Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Была у меня одна проблема. Ну, не одна, но конкретно сейчас меня волновал только один момент: у меня не было одежды. Из-за того, что из города я сбегала впопыхах на спине Марко, я не успела прихватить никаких вещей. В итоге вся моя одежда здесь, на Моби Дике, — это выделенная мне мини-юбка, спизженная рубашка нашего бравого старпома и один комплект нижнего белья. Поварская униформа, в которой я сбегала, была порвана настолько, что медсёстры решили её выбросить, пока я валялась без сознания.

Сперва отсутствие дополнительной одежды не было проблемой: пока меня лечили, я практически всё время валялась в кровати и не особо парилась. Теперь же, встав на ноги, я наконец-то добрела до душа и поняла всю бренность своего положения. Постирать грязные вещи — не проблема. Одолжить на это время пару вещичек у той же Тейт, которая была главной медсестрой, — тоже. Проблема заключалась в том, что мне постоянно приходилось это делать, и от этого уже к третьей неделе моего пребывания на корабле становилось неловко. А денег, чтобы прикупить что-нибудь новенькое, не было. Да и покупать негде: мы были посреди моря и хрен знает когда пришвартуемся.

Я придирчиво осмотрела себя в чуть запотевшее зеркало. Выглядела я лучше, чем две недели назад, когда меня только-только приволокли на Моби Дик, но до прайм эры далековато. Синяки под глазами прошли, влажные волосы снова блестели здоровьем, губы вновь налились соком. Ну красотка, ну не могу! Вот бы ещё кожа не была такой бледной, то было бы вообще заебись.

Закончив любоваться своим прекрасным отражением, я принялась натягивать одежду. Мне выделили купальник, майку и бриджи, которые сидели так низко, что я будто вновь вернулась в две тысячи первый, когда в моде была открытая копилка. Нарядик — атас, вообще не в моём стиле. Майка ещё куда не шло, а вот копилку я бы с радостью прикрыла. Хотя кто я такая, чтобы жаловаться. Спасибо, что голой не оставили.

Повесив полотенце сушиться рядом со своими вещами на общей сушилке, я вышла в коридор. На Моби Дике я пока крайне хуёво ориентировалась, но зато успела выучить три самых главных направления: на камбуз, в медблок и в каюту Марко. Решив, что Татча и Эйса я пока не готова навещать, я направила лыжи к тому, кого в прошлый раз обокрала: к Фениксу.

По пути мне встретилось человек десять, которые мгновенно осыпали меня комплиментами, а когда понимали, куда я иду, тут же играли бровями. Блядский Морганс. Не прошло и трёх часов после той статьи в газете, как весь Моби Дик решил, что я люто трахаюсь с командирами Первой и Четвёртой дивизий.

Оказавшись перед дверью в каюту Марко, я постучала. Мне тут же дали разрешение войти, и я, ни капли не стесняясь, ввалилась в помещение.

— Вечер в хату, — улыбнулась я.

— Сейчас утро, йои, — поправила меня птичка дивная.

— Ну тогда guten morgen, mein führer, — отдала я честь.

— Не говори на этом странном языке, — попросил он.

— Das war ein Befehl! Der Angriff Steiner war ein Befehl! — закивала я, пародируя котика из мема. Затем прошла в каюту и плюхнулась в стул напротив стола мужика. — Ладно, братан, я к тебе по делу дельному. Буквально вопрос жизни и смерти.

— Я не разрешу тебе топить Эйса ради эксперимента, — покачал головой Марко и, предвидя моё следующее возмущение, добавил: — Даже если мы нацепим его на леску для рыбалки — нет. Он утонет.

— Верь в него! Он справится! — возмутилась я.

— Он — фруктовик, тут вера в него не поможет, йои.

— Ну тогда верь в мою веру в него! И в веру Харуты в него! И в веру Висты! И в веру Татча! И на всякий случай в Верку Сердючку — она, вернее, он, главный босс всех вер!

Марко устало потёр переносицу, затем тяжело вздохнул и предпочёл сделать вид, что меня не существует. Фу, противный! Но ничего, он ещё сдастся! Он не сможет вечно динамить нашу дрим тим из как минимум сотни пиратов Белоуса, которые просто сгорали от нетерпения опробовать новый вид рыбалки! Вернее, как, рыбалки? Там была своя мемная история, которая навсегда закрепила понятие «фистинга» на Моби Дике и сделала Эйса его главным героем.

Как связаны фистинг и рыбалка, спросите вы? А так, что белоусовцы, никогда не знавшие английский язык, впервые случайно услышав слово «фишинг» во время моего очередного словесного поноса, сопоставили его с моим вопросом к Марко про фистинг и провели жирную параллель между двумя этими понятиями. Разубеждать их я не стала, наоборот, подлила масла в огонь и объявила, что фистинг — это древний ритуал прямиком из Пустого Столетия, когда человека прикрепляли к рыболовной удочке и выбрасывали за борт как наживку для Морского Короля. Вдохновившиеся пираты практически сразу же выбрали Эйса первой жертвой, отловили его, связали и выбросили за борт. Сам Эйс, к слову, был практически не против: из-за кляпа во рту я не очень поняла, возмущался он или радовался новому экспириенсу. Тусовку разогнал Марко, которому почему-то не понравилась наша затея, хотя тот же Белоус угорал настолько, что у него аж давление скакнуло за двести.

Ах, прекрасные были моменты. Обязательно повторим их.

Однако сейчас у меня была иная цель, не выторговывание разрешения на акт грязного фистинга.

— Ладно, на самом деле я тут ради другого. — Марко заинтересованно глянул на меня. — Одолжи пару рубашечек, а?

— Ты у меня и так забрала одну.

— Ну так это только одна! — возмутилась я. — И она стирается! Мне ходить не в чем!

— Одолжи у Тейт.

— Одолжила, но я же не могу вечно у неё одежду таскать!

— А у меня можешь? — прихирел он.

— Напомню, что это именно ты меня похитил.

— Ты сама попросила, йои!

— О, ну да! Как всегда виновата женщина! — всплеснула я руками. — Слишком короткую юбку надела! Слишком поздно домой возвращалась! Сама спровоцировала! Да-да, говоришь как типичный абьюзер и газлайтер! Все вы, мужики, одинаковые!

Марко состроил выражение лица «Чо за хуйня, блять», но меня таким не пронять! Я заставлю его понять, почему Эйс почти каждую ночь, проведённую со мной, плачется в подушку (на самом деле нет) и молит богов о скорой смерти (это тоже нет)!

Наконец, Феникс, что-то там надумав, поднялся из-за стола и прошёл к шкафу, распахивая его. Практически сразу же в меня полетело пять рубашек, одна из которых была с ананасами. Я мгновенно натянула её. Длиной она была по середину бедра: Марко у нас мальчик немаленький, двухметровая дылда. Ладно, раздобуду нормальные штаны, которые прикроют копилку, и начну завязывать края рубашки на животе.

— Спасибо, братан, ты просто чудо, — заулыбалась я. — Иди обниму!

— Не надо, — отпрянул чувак, и я аж возмутилась. Что значит «не надо»? Ты мне такие вещи не говори, а то я назло начну!

Дёрнув Марко на себя за руку, я обняла его за шею и потрепала по светлым волосам.

— Надо, Федя, надо, — строго произнесла я. — Всё, засим всё! Спасибо большое! Люблю, целую, до встречи на завтраке! — и выпорхнула в коридор. Настроение сильно поднялось.

Удачно спизженные рубашки я занесла в медблок. Эйса в нём не оказалось, из чего я сделала вывод, что пацан в камбузе. Отлично. Самое время навестить нашего Татча и выторговать немного еды.

По пути мне встретился Джоз — это такой гигант не самой приятной наружности с огромной грудью и маленькими ножками.

— О, мисс Лианора, гляжу, вы уже успели согреть постель нашего старпома. А ведь только утро на дворе, — пошутил он, оценивая мой прикид и заостряя внимание на рубашечке.

— А что, завидуешь? — подмигнула я. — Прости, но, боюсь, наш Марко натурал. Но ты всегда можешь попытать счастье с Вистой или с кем-нибудь с Эльбафа. Слышала, там таких как ты легко принимают.

— Эй! Я люблю женщин! — возмутился мужик.

— Да-да, женщин, но у которых между ног есть немаленький такой сюрприз, — согласилась я, важно кивая. — Пойду передам Изо, чтоб был с тобой поаккуратнее. — Чувак принялся возмущаться, а я решила добить: — Главное помни, что никто тебя за твой осознанный взрослый выбор не осуждает. Просто в следующий раз потише пальчик себе в попку вставляй, а то ты вчера весь корабль разбудил. — И прежде, чем мне перепали пиздюли, свалила в закат, сдерживая рвущийся наружу хохот.

Камбуз встретил меня знакомыми запахами яичницы, кофе и жареного бекона. В животе тут же заурчало.

— Всем приветики-пистолетики, — помахала я рукой. — Как делишки? Что на завтрак, помимо ваших обворожительных улыбок?

— Лиа! — обрадовался Татч, тут же сажая меня на стул неподалёку от плиты и вручая чашку с чаем. Судя по всему, чай был его, да к тому же отпитый. Ну ладно, я не брезгливая, а он пусть потом ночью подрочит в ладошку от того, что у нас был непрямой поцелуй. — Гляжу, ты приоделась.

— Ага. Отжала у Марко рубашку. Ты не представляешь, как он сопротивлялся! Как волком смотрел на меня! Как чуть ли не от сердца отрывал! — я деланно всплакнула, разыгрывая театр одного актёра и строя из себя бедную и несчастную. — Ах, он такой жадный!

— Ты всегда могла попросить у меня, — засуетился Татч, явно ошарашенный моими наигранными всхлипами. Мужики вокруг нас согласно закивали.

— Да разве ж я могу? Так неловко-то… Это ведь моя проблема, что у меня нет ни одной вещи… — Я отвела взгляд, стискивая в руках кружку и притворяясь самой обделённой и непонятой. — Я… Я должна была предвидеть, что Леонар придёт за мной… Должна была всегда носить рюкзак с вещами… Я… Я должна была…

— Лиа! — удивлённо ахнул кок.

— Мисс Лианора! — вторили ему другие, поверившие в моё представление. Раздались первые всхлипы.

— Я… Простите, я нагружаю вас своими проблемами. Мне не стоило…

— Ни за что на свете! — воскликнул Татч, вскидывая руки и… принимаясь расстёгивать кофту. Я аж оторопела и вышла из образа. Что? — Вот! Возьми мою! Если Марко такой жадный, то ты всегда можешь обратиться ко мне! Мне ничего не жалко!

— Да-да! — воскликнули остальные, тут же принимаясь раздеваться и протягивать мне свою одежду. Я захлопала глазами, совершенно не ожидая такого сюжетного поворота. Вскоре у меня в руках оказалась гора одежды. Особо ретивые умудрились даже штаны снять, оставаясь в одних трусах и носках.

Э-э-э… И что мне с этим делать?

Я оглядела собравшихся. Заметила застывшего в углу Эйсе, который так и не донёс куриную ножку до рта и смотрел на нас охуевшими глазами. Понимаю, брат, я тоже в ахуе, как и ты. Раньше у нас был всего один извращенец с голым торсом, а теперь ты больше не уникален в своём эксгибиоционизме.

— Мужики… — просипела я, вновь возвращая всё своё внимание на гору одежды в руках. Гору грязной, провонявшей потом и жиром одежды. — Спасибо?.. Я… Это так мило, но…

— Ради вас ничего не жалко! И пусть только Марко попробует что-то вам сказать! — горячо заявил один из собравшихся.

— Из ваших прекрасных глаз не должны литься слёзы! Марко не достоин того, чтобы вы плакали из-за него! — заверил второй.

— Мы проучим его, — пообещал третий. Эй, мне кажется, или тут назревает бунт против старпома?

— Н-не стоит, — заикнулась я. Если так продолжится, то пернатого точно ощипают.

— Стоит, — заверил меня Татч и погладил по плечу. — Отнеси пока к себе в комнату. После завтрака мы принесём ещё, обещаю.

— Да мне и этого много… — растерялась я.

— Этого недостаточно, — тоном самого просветлённого монаха заверил меня очередной из мужиков, да посмотрел так проникновенно, что я поспешила заткнуться. Бля, Марко, прости. Я сделала всё, что могла, чтобы задефать тебя, но, походу, не судьба.

Я с трудом поднялась на ноги. Гора вещей была выше меня, из-за чего я нихрена не видела.

Тут мне на помощь пришёл Эйс, отбирая большую часть одежды и вышагивая вперёд. Я охуела от такого подгона. Это когда он успел стать джентльменом, ёпта?

Мы вышли из камбуза, и на нас пялились все, кого мы встречали по пути. Но больше всех охренела Тейт, когда мы попросту закинули гору грязной одежды мне на кровать.

— Это что? — спросила она не своим голосом.

— Подношение, — мрачно ответила я, совершенно не представляя, что делать со всей этой хернёй. — Слышь, Эйс, ты окончательно сошёл с ума, да?

— Не, — покачал он головой, — просто если эти ребята готовы из-за твоих слёз поднять на вилы самого Марко, то мне точно пизда. — Ого! Смотрю, кое-кто оставил свои суицидальные замашки!

— Выбираешь быть на стороне победителя, — довольно закивала я, а затем ёбнула его ладонью по спине. — Горжусь! Мой мальчик!

— Именно так в твоих грязных фанфиках называют невинных восемнадцатилетних мальчиков с веснушками на щеках? — уточнил он.

— Их называют «куколками», сладкий, — подмигнула я. Раздался кашель — это Тейт ещё больше охуела от нашего разговора. Упс…

К счастью, прозвучал колокол, оповестивший о начале завтрака, и мы отправились в столовую. На раздаче стояли полуголые мужики из Четвёртой дивизии, которые при виде меня широко улыбались и накладывали порцию побольше. Я сердечно поблагодарила их и отсыпала комплиментами, отчего пацаны аж засмущались.

Эйс посмотрел на меня как на самую настоящую ведьму. Хотя почему «как»?

Мы заняли наш привычный столик. Вскоре рядом приземлился Харута, а потом — и Татч с Вистой. В конце подошёл хмурый Марко. Вместо аппетитной яичницы с беконом у него была какая-то горелая херня и… мне кажется, или это птичий корм, которым тут новостных чаек задабривали?

— Татч, объяснишь, что происходит с твоей дивизией, йои? — хмуро спросил Марко. Я тут же уставилась в свою тарелку, делая вид, что крайне заинтересована её содержимым.

— Случилось то, мой дорогой друг, — разочарованным тоном начал кок, поднимаясь на ноги и стуча руками по столу, — что ты — бесчувственный и жестокий человек! В тебе нет ни капли понимания или сострадания! Твоё сердце неспособно на тепло и помощь попавшим в беду!

— Чего? — охуел старпом, явно не ожидавший такого уровня претензий с утра пораньше.

Остальные собравшиеся в столовой обернулись к нашему столику, явно заинтересованные в ссоре двух комдивов.

— Того! После всего, что ты сотворил с Лиа, после всего, что ей пришлось пережить в том числе по твоей вине, ты даже не подумал о том, чтобы помочь ей! У неё ничего нет, а ты отказал ей даже в такой базовой вещи, как одежда! Из-за тебя она чуть ли не голой вынуждена ходить!

Отовсюду послышались поражённые вздохи. Я уставилась на Татча во все глаза. Блять, радость моя, а ты можешь говорить не так двусмысленно?! Они же все решат, что мы занимаемся грязными БДСМ-играми!

— Охренеть… — послышался шёпот со стороны Харуты. Я перевела на него страшный взгляд. Лицо пацана было красным. Сука! Сука, сука, сука! О чём я и говорила!

— Вот это наш старпом! — послышался смешок откуда-то сбоку.

— Кто ж знал, что Марко предпочитает… подобные развлечения, — кашлянул Изо.

Я открывала и закрывала рот как выброшенная на берег рыба. Ебать-копать! Чо за хуйня, блять? Татч, я тебе рот с мылом вымою! Подарю кляп на день рождения! Вырву язык, чтоб ты меньше пиздел!

— Всё не так! — воскликнула я. — Мы… Марко не делал ничего такого! Чёрт возьми, мы не извращенцы!

И тут свой мерзкий ехидный голосок подал пукан-бомбукан:

— А как же та история про невинную красноволосую даму с завышенной самооценкой, которая попадает на корабль сильнейшего в мире человека, а там на неё кладёт взгляд — и не только взгляд — первый помощник этого сильнейшего в мире человека, а потом он затаскивает её к себе в каюту, запирается изнутри и…

— Эйс, солнце моё ясное, во-первых, где невинность, а где я, — начала я. — Во-вторых, там главным героем была не красноволосая дама с завышенной самооценкой, а невинный восемнадцатилетний мальчик с веснушками на щеках. В-третьих, там была мужская лактация, порка, клетка для…

— О господи, вы оба отвратительны, йои! — застонал Марко, прерывая нас.

— Мы? Мы?! — возмутилась я. Ну всё, мужик, ты попал! — После всего, что ты со мной сделал? После того, как украл с острова, принёс сюда, трогал своими руками во всяких разных местах, раздевал, чуть ли не к кровати приковывал, отказал в одежде, а потом играл в горячо-холодно?! После всего этого отвратительны именно мы, а не ты?

Кажется, я только что усугубила массовое заблуждение, но мне было похуй. Марко поплатится за всё. И насрать, что он ни в чём не виноват.

— Согласен! Я всему этому свидетель и участник! — закивал Татч. — И после всего, что было, ты поступил так отвратительно! Батя тебя так не воспитывал!

— Марко, Марко, — покачал головой Эйс, который с трудом сдерживался, чтобы не заржать в голосину. — И ведь ты мне что-то про мораль затирал, про правильное поведение. А сам-то! Сам!

— Вот-вот. Устами младенца глаголет истина, — закивала я, а потом наигранно всхлипнула. — Двуличный ты человек, Марко Феникс, двуличный! И как только мы могли тебе доверять… Как только мы могли думать, что ты был искренен со всеми нами… Ты… Ты просто ужасен! — Я вытерла несуществующую слезу, и Татч тут же прижал меня к своей крепкой обнажённой груди в попытке успокоить, хотя я видела, что он прекрасно понимал, что это всё цирк с моей стороны, и сейчас тупо издевался над братом.

Секунда — и старпом был обосран со всех сторон. Более четырёх сотен пиратов, собравшихся в столовой, одновременно освистали его за слёзы прекрасной девушки. И если он хотел спасения, то ему следовало срочно пойти на попятную, надеть чёрную водолазку и извиниться на коленях.

Я представила такого мужчину, как Марко, на коленях. Вышло охуеть как горячо.

Ох, блять, все эти двусмысленные разговоры с хорни вайбами плохо на тебя влияют, Лиа! Держи себя в руках! Ты не можешь думать о том, чтобы завалить Марко на кровать и трахнуть! Только не после всей этой Гомеровской трагикомедии, которую вы тут разыграли! И Татча тоже не можешь завалить, так что харе пытаться незаметно полапать его за голые бубсы!

Наконец, Феникс, окинув столовую уставшим взглядом, понял, что проще принять поражение, чем вступать в войну, тяжело вздохнул и выдал:

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто… прости.

Конечно же, Марко не раскаивался, да и не в чем было. Он скорее просто сдался под общественным давлением, что оказалось весьма мудрым решением.

— Ты меня тоже прости, — мягко улыбнулась я, отлипая от накаченной груди Татча и строя из себя само божественное благочестие. — Мир?

— Мир.

— О, ребята! — воскликнул наш кок, а потом вновь крепко обнял нас обоих, прижимая к своим бубсам. Ну привет, мои миленькие, давно не виделись, примерно пару секунд. — Какие же вы у меня хорошие! Обожаю вас!

Со всех сторон раздались аплодисменты, кто-то даже всхлипнул и пробормотал что-то про прекрасную любовь. Я закатила глаза, но не стала никак это комментировать. Похуй, пусть думают, что у нас тут лютая групповушка. После такой сцены вряд ли они поверят, что мы просто прикалывались.

Вскоре все вернулись к своим делам. Вернее, к завтраку. Марко выдали новую порцию, в этот раз без птичьего корма, и мы принялись за еду, параллельно выслушивая люто угорающего Эйса, у которого наконец-то прорвало плотину, и он минут десять не мог успокоиться, всё припоминая охуевшее лицо старпома.

— Пошли ко мне, — бросил Марко, когда мы закончили с трапезой.

— О боже, вот так и без прелюдий? — захлопала я глазами, прикрывая рот ладонью и строя из себя стесняшку. — А нашего Татчи позовём? А то он обидится.

— А наш Татчи останется в камбузе и займётся тем, чтобы его дивизия наконец-то оделась. Почему они вообще ходят в одних трусах, йои?

— Мы отдали нашу одежду Лиа! — широко улыбнулся кок, а после обернулся ко мне. — Но носи только мою, она самая чистая.

— Замётано, — кивнула я. — Тогда с тебя ещё пара комплектов и пояс. И забери всё то, что остальные накидали. Тейт в ахуе с этой горы, пожалей её.

Татч рассмеялся и потрепал меня по голове, а затем отсалютовал Эйсу с Марко. Последний проводил его странным взглядом. Кажется, он решил, что его брат окончательно рехнулся.

Вскоре мы оказались в каюте Марко. Он протянул мне какое-то письмо.

— Чайка перед завтраком принесла. Оно для тебя.

Я удивилась, приняла конверт и распаковала его.

Писал мне некий Фигарленд Шэмрок. Фамилия была смутно знакомой, но я в душе не ебала, кто это такой. Чувак представился, спросил, как я поживаю и всё ли со мной ок. Ещё извинился за долбоебизм Шанкса и признался, что Йонко в родной семье не очень-то и любят. Я сперва не поняла, что к чему, но Шэмрок пояснил, что он — старший брат-близнец Красноволосого и что ему очень стыдно, что мужик вот так меня бросил совсем маленькой. Но зато благодаря этому я выросла среди аристократов и знаю, что такое честь и долг. В конце он попросил позвонить по определённому номеру Ден Ден Муши, а если не выйдет, то написать ответное письмо и послать с чайкой, которая до сих пор тусила на носу корабля и не собиралась никуда улетать. А если ответа не будет через три дня, то он и Божьи Рыцари явятся на Моби Дик и силой вызволят меня из плена грязных пиратов-насильников.

Вопросов была тьма, главный из которых: а когда Ода успел выпердеть семью для Шанкса? И почему я не в курсах?

— Эй, Марко, — позвала я, перечитывая письмецо. — А ты раньше слыхал фамилию «Фигарленд»?

— Это одни из Тенрьюбито, — пояснила птица дивная. Я замерла. Чего, блять? — А что?

— Э-э-э… — выдавила я, даже не зная, что и сказать. Тенрьюбито, да? Какие нахуй Тенрьюбито? Шанкс, едрить тебя за ногу, ты какого хуя за кадром раздобыл себе семью из Мировой Знати? Ода, а ты какого хуя не убил эту семейку за двадцать лет до начала истории, чтоб я тут не ебалась с внезапными очень важными родственничками?!

— Лиа? — переспросил Марко. Кажется, на моём лице было написано всё, что я думаю об этой ситуации.

Я медленно осела на стул и молча вручила это письмо Марко.А в какой момент моя жизнь пошла куда-то не туда? Почему меня теперь искал не только сумасшедший братец, но и сумасшедший Тенрьюбито, решивший, что мы семья? Бляха, а может реально не надо было сбегать? Подумаешь, стала бы сестрой-женой Леонара! Таргариены же как-то инцестничали, и ничо! Хули я выёбывалась? Что мне не нравилось?

Правильно говорят: у всех проблем одно начало — сидела женщина, скучала. Надо было просто захлопнуть варежку, улыбнуться Леонару и погрузиться в мир кинковых фанфиков по «Игре Престолов».

— Мне нужен фрукт, который повернёт время вспять, — решила я. — Или фрукт, который заставит всех забыть о том, кто такая Лианора Вердейн. Только главное, чтоб он работал не так дыряво, как сценарий третьего «Человека-Паука» с Томом Холландом.

Феникс пропустил мои стенания мимо ушей. Вместо ответа он достал из комода Ден Ден Муши и приказал звонить. Я даже не видела смысла сопротивляться и тупо набрала номер. Гудки были долгими, я даже подумывала бросить трубку и ограничиться письмом, как вдруг мне ответили. Морда улитки поменялась, появилась щетина, а глаза почернели.

— Лианора, — произнёс незнакомый мужской голос. Был он, к слову, ничо так. Хотя да, это же «Ван Пис», тут у всех голоса зачётные.

— Святой Шэмрок, полагаю? — уточнила я.

— Верно. Вижу, эти грязные пираты всё же дали тебе связаться со мной.

— Что ж… — Вот и начиналась самая неловкая часть. Надо было убедить мужика в том, что мы вот нихуя не родня и что меня не пленили силой.

Набрав в грудь побольше воздуха, я извинилась перед мужиком за доставленные неудобства и принялась за свой не самый долгий рассказ. Шэмрок слушал меня внимательно, даже не перебивал, за что ему респект и уважуха. Марко всё это время сидел напротив и разбирался с какими-то бумажками.

Говорить я закончила только через минут двадцать. Шэмрок какое-то время молчал, обдумывая полученную информацию, а потом высрал:

— Мой брат — лентяй и раздолбай. Я бы не делал ставку на внешность твоей матери, ему могло быть просто интересно переспать с женщиной, которая чем-то похожа на него. Фамильные черты Фигарлендов в тебе слишком очевидны.

Я чуть не начала биться головой об стол, пока подслушивающий Марко сдерживал рвущийся наружу смех. Не смей открывать свою хлеборезку, чувак, просто не смей открывать её! Стяни хлебало, кому сказала!

Шэмрок перескочил на следующую тему: на вопрос о том, всё ли со мной ок и не надо ли меня спасать. Мужик был умным, понимал, что всё, что пишет Морганс, надо делить на два, а потом ещё и на четыре. В итоге я с большим трудом убедила Шэмрока, что со мной всё ок, и для этого даже пришлось прогуляться по палубе и показать ему, что меня окружает. Чел вроде как успокоился, но пообещал писать письма и периодически звонить. Когда же я заявила, что звонить мне не на что, потому что я бежала, оставив все свои вещи дома, он пообещал разобраться и положил трубку.

Через два дня мне прислали пару новеньких Ден Ден Муши.

— А я думал, это у меня семейка сумасшедшая, — заявил Эйс, глядя на обновки.

Мы тусили в лазарете, где до сих пор обитали на постоянной основе: ни я, ни он до сих пор официально не были из него выписаны, хотя мне уже было значительно лучше, а он больше не посягал на голову Белоуса и не опиздюлялся от деда. Однако учитывая, что мы занимали хуй пойми какие должности в команде (если они вообще были), расселять нас никуда не спешили. Хотя Татч предлагал мне перебраться в его каюту. Вы не подумайте, там не было никаких 18+ намёков с его стороны, скорее, это была дружеская подъёбка, исходящая из нашего статуса грязных извращенцев, помешанных на БДСМ-групповушке. Я от предложения отказалась, громко заявив, что ни за что не оставлю своего братана на Эйсе в одиночестве. Сам братан на Эйсе на этих словах вытер скупую мужскую слезу (горя, не радости) и выпнул меня из лазарета. Пришлось провести ночь в каюте Татча.

Но сейчас не о птичках (хотя птичка у нас Марко, и его каюту я пока не успела оккупировать), а о яблонях и яблочках.

— У тебя эта семья хотя бы твоя родная или выбранная лично тобой, а мне её тупо подсунули, — заметила я.

— И что дальше будешь делать? Можешь, вон, к этому Шэмроку податься.

— Чувак, мне твои советы как мёртвому — минеты, — мрачно ответила я. — Ты сам-то со своей семейкой никак разобраться не можешь.

— С хрена ли? — удивился он.

— А кто при виде морды Гарпа в газете бледнеет так, будто его Эдвард Каллен покусал? — подъебнула я. Пацан сперва чуть стушевался, а потом заржал. Один-один.

После этого Эйс рассказал, что Гарп — его дедушка, который любил кидать любимых внучат в диких джунглях, мечтая тем самым вырастить из них крутых дозорных. Я надеялась, что пацан мне ещё и про Роджера поведает, но этого не случилось. Видимо, пока не заслужила. А жаль. Он-то про все три мои семьи — настоящую, приёмную и навязанную — прекрасно знал. Да настолько прекрасно, что ни капли не удивился, когда через несколько дней на горизонте показался большой корабль с ну очень знакомым Весёлым Роджером. Ну привет, пираты Красноволосого и сам Красноволосый.

Переполошились все, даже Белоус снял с себя капельницы и показался из каюты. При этом он как-то насмешливо посмотрел на меня. Эй, дед, не моя вина, что Морганс и его шлюшки на авторах наебенились наркотой и выдали те «гениальные» статьи!

Я поняла, что щас будет пиздец.

— Белоус! — заорал опирающийся ногой о перила Шанкс. — Я вызываю Татча и Марко на дуэль! Они измываются над моей дочерью! Они её обесчестили!

Дедок заржал, его глаза заблестели от желания хорошенько попиздиться. Я закрыла лицо руками и закричала в раскрытые ладони. Эйс, залупа такая, заржал как конь.

— Не знаю ни о какой твоей дочери, — заявил Ньюгейт.

— Я говорю о Лианоре Вердейн! — прокричал в ответ Йонко.

— Так она моя дочь! — Ну нихуя себе ты высрал. Тут прифигели все: и я, и белоусовцы, и красноволосые.

— У тебя нет дочерей, — не согласился Шанкс. — Я знаю твой устав, у тебя только сыновья.

— Я пересмотрел свой устав, — гордо заявил мужик. — Он устарел, а я должен двигаться в ногу со временем.

— Ну тогда мне придётся отрубить тебе ноги!

А вы когда-нибудь становились причиной войны двух Йонко просто потому, что шлюшки на авторах в редакции Морганса объебались наркотой? Ощущения, если честно, так себе.

Тут я подумала о том, что утопиться — это хорошая идея. Я уже всё, что только можно, в мире «Ван Писа» пережила. Пора бы исекайнуться куда-нибудь ещё. Может, во «Властелина Колец»? Или в «Гарри Поттера»? «Наруто» точно не подойдёт — я как пить дать откисну на очередной войне шиноби.

Эх, Грузовик-кун, ты ведь вряд ли появишься посреди Моби Дика, да? Обидно.

Я перевела взгляд на веселящегося Огненного Кулака. Чёт он больно радостный.

— Смотри, Эйс, вот именно так по-крутому надо убивать Белоуса, а не то, что ты там дристал пятьдесят раз подряд, — заявила я, скрещивая руки на груди. Оба Йонко тем временем достали оружие.

Пацан закатил глаза и пихнул меня в бок.

— Лучше пятьдесят раз опозориться перед полутора тысячью белоусовцами, чем стать самой известной в мире прошмандовкой.

— Туше, — согласилась я. Ах, как быстро из забитого задохлика он превратился в самую настоящую язву! Чужие дети так быстро растут!

Тут моё внимание привлёк потирающий переносицу Марко.

— Может, остановишь этот балаган? — предложил он.

— Я правильно понимаю, что ты хочешь послать нежную хрупкую девушку в лютую зарубу двух сильнейших в мире мужиков? — расшифровала я.

— Да, йои, — даже не смутился он.

— Ну ты и гондон. Я официально разрываю наши отношения и ухожу к Татчу! — заявила я, топая ногой. Новая сцена нашей трагикомедии тут же привлекла всеобщее внимание, Йонко даже отложили оружие. — После всего, что между нами было, ты снова ведёшь себя как холодный чурбан! Абьюзер! Газлайтер! Виктимблеймер! Эйджист! Онанист! Лукист! Бодишеймер! Вот ты кто!

— Ты уже просто придумываешь слова, да? — поднял бровь Феникс.

— Не пытайся меня заменсплейнить! — не согласилась я, вытирая несуществующую слезу. И мне было насрать, что термины используются вот вообще не по назначению. Куда важнее было обосрать старпома, который так и не научился на своих ошибках. Пусть знает, что теперь на корабле важнее я, нежели он!

— Марко, как ты… Лиа же только-только простила тебя! Только-только дала тебе второй шанс! — поддакнул Эйс, обвиняюще качая головой, а потом погладил меня по спине, деланно обеспокоенным тоном говоря: — Всё хорошо, Лиа, не расстраивайся. Такой, как он, недостоин твоих слёз.

Я закивала, пряча лицо в руках и пытаясь не заржать. Неудачно: мои плечи затряслись.

— Боже, Марко, я же говорил тебе, как надо вести себя с девушками, — тяжело вздохнул Татч, прорываясь к нам сквозь толпу и приобнимая меня. Я тут же уткнулась носом в его крепкую грудь. Как же вкусно от него пахло мясцом! У нас на обед свинина со специями, да?

— Татчи! Он снова меня обидел! — пожаловалась я, тыча в Феникса пальцем.

— Я разберусь, — встрял в разговор незнакомый голос. Я удивлённо подняла голову, отвлекаясь от спектакля. То был Шанкс, который решил, что самое время защитить дочурку от злого мужлана. Кажется, нашу пташку сейчас пустят на шашлык.

— Не надо, — тут же стопорнула его я, вырываясь из объятий Татча и закрывая Марко своим телом. Выглядело это комично, учитывая что птичка была широкоплечей и метра два ростом, а я — вот нихуя.

Послышались шепотки: все восхищались тем, как самоотверженно я защищала Марко перед самим Йонко, забив на то, что мы типа поругались и меня типа обидели. Да, мужики, именно так выглядела бы настоящая любовь, но её тут не было. Просто надо было прекращать этот балаган, пока не погибли невинные.

— Лианора… — нахмурился Шанкс. — Он похитил тебя, запер на Моби Дике, насиловал, а потом ещё обидел! Как твой отец…

— Никто меня не насиловал, — выпалила я.

— Подтверждаю. Мы джентльмены, — кивнул Татч.

— Она сама попросила себя похитить, — поддакнул Марко, оттаскивая меня в сторону и вставая передо мной в защитном жесте. Ладно, это мило, обижаться больше не буду.

— И вообще, всё было по согласию всех сторон, Лиа была очень даже за, — заявил Эйс. Все тут же воззрились на него. — Что?

— А ты-то откуда в курсе… — пробормотал Харута.

— Так она меня этим несколько ночей подряд затрахивала, — пожал плечами огненный пацан. Раздался всеобщий поражённый вздох. Ой, блять. Что-то мне подсказывало, что прямо сейчас он создал ещё одно недопонимание вселенских масштабов.

Красноволосый уставился на меня во все глаза.

— Ну точно вся в капитана, — пробормотал мужик с дредами позади него. Децл, так ты жив?

— Яблочко от яблони, — кивнул чувак, похожий на седого Итачи Учиху. Э, чо это значит?!

— Шанкс мне не отец! — возмутилась я.

— Но… — забормотал Йонко. — Лианора, я понимаю, я поступил неправильно, что бросил тебя, но я искренне сожалею. Когда я увидел твой портрет в газете, я сразу же понял, как сильно ты похожа на меня и как сильно твоё родство со мной изо дня в день усложняло тебе жизнь. Я правда раскаиваюсь и хочу исправить ошибку. И пусть я пришёл поздно, но лучше так, чем никогда. А потому, Лианора, детка…

— Мы не родные, клянусь, — заявила я, перебивая это слезливое покаяние. На удивление, оно было пиздец каким искренним, и многие белоусовцы прониклись, зарыдав в три ручья. — И никто меня тут силой не держит! Всё по добровольному согласию, заверенному у нотариуса и скреплённого печатью и синей пастой! Так что расслабьте жопы и разойдитесь с миром!

Шанкс нахмурился. Перевёл взгляд на Белоуса. Мужик в ответ развёл руками, мол, деваха правду-матку режет. Затем чувак почесал щетину и принялся размышлять, что делать дальше.

— Ну… Мы вроде как уже на бой настроились… — неловким тоном сказал он.

— Мы тоже, — кивнул Белоус.

— Так может, тогда подерёмся, как в старые добрые, а потом выпьем? — предложил Йонко. Его команда поддержала идею громким криком.

— А давай, — согласился дедок, и началась лютая заруба, от которой я сперва охуела (вот так просто? И всё?), а потом поспешила спрятаться где-то в камбузе вместе с другими медсестричками.

По итогу мы весь день сидели и раскладывали пасьянсы, пока сверху всё кряхтело, пердело и звенело. Эйс, к слову, остался на палубе ради хорошего махача. Ну и хуй с ним.

Примерно на пятой партии Тейт предложила мне стать одной из них. К сожалению, не бессмертным вечно молодым и вечно прекрасным вампиром, а медсестрой на корабле Белоуса. Мол, если я соглашусь, то старикан меня защитит. Я сомневалась: в лечении я была полный ноль, а носить наряд из порно мне не улыбалось, но пообещала подумать.

К ночи день пизделовка прекратилась. На удивление, корабли не особо сильно пострадали, чего нельзя было сказать о Гранд Лайне. Уверена, где-нибудь в Раю поднялся самый настоящий шторм, а Большая Мамочка охуела от накатывающих на её острова цунами.

Мы вновь собрались на палубе. Пираты разнесли алкоголь, Белоус с Шанксом о чём-то попиздели, а потом Красноволосый подсел к нам с Марко, Татчем и Эйсом, выспрашивая про меня (как так сложилось и откуда я высралась) и про жизнь полиаморную. Эйса второй вопрос теперь тоже касался — к несчастью для самого Эйса. А вот нехер было рот открывать и хуйню всякую нести.

Боковым зрением заметила парочку вынюхивающих сплетен чаек.

Шанкс оказался крутым мужиком. Он любил пить и веселиться, и это было прикольно. Живое воплощение «Акуны мататы», хотя я знала, что на деле у чувака в жизни пиздеца было дохера и больше.

Я коротко рассказала ему свою историю, про родителей, герцогство, Леоанара и тот злополучный побег. Также упомянула Шэмрока, с которым теперь периодически созванивалась и болтала за жизнь. Шанкс от таких новостей поморщился, но ничего не предпринял: решил не лезть туда, куда не следовало. Ну и на том спасибо.

В какой-то момент Татч, Марко и Эйс нас покинули. Первый ушёл открывать закрома с закусками для пивасика, потому что наши закончились, а второй и третий отправились решать какие-то вопросики с Белоусом, и что-то мне подсказывало, что именно сегодня Портгас официально вступит в команду. Одна я останусь неприкаянной душой, эх.

— Слушай, Лианора, — начал Шанкс. Я отпила рома из чашки и кивнула ему, мол, высирай. — Думала, чем теперь займёшься?

— А хуй знает, — честно ответила я. — Тейт предложила мне место среди медсестричек, но я такой лекарь, который скорее убьёт своего пациента, чем вылечит. К слову, можешь звать меня просто Лиа.

— Хорошо, Лиа. А ко мне на корабль не хочешь?

Я задумалась. Предложение было крутым. Часть меня хотела согласиться, но часть — сопротивлялась, утверждая, что я этого недостойна. Не в том плане, что Шанкс какой-то великий, а я чмо на палочке (что всё-таки правда), а в том, что я сама как личность ничего для этого не сделала, а это предложение из чистой жалости лишь унижает моё достоинство.

Да и если честно, я успела прикипеть к белоусовцам, особенно к Татчу, Марко и Эйсу. Грустно будет оставлять свой гарем и того третьего долбоёба. Они ж мне теперь почти как родные.

— Спасибо, но ты не должен брать на себя ответственность за человека, которого тебе навязало общество, — улыбнулась я.

— Это мой выбор, — не согласился Шанкс.

— Если бы это действительно был твой выбор, а не чувство жалости и сомнений в том, что, быть может, я всё же твоя дочурка, то ты бы никогда не взял меня на борт.

Мужик промолчал. Я была права. Обидно, если честно, но ожидаемо.

По итогу мы ещё немного поболтали, сглаживая неприятные углы, и обменялись номерами Ден Ден Муши, чтобы иногда созваниваться. Затем к нам подсели остальные чуваки, а после всё веселье прервалось на объявление о том, что Эйс станет членом команды Белоуса.

Я засмеялась и отсалютовала счастливому пацану кружкой рома. Вот он и нашёл своё место. А что касается меня…

Улыбка сползла с моего лица. А может, ну его нахуй и согласиться на предложение Шанкса? Ещё не поздно. Да, прослыву пиздаболкой, но всяко лучше, чем оказаться высаженной на хер пойми каком острове хер пойми где и снова пытаться скрыться от ебанутого Леонара.

Но тут на меня налетела семидесятикилограммовая туша, приобняла за шею и заявила на весь корабль:

— А наша Лиа станет новой медсестричкой! Она уже согласилась!

— Я не соглашалась! — запротестовала я.

— Не пизди — и непиздима будешь! — отбился моей фразочкой Эйс. Нет, ну вырос пацан! Прямо на глазах! Всего-то за каких-то две с половиной недели!

В меня тут же кинули леопардовыми чулками. Белоус засмеялся, Шанкс заулыбался, а Марко с Татчем показали по большому пальцу. Пиздец. Я теперь официально буду актрисой фильмов для взрослых. Ну… Хотя бы с моей фигуркой это будет выглядеть мега секси — и на том спасибо.

В итоге мы все выпили за присоединение меня и Эйса к команде, а потом за дружбу, за семью, за полиаморию, за слухи, даже за Морганса, чтоб его в жопу трахнули — последнее я пожелала вслух и несколько раз, ещё и убедилась, чтобы чайки это точно услышали и передали их боссу.

Бухич был таким, что в себя наш квартет (я, Марко, Эйс и Татч) пришли только к часу дня в каюте Марко. Ха, а я же говорила, что доберусь до неё! И плевать, что меня бросили спать на полу! Главное, что я переступила порог и заночевала в святая святых!

Стоило мне выйти на палубу, как я увидела ораву чаек со свежими выпусками газеты. Птички буквально оккупировали оба корабля и требовали плату за свою работу. Кажется, Морганс ну очень хотел, чтобы каждый на Моби Дике и Ред Форсе ознакомился с утренней корреспонденцией как можно раньше.

Знаете, читая первую полосу, я даже не удивилась. После предыдущих выебонов шлюшек МЭГа меня даже не удивило, что те прознали про приход Шанкса, лютую пизделовку двух Йонко и моё с Эйсом назначение, а потом обернули всё это в фантик из лютого бреда. Я даже очень по-философски отнеслась к очередной чуши, которую вычитала про себя любимую, лишь улыбнулась и ехидно заявила:

— Ну что, Портгас Д Эйс, добро пожаловать в мой гаремный паровозик! Будешь четвёртым в нашей лютой групповушке!