Боги тоже влюбляются (гет)

Я сидел в своем кабинете, парящем где-то между облаками и суетливым, вечно спешащим Нью-Йорком. Из окна открывался потрясающий вид на город, и это захватывающее зрелище, несомненно, стоило тех немалых денег, которые мы отдавали за аренду. Впрочем, наши доходы от игровых разработок и недавняя сделка с кинокомпанией позволяли нам всерьёз задумываться о полном выкупе этого помещения

Стеклянные стены от пола до потолка превращали Манхэттен в головокружительную, живую карту под ногами. Холодное зимнее солнце красило шпили в бронзу, а внизу, словно нервные окончания, вспыхивали первые вечерние огни. Стол из черного ореха, за которым я работал, был размером с небольшой самолет, а весь интерьер — минималистичная, дорогая насмешка над земной роскошью. Именно здесь, на этой высоте, я чувствовал себя по-настоящему в своей стихии — на границе между смертным и божественным.

Мэнди находилась тут же, в дальнем углу, который я обставил для нее как личную библиотеку и учебный центр. Мне нравилось, что она была рядом и могла немного отдохнуть, особенно в те дни, когда ей нужно было быстро переключиться между лекциями и сменой в ресторане. Иногда, в короткий перерыв между учебой и работой, вместо того чтобы ехать домой, она предпочитала провести время здесь, в моём офисе, чему я был очень рад. Так я мог быть уверен, что она отдыхает и занимается в комфорте. И Мэнди всегда успевала пересечься с Китом, который ею буквально очарован и неизменно находил повод зайти и предложить ей кофе или просто поболтать о чём-то совершенно неважном.

Сейчас Мэнди была с головой погружена в расшифровку сабинских глосс в контексте поздней латыни, и совершенно ничего не замечала вокруг себя.

Я, Локи и одновременно Райан Бреннер, креативный директор компании по разработке игр, чья последняя RPG "Тени Асгарда" ( зацените идею) уже побила все рекорды продаж, откинулся на спинку кресла и чувствовал, как энергия Мидгарда, эта суетливая, шумная, но удивительно притягательная сила, пульсирует вокруг. В Асгарде я был блестящим, здесь я — интересный. В Асгарде я был Бог Лжи. Здесь я... просто лжец, но с лучшим портфолио и, что самое главное, с полным контролем над сценарием.

Что ж, Локи, скажи сам себе честно: кто сейчас кого обманывает? Ты сбежал из Асгарда, из "Золотой Клетки" Одина , чтобы обрести свободу от правил. Ты хотел быть "режиссёром" в этом новом театре, Нью-Йорке. И что в итоге? Конечно, в определённой мере ты режиссер Лабиринта, и результаты потоки земных долларов и полное право игнорировать Тора — меня радуют. Но что насчёт другого?

Я оперся локтем о стол, наблюдая за Мэнди, для которой сейчас не существовало ничего вокруг кроме её подготовки к семинару. Лучи солнца падая через окно, очерчивали её тонкий силуэт. Мэнди. Мой 𝙇𝙮𝙨. Я наблюдаю за ней, как за самым сложным кодом, который не поддается взлому. Нежное, эфемерное создание, тонкие брови, постоянно сходящиеся на переносице, когда она думает о вымерших языках. Кажется, достаточно одного порыва ветра, чтобы сломать её. Но это лишь иллюзия, которую она сама, видимо, еще не осознает о себе.

И вот здесь начинается самая прекрасная ирония, которую я когда-либо создавал: она держит в своих руках самого бога. Бога Лжи, который плел интриги тысячелетиями, который управлял войнами, менял облик и сбивал с толку Одина. Она, словно хрупкая куколка, сжимает в ладони нити моего божественного существования. И в чем её сила? Не в магии, не в силе, не в пророчествах. А в том, что она просто... настоящая. И, что еще хуже: несмотря на внешнюю хрупкость, у ннеё сть свое мнение, и оно чертовски устойчиво.

Вот и сейчас: она сосредоточенно повторяет задание на завтра, потому что через пару часов ей нужно на вечернюю смену в ресторане. Мог ли я убедить её оставить работу? Кажется, мне было б легче телепортировать все рестораны Нью-Йорка в другую галактику, чем предоставить Мэнди разумные, по её мнению, доводы.

-Мэнди, ты же устаешь совмещать университет и работу. Может... — начал я в сотый раз, стараясь придать голосу максимально нейтральный, человеческий оттенок, впрочем, зная ответ заранее.

Она только кинула на меня мимолетный взгляд, почти не отрываясь от сложных глагольных форм, и ответила:

-Ничего сложного, Райан. Я работаю с десятого класса, подрабатывала в магазинчике в нашем городке. Мне не тяжело.

Вот, пожалуйста, поговорили. Боги! Как же меня злит это её упрямство, её неуместная, но благородная гордость. Она не привыкла зависеть от кого-то. И одновременно с этим... как же чертовски мне это нравится. Я — Бог, который дал людям искру жизни, научил их хаосу и страсти, но эта девушка, кажется, она взяла эту искру и превратила её в она взяла эту искру и превратила её в абсолютно неподвижную точку опоры — нерушимый фундамент, который она построила внутри себя.

​

Это не хитрая ложь, которую я могу разбить. Это не интрига, которую я могу распутать. Это чертова уверенность в своей правоте. И я, Локи, который может создать любую иллюзию, который может обмануть даже самого себя, стою перед этим фактом и могу лишь... усмехнуться. Усмехнуться собственному поражению. Она не пытается управлять мной. Она просто существует. А это, для Бога, который привык быть центром всех событий, — самая изощренная пытка и самая великая победа этой смертной. Она победила меня, даже не зная, что мы сражаемся. Это ли не высшая форма хитрости? И мне это, черт возьми, нравится.

И вы думаете, то, что она наконец узнала о моей истинной природе — о том, что я не просто эксцентричный гений-разработчик игр, а так сказать, Асгардец, далеко не самая последняя личность в девяти мирах, как-то изменило ее отношение? Стала ли она больше восхищаться мной как божеством или наоборот бояться? Имеет ли для нее значение то, что я могу управлять мирами, менять реальность щелчком пальца, и то, что ее жизнь всего лишь миг в сравнении с моей вечностью?

Нет.Подумать только, больше всего во всей этой ситуации, когда она могла погибнуть не один раз от атак Тени, Мэнди волновало не её безопасность, не мое могущество, а то, не была ли моя любовь к ней игрой, развлечением?

" Ты... ты Бог. Тысячелетний, всемогущий. Ты мог просто создать иллюзию, идеальную смертную... Зачем? Почему ты выбрал меня? " -я отчётливо слышу ее мысли.

Я на секунду прикрыл глаза, вспоминая её реакцию на правду о моём происхождении. Я приготовился к чему угодно: крикам, страху, поклонению, истерике. Это, можно сказать, был мой грандиозный финал, хотя я и не хотел его таким образом, выход Локи на сцену, сопровождаемый, как минимум, падением в обморок. Но Мэнди просто... спросила, не обман ли это. Мои слова о любви к ней, то, что было между нами может ли она верить мне.

И я, величайший лжец и мастер интриги, вынужден был отвечать как взволнованный школьник: "Нет. Это правда"

На моем лице, лице Райана Бреннера, расплылась широкая, почти неконтролируемая улыбка. Это была насмешка над самим собой:

— А, ну конечно! — пробормотал я вслух, скорее себе, чем ей, с полным сарказмом.

— Я же Бог. Я могу создать Рагнарёк, запустить войну, превратить Тора в лягушку (нужно будет попробовать, кстати). А эта хрупкая, но упрямая куколка смотрит на меня и говорит: "Ну и что? Всё равно ты Райан, который делает прекрасный кофе, и помогает мне с теорией языка."

Я не смог удержаться, чтобы не добавить в тон этой фразе почти неслышимый, но очень театральный вздох. Но Мэнди, сидящая напротив, упрямо уткнулась в свои конспекты. Она сосредоточенно водила пальцем по строчкам, тихо повторяя материал для семинара, и, казалось, полностью пропустила мимо ушей и мой вздох, и мой сарказм.

Она, конечно, воспринимает меня как бога. Я ощущаю это не как страх или преклонение, а как живой трепет перед неведомой силой, которая теперь является частью её мира. Для нее я — парадокс, сияние и тень, сгусток космической энергии, заключенный в понятную, человеческую форму.

Я вижу, как она ищет информацию и много читает мифологии обо мне, с любопытством впитывая легенды о хитрости и огне. Как каждый раз, перелистывая страницы с изображениями великих битв или коварных обманов, она хмурится, смотрит сквозь меня на прошлое, на века, что лежат за моей спиной, пытается представить все описанное. Её глаза ищут следы грома и пожаров, но находят лишь знакомую нежность.

Я слышу ее мысли: как она хочет назвать мое имя — Локи... произнести его вслух, как заклинание или как присягу, шепнуть его в ночной тишине, чтобы проверить, не сбегу ли я, но пока не решается. Это слово — мост между мирами, и она боится его пересечь.

Да, она постепенно, с каждым днем, все больше свыкается с тем, что я и бог, и, получается, человек, с этой двойственностью, (что, как ни парадоксально, делает меня цельным в её глазах), что моя ладонь может и сотворить чудо, и просто согреть её. Но я по-прежнему остаюсь для нее Райаном. И это так... трогательно. Когда она произносит это простое, земное имя, она стирает тысячелетия моей божественности, оставляя только суть.

Она любит не Асгардского Бога, изменчивого и опасного, который вершит судьбы, а человека, со его недостатками и смехом, который нуждается в её тепле. И этот факт, эта невероятная, чистейшая, необманчивая любовь, эта абсолютная вера в мою человеческую половину, является самым ярким пламенем, самым ценным сокровищем, которым я когда-либо обладал. Она — мой единственный якорь в бесконечном течении времени, а её сердце — моё единственное царство.

Я, Локи, наконец-то проиграл. И, кажется, это мой самый большой триумф. Она приняла мою правду как данность, особо не требуя объяснений и не меняя своих чувств. Смертная, которая дала Богу мир, где он может просто быть собой. Без маски. Без притворства. Просто её Райан.

И кстати, ведь я даже еще не заикнулся о своих семейных связях. О том, что встречался с Фригг по поводу неё, что в нашем доме уже были Тор, Улль и даже Хель, прямо-таки заботливые, любящие родственники. Представляю, что будет, когда Мэнди узнает! Это будет еще более захватывающий спектакль. И что, если она с ними просто не поладит? Какая ирония! Я улыбаюсь, представляя эти возможные картины: Мэнди, которая, надеюсь, не будет терпеть "мудрые" наставления моего отца или "искрометные" шутки Тора. Вполне обычная ситуация, как для людей, так и для богов.

Но это потом. Пока что ей нужно время, чтобы хоть как-то осознать правду обо мне. Сейчас главное, что она постепенно приняла меня таким, какой я есть.

Наконец, Мэнди, чьё лицо последние полчаса было символом сосредоточенного хмурого напряжения разобралась с исписанными листами и открытыми вкладками, глубоко выдохнула и плавно, с едва слышимым щелчком, закрыла тонкий ноутбук, положила его в отдельную сумку.

-Райан, ты не против, оставлю ноутбук пока в твоей машине, чтобы не тащить на работу? — спросила она, кивнув на сумку.

-Конечно. Место для ценного груза всегда найдется.

Она взяла сумку в руки, прижала к себе, её взгляд вновь стал серьезным, и в нем промелькнула тень той недавней опасности, которую мы пережили.

-Что нам делать с этой... Тенью? Она вернётся, или ты полностью ее уничтожил?

Я позволил себе легкую, едва заметную усмешку, наслаждаясь ее потрясающей смелостью. Никакой паники, никакой истерики или даже намека на желание сбежать, спрятаться. Только решимость и трезвый, прагматичный взгляд на противника, которого она видела воочию и от которого едва не пострадала. Необыкновенная девушка.

-Уничтожить ее полностью — это словно попытаться задушить туман, Мэнди. Она не умирает в привычном смысле слова. Пока жив эгрегор Эланов, он питает её. Она просто... рассеивается, — я выбрал самый понятный термин. Мэнди внимательно слушала меня.

-Но я очень сильно ее потрепал, разорвал её эфирное тело на мелкие лоскуты. Ей потребуется время, много времени, чтобы восстановиться, собрать ошметки своей сущности и снова набраться сил для нападения. А я, в свою очередь, усилил нашу защиту до такого уровня, что сейчас она даже не посмеет сунуться к нам. Любая попытка будет для нее равносильна самоубийству.

Я посмотрел на лицо Мэнди, которое не выражало ни тени беспечной радости от ложной безопасности, ни беспокойства от возможности нового нападения. Она просто приняла информацию к сведению, как новый, вводный параграф в очень сложной книге.

"Усилил защиту..." — мысленно хмыкнул я, не в силах сдержать внутреннюю иронию.

"Если бы она знала всю правду. Я, конечно, и сам не промах в заклинаниях обороны, и моя магия достаточно мощна. Но ее спасла вовсе не моя усиленная защита. Ее спас мой дорогой братец Тор, который явился в критический момент и врезал Тени своим Мьёльниром так, что та едва успела собрать свои ошметки обратно в удобоваримое для побега облако.

Придет время, и я ей обязательно расскажу о неоценимой помощи моего брата, о том, как он с величайшей осторожностью нёс её на руках, бледную и бесчувтсвенную, как делилися с ней самой своей сутью — энэргией грома и молнии для её восстановления. Но не сейчас. Нельзя перегружать ее откровениями.

Я чуть коснулся пальцами серебряного перстня с миниатюрным Мьёльниром, который Тор так любезно мне оставил — не просто как подарок, а как гарантию. Теперь, в случае нового бедствия или попытки Тени прорваться сквозь мое плетение заклинаний, Тор мгновенно почувствует это и примчится, бросив все свои громовые дела. Мэнди, кажется, приняла перстень за новое, стильное украшение в скандинавском духе. И пусть. Пока что.

—Так что у нас есть время, — продолжил я, возвращаясь к главной задаче, к нашему единственному шансу.

— Это наш самый ценный союзник. Четыре. Или пять. Максимум, пять слов отделяют нас от победы над эгрегором Эланов.

Мэнди кивнула без тени сомнения, ее решимость была почти осязаемой.

—Я вчера пересмотрела все свои конспекты по эланскому диалекту, которые считала ошибочной теорией. Мне нужно еще раз проверить фонетику, чтобы произношение было идеальным. Это заклинание должно сработать с первого раза. Это сложно, но... я это сделаю.

В её голосе звучала почти мистическая уверенность, и это вновь заставило меня глубоко задуматься. Мэнди была зрелой не по годам. Она столкнулась с Тенью, узнала, что занимается не просто лингвистикой, а борьбой с древним, всепоглощающим Эгрегором, и приняла тот факт, что я — не человек, а Локи, бог Обмана, и отец монстров. И это знание ее совершенно не испугало. Ни страха, ни желания бежать. Наоборот, это только усилило ее желание довести дело до конца, спасти не просто себя, но и, возможно, множество других людей, ведь неизвестно,

Я могу обеспечить нас защитой — и своей, и Тора. Я могу отбросить Тень пламенем или льдом, я могу пробовать запутать её иллюзией. Но настоящий ключ... ключ, который вскроет эту древнюю тюрьму для Эгрегора и уничтожит его — это она.

"Мой меч, мой огонь и даже громовая защита моего брата — это лишь инструменты, Мэнди. Ты — ключ", — подумал я.

Это заклятие, этот последний, решающий аккорд, может произнести только человек, обладающий удивительным равновесием духа: способностью видеть Тьму и не бояться ее, сохранять ясность мысли и чистоту намерения, даже находясь рядом с богом-обманщиком. И мне кажется, именно поэтому это знание, этот древний, смертельный язык, и попал именно в её руки. Мэнди единственная, кто может это сделать.