Госпиталь Конохи (джен)

Любая организация состоит из стандартных процедур. Коноха, как по своей сути армейская структура, не сильно в этом отличалась. Хоть алгоритмы и были прописаны не так детально, как я привык, некоторые вещи были обозначены конкретно.

И моё стремление потакать демократическому выбору нашей команды подходило к концу. Неделя — именно столько времени должны ожидать подчинённые генины, если потеряли связь со своим непосредственным командиром, после чего выйти к ближайшим силам Конохи. В нашем случае — практически до самой деревни.

Для подростков самостоятельный путь через несколько стран до родного дома — непростое предприятие. Но куда лучший выбор, ведь к вечеру шестого дня я начал подозревать неприятное относительно нашего сенсея, который должен был знать написанное в уставе.

Я готовился встречать сокомандников с их дежурства и убеждать. Донести до Кенджи идею отхода и оставления его отца обещало быть сложным предприятием.

Густой туман, стоявший весь тот противный день, не добавлял позитивного настроения. Последний день празднований заканчивался символической раздачей продуктов присутствующим. Обозначало традиции ещё времён племён, когда всё собранное зерно заносилось в один амбар и раздавалось поровну.

Поэтому людей на улицах было ещё больше, чем в первые дни. Я успел отдежурить утро и день и успел оценить: когда тысячи стоят в очередях и отчаянно пытаются получить недельную порцию риса — это даже устрашает.

И прибывшие торговцы тоже постарались. Кто в силу своей щедрости и корыстности мог, присоединялись к благотворительности, кормя страждущих бесплатными блюдами. И больше всех старалась ВТК, давая людям не сильно-то меньше государства.

В целом желание покинуть Канду было нестерпимым. Слишком много непонятного, вызывающего беспокойство в моей голове. Право, было точным только одно понимание: если кто-то так много вкладывается во что-то, у них есть интерес. И интерес любителей скрытого провоза пороха меня напрягал.

К счастью, моя дилема решилась проще: сенсей вернулся. Он точно знал устав.

— Собираемся, — первое же, что сказал Фуга, объявившись в помещении. Довольно резкое, неожиданное движение заставило меня вскочить с места, зажав в руках танто.

— Быстро? — уточнил я, увидев за усталым взглядом взрослого зачатки беспокойства. Как назло, двоица сокомандников должна была вернуться только через час.

— Да, — кивнул Фуга-сан, схватив свой вещевой мешок. — А где Кенджи и Азуми?

— На дежурстве, около порта, — объяснился я, закидывая вещи в ношу. — Мы решили продолжить наблюдение, пока вас не было.

Сенсей цокнул языком, пробурчав что-то под нос.

— Я за ними. Собери всё и жди нас у западных ворот, — сказал он и развернулся в сторону выхода. — Осторожность, Сора. Ситуация непонятна.

— Кто противник? — мой голос лишился эмоций. Температура комнаты будто понизилась. Мозг ещё не до конца понимал, но тело уже готовилось, выкидывая адреналин в кровь.

— Потенциально — все, кто не мы. Но первым не вступай в бой. Если нас не будет полчаса — уходи до пограничного города Страны Огня, — отдал последние инструкции и выдвинулся взрослый.

Тело работало наверняка. Напряжение проникло в мышцы и мозг, готовя к опасности.

Запихнув вещи по местам, я, как гружёный мул, направился к выходу из этого проклятого места. Ключи — на стол ресепшена, последняя плата — и уже через мгновение мой взгляд бегал по туману, пытаясь проложить путь.

Людей на улицах практически не было: большая часть собралась на площади, ожидая еды. Но гул присутствовал — гул тысяч людей, разносившийся эхом по пространству.

Стражники ходили с факелами, пытаясь разогнать туман. С каждым поворотом их становилось всё больше, пока я не увидел целый взвод, выстроенный около воротных казарм.

— …А не давить недовольных, — возмущённо проговорил шиноби Мороза, стоящий напротив капитана правопорядка. Артикуляция подсказывала на напряжение, царящее между ними.

Тройка ниндзя всем видом показывала своё неприятие ситуации.

Ворота были открыты, но людей, проходящих хоть в одну сторону, не было. И мне оставалось только ждать своих, пытаясь не привлекать внимания.

— Беспорядки, — строго выговорил стражник, тыча пальцем в грудь шиноби. — Вы для этого существуете. Так что отрабатывайте своё положение.

Ниндзя не понравилось подобное обращение. Позы стали угрожающими, и один из них незаметно опустил руку к подвязке с кунаями.

— Не забывайся, армейщина, — выпалил старший из шиноби. — Мне приказывает каге или, так уж и быть, дайме. Нет у тебя нужной шапки, «тайчо».

Столько яда было в последнем слове, уверен, тот ниндзя намекал на более криминальное значение слова.

— Ублюдки… — цокнул языком капитан, разворачиваясь к своим людям.

Словесная перепалка закончилась точно не тем, чем хотел стражник. Большая часть подчинённых в ускоренном темпе пошла за ним в сторону площади, оставив небольшой отряд.

Шиноби же запрыгнули на здания, заняв свои позиции.

Я скинул мешки в кучу и сел на них, всем видом показывая свою усталость и неинтересность. Меня бы заинтересовал молодой парнишка, пытавшийся скрыться или уйти сразу после такой сцены, но не тот, кто, скорее всего, ждал своих родственников.

— Идиоты, конечно, — проворчал один из стражников, оставшийся на воротах. — Додуматься остановить выдачу милостыни.

— Нобуюки, завались, — резко остановил его старший. — Нам сказали быть готовыми.

— Конечно, «потенциальное нападение», — не унимался первый. — Или у кого-то просто деньги закончились и придумали повод сэкономить.

— Сомневаешься в наместнике? — угрожающе проговорил лидер.

— Ничего себе, Томомори, настоящим десятником стал! Как звучишь! Может, тебе и жалованье в полном размере дадут, — пошутил стражник.

Раздался свист металла, и по голове смутьяна прилетел кулак.

— Эй! — возмутился он.

— В следующий раз без ужина останешься, — пообещал старший.

Я расценивал возможность пройти пост и подождать своих уже снаружи, но отбросил неблагоприятную идею. Единственный смысл для меня — легче уйти потом одному, чего мне не очень-то и хотелось. Кого бы вообще взбодрила перспектива нести три комплекта снаряжения? Да и путешествие в одиночку на существенные расстояния? Солдат, каким я их знал, не должен ходить один. Никогда. За безопасность же сокомандников я не особо переживал: не видел, что могу сделать я, с чем бы не справился джонин.

Кто знает, как бы получилось, если бы я отбросил своё ленивое видение ситуации и свободно интерпретировал приказы.

Ведь время шло, а команда не появлялась. И гул нарастал.

* * *

Это всегда происходит резко. Кто-то сказал — другие неправильно поняли. Люди злы, началась давка. Хранители правопорядка пытаются выдавить толпу с площади. Масса людей не может двигаться синхронно в одном направлении: люди сдавливают друг друга. В лицо первому ряду кричат злые и слегка паникующие стражники — и вот бедняки уже уверены, что их сейчас будут задерживать. В страхе они ещё сильнее сдавливаются назад, а следующие ряды выталкивают их вперёд, ведь воздуха становится всё меньше. И вот кто-то случайно пнул служащего, вдавив его в стену. Сослуживцы испугались, оголив копья. Кто-то из них неосторожно ткнул в толпу — и уже раздаётся отчаянный крик: «Стража убивает людей! Они нас всех убьют!».

И толпа звереет, пытаясь защитить себя. В хранителей правопорядка кидают сначала один камень, а потом целый поток. Стража же сначала держит расстояние, но спустя мгновение уже колет в попытке спастись.

Конечно, я этого не видел. Но, уверен, в тот день в Канде произошло именно это.

Всё недовольство оголилось и вылилось на власть имущих, взорвавшись бунтом.

Гул становился хаотичным, неоднородным. Крик матерей, чьих детей задавили чужие ноги; приказы, проклятия, смерть. Смерть шла по улицам города, а я, как идиот, стоял там, куда толпа будет отступать.

— Малой, свали с улицы, пока не поздно, — угрюмо проговорил стражник Томомори, обратив на меня внимание.

— Я жду семью, — сыграл я растерянность ребёнка. Перспектива всё равно не казалась мне лучшей, даже при наличии относительной опасности.

— Подождёшь с той стороны, — настаивал на своём десятник.

Популярное искривление сознания среди силовиков. Каким бы тошным ни была постоянная пропаганда про «защиту слабых и государства», многим она проникала в сердце. Кому судить, как не мне, перенесшему похожее насилие над сознанием.

Я тяжело вздохнул, принимая условия. Мне был отдан приказ; время уже близилось к завершению, стоило идти.

Но не успел я сделать и нескольких шагов, как со стороны въезда послышался топот.

Поскольку моя память о том моменте осталась обрывчатой, я помню только отдельные факты и образы. Мой организм выделил безбожное количество адреналина, ограничив меня во временном восприятии. Но я выжил, поэтому не злюсь на него.

Блеск металлических трубок сменился громким звоном от выстрелов. Пока я падал в укрытие, большая часть стражников уже была мертва, пусть некоторые из них этого ещё не понимали. Ворота захлопнулись уже после того, как группа нападающих прошла.

Я же, успев осознать, что шиноби Страны Мороза никоим образом не вмешивались, спустя битые мгновения уже бежал вдоль стены с намерением преодолеть препятствие своим ходом. Найти место, где на меня не обратят внимания. Никто из этих ниндзя не стал бы разбираться, кто я и откуда, продемонстрируй я свои способности. Сам бы себя не отпустил.

Это был не просто хлебный бунт. И осознание пришло быстро.

В голове проскакивали картины гражданской войны и городских боёв. Этот смрад гарища быстро из воспоминаний становился реальностью. Я его ещё не видел. Но вот что я слышал.

Эти звуки не забыть.

Чёртовы шиноби были на стенах и зданиях, не давая мне простора для побега.

У меня появилась идея повернуть в сторону площади, смешавшись с толпой и переждав эту бурю в эпицентре. Под стенами было слишком много тех, кто мог бы окончить моё существование быстрее желаемого.

Люди выли, кричали, вопили и рычали. Огоньки светились в тумане почти медитативным нимбом. Спустя мгновения я выбежал к толпе, что с лозунгами ярости отступала от стражи, закидывая тех камнями.

Силовики пока что не знали того, что случилось у ворот, потому следовали простому приказу — выдавить людей из города. Их стройный ряд из щитов и копий отлично с этим справлялся.

Я бы хотел того, чтобы и меня вместе с толпой выдавили за стены. Я надеялся, что времени у хранителей правопорядка было в запасе. Избегая близости и сильной давки, я двигался сквозь людей, будто в буре, постоянно ныряя и плавая в поисках свободного пространства и кислорода.

Мне чудом удалось сохранить снаряжение на плечах.

Только поступь стражников дрогнула — из окон зданий по ним открыли огонь. И через минуту их уже обратили в бегство.

Улюлюканья усилились. Кто-то подцепил клич: «Братья Свободы», и вся толпа ответила.

Чистое и форменное безумие.

Пот и кровь лились, нагревая улицы, а я был утащен движением толпы преследовать отступающих силовиков.

— Убить всех псов! — рычал человек с красной повязкой на руке. — Свобода!

Не сильно отличалось от того, что я смел слышать за свою жизнь.

Чудом я умудрился выбиться из толпы, направившись к центральной площади.

Закона уже не было.

Голодные люди рвали в клочья прилавки и выбивали двери домов. Горожанам в тот день не повезло, ведь они были лицом неравенства и достатка. А восставшие имели много энергии и мало сочувствия к своим «врагам» и их детям.

— …Долгие годы. Чтобы воры жирели на воровстве, а мы умирали от холода в своих старых хижинах!

Ещё недавно с этой сцены принцесса Митико читала молитву, несущую в себе цель успокоить население. Теперь же это было полем ненависти.

— И тех нас, — указал мужчина на себя, — кто был не согласен, кто чтил закон, кто защищал свои семьи от тирании армии, клеймили как скот! — он приподнял свою рубашку, показав устрашающий шрам.

Возможно, мужчина и не врал. Это было похоже на результат тяжёлого ожога.

— Десять лет назад я пытался защитить честь своей сестры от солдат дайме. Они сожгли мой дом, забрали сестру и разрушили могилы родителей, умерших от голода, устроенного их безразличием, — запала ему точно хватало. — И тогда я понял, что они защищают торговцев, богачей, аристократов, самих себя, кого угодно, но не нас, простых людей.

Толпа свирепела в согласии, восклицая проклятия в сторону власть имущих.

— Тогда я понял, что справедливость возможна только тогда, когда ты берёшь её в свои руки! Так родились Свободные Братья, и сегодня пришёл конец власти упырей и воров! Мы берём власть в свои руки! Присоединяйтесь к нам — и вместе мы построим новый справедливый мир!

Все революции схожи в своих лозунгах. Мне, по правде, не было до них никакого дела. Моё желание было простым: вернуться домой со своей командой.