Тени Амна (новеллизация Baldur's Gate 2) (гет)

И вот наконец дозорный, несший вахту в «вороньем гнезде», прокричал: «Земля!».

«Копченая салака» подходила к скалистому острову Бринлоу. На краю отвесного обрыва, над самым морем, зияла зарешеченными окнами неприступная башня, вырубленная в громадной цельной скале. Заливавший башню солнечный свет делал ее на фоне ясного голубого неба почти сверкающей, но сверкающей черным блеском, словно искусно отполированный черный бриллиант.

Линх и пятеро его спутников — Аэри, Валигар, Джахейра, Минск и Йошимо — тесно сгрудились у борта, тревожно рассматривая грозное здание. Каждый думал об одном и том же: «Вот он, Чародержец, кошмар любого мага, секретная тюрьма Волшебников в Рясах».

От капитана «Салаки» им было известно, что остров, несмотря на опасное соседство с рясоносцами, давно стал прибежищем для тех, кто не в ладах с законом. На побережье, вдали тюремных стен, раскинулось шумное поселение с собственной пристанью, недружелюбными трактирами и храмом Амберли, покровительницы морских разбойников.

Почему рясники терпели под боком этот вертеп? Капитан лишь туманно намекал, что маги не гнушаются тайно скупать артефакты, осевшие в трюмах пиратских кораблей после очередного удачного налета.

Войдя в бухту Бринлоу, капитан приказал спустить шлюпку. Как и предупреждал Мастер Теней, гильдия Воров не хотела открыто вставать на пути Волшебников в Рясах. А значит, корабль не задержится здесь ни на минуту дольше, чем нужно, чтобы высадить шестерых путешественников. Капитан спешил избавиться от опасных пассажиров, не дожидаясь последствий их вторжения в Чародержец. Он стоял на мостике, хмуро наблюдая за приготовлениями и время от времени бросая косой взгляд на башню.

* * *

Безлюдная часть Бринлоу встретила гостей зарослями жёсткого, колючего кустарника. Высоких деревьев здесь почти не водилось, их заменяли крутые утесы, каменные насыпи и громадные валуны. В них можно было заблудиться не хуже, чем в лесной чаще.

Едва высадившись на берег, компания решила разбить лагерь в стороне от пиратского поселка. Ясно как день: вызволить из темницы Имоен означало разворошить осиное гнездо Волшебников в Рясах. Обнаружив побег, рясники вывернут наизнанку весь Бринлоу. Поэтому неплохо, если поменьше слухов будет ходить о шестерке недавно прибывших чужаков.

Приняв облик волчицы, Джахейра обещала обежать остров, а заодно пообщаться с местным зверьем: что им известно о тюремной башне? Птицы и змеи скалистого Бринлоу могли рассказать друидке о Чародержце то, чего не выдаст ни один пират.

На разведку в поселок собирался отправиться Йошимо. «Вежливый вор» умел ладить с людьми, но еще ценнее была его необъяснимая способность становиться невидимым в толпе. Однажды Линх спросил, как ему это удается.

— Я в слепом пятне у всего мира, — подмигнув, объяснил Йошимо. — Наивысшее искусство шпиона — всегда оставаться обыкновенным. Ты ведешь себя так, как все и ожидают от матроса, рыбака или бродяги, и на тебя просто перестают на тебя пялиться. Никого уже не волнует, какие у тебя скулы и какой разрез глаз.

И впрямь, больше в поселок, кроме Йошимо, пойти было некому. Представив остальных своих спутников, Линх подумал, что вокруг него, будто нарочно, собралась странная компания. Аэри всегда слишком волнуется, когда говорит с незнакомыми. Замкнутый Валигар смотрит на людей так, будто его взгляд упирается в невидимую стену. От громогласного Минска народ сам шарахается по сторонам, пугаясь впавшего в детство великана с умилительным желтеньким хомячком.

«А меня почему-то считают слишком тупым… Хотя я не делаю ничего тупого», — со вздохом заключил Линх.

* * *

Йошимо и Джахейра, обернувшаяся волчицей, не теряя времени, отправились каждый в свою сторону. Остальные занялись обустройством стоянки.

Минск выбрал укромное, защищенное от ветра место, где нужно было натянуть навес от дождя, обложить камнями кострище, запастись хворостом.

Стоянка была готова, когда из кустов бесшумно вынырнул большой серый волк.

Линх сразу понял, что это вернулась Джахейра: хищник вышла к огню открыто, не выказывая ни тени звериного опасения. Сбросив волчий облик, друидка устало опустилась на камень.

— Четвероногие обитатели Бринлоу обходят Чародержец стороной, — поведала она. — Эта башня, как губка, пропитана колдовством. Животные чуют это и бегут прочь. Я тоже не рискнула подходить близко: рясники быстро сообразят, что волк, ошивающийся у их стен, ведет себя слишком осознанно для обычного зверя. А отсюда до догадки об оборотне — один шаг.

Чуть позже явился Йошимо, тоже пустой. В пиратском поселке ему не удалось выведать ничего, кроме сомнительных подробностей местного быта.

— Трактир называется «Развязная мартышка», и на вывеске красуется обезьяна, весьма нахально хлопающая себя по заду. В остальном — пираты пьют, а о магах помалкивают, — развел он руками.

— Бу говорит, что этот Чародержец — как яйцо, — разочарованно проворчал себе под нос Минск.

— Не войдешь, пока не разобьешь скорлупу? — со смешком догадался Йошимо.

* * *

Линх поднялся на гребень невысокой сопки, отсюда ему был лучше виден Чародержец — страшный монолит, все еще хорошо освещенный заходящим солнцем.

Парня охватило нестерпимое желание подойти к башне и крикнуть изо всех сил: «Имми, я здесь!»

Как дорого бы Линх дал, чтобы Имоен поскорее узнала: он уже в Бринлоу! И даже если «Чародержец — это яйцо», он не отступит. Не существует границы, у которой он остановится и признает: «Все, ни проникнуть в башню, ни ворваться силой невозможно, моя жертва была бы напрасной». Он не вернется из Бринлоу живым без Имоен.

Однако эти мысли отозвались в душе мучительным сомнением. «А Аэри?» Может ли он пожертвовать всем?

Засаднило сердце. Как он посмел! Ведь он сотни раз убеждал себя не втягивать голубоглазую авариэль в свои передряги. Об этом же предупреждали его и Джахейра, и Квейл, и даже Хаэр’Далис (хотя Линх был твердо уверен — лукавый тифлинг заслужил, чтобы ему оторвали хвост, и при новой встрече даже сам бы позаботился об этом). И что же? После стольких предостережений, все понимая сам, он привез Аэри с собой на остров, где намерен или добиться цели, или умереть…

«Ильматер, будь мне свидетелем! — мысленно взмолился Линх. — Если только мы с ней выберемся отсюда живыми, я обещаю, я обещаю: мы сразу же отправимся на поиски Фаэниа-дэл. И как только найдем город крылатых эльфов, я расстанусь с Аэри. Никогда больше не попытаюсь ее увидеть, даже думать забуду о ней! Только поверь мне, Плачущий, помоги, если можешь, пусть я все исправлю, пусть она не поплатится за мою глупость!»

От внутренней боли не находя себе места, Линх начал спускаться с каменистой насыпи, как вдруг краем глаза уловил движение в тени валунов. Кто-то притаился внизу. От неожиданности парень слегка вздрогнул и, изменив направление, двинулся к валунам:

— Эй, там! Я тебя видел! — с угрозой окликнул он.

Скорчившаяся за большим камнем фигура распрямилась, и Линх осекся. Перед ним стоял высокий, пугающе истощенный человек в грязной рясе с откинутым капюшоном. Всклокоченные бесцветные волосы, лицо, заросшее седой щетиной, и мутные, дико блуждающие глаза... Незнакомец трясся как в лихорадке, и при каждом его движении слышался странный металлический звон.

Остальное произошло в считанные секунды. Губы незнакомца задергались, он судорожно хватал ртом воздух, пальцы сжимались и разжимались, будто путаясь ухватиться за что‑то невидимое. Сначала казалось, он не в силах выдавить ни звука, но неожиданно человек в рясе совладал со своим искаженным лицом и хрипло, как ругательство, выкрикнул слова заклинания.

Все, что Линх успел — поднять булыжник и заслониться им от магического потока. Пламя ударило в камень, булыжник мгновенно раскалился, и Линх выронил его из обожженных ладоней.

* * *

Со свистом в переносицу безумца вонзился метательный нож.

На звуки заклинания сбежались все, нож на ходу метнул Йошимо. Линх понял это сразу: у кара-турца были особые ножи с кольцом в навершии. Такие ножи, по словам Йошмо, служили ему не только оружием, но и инструментом лазутчика. К примеру, к кольцу можно было привязать веревку, нож закрепить в щели между камнями и слезть отвесной стене на землю.

Теперь знакомая рукоять с кольцом торчала из головы упавшего навзничь незнакомца в рясе, ветер шевелил его бесцветные волосы, а из уголка рта тонкой струйкой текла кровь.

Линх стоял, держа руки на весу. У его ног лежал черный от копоти булыжник. Расширенные от боли глаза придавали гримасе парня выражение скорее изумления, чем страдания.

Джахейра сдержала свое желание подойти к Линху, когда увидела, что к нему кинулась Аэри. Между бровей друидки пролегла маленькая острая морщинка. Если бы Линх был сейчас способен что-либо замечать, он бы догадался: целительские способности Аэри будут строго взвешены и измерены.

Однако Аэри не испугалась ожогов, и оказалось, что ей хорошо известен исцеляющий ритуал.

Линх мог бы восстановиться сам, черпая силы из своей полубожественной крови. Но теперь, когда он несколько минут назад поклялся Ильматеру, что в будущем расстанется с Аэри, ему стало многократно дороже все, что сближало его с ней. Авариэль даже удивилась тому, с каким восторгом он смотрел на свои зажившие ладони — словно она не просто заговорила ожоги, а воскресила его из мертвых.

Наконец Линх и его спутники все вместе столпились вокруг убитого.

Это была нелепая, напрасная гибель. Никто из шестерых не желал смерти этому человеку. Наоборот — будь он жив, возможно, он что-нибудь поведал бы о Чародержце?

Осмотрев тело, Йошимо обнаружил под рясой ветхое рубище, а на руках — разорванные кандалы. Линх вспомнил, что слышал от незнакомца металлический звон: так значит, это звенели цепи…

Стало ясно — перед ними беглый узник. На браслетах наручников был вытравлен магический глиф, подавляющий способности к магии. Несчастный каким-то чудом сумел разорвать оковы, раздобыл одежду тюремщика и вырвался на свободу.

При нем нашелся странный предмет: яйцеобразный камень, черный и гладкий, покрытый тончайшим серебряным узором.

— Это… Это же ключ-камень! — воскликнула Аэри. — Как в той пьесе, что мы смотрели в «Семи Бутылях». Помнишь, Линх? Герои использовали такой, чтобы открывать Дверь Измерений и перемещаться…

Авариэль запнулась, потому что персонажи пьесы перемещались по всем Девяти Адам. Куда открывает путь ключ-камень, известно лишь его создателю. Однако вывод напрашивался сам собой: именно с помощью этого камня безумец покинул стены неприступной башни-тюрьмы.

* * *

Йошимо озабоченно посоветовал как можно скорее спрятать тело.

— К чему спешка? — осведомилась Джахейра, нахмурившись.

Всем казалось более удобным просто похоронить беднягу где-нибудь неподалеку. Но «вежливый вор» настаивал, что имел в виду не «похоронить», а именно спрятать труп, вдобавок сейчас же.

— Если Волшебники в Рясах его не найдут, они будут еще долго его ловить. Это хоть немного отвлечет их внимание от нас. Не правда ли, уважаемая Джахейра? Вдобавок рясники будут думать, что ключ от тюрьмы все еще у нашего беглеца. Но ведь очевидно, надеюсь: на самом деле ключик прикарманим мы? Собственно, как и его рясу, я полагаю. Чем не шанс проникнуть в Чародержец?

Лопаты были у двоих: одна у кладоискателя, другая — у рашеманского следопыта. Валигар вытащил из своего рюкзака небольшую острую лопатку, заботливо обмотанную мешковиной. У Минска с собой было только широкий клинок, но рашеми мигом приладил к нему удобный черенок.

Вскоре в глубокой расщелине тело злополучного мага было скрыто под грудой камней, и Минск тщательно уничтожил все следы этой работы.

Лишь позже, у костра, над которым побулькивал закопченный котелок, маленькая компания приступила к обсуждению выпавшего им шанса.

Перед глазами Линха еще стоял измождённый беглец. Парню было жутко даже представить на его месте озорную Имоен, свою рыжую подругу детства. Для чего такая жестокость? Почему Волшебники в Рясах настолько безжалостны к заключенным?

— Я должен во что бы то ни стало попасть в тюрьму, — глядя в огонь, твердо сказал Линх.

Конечно, надев снятую с убитого рясу, Йошимо продержался бы в Чародержце гораздо дольше, не выдав себя. Однако Имоен видела кара-турского плута всего раз в жизни, а сейчас, наверное, она измучена и больна. Линх понимал, что должен прийти за ней сам.

С этим никто не спорил. Так удачно подвернувшийся ключ-камень давал вполне осязаемую возможность и проникнуть в тюрьму, и ускользнуть из нее незамеченным.

Стоило попытаться. В конце концов, раз кто-то уже сумел совершить из Чародержца побег, то не такие уж эти Волшебники в Рясах неусыпные сторожа, не так уж они всемогущи, как хотели бы казаться.

* * *

Посовещавшись, компания пришла к простому и дерзкому решению.

Йошимо должен был надеть рясу убитого, а Линх — примерить на себя роль узника: облачиться в истрёпанную блузу и сомкнуть на запястьях оковы. Они перенесутся в Чародержец. И если их план не провалится мгновенно и их не схватят, то Йошимо сообразит, как временно спрятать Линха в тюрьме, а сам разведает, где держат Имоен.

Волшебники в Рясах не ожидали вторжения. Напротив, были заняты поисками беглеца, который меньше всего на свете хотел возвращаться в свою камеру. Едва ли они могли допустить мысль о столь невероятном совпадении: что ключ-камень уже перешел в руки искателей приключений, только что высадившихся в Бринлоу. Потому-то Йошимо и советовал действовать быстро, не откладывая проникновение в Чародержец на долгий срок.

Линх уже переоделся для вылазки. Наручники он наскоро починил, соединив разорванные звенья цепи. Вытравленный на стали глиф, подавляющий магию, ему не мешал: Линх и не был магом. Он творил чудеса, молясь о них Ильматеру. А значит, сакральные глифы Волшебники в Рясах не могли отнять у него дара чудотворца.

Тюремная блуза едва ли налезла бы на его широкие плечи, не будь так изорвана. Теперь же она висела на Линхе, точно старая рыболовная сеть, светясь бесчисленными прорехами.

Его вид опечалил Аэри, словно это не был маскарад. Они вдвоем отошли в сторону от стоянки, к подножию тонкой островерхой скалы. Было уже за полночь, и стоило отдалиться от костра, как они ощутили дыхание ночного холода.

— Будь осторожна, Аэри, ладно? — Линх наклонился к девушке, понизив голос до шепота. — Мне пора. Обещай, что будешь осторожна.

— Линх, это же ты идешь в Чародержец, а не я, — возразила Аэри. — Ты должен быть осторожен.

В эту минуту ей почему-то вспомнилась их первая встреча. Хотя Аэри уже знала о Линхе из многочисленных рассказов Квейла и представляла его в воображении, но увидев своими глазами, испугалась: таким страшным, даже звероподобным он ей показался.

Теперь у девушки взволнованно забилось сердце от совсем иного чувства. «Он же совсем не страшный! Ни капли… А вдруг враги однажды тоже это поймут? Как хорошо, что Линх от природы выглядит таким грозным. А что, если они догадаются, какой он на самом деле?»

Аэри испытующе пригляделась к его нахмуренному лбу, сведенным бровям, опустила взгляд на чуть прикрытую лохмотьями широкую грудь и с нарастающей тревогой подумала: «Бедный, он совсем не страшный. О, хоть бы никто этого не заметил так, как я!»