Спасение агента Свити Дропс (джен)

— Скажи, Джорни, — подала голос Бон-Бон, когда мы уже отошли от школы на приличное расстояние. — тебе когда-нибудь доводилось искать семью для жеребёнка?

— Шутишь? — удивился тот, — Я и свою-то чудом нашёл…

— Ах да… Впрочем, ты ведь и сам вырос в детдоме, да и в таких местах ориентироваться привык… Поможешь нам в одном деле?

— В каком? Я ведь даже не знаю, зачем вы здесь…

Бон-Бон вкратце посвятила путешественника в историю наших похождений в Сготландии. После этого Джорни сказал:

— Да, не ожидал я, что так повернётся... Мне, честно говоря, один знакомый нашептал, что принцесса Твайлайт посылает кого-то в ближнее Синегорье, и что ему на первых порах может понадобится помощь. Вот я и пришёл, в расчёте подзаработать. Видимо, кроме вас я здесь никого не найду, да и жеребёнку надо помочь. В общем, я в деле.

— Хорошо, — сказала Бон-Бон. — Итак, надо полагать, вариант отдать Уголька в «Белую Звезду» после нашей ревизии окончательно отпал. Остаётся найти ему семью. Замёрзнуть, расшибиться о скалы, но найти…

— Не слишком ли крупные ставки? — забеспокоился Джорни.

— Не обращай внимания, — сказала я. — Когда Бон-Бон кого-то ищет, она всегда отдаётся делу с головой. Но от наших поисков и правда многое зависит.

— Слишком многое. Поверьте бывшему сироте, жеребёнок не должен попасть не в те копыта. Да, ты права, Бон-Бон, нам потребуются неимоверные усилия, и я думаю… Бон-Бон? Что это с ней?

— Ой!

Зря я помянула её прошлые поиски. Бон-Бон я увидела там, где мы прошли ещё с полминуты назад. Мы вернулись.

— Что это с ней? — ещё больше обеспокоился Джорни. — Только что была готова горы разнести, а теперь…

Бон-Бон медленно плелась, о чём-то тяжко задумавшись, и даже не заметила своё отставание.

— Не вовремя пробудившиеся воспоминания… — прошептала я, и обратилась к подруге. — Бон-Бон, постарайся сейчас не думать о дурном. Угольку нужна наша помощь, и мы обе будем терзаться, если потерпим неудачу.

Бон-Бон с трудом заставила себя повернуться ко мне.

— Как бы то ни было, у нас есть цель, и я не верю, что ты позволишь своим чувствам вывести тебя из игры. Итак, Джорни, у тебя, кажется, была какая-то мысль?

— Кхм… Конечно, само по себе найти семью… ну, возможно, наверное, но полторы недели? Потребуется чудо, чтобы найти кого-то в Скотландии. К счастью, на этой равнине стоит не только она. Мелкие деревушки попадаются тут и там, но я бы поставил на Озёрные Дали. Знаете это место? Там очень много водоёмов, а вокруг — мало, поэтому на небольшом клочке земли стоит почти два десятка поселений. Их все можно обежать за пару дней, и в каждом приблизительно понять свои шансы. Поселения в основном крохотные, даже в сравнении со Скотландией, но их много. Пожалуй, шансы это даст неплохие.

— Да, это интересная идея, — согласилась я.

— Раз так, я пущусь в скоростное путешествие по Озерным Далям, а вы займитесь Скотландией. Дайте мне полчаса, и я вспомню знакомых оленей, у которых можно попытать счастья: если сами не возьмут, наверняка сами кого-нибудь вспомнят... Да, ещё здесь был филиал некой фирмы, помогавшей оленям с оформлением бизнеса… не спрашивайте, я не знаю, кто их клиенты… они вам помогут нарисовать сносные по здешним меркам объявления. Их можно просто развесить на столбах, и вся Скотландия завтра же будет в курсе, что вы ищите новый дом для жеребёнка. Увы, насчёт критериев хорошей семьи вам подсказать не могу, сам о них понятия не имею. Разве что в детдоме осведомиться…

— Что ж, для нашей отчаянной ситуации вполне себе план, — за важным разговором мы не заметили, что Бон-Бон уже успела немного оправится, и слушала Джорни в оба уха. — Думаю, сейчас самое время вернуться к нам в номер и обсудить детали. Ну и заодно прийти в себя после визита в школу… и прочего.

Бон-Бон, стараясь казаться бодрой, поскакала вперёд, но невозможно было не заметить, что она снова захромала.

* * *

Мы распрощались с Джорни следующим утром, и начался отчёт девяти дней, за которые нам предстояло найти семью. Джорни отправился искать родных для Уголька в одному ему ведомые Озёрные Дали, а мы Занялись тем же в Скотландии.

Первым делом мы зашли в приют, где сообщили хозяйке о наших планах. Сударыня Тепличка сильно расстроилась, узнав, что мы узнали о «Белой Звезде», но пообещала оказать нам содействие, в частности, не разрешать «Белой звезде» забирать жеребёнка, пока это в принципе будет возможно.

Затем мы занялись реализацией плана Джорни. В указанной компании мы быстро получили пачку объявлений о розыске семьи, отпечатанную на каком-то странном агрегате, и даже сумели расплатиться Эквестрийскими битами. Листовки, правда, мы расклеили только вечером, а днём мы посещали оленей, названных тем же Джорни.

Олени встречали нас дружелюбно, обязательно чем-нибудь пытались нас угостить (к несчастью, не вся оленья еда нам нравилась), и едва ли не приходили в ярость, когда мы рассказывали о судьбе Уголька. Школа магии сама по себе вызывала у оленей подозрение, и они всячески подчёркивали, что мы поступили правильно, решив подыскать жеребёнку немагическую семью. Многие здесь хотя бы раз слышали об Угольке, и очень хотели ему помочь. Они с удовольствием называли знакомых, которых считали хорошими кандидатами, но сами от усыновления отказывались. Некоторые действительно были не против взять себе оленёнка, но именно оленёнка — хлопот с незнакомым существом им не хотелось.

На объявления прежде всего откликнулась местная пресса (как ни странно, у этого маленького городишки оказалась своя газета), и вскоре мы привлекли внимание к проблеме ещё и заметкой в две колонки. Сразу же к нам стали заглядывать посетители, причём в большом количестве — нам даже пришлось организовать дежурство в комнате и отправляться на личные встречи поодиночке. Северные олени оказались очень отзывчивыми существами. Они приносили гостинцы и игрушки, обещали переговорить с кем-то, некоторые даже вызвались убежать в соседние деревни, чтобы поискать семью там. В конце концов у нас появилось много новых помощников, но уговорить кого-нибудь взять жеребёнка себе оказалось почти нерешаемой задачей. Усыновление, тем более не оленёнка, у них справедливо считалось серьёзным шагом в жизни каждого из причастных, а потому требовало известной осторожности, и большего времени на раздумья, чем девять дней. В обычной ситуации мы бы такому только радовались, но сейчас традиции оленей встали поперёк самой нашей цели — найти семью для Уголька как можно скорее.

Время от времени мы посещали приют. Сударыня Тепличка охотно давала советы, объясняла нам, какую лучше сразу проигнорировать, а у кого стоит попытать счастья. Она же принимала все подарки неравнодушных, которые мы приносили.

Однажды Бон-Бон её спросила:

— Скажите, сударыня, а вы сами-то не думали усыновить Уголька?

— Я?! — сударыня даже перепугалась.

— А почему бы и нет? Кто, как не вы, знает Уголька и его потребности, кто ещё здесь способен обеспечить ему достойную жизнь?

— Да что вы… — выдохнула хозяйка.

— И, в конце концов, вы ведь сами говорили о таких оленях? Мол, стали бы отличными родителями, и сами этого не замечают, желают оленёнку найти семью, даже в приют устраиваются? Почему бы вам не сделать один серьёзный шаг?

— Ну-у, я же не себя имела в виду… — Тепличка окончательно смутилась.

— Жаль… — сказала Бон-Бон. Видно, идея продвинуть хозяйку приюта в мамы для Уголька ей очень понравилась. — Сразу бы гора с плеч. Впрочем, вам можно и не торопиться, вы всегда рядом, и даже если примете решение в последний момент, то не опоздаете.

— Я… подумаю, — пообещала хозяйка.

Время от времени мы навещали Уголька. Новость о том, что его не возьмут в школу он принял на удивление спокойно.

— Сударыня Завируха сказала, что эта школа для оленят, и что у меня не получится там ничему научится, — сказал он нам. — Зато мне обещали найти семью, представляете? Я буду жить в доме, вырасту, и уж тогда поступлю в самую хорошую школу Эквестрии! Я специально туда уйду и обязательно выучусь, я дал клятву друзьям!

Таким образом и проходили наши дни. Одна из нас дежурила в гостиничной комнате, в надежде когда-нибудь дождаться вожделенную семью, а вторая в это время бегала с теми же мыслями по полученным адресам, иногда забегая в приют. На следующий день мы менялись местами, и всё повторялось. Постепенно поток взятых на заметку адресов иссяк: мы, похоже, обошли почти всех, кто хотя бы теоретически мог забрать себе Уголька. Ни от Джорни, ни от большинства тех, кто отправился по окрестным деревням, пока что не было весточек, и мы начали подумывать о собственном путешествии в какую-нибудь пока что не охваченную нашими поисками деревеньку. Тем самым утром, когда мы с Бон-Бон условились принять окончательное решение, моя подруга вдруг сказала:

— Слушай, Лира, а почему бы нам не провести денёк с Угольком?

— Провести день? Сейчас?

— Ведь в будущем может и не представиться шанс! Когда мы ещё попадём в Скотландию? А насчёт деревни — нам всё-таки нельзя сейчас уезжать. Если вдруг появятся новости, может выйти очень опасная задержка.

— Да, пожалуй… Но, всё-таки, целый день...

Технически это был не очень хороший поступок. Собственно, даже очень нехороший. В момент, когда была дорога каждая минута (пусть мы и не знали уже, на что эти минуты остаётся тратить) мы додумались спустить целых триста шестьдесят из них по сути ни на что! Ну какой смысл радовать сегодня Уголька, если завтра он, может быть, даже как раз из-за этого, рискует оказаться в «Белой Звезде», где его начнут лупить розгами и готовить к битвам с тёмными лордами? И всё-таки мы решили погулять с Угольком. Утром мы посетили очередные две семьи, которые нам рекомендовали, а к полудню разделились. Бон-Бон ещё что-то придумала, и отправила меня в приют одну, никак не пояснив свою задумку.

— Ничего, ничего, для тебя тоже будет сюрприз!

Сударыня Тепличка несколько удивилась моему предложению, но вместе с тем и обрадовалась. Она уже считала нас надёжными товарищами и охотно отпустила Уголька, лишь взяв с меня обещание вернуть его ровно через шесть часов. О самом Угольке и говорить нечего. Он уже успел с нами подружиться, перестал величать нас «сударынями», и был безумно рад провести время в городе.

Стоило нам выйти на мостик перед приютом, как Уголёк начал знакомить меня с окрестностями:

— Вон в том доме живёт сударыня Вертушка, она иногда приходит и учит нас петь.

— За этим домом есть хорошие качели, и лесенки. Может сходим, а, Лира?

— А вот в этом домике харчевня. Здесь вкусно, но у меня совсем нет денег…

— А ты неплохо знаешь город, — удивилась я.

Уголёк слегка смутился, но всё-таки сказал:

— Мы иногда выходим из загончика, когда нас не видят. Там одна доска расшаталась. То есть, я-то редко, это в основном взрослые оленята.

— Вот оно что…

— А совсем взрослым оленятам разрешают и так гулять. Иногда они водят нас с собой. Ещё няньки выводят нас в библиотеку или в кукольный театр.

Впрочем, по мере отдаления от приюта знания Уголька резко просели. Оказалось, что наш отель стоял вдали от тех мест, где бывал Уголёк.

Я раздумывала над тем, куда бы отправиться с жеребёнком пообедать, но тут мы как раз подошли к гостинице, где меня не было чуть больше часа.

Уже в холле мы почувствовали яркий, совершенно нездешний аромат эквестрийской выпечки. В комнате же мы увидели большой свежеприготовленный пирог, причём, к моему крайнему удивлению, яблочный!

— Пришлось уговорить местных поваров одолжить инструментарий на какое-то время, — с гордостью пояснила Бон-Бон.

— Вот это да! Как же тебе удалось такое приготовить? — вопрошала я. — Где тут вообще найти яблоки?

— Вам повезло, что мне сейчас нужно постоянно отвлекаться от детективных мыслей, — ответила Бон-Бон. — Поэтому я читаю здешние кулинарные журналы. А там попадается реклама пары экзотических лавочек.

Угольку пирог невероятно понравился — он заявил, что ничего вкуснее ещё не кушал, и даже потребовал у нас рецепт, чтобы и его друзья попробовали эквестрийскую выпечку. На последовавший вопрос он ответил, что знает, кто сможет его приготовить, но о подробностях загадочно промолчал. Едва ли оленям такой пирог полюбился бы наравне с нами, да и жить в приюте Угольку в любом случае оставалось недолго, но Бон-Бон решила не расстраивать малыша, и рецепт ему дала.

Мы погуляли по Скотландии, покатали Уголька на подвернувшихся качелях, заглянули в планетарий (олени не жаловали магию, но, как оказалось, очень любили смотреть на звезды), перекусили в одной из «харчевен», как их называл Уголёк, и даже поднялись на самую башню ратуши, откуда был виден весь небольшой городок. Уголёк когда-то ходил на эту башню с экскурсией, и теперь торопился показать понравившиеся виды нам.

Снова оказавшись в комнате гостиницы, Уголёк попросил меня показать пару фокусов, и мы занялись магией. Именно занялись — Угольку уж очень хотелось самому «что-нибудь швырнуть», и я начала показывать, как в общих чертах работает колдовство. И показала неожиданно успешно — к концу импровизированного мастер-класса жеребёнок даже сумел сам поднять носовой платок и переместить на пару сантиметров. Уголёк был в полном восторге, а я задумалась над тем, что у «Белой Звезды» было больше резона заполучить жеребёнка, чем мы до сих пор полагали — у него, оказывается, и по меркам пони хороший магический дар.

Позже мы разговорились о доме. Уголёк никогда не покидал Скотландию и очень хотел услышать о незнакомых землях.

— Неужели ваш Понивилль даже больше Скотландии? — допытывался Уголёк.

— Больше! Намного больше! — сказала я.

— И что, там нет ни одного оленя, только пони?

— Оленей там нет, — ответила Бон-Бон, — но в Понивилль приезжают разные создания: драконы, зебры, грифоны…

— Грифоны? — тут же навострил ушки уголёк. — В Понивилль приезжают грифоны!

Дались же ему эти грифоны!

— Я обязательно когда-нибудь приеду в Понивилль! — решил Уголёк. — Я обязательно найду там грифона, и… — жеребёнок запнулся на секунду. — ...и поздороваюсь! Только сначала поступлю в волшебную школу и выучусь. Нельзя же приехать в Понивилль и не уметь колдовать?

— Почему же нельзя? — «удивилась» Бон-Бон — Я, вот, не колдую, но меня всё равно пустили...

Мы так увлеклись этими разговорами, что не заметили, как пролетело время. Бон-Бон вдруг посмотрела на часы и увидела, что прошло уже без пятнадцати шесть часов, как я забрала Уголька из приюта. Мы в панике собрались и галопом бросились в приют. В итоге — опоздали минут на десять, хотя хозяйка ничуть не обиделась и не рассердилась за это.

На всякий случай мы доложили Тепличке о намерении Уголька как-то приготовить пирог и о расшатанной доске в загончике (надеюсь, Уголёк простит нам это маленькое предательство). Довольные проведённым днём, мы направились домой, и уже на выходе с приютского моста столкнулись с Джорни, неожиданно выскочившим из-за угла.

Профессиональный путешественник-консультант-шантажист выглядел неопрятным, помятым и вымотанным. Казалось, что все дни, в которые мы его не видели, Джорни напролёт проскакал, не делая остановок, и не жалея собственные силы.

— Есть! — торжественно возвестил он, едва только нас увидел. — Есть семья!

* * *

— Есть семья! — возвестил Джорни. — Все деревни обнюхал, совсем с ног сбился, но нашёл!

— Есть семья?! — обрадовалась Бон-Бон. — Кто они? Где они?

— Сударь Котелок и сударыня Сторожка, смотрители заповедного леса. Но живут они на окраине относительно крупной деревни, так что Уголёк не останется без сверстников. Сейчас они здесь. Мы пришли в вашу гостиницу, но вас не застали…

— Так чего же мы ждём? — воскликнула я.

Дорогу до гостиницы мы проскакали ничуть не менее быстро, чем от неё. Там нас уже ждали смотрители. Они оказались уже достаточно возрастными оленями, оба с белоснежной шёрсткой и добрыми глазами.

— Нам духи не дали детей, — говорила сударыня. — Когда мы совсем молодыми были, это шло не в тягость, но сейчас…

— Пока что мы, хвала Северному Ветру, справляемся, — добавил сударь, — но как быть потом? Состаримся — лес без нас пропадёт. А вырастим помощника — вырастим и наследника, лес нам спасибо скажет.

— А как у вас, э… с местом проживания? — спросила Бон-Бон.

— У нас дружная деревня, — ответила сударыня. — Есть детвора, они ходят в школу. Увы, нам духи иметь детей не позволили.

— А насчёт его вида вы не беспокойтесь, — добавил сударь — В Студёных Ключах, спасибо лесу, видели много чудес. Жеребёнок их не испугает.

— Мы решили его взять потому, что в других деревнях, скорее всего, откажутся его приютить. Олени не сразу принимают чужаков, — сказала сударыня.

Мы говорили долго, и за время беседы успели снова дойти до приюта. Студёные Ключи располагались там, где Озёрные Дали граничили с бескрайнем лесом, и смотрители, разумеется, отвечали лишь за ближнюю его часть. Опасностей, конечно, и там хватало, но и Джорни, и даже сударыня Тепличка (места тихие, все про всех хоть что-то слышали) заверили нас, что смотрители — надёжные олени, и не пустят мальчика в лес до поры. Ровесники, как и говорил Джорни, в деревне были, да и сами смотрители нам скорее понравились. Наконец, законы вновь были не на нашей стороне — семья сразу подала официальное заявление, и отказать им можно было разве что в пользу «Белой звезды», чего, конечно, никому не хотелось. Ну, или в пользу другой семьи, если она вдруг объявится, пока смотрители не оформили усыновление. Но мы уже успели познакомиться с принципами оленей, и не были склонны лишний раз испытывать судьбу.

Поздним вечером, находясь в приюте, мы торжественно ударили по копытам. Семья для Уголька нашлась.

* * *

Следующие дни прошли намного радостнее. Смотрители, остановившиеся пока у родственницы, занимались заполнением бумаг и ожиданием ответов, а мы, наоборот, получили немного свободного времени. Правда, мы не очень понимали, куда это время девать, и пытались импровизировать. Однажды, например, мы втроём (Джорни всё ещё был с нами) решили посетить филармонию, на другой день мы, уже вдвоём, прошлись по рынку. И всё равно развлечений в Скотландии нам сильно не доставало. Зато мы в очередной раз погуляли с Угольком. Он сразу же мне похвастался, какая хорошая у него будет семья, и он уже успел дать клятву, что обязательно расскажет друзьям все тайны леса, когда подрастет и станет за ним смотреть. Правда, потом он как-то резко скис.

— А вы… раз вы нашли мне семью, то теперь уедете?

— Нам нужно будет уехать, но ведь это не навсегда. Мы обязательно вернёмся, чтобы посмотреть, как ты живёшь, — ответила я, хотя сама не была уверена, что мы вернёмся. Но вернуться хоть раз мне вдруг очень захотелось.

— Обязательно вернитесь! — взмолился Уголёк. — Как же я совсем без пони? И письма обязательно пишите! В Эквестрии ведь почта есть7

Я заверила, что мы обязательно будем писать, и здесь уже не сомневалась, что говорю правду.

Джорни тоже подружился с жеребёнком, и Уголёк (а вместе с ним и мы) узнал много интересного о дальних землях, про которые он, по его собственному признанию, «и от Свечки не слыхал».

Бон-Бон в тот день превзошла себя и, кроме огромного торта, представила нам ещё и бутылочку эквестрийского яблочного сидра. Угольку она, правда, не досталась по малолетству, зато Бон-Бон приготовила ему фруктовый коктейль — ингредиенты она по-прежнему доставала в своих «экзотических лавочках».

Окончательно нам подняла настроение погода. Когда я ещё только шла забирать жеребёнка, с неба вдруг свалились две снежинки. По дороге в гостиницу упали ещё, к обеду пошёл снег, а к вечеру, когда мы уже втроём вели Уголька обратно, Скотландия приобрела белоснежный оттенок, и стала выглядеть во много раз приятнее и волшебнее.

На следующий день уехал Джорни. Здесь у него клиентов больше не было, и он решил пока что вернуться в Эквестрию. От награды за помощь он отказался, но Бон-Бон всё-таки подарила ему парочку сувениров.

Джорни с любовью разглядывал подаренную ему дорожную сумку с большим количеством кармашков и отделений, когда вдруг замер и с удивлением достал из бокового кармана пёструю книгу с надписью «1000 безумных фокусов. Секреты Синегорских иллюзионистов».

— Это привет для твоей знакомой, которая тебе «нашептала» о пони, приехавших в Скотландию, — спокойно пояснила Бон-Бон. — А в соседнем кармане книга по истории Синегорья. Она для принцессы, которая нашептала твоей знакомой.

— Спасибо, — проговорил покрасневший Джорни. — я им обязательно всё это передам.

Мы проводили путешественника до самого перевала и ущелья за ним (даже оно в снегу выглядело дружелюбнее!) и стали потихоньку собираться сами. Процесс усыновления был уже почти завершён.

Ночь спустя смотрители забирали Уголька из приюта. Это, казалось бы, радостное событие, но атмосфера получилась какая-то грустная. Сударыня Тепличка не могла сдержать слёз. Как она позже призналась, ей всегда было трудно расставаться с подопечными, а уж такой необычный случай и вовсе запал ей в душу.

— Прощай, Уголёк, — сказала она, на минуту взяв себя в копыта. — Пусть духи ведут тебя только счастливой тропою!

Мы знали жеребёнка гораздо меньше хозяйки, но и на нас вдруг нахлынула печаль. Мы думали, что готовы к тому, что можем его больше не увидеть, но теперь оказалось, что расставание должно случиться прямо сейчас, и осознать это вышло неожиданно больно. Мы долго седели втроём, обнявшись. Уголёк тихо плакал.

— Вы только приезжайте обязательно! — напомнил он. — И пишите, пишите почаще! И я вам тоже писать буду.

— Ох, у тебя же нет нашего адреса! — спохватилась я и полезла в седельную сумку.

— Мы тебе обязательно будем писать! — сказала Бон-Бон. — И будем что-нибудь присылать из Эквестрии. Хочешь фотографию грифона?

— Фотографию грифона? — жеребёнок на удивление не проявил особого энтузиазма. — Пришлите, если хотите... Но только пишите, пожалуйста!

Лишь смотрители не испытали в этот момент грусти. У них появился новый член семьи и будущий наследник. Тем не менее, они всё время простояли в стороне, не мешая нам прощаться.

Но в какой-то момент всё переменилось. Сударь Котелок мягко позвал Уголька, и столь же мягко сказал:

— Снега начинаются большие. Пора нам в путь, чтобы не попасть в бурю.

Уголёк сразу же ожил и поскакал к своей новой семье. Мы проводили их до домика родственницы, и оставили их, пока ещё не насовсем. Мы договорились, что заберём вещи по отдельности и встретимся в последний раз, после чего разойдёмся по две стороны от Скотландии. Снег действительно шёл, но это пока ещё был совсем мелкий снежок, и он только приподнял нам настроение. Уголёк тоже заулыбался, и уже о чём-то говорил со своими новыми родителями.

Мы, как вы помните, начали собираться ещё накануне, и потому дел у нас осталось немного. Мы расставили наши сумки у двери, после чего спустились к сараю, откуда выволокли почти забытую за время наших приключений телегу. Во время этого процесса Бон-Бон снова схватилась за ногу.

— Ай! Ну чего ты опять взбеленился? Всё, всё, заканчиваем уже! — рассердилась она на браслет.

Как будто этого нам было мало, вернувшись, вы застали у дверей номера знакомого оленя из «Белой Звезды». Это был Циркуль — изящный олень, которого мы пока что знали лишь по неприятной сцене с экзекуцией за разлитое ведро. При виде нас олень поправил своё круглое пенсне и учтиво, хотя и со спешкой, которую он пытался скрыть, прошептал нам:

— Добрый день, сударыни. Возможно, вы меня не помните, но мы один раз виделись мельком, когда вы… посещали одну школу.

— Отчего же не помним? — ответила Бон-Бон. — мы вас очень хорошо запомнили. Здравствуйте, Циркуль. Раз уж вы так не хотите, чтобы нас услышали, может быть пройдём в номер?

— Да, пожалуй… Хотя, должен предупредить, что у нас нет времени на долгий разговор, — ответил Циркуль, и первым проскользнул в дверь.

— Если вы к нам насчёт жеребёнка, то вы опоздали, — не без удовольствия сказала Бон-Бон уже в номере. — Семья оленей согласилась забрать его из приюта, и там решили, что с ними Угольку будет лучше.

— Это я знаю, — сказал Циркуль. — Такое событие мы бы не пропустили. И да, я в какой-то мере из-за жеребёнка.

Он вдруг очень аккуратно выглянул в окно, пытаясь кого-то там разглядеть. Потом повернулся к нам, но на несколько секунд застыл. Циркуль явно очень спешил, но, кажется, не мог найти тех слов, которые так хотел нам сказать.

— Могу ли я спросить, — наконец начал он. — Если, конечно, вам это известно… Мне очень не хочется попасть впросак… Будет ли сегодня использование магии отягчающим обстоятельством?

Мы переглянулись.

— Мы, конечно, не профи в Синегорских законах, — заговорила Бон-Бон. — Но среди оленей маги могут вызывать излишние подозрения…

— Так я и думал, — вздохнул Циркуль. — Значит, будет года три, не меньше… Ну да теперь уже поздно. Сударыни, я обращаюсь к вам, потому что вы знаете волшебство, и не будете к нам так же предвзяты, как обычные. Я хочу, чтобы вы понимали, что «Белая звезда» создавалась исключительно как благотворительное заведение. Олени с магией смотрели на свой дар только как на проклятие, им нужна была хоть какая-то точка опоры. Надо сказать, что первые годы…

— Короче! — прервала Бон-Бон. Циркуль был уже и сам не рад, что влез в такие дебри и, поправив пенсне, попытался подойти к своему загадочному делу с другой стороны.

— Нас около тридцати. Простите, что не называю точное число, но я хотел бы, чтобы в случае, э... форс-мажора, хотя бы кто-то имел шанс спастись. Я сам-то ни на что не претендую, я успел много чего натворить, терпение лопнуло поздно. Но уверяю вас, большинство наших — чистые олени, они нечем себя не запятнали. Мы сегодня утром разбили лагерь в пустошах…

— Для чего? — строго спросила Бон-Бон.

— Для нашей безопасности, в первую очередь, — ответил Циркуль, предварительно ещё раз выглянув в окно. — Но если вы дадите… Ну то есть, если правители Синегорья послушают вас и пообещают нас хотя бы не трогать, мы готовы оказать вам посильную помощь…

— Какую помощь? — Бон-Бон всё больше закипала. — В чём? Говорите яснее, что там у вас происходит!

— Я и говорю, — Циркуль, наоборот, приходил всё в большее волнение и терял остатки своей решимости. — Великие маги основали «Белую звезду» для того, чтобы помогать оленятам, а не… Всякому терпению есть предел. Правление раскололось. Среди нас два-три оленя из них, но уверяю вас, воздержалось гораздо больше! Даже Авангард слегка сомневается, хотя и одобрил. Если смотреть по сути, это они предатели!

— Короче! — на этот раз Бон-Бон почти крикнула, так что бедный циркуль аж подпрыгнул, и затараторил:

— Школе нужен Уголёк, очень нужен. Он хорошо научится магии, потом он научит нас. Но не такой же ценой, в конце концов! Ведь и сегодня многие не рвут связи с обычными, ходят в гости, живут после выпуска. С ними-то что будет? А правление устраивает похищение прямо у всех на виду! Это даже не скандал, это объявление вой…

— Когда похищают?! — последнюю реплику Бон-Бон слышала, наверное, уже вся улица.

— Да сейчас они похищают, сейчас! Самых крепких лбов увели, вот мы и решили воспользоваться, чтобы дёру дать. А они… Ай!

Бон-Бон оттолкнула Циркуля и бросилась вон из номера.