Обретая близость (гет)

От лица Линеи

Я сама запросила разрешение на эту встречу у администрации тюремного учреждения. Потому что я устала быть в напряжении. Одной только мысли о том, чтобы снова увидеть Дана, было достаточно, чтобы моё тело сжималось, это был рефлекс, животный страх, возникший после похищения. Но потом я сказала себе: хватит. Я не могу позволить, чтобы этот крючок, этот остаток его власти, продолжал жить в моём сознании. Я уже давно не любила его, но эмоциональная связь, построенная на страхе и манипуляции, оказалась куда крепче, чем любовь. Я должна была её уничтожить. Окончательно.

Я часто вспоминала ночь в домике в лесу, когда я ударила его ножом, а потом бросилась защищать Андреаса. Я смогла выжить и сражаться. Значит, я сильная. Я больше не та робкая и покорная Линея, которую он привык видеть. Тем более судебные заседания уже начались. И хотя Дан не говорил со мной напрямую, его взгляд — этот тяжёлый, собственнический, прожигающий взгляд — постоянно преследовал меня в зале суда, даже сквозь стеклянную перегородку. Я чувствовала себя неуютно, словно он пытался контролировать меня на расстоянии, ментально. И я поняла: он не должен влиять на меня никоим образом. Я сама должна показать ему и, главное, себе, что его власть закончилась. Я должна встретиться с ним на моих условиях.

Когда я сообщила Андреасу о своём решении, он нахмурился. Его лицо выражало беспокойство, которое я так хорошо знала, но которое было направлено на мою защиту, а не на запрет.

—Лин, ты уверена? Тебе не нужно это делать, чтобы что-то доказать, — тихо спросил он, сжимая мою руку. Я понимала, что он переживал, не станет ли мне хуже после такой встречи. Ведь он и Анна больше всех знали, как много боли мне причинил Дан.

—Нужно, — ответила я, глядя ему прямо в глаза, стараясь говорить уверенно.

— Я не хочу прятаться за тебя, Андреас. Ты и так сделал для меня невероятно много, ты спас меня от него. Но Дан должен знать, что я не боюсь его. Я посмотрю ему прямо в глаза, я не буду больше прятаться. Это последний урок, который я должна усвоить сама.

Андреас кивнул, тревога в его взгляде сменилась на уважение. Он видел мою силу и мой выбор. Он знал, что моя самостоятельность — это часть моей победы. Он приехал со мной в пенитенциарное учреждение, но остался ждать в уютном, светлом холле давая мне необходимое пространство. Он был моей надёжной крепостью, но теперь я сама должна была пройти по полю боя.

Комната для свиданий была небольшой, но не угнетающей: стены нейтрального цвета, мягкое, рассеянное освещение. Атмосфера была стерильной, нейтральной, лишенной эмоций — полная противоположность тому, что мне пришлось пережить из-за действий Дана. Я сидела и ждала, глядя на свои руки, на кольцо, подаренное Андреасом, чувствуя невидимую, но крепкую связь с ним, моим будущим мужем. И тут дверь открылась. Я чуть заметно вздрогнула. Ввели Дана. Он и тут оставался верен себе. Даже в тюремной одежде, несмотря на напряженное выражение в глазах и бледность, он оставался тем притягательным, красивым, чертовски уверенным в себе мужчиной. Его плечи были расправлены, в осанке читалось несгибаемое высокомерие. Он не выглядел сломленным или побеждённым. А самое главное — он не казался маньяком или монстром, это была его главная, ужасающая маскировка. Он был опасным психопатом, который выглядел как герой романа. Похоже, его не беспокоила потеря свободы. Вполне возможно, что он уже строил планы побега. Его тяготило только одно: то, что я не его. То, что он не смог меня подчинить, вернуть и уничтожить мою любовь к Андреасу. Это была его истинная боль, проигрыш, поражение .

Он сел напротив, между нами осталось лишь толстое стекло, оно было идеально чистым, без единой царапины, но ощущалось как непреодолимая стена. Мы смотрели друг на друга, и эта прозрачная преграда, пропускающая свет, но не тепло, не запах, не возможность прикоснуться, была самым красноречивым символом его положения. Дан был вне моей жизни, за стеной. Общение было возможно благодаря встроенной системе: динамики и микрофоны, вмонтированные прямо в стену.

Его взгляд был такой пронзительный, собственнический, раньше я бы не выдержала его, опустила глаза, но сейчас во мне неожиданно поднялся гнев. Этот человек больше никогда не будет контролировать меня, даже в мыслях! Я ощутила физическое отторжение от самой идеи, что я могу быть слабой перед ним.

Я снова подумала про Андреаса, Он приехал со мной, но ждал меня в холле, уважая мое желание быть сильной и пройти этот путь самой. Его доверие было моей броней. Я увидела себя словно со стороны: другую Линею, которая смотрела на Дана не как на своего мучителя, не как на часть себя, а как на чужой, нежелательный объект, не имеющий власти над её внутренним миром. В моих глазах не было ни страха, ни любви, ни ненависти. Было только спокойное, абсолютное безразличие.

И моя беспристрастность стала для Дана первым ударом. Он, привыкший к моим эмоциональным реакциям — слезам, дрожи, страху, покорности, — не мог понять этой пустоты, направленной на него. Его глаза метались, ища трещину в моей броне.

—Ты правда думаешь, что... все кончено? Ты не сможешь без меня, птичка, ты знаешь это,— он оперся локтями о стол, пытаясь изобразить уверенность.

Мой ответ был тихим, но пронзительно ясным.

—Я здесь, чтобы сказать тебе, что между нами пустота, Дан. Ты больше ничего для меня не значишь. Ни хорошего, ни плохого. Ты просто человек, которого я когда-то встретила, и теперь я ухожу. Твои слова не вызывают у меня ни боли, ни радости. Только усталость.

Для него, чья самооценка была построена на контроле и реакциях других, моё равнодушие означало полное обнуление его существования. Если я его не ненавижу, я не даю ему энергию. Если я его не боюсь, он не силён. Моё спокойствие означало, что его "ключи" от моей души не работают. Это была просто потеря бывшей девушки, а утрата абсолютной власти. Без жертвы тиран — никто.

Он сжал челюсти, его темно-серые глаза сузились:

—Ты прячешься за этим блондином, который подобрал тебя, когда ты была сломлена. Но он не знает тебя, Линея. Он не знает, что ты чувствовала, когда я был рядом. Он не знает, что у тебя в голове. Он просто запасной вариант. Ты любишь меня, ты не смогла убить меня тогда, в лесу, не смогла нанести один-единственный, простой удар.

Я усмехнулась, вставая и глядя на него сверху вниз, отсекая последнее, что связывало нас. Я была выше. Во всех смыслах.

—О, поверь, благодаря тебе я теперь точно знаю, что у меня в голове. И я рада, что ты здесь, за решёткой, а не рядом со мной. Единственная причина, по которой я не убила тебя, когда спасала Андреаса, это потому, что я не хочу быть похожей на тебя. Ты — тьма. А я выбираю свет. Ты не смог меня сломать. Ты украл наше Рождество, но ты не украл мою жизнь. Она началась заново, без тебя. И это всё, что ты должен знать.

Я собиралась развернуться, уйти, но в этот момент Дан опустил голову. Весь его дерзкий вид надломился. Это был не гнев, не привычная ярость, а настоящий коллапс его самовосприятия. Он прекрасно видел и понимал, что я не вру, не играю, что я действительно вычеркнула его из своей памяти. В его голосе зазвучала невыносимая, отчаянная боль, которую я слышала в первый раз. Он впервые выглядел по-настоящему несчастным, а не злым.

—Я... Я любил тебя, Линни. И люблю. Прости меня. Я... я не знаю, как это исправить. Просто знай, что... ты была всем.

И вот это действительно уже не было манипуляцией с его стороны, Дан сейчас походил на потерявшегося, растерянного ребёнка. Он не мог принять, что его жертва больше не нуждается в нём даже в качестве источника боли. Его "любовь" была контролем. Теперь, когда контроль ушёл, он столкнулся с пустотой внутри себя.

—Ты не знаешь, что такое любовь, Дан. Прощай.

Я повернулась и вышла, не дожидаясь его ответа; его лицо в этот момент было лицом человека, у которого на глазах развеяли его личную, рукотворную реальность.

Я почувствовала, как огромный, тяжёлый замок упал с моей души. Я свободна.

Я шла по коридору пенитенциарного учреждения. В ушах всё ещё стоял тот прекрасный звук закрываем мною двери, как символ отсечения прошлого. Тело, сжатое в напряжении, медленно расслаблялось. С каждым шагом я чувствовала, как огромный, тяжёлый замок падал с моей души. Я не убежала — я завершила дело. Когда я вышла в залитый мягким светом холл, Андреас тут же поднялся. Он был в своём любимом свитере, и почему-то это делало его таким близким, таким моим. И его беспокойство чувствовалось в том, как напряжённо он меня ждал. Андреас не задал ни одного вопроса. Просто подошёл, обнял крепко, но очень осторожно, словно проверяя, цела ли я. Я прижалась к его груди, вдыхая его чистый, знакомый запах, который всегда ассоциировался у меня с безопасностью.

—Всё. Всё кончено,— прошептала я, и это касалось не просто встречи, а целого периода жизни.

—Я знаю, Лин,— ответил он, нежно целуя меня в макушку.

— Ты молодец. Ты самая сильная, кого я знаю.

Его слова не были преувеличением; это было признание моей силы. Благодаря Андреасу — его терпению, любви, его уважению к моей борьбе — я смогла вырвать этот крючок. Мысли о нашей предстоящей свадьбе — о белом платье, о его улыбке, о той песне, которую мы выбрали для первого танца — убирали последние остатки стресса, как морская волна смывает песок. Это была моя новая реальность: наполненная любовью, безопасностью и будущим.

* * *

Я сидела за столиком на балконе, рассматривая каталог свадебных платьев. Кружевные рукава, струящиеся силуэты, шлейфы, похожие на облака... Теплый, густой воздух июльского вечера окутывал меня. Я пролистывала страницы, а внизу, за окном, суетился город, залитый мягким оранжевым светом заходящего солнца.

И тут дверь распахнулась. Андреас. Он ворвался в квартиру, как вихрь, сбрасывая рюкзак и небрежно кидая ключи на столик в прихожей. Ну конечно, просто спокойно зайти это было не в его стиле! Он показался в дверях кухни, и я сразу увидела, как горят его глаза — живым, почти лихорадочным воодушевлением.

—Слушай, Лин, тут такое! — бросил он, даже не дождавшись моего приветствия.

—Я такое узнал! — нетерпеливо перебил он сам себя, прежде чем я успела открыть рот.

—Говори скорее! Я вся во внимании, что там? — Я поспешно шагнула с балкона обратно в кухню, оставляя каталог лежать раскрытым на столике.

—В общем, Анна и Йорген... они... Нет, ты только подумай! — Андреас осекся, не в силах подобрать слова, но по его широкой, сияющей улыбке и тому блеску в глазах, который предвещал что-то невероятно хорошее, я поняла всё.

—Да ладно! Серьёзно? Они вместе? Откуда ты узнал? — я засыпала его вопросами

—Стоп, стоп, моя драгоценная невеста! — Он засмеялся, хватая меня за руки и притягивая ближе.

— Сначала вдохни. Представляешь, я сейас шёл возле той самой нашей любимой кофейни, помнишь? И увидел их. Они стояли, разговаривали, а потом... ну, ты поняла. Он обнял её, а она положила голову ему на плечо. Я осторожно подошёл, чтобы они меня не увидели сразу, и спросил их:"Ребята, я правильно понял? Вас можно поздравить?" И ты представляешь, они были так увлечены друг другом, что не сразу услышали мой вопрос!

Андреас на секуду отпустил меня, чтобы набрать в стакан воды, но его сияющий взгляд не отрывался от моего.

—Это же просто... невероятно, Лин! Я до сих пор не могу поверить. Йорген — мой друг детства, ты же знаешь. Я много рассказывал тебе о нём, мы учились вместе в школе. Он последние несколько лет провёл в Штатах, получал образование, и вернулся ровно тогда, когда мы начали готовиться к свадьбе. И вот он и Анна возглавили "свадебный комитет", как они сами любят шутить. И оказывается, они сработались не только в вопросах подготовки к нашей свадьбе!

Андреас говорил быстро, захлебываясь эмоциями, словно не успевая высказать все мысли. Видно было, что он искренне рад, ведь и Анна была нашей хорошей подругой. И теперь двое его близких людей нашли счастье друг в друга.

Я кивнула. Подумать только! Спокойный, основательный Йорген... Этот невозмутимый "землевладелец" (я вспомнила, что так переводится его имя, и улыбнулась) с вечно уверенным, неторопливым голосом, который способен решить любую проблему, просто сдвинув бровь.

Я игриво прищурилась, обращаясь к Андреасу:

—Я думала, растопить сердце нашей Анны не сможет никто. Она же такая требовательная, педантичная. Помнишь, как она всегда проверяла расписание занятий в университете? Трижды, и в трёх разных местах! И как она постоянно отшивала всех поклонников! Если она так же придирчива к выбору партнера, то Йорген и правда оказался совершенством.

Я чувствовала волну тепла, которое буквально ощущалось как физическое расширение нашей собственной радости. Кажется, мы с Андреасом запустили цепную реакцию любви и что наша собственная подготовка к свадьбе стала катализатором чуда. Это было ощущение, что Вселенная действительно "на нашей стороне", и наша маленькая "территория счастья" только что расширилась! Это не просто любовь, это геометрия счастья: сначала точка, потом круг, а теперь — целая галактика! Мы думали, что готовим одну свадьбу, а оказались участниками рождения ещё одной пары.