Пентименто (гет)

— Если бы я знал, что второй тайм закончится через пять минут после свистка с перерыва, я бы не набирал столько закусок, — сокрушался мистер Данбар, глядя на то, как эльфы уносят несъеденное им в неизвестном направлении.

Бранкович поймал снитч, принеся сто пятьдесят очков своей сборной и обеспечив первую строчку в отборочной группе. Во время решающего захвата игрок англичан оказался рядом с американцем и «задел» его ногу битой, но даже этот низкий приём не помог команде «Трёх львов» избежать поражения. Разочарование болельщиков вылилось в свист и запуск красных искр из палочек на поле. Кто-то так сильно расстроился, что превратил головы двух американских гостей на трибунах в тыквы. Охрана стадиона заполнила проход липкой массой, чтобы задержать хулигана, вместе с которым в похожей на сырой пудинг ловушке оказались ещё три десятка человек.

Регулус наблюдал за происходящим у бортика. Торопиться некуда. Он пребывал в приподнятом настроении, которое не испортило фиаско родной сборной.

— Мистер Пламптон, извольте сфотографироваться с героем сегодняшнего матча, — слащавым голоском проговорил какой-то паренёк из Отдела игр и спорта. — Фанаты будут в восторге. Журналисты ждут вас внизу. Бартемиус, вы к нам присоединитесь? Будет правильно, если кто-то из чиновников поздравит команду-соперника.

Отец Барти пригладил каштановые волосы, идеально разделённые пробором.

— Делает вид, что исполняет свой долг, — шёпотом прокомментировал Барти. — А самому не терпится получить колдофото с Пламптоном и Бранковичем, чтобы повесить дома в рамочку на самое видное место.

— Ты тоже ступай, — благословил его Регулус. — Разве не видишь: отец тебя ждёт. Заодно возьмёшь для меня автографы. Для меня и Гермионы, разумеется.

— Иди. — Руквуд улыбнулась. — Мы за тобой.

Ложа постепенно пустела. Вальбурга и Сайлус сцепились языками. Она дала сыну знак, что задержится. Гермиона на ходу возилась с шапкой: правый снитч запутался крыльями в волосах. Регулус мог бы подсобить, но та не просила о помощи. Всё же краем глаза он за ней присматривал, а то ещё свалится с лестницы.

— Я же говорил, что Розье везёт. — Регулус обратил взор на Эвана, застывшего в соседнем проходе и пересчитывающего содержимое мешочка с эмблемой популярного дома ставок. — Может, и нам не отставать в следующий раз? Я хотел поставить на то, что Шелби закинет три квоффла американцам. Так и вышло. Возможно, у меня дар провидения. Как считаешь, Гермиона?

Она наконец высвободила волосы и, сдув растрёпанную чёлку в сторону, нашла глазами золотую макушку Эвана.

— Я не верю в искусство прорицания.

— Как жаль. Мне казалось, что у тебя отличная интуиция, что ты буквально знаешь всё наперёд.

Гермиона скосила на Регулуса глаза.

— Ты странный.

— Я?

— Не могу понять, что у тебя на уме, — проворчала Руквуд. — Не люблю загадки, которые не выходит разгадать.

— Ко мне нужен особый подход.

Гермиона усмехнулась.

— Я попытаюсь обойтись без подсказок.

Они спустились на нижний ярус. Конкорс был забит покидающими стадион волшебниками. Сквозь широкие арочные проёмы, ведущие на трибуны, виднелась игровая арена — ярко-зелёный газон, на который высыпали журналисты. Оба Крауча тоже стояли там, отойдя на второй план. Под вспышками колдокамер сияли звёзды спорта.

— Пропустите их! — крикнул Барти аврору, стоящему возле ближайшей к Регулусу арки. — Они со мной!

Руквуд и Блэк вышли на поле. Ноздри защекотал запах скошенной травы, залитой шампанским. Победители не щадили чувства проигравших и запивали триумф вёдрами игристого вина.

Герой матча с перевязанной ногой позировал фотографам.

— Всего лишь растяжение, — заверял Бранкович, а стоящий за ним помощник тренера кивал и кивал, как болванчик.

Завтра эта повязка, на которой кто-то уже успел нарисовать звёздно-полосатый флаг, украсит первую полосу «Ежедневного Пророка».

Наконец, сотрудники стадиона попросили прессу закругляться. Журналисты начали паковать аппаратуру.

— Может, хватит делать вид, что ты любишь квиддич? — тихо сказал Регулус, наклонив голову к Гермионе, следившей за происходящим с наигранным интересом. Она не отреагировала, тогда он продолжил: — Если бы ты внимательно следила за матчем или удосужилась прослушать составы команд, ты бы знала, что Шелби не мог забросить три квоффла. Он — загонщик, травмировавший Бранковича. Я тебя обманул.

— Я действительно невнимательно слушала, но не диктора, а твою болтовню.

Регулус сузил глаза.

— Ну хорошо. В таком случае напомню вам, мисс, что в квиддиче ничьей быть не может.

По лицу Гермионы пошли пятна. Отпираться дальше было глупо.

— Я никогда не говорила, что люблю квиддич, — ледяным тоном произнесла она, скосив на Блэка глаза.

— Нет?! — нарочито удивился Блэк, приподняв брови.

— Нет! — прошипела она в раздражении. — Я говорила, что прекрасно держусь в воздухе! Это другое.

Последние слова прозвучали во внезапной тишине слишком громко. Американский ловец обернулся и ослепил улыбкой во все тридцать два зуба.

— Редко услышишь подобное! Значит, ты любишь летать, малышка?

Гермиона растерялась то ли от вопроса, то ли от обращения.

— Девушка, которая уверенно чувствует себя в небе — редкость. Недаром в нашей команде одни парни, — продолжал Бранкович, подмигнув ей. — Хочешь оседлать мою метлу, малышка? Обращайся в любое время, но учти — держаться придётся покрепче.

Мужчины вокруг заухмылялись, оценив неоднозначность предложения. Кроме Крауча-старшего, чьё лицо больше напоминало гипсовый слепок. Барти застыл с кривой полуулыбкой на лице, а Регулус вдруг понял, что автограф белозубого остряка ему совсем без надобности.

Гермиона отреагировала непредсказуемо:

— Давайте вашу метлу сюда! Зачем ждать?

— Ладно тебе, — пробормотал Барти. — Ему шампанское ударило в голову. Оставь это, Гермиона.

— Мистер Бранкович предложил мне свою метлу. Придётся доказать, что девушки в нашей стране умеют с ней обращаться.

Американец изумлённо захлопал глазами. Желая замять неловкость побыстрее, он щёлкнул пальцами, подзывая ответственного за инвентарь.

— Джон, неси моего «Орлёнка»!

— Как скажешь, Макс!

Из подтрибунного помещения вскоре вынесли спортивную метлу — отполированную до блеска модель, с рукоятью, обвитой красной кожей.

— К вашим услугам, — с театральным жестом произнёс Бранкович, когда «Орлёнок» завис в воздухе перед Гермионой.

— Это плохая идея, — настаивал Барти в надежде спасти ситуацию. — Чемпионская метла очень ценная вещь, мало ли что.

— Уж эту малышку она выдержит.

Гермиона, поджав губы, забралась на метлу. Ей было неловко, но она справилась, словно и правда была отличной наездницей. Но стоило метле подняться вверх на пару футов, как Руквуд судорожно вцепилась в древко.

Реакция окружающих была разной: часть персонала откровенно хихикала, кто-то из журналистов задержался, чтобы погреть уши, а чиновник из Отдела игр и спорта захлопал, как надрессированный тюлень. Регулус наблюдал за представлением, скрестив руки на груди.

— Эй, расслабься! — засмеялся Бранкович. — «Орлёнок» не любит, когда его «душат».

— А я не люблю, когда в моих способностях сомневаются, — ответила Руквуд, выровняв метлу. — Тем более высмеивают мою нацию на камеру.

Вдруг то ли за пределами стадиона, то ли непосредственно в вестибюле раздался оглушительный хлопок. Люди на поле инстинктивно пригнулись, мальчик с корзиной мячей и вовсе шлёпнулся на газон.

Гермиона прижалась к древку, непроизвольно сжав бока метлы. «Орлёнок» истолковал её движения как команду к взлёту. Он взвился под своды стадиона.

— Чтоб мне до Салема и обратно! — выдохнул шокированный Бранкович. — Ты куда это, малышка?

Метла, словно взбесившийся мустанг, петляла и подбрасывала Руквуд. Все стояли разинув рты, не понимая, что случилось.

— Стой! Остановись! — вскричала Гермиона, но метла, не слушаясь, понесла её чёрт-те куда со стадиона.

— Метлу! — рявкнул Регулус, сорвавшись с места. — Дайте другую метлу, быстро!

— Так и знал, что моя старушка ещё своё не отлетала! — воскликнул Пламптон, сорвав с лацкана пиджака потускневший золотой значок «Кометы» и бросив его Блэку. — Давай, парень! Лови девчонку!

Значок коснулся ладони Регулуса — и в следующий миг в его руке оказалась настоящая, подрагивающая от магии метла, легендарная «Комета-140», с которой Пламптон становился чемпионом. Регулус вскочил на неё, оттолкнулся от земли и рванул за удаляющимся в вечерних облаках силуэтом Гермионы.

«Комета» распорола воздух со свистом — успела заскучать по воле. Стадион быстро остался позади. Под Блэком проносились дикие поля, пересечённые зеркальными нитями мелких речушек.

Он настиг «Орлёнка», когда тот, попав в воздушную яму, внезапно провалился вниз, а затем закружился на месте, словно его седок пьяный. Гермиона изо всех сил держалась за древко.

— Ты упрямая ослица, Руквуд! — прокричал Регулус, перекрывая вой ветра. Его голос звенел от ярости.

Гермиона повернула к нему лицо, белое как полотно. Губы посиневшие. Она не могла вымолвить ни слова.

— Я хочу пересадить тебя на свою метлу! — заорал Регулус, подведя «Комету» так близко, что прутья хвостовины чиркнули по бедру Руквуд. — Слышишь? Ты можешь взять метлу под контроль? Мерлин, и о чём я только спрашиваю? Перебирайся ко мне!

— Н-ни за что! — выдохнула Гермиона, прижавшись к древку «Орлёнка». — Я умею летать, Джастин учил меня.

— В таком случае я поворачиваю назад! Предупреждаю тебя в последний раз.

Она замотала головой. Косы растрепалась на ветру.

Регулус зарычал от злости. Он вытащил из крепления у бедра свою палочку и прицелился в девушку.

— Карпе ретрактум!

Оранжевый хлыст обернулся вокруг талии Руквуд и рванул её с метлы в сторону Блэка. Гермиона завизжала. Она врезалась в него всем телом. Он обхватил её одной рукой под грудью, а другой вцепился в «Комету». Но ту, потерявшую равновесие от смещения центра тяжести, закрутило вокруг оси, как штопор.

Небо и земля в одночасье поменялись местами. Раз, другой, третий.

Регулуса швырнуло в сторону, всё его тело напряглось, в глазах зарябило. Метла наконец успокоилась. Он удержался лишь чудом. И тут Блэка накрыло жуткое ощущение пустоты в обхвате. Руквуд выскальзывала, её пальцы мазнули по его рубашке.

— Нет! — Блэк впился ей в предплечье, сжав его с такой силой, что непременно останутся синяки.

Теперь он цеплялся за метлу одной рукой и ногой, перекинутой через древко, практически висел в воздухе, до боли в суставах удерживая на весу Гермиону. Каждое его сухожилие натянулось, косые мышцы живота горели огнём, борясь с нагрузкой. В висках стучала кровь.

— Ты довольна, Руквуд? — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Вот к чему привело твоё упрямство! И как, чёрт побери, это называется?!

Гермиона подняла на него глаза, в них плескалась паника, но разум отчаянно цеплялся за что-то знакомое.

— Морская звезда на палочке, — чётко, как на уроке, отрапортовала она.

Слова достигли его сознания не сразу. Регулус тупо уставился на девушку.

Его поза и впрямь была одной из прописанных в учебниках по квиддичу отчаянных позиций вратаря, пытающегося спасти кольца от гола. «Морская звезда». Да, верно. Он видел, как её исполняли ребята, но самому прежде не доводилось. Он ведь не кипер, он ловец. Его дело — схватить снитч, удержать его.

Регулус моргнул несколько раз подряд. Абсурдность ответа Гермионы заставила его взять себя в руки.

— А теперь, не глядя вниз, попробуй подтянуться.

— Тебе будет больно.

— Порадуйся этому. Твоя задача сесть на метлу.

Гермиона зажмурилась.

— Смотри на меня! — приказал Регулус.

Она вновь распахнула глаза.

Регулус сцепил зубы, стоило Гермионе начать карабкаться по нему наверх. Мышцы на пояснице запросили пощады, когда её свободная рука вцепилась в мужской ремень.

— Закинь на меня ногу, я перехвачу тебя получше.

Гермиона послушалась, больше не церемонясь. Её колено упёрлось ему в плечо. Теперь, когда вес распределился иначе, Блэк смог перевести дух.

— Теперь древко. Хватайся за него! Ещё немного…

Как только Руквуд оказалась на «Комете», Регулус потребовал:

— Возьмись покрепче и прикажи метле встать вертикально!

— Она не подчинится, а палочку я выронила.

— Просто делай, что я говорю! Можешь давать команды вслух, как первокурсница. Здесь смеяться некому. Ну же, Гермиона! С душой! Громко и чётко!

— Свеча! — выкрикнула она, и метла неохотно накренилась, вставая торчком.

Регулус качнулся, оказавшись с ней в одной плоскости, и устроился на древке позади девушки. Пятки нашли упор в хвостовине, после чего «Комета» плавно вышла из вертикали в привычное горизонтальное положение. Навалившись на Гермиону, Регулус крепко обхватил древко перед ней. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в растрёпанную девичью косу. Пульс гремел в ушах. Руквуд молчала, зажатая в кольце его рук.

«Комета» спокойно парила на воздушных волнах.

Регулус выпрямил спину. Закатное небо вокруг изобиловало красками, будто сказочный великан, ростом с гору, плеснул черничный сок в малиновый «Вихрь» и опрокинул стакан, не дав ингредиентам смешаться. Лучи прожекторов стадиона скребли облака вдалеке. Дивное зрелище. Даже жаль, что его невольная напарница не могла это всё оценить. Гермиона мелко дрожала.

— Вниз, — выдохнул Регулус, отдав метле команду, и та пошла на плавное снижение.

Он первым коснулся земли ногами, но те подвели его и подогнулись. Регулус соскользнул с «Кометы» в траву, увлекая за собой Гермиону. Они рухнули друг на друга, он — на спину, она — на него. У Руквуд не осталось сил, чтобы откатиться в сторону, а у Блэка — отпихнуть её. Несколько секунд они неподвижно лежали, слушая, как бьются их сердца.

— Я, — пробормотала Гермиона вполголоса, — никогда больше не сяду на метлу. Никогда.

— Сядешь. Ещё как сядешь, — пообещал Регулус. — Потому что нам придётся как-то добираться отсюда назад.

Гермиона нависла над ним на руках. Регулус невольно смутился. Слишком неоднозначная поза. Куда девать ладони?

— А как же аппарация? Где твоя палочка?

— Похоже, ты сломала её, когда влетела в меня в воздухе. Во всяком случае, что-то хрустнуло, и это, слава Мерлину, не мои кости. Я её выбросил.

— Выбросил? Хороший волшебник может колдовать даже с обломком палочки! Вдруг всё не так страшно. Она должна быть где-то поблизости. — Энтузиазм открыл у Руквуд второе дыхание. Она неуклюже поднялась и приступила к бессмысленным поискам — бессмысленным, потому что в высокой траве в сумерках могла найти лишь очередное приключение на пятую точку.

Регулус приподнялся на локтях, с ленцой наблюдая за этой строптивицей. Зачем он полетел её спасать? Вопрос на миллион. Наверное взыграло чувство вины. Если бы не его подначивания, Гермиона не полезла бы доказывать свои «умения».

«Нет, всё же нужно избавляться от синдрома героя».

— Ты всё равно не сможешь аппарировать с обломком, — сказал Регулус, когда Руквуд получила по голени крапивой.

— Но запустить сигнал бедствия в небо мне вполне по силам! Красные искры…

— О каком сигнале ты талдычишь? Оглянись. Это английская сельская глушь. Конечно, я не откажусь посмотреть, как ты прорубаешь себе путь через заросли двудомной крапивы, но учти, здесь наверняка водятся гадюки. В первых числах апреля они как раз выходят из спячки. Змеи ещё вялые, но тем не менее укусят, если на них наступить.

— Шанс встретить гадюку ничтожно мал.

Регулус насмешливо оглядел фигурку Руквуд с ног до головы.

— Но никогда не равен нулю. О, и надеюсь, в темноте ты не растревожишь гнездо осмии.

— Есть предложения получше?

— Отдохни немного. Сейчас полетим назад.

Гермиона ещё какое-то время поблуждала по лугу, на который они приземлились, и всё-таки сдалась. Сделав сидушку из примятой травы, она плюхнулась неподалёку и задрала голову к небу, принявшему ежевичный оттенок. Среди облаков проклюнулись ночные светила. Голубоватая звезда, в честь которой Регулус получил своё имя, мерцала далеко на юге. А царил на небосклоне Арктур, яркий, как капля расплавленного металла.

— Как думаешь, где сейчас «Орлёнок»? — прервала уютную тишину Руквуд.

— На полпути домой.

Гермиона негромко рассмеялась.

— А если серьёзно?

— Подлетает к берегам Северной Ирландии, — откликнулся Регулус, чем вызвал улыбку у девушки. — Какая разница? Бранковичу стоит лишь свистнуть, и к нему выстроится очередь из спонсорских метёлок. Этот игрок меня разочаровал, ничего особенного он не продемонстрировал.

— Мне тоже он не понравился! — поддержала Гермиона. — То есть его игра, конечно. Весьма посредственная. Может, его метла давно хотела сбежать, а тут подвернулся повод.

— Откуда ты знаешь квиддичные приёмы, если совсем этим не интересуешься?

— Прочла.

— «Квиддич сквозь века»?

Гермиона кивнула.

— Не выдавай меня. Хотя бы из чувства патриотизма.

— Ладно, — немного подумав, сказал Регулус. — Кто такой Джастин?

— Мой друг. Он в прошлом. В Австралии.

— Ясно. Скучаешь по нему? — тихо поинтересовался Регулус.

— Безумно, — прошептала Гермиона. Голос её дрогнул. — Скоро совсем стемнеет. Дядя и тётя будут волноваться.

— Хочешь удрать от меня подальше?

— Вовсе нет.

— Тогда дай мне ещё минуту. Я устал, — прошептал Регулус, прикрыв глаза. — Безумно. Здесь так тихо.

— Намекаешь, что мне стоит закрыть рот?

— Ты не мешаешь.

Удивительно, но Гермиона смолкла. Несколько мгновений блаженной тишины. Никуда не надо бежать. Метка не беспокоила. Регулус чувствовал себя прекрасно.

— Я тоже устала, — неожиданно созналась Гермиона. — В другое время я бы хотела просто полежать в траве под звёздами...

«В другое время и в другой компании», — мысленно закончил Регулус.

«Комета» не предназначалась для совместных полётов. У этой модели отсутствовала невидимая рессорная подушка, сидеть приходилось по старинке — на древке или на прутьях, а это не очень много места для двоих. Регулус прекрасно понимал недовольство Руквуд, которой придётся находиться неприлично близко к нему. И всё же она ничего не сказала, когда он приобнял её за талию и поднял метлу в воздух. Плестись по ясному небу, обрастающими звёздами, казалось кощунством, метла просила скорости, но Гермиона молила лететь медленно.

Как вдруг...

Регулус почувствовал исходящий от неё аромат любимых цветов. Ненавязчивый. Он служил второй кожей, цеплялся к волосам девушки, к вороту свитера, ключицам… Чтобы ощутить его, нужно приблизиться вплотную, как он сейчас. Гермиона подняла косички наверх и заколола, чтобы волосы не мешали, но вот беда — вместе с обзором пространства вокруг Регулусу открылся вид на родимое пятно на изгибе девичьей шеи, похожее на каплю шоколада, оно приковало его взгляд, как маячок. Блэк поймал себя на том, что хочет понять — шершавое оно на ощупь или гладкое. Всего два дюйма — и он сможет коснуться этой капли языком, распробовать. Едва ли Барти хоть раз проворачивал подобное. Едва ли Руквуд ему позволяла. Даже если хотела.

И от этой мысли Регулуса вдруг передёрнуло.

О чём он сейчас думал?!

Наверное головой стукнулся, когда упал. Адреналин зашкаливал. Это объяснимо. Он был взбудоражен.

— Веди метлу спокойнее! — возмутилась Гермиона.

Если бы только он мог скинуть свою попутчицу, сколько неприятностей мог бы предотвратить в будущем — неприятностей, которые она наверняка принесёт.

Да ведь совесть замучает.

— Почему не выдала меня Барти? — спросил он довольно грубо.

— Извини?

— Почему не пожаловалась на то, что я подсказал не тот напиток?

Гермиона громко хмыкнула.

— Я не столь мелочна, как некоторые. И могу постоять за себя, не прибегая к сторонней помощи. За сегодняшнее спасение я тебе благодарна, правда, но завтра… Завтра всё вернётся на круги своя. Верно? По какой-то неведомой мне причине ты меня жутко невзлюбил.

— Я не хочу, чтобы ты отвлекала Барти. — Пришло время полуправды. — Ты создаёшь ему проблемы. Но не собираешься отступать. Он тебе нравится.

— Да, и я не скрывала.

— Нравится больше, чем друг.

Гермиона медлила. Казалось, её кожа нагрелась, а дыхание участилось.

— Ну и что? Он милый, талантливый, умный, способный, — перечислила она. — Находчивый.

— Ты возбуждаешься, представляя его мозг? — нахально осведомился Регулус.

На этот раз Руквуд не осталась в долгу, атаковав в ответ молниеносно:

— А от чего возбуждаешься ты?

Он отвёл взгляд от её родинки и сжал бока метлы, заставляя ту лететь быстрее. Он не собирался играть в эти игры. Внезапная сухость во рту разозлила его куда больше, чем услышанная дерзость.

— Завтра всё вернётся на круги своя, Гермиона, — сказал Регулус. — Ах, да, с тебя девять галлеонов на покупку мне новой палочки.

— Как я и сказала, некоторые люди так мелочны, — покачав головой, прокомментировала Руквуд, а потом в небе перед ними что-то вспыхнуло, съедая облака и пожирая звёзды. Огромный иллюзорный череп возник над стадионом, и из его разинутого в немом крике рта выползла змея.