Шах и Мат. Том 1. Песнь, что еще не окончена (гет)

Август

1072 год

Цефей бережно поднял на руки своего двухгодовалого отпрыска. Дитя нынче было особенно неспокойно. Оказавшись в объятиях родителя, мальчик, всхлипнув, прильнул к отцовской груди и стал понемногу успокаиваться.

Сердце Цефея разрывалось меж Англией и любовью к чаду. Незыблемые правила требовали отдать ребенка на попечение нянек, но король не в силах был остановить отпрыска. Ибо обучать наследника правлению было некому, кроме него, — а начинать учение надлежало с малых лет.

— Ну все, успокойся, — молвил Цефей, гладя черные власы сына. — Ты — мужчина, будущий владыка. Негоже королю слезы лить.

Регул, хоть и мал был, кивнул.

— Вот и ладно. Тоти и Вилли присмотрят за тобой. А я вскорости возвращусь.

Слезы вновь хлынули, орошая доспехи отца.

— Да что нынче с тобой стряслось? Тоти, возьмите его, утешьте чем можете. Мне пора отбывать.

Он опустил сына на пол. Тут же подлетели домовики и принялись кривляться, дабы отвлечь дитя.

— Вилли, — обратился Блэк к эльфу, который подскоками переваливался с ноги на ногу и выписывал замысловатые движения руками в воздухе, перед Регулом, — не удалось ли вам узнать что-либо о той даме?

Домовик остановился и оборотился к королю.

— Нет, милорд. Увы, дело зашло в тупик… Обошли мы всех волшебниц в сих и английских землях. Одни не соответствуют описанию, а тех, кои подходят, вы сами отвергли, возгласив, что то не она. Буквы на платке могут знаменовать что угодно — отнюдь не непременно имя… А пускаться в иные края и искать там, покуда не отыщем сию леди, — граничит с безумием. Вы же разумеете?

Цефей испустил тяжкий вздох.

— Да, понимаю…

Блэк поспешил к камину, дабы вернуться в Шотландию. Нынче должно свершиться то, чего они с Эдгаром столь долго ждали…

Он зачерпнул порох из миски, что стояла на полке над очагом, и вступил в устье. Перед тем как бросить порох под ноги, Цефей посмотрел на сына.

— Папа… — тихо произнес тот.

— Я вернусь, — прошептал Цефей.

Его слова потонули в гуле взметнувшегося пламени.

* * *

Неделей ранее

Ингигерда, снедаемая нетерпением, устремилась к порту в сопровождении стражников.

— Ингигерда, не беги столь ретиво! — воззвал к ней один из стражей, едва поспевая за ее порывистым шагом.

Добежав до цели, Инги замерла, тяжело дыша, и окинула взором гавань, объятую суетой. Взгляд ее скользил по ладьям, по грузчикам, надрываясь, таскавшим тюки, по торговцам, зазывавшим к своим товарам. И вот — он. Тот самый человек, ради коего она преодолела полгорода.

Ингигерда тут же устремилась к нему.

Приблизившись, не тратя времени на приветственные речи, она извлекла из кармана горсть монет дрожащей от волнения дланью.

— Говори, — молвила она, протягивая деньги. — Что ведомо тебе ныне?

Незнакомец мгновенно сцапал монеты и вложил в ее ладонь сверток, источающий пряный дух трав.

— Вильгельм держится, — прошептал он. — Мэн все еще не решается напасть. День за днем воины Вильгельма отнимают у людей в том графстве оружие, припасы и прочее добро, дабы те не смогли собрать войско. А сам Вильгельм завершил сбор воистину великого воинства и ныне держит путь в Шотландию…

Не успел он изречь последние слова, как за спиной Ингигерды раздались грузные шаги стражников.

— Ну что, обрела, что искала? — сурово вопросил старший из них, хмуро взирая на незнакомца. — Пора возвращаться.

Ингигерда крепко стиснула в руках пахучий сверток и, кивнув воинам, безмолвно направилась обратно в святилище.

«Нужно немедленно возвращаться в Англию.»

* * *

Ингигерда нервно мерила шагами пыльное поле, опаленное знойным августовским солнцем. Воздух был напоен пряным ароматом полыни и сухой травы.

Сердце билось часто, будто стремилось вырваться из груди. Ингигерда ведала: медлить более нельзя. Час настал.

— Последний шанс… — прошептала она. — Последний шанс противостоять Цефею… Отнять у него власть… Не допустить, дабы бастард воссел на трон…

Но одна только мысль о трансгрессии сковывала душу ледяным ужасом. Воспоминания всплывали пред внутренним взором:

Первый опыт… О, тот злосчастный день! Едва завершив изучение древнего трактата, возжелала она испытать обретенные знания на деле. Всего шаг — не более. Сосредоточилась… Момент аппартации. И вдруг — боль. Острая, разрывающая. Когда перемещение завершилось, она с ужасом узрела, что мизинец левой руки исчез, а кровь обильно струилась. Целители, сколь ни старались, не смогли возвратить утраченное.

Второй случай… Тихий лес. Расстояние — всего несколько десятков шагов. В миг трансгрессии ее расщепило изнутри. Когда свершилась материализация, из ее груди вырвался нечеловеческий вопль. Мышцы словно перекрутились, кости хрустели при малейшем движении. Месяц она провела на ложе, почти не шевелясь.

А тот ужас, когда она не могла окончить перемещение… О, лучше бы забыть! Только чудом ей удалось ухватиться за тонкий магический след и вырваться обратно. После этого случая Инги неделями пила успокоительное зелье: без него она не могла погрузиться в сон, боясь, что кошмары опять начнут терзать ее.

Она остановилась.

Закрыла глаза, отгородившись от мира, сконцентрировалась. Глубокий вдох. Запах нагретой земли наполнил легкие.

Щелчок.

Она исчезла.

Тишина.

Внезапно земля содрогнулась, будто забилось сердце исполинского зверя. Ниоткуда налетел неистовый ветер, взметнув в воздух пыль.

И снова тишина.

— Что сие было? — воскликнул магловский священнослужитель, вцепившийся в стену храма, когда началась тряска. Лицо его побледнело, глаза расширились от страха.

* * *

В сумрачном шотландском лесу Цефей приближался к Эдгару.

— Где они? — вопросил Блэк.

— О, наконец-то ты пришел! — с явным облегчением воскликнул Эдгар. — Я уже начал помышлять, что ты меня бросил…

— Никогда, — твердо изрек Цефей. — Просто… Отрок не отпускал...

— Не постигаю, зачем ты с ним возишься, — молвил Эдгар с легким пренебрежением. — Ведь он все едино не твой.

— Побеседуем об этом? — сдержанно вопросил Цефей. — Или, быть может, лучше приступим к делу? Убьем Вильгельма, как и мечтали долгие годы? — он приблизился к своему вороному жеребцу и с ловкостью взлетел в седло.

Эдгар молча указал перстом на просвет у края чащи.

— Жди меня здесь, — бросил Блэк другу, и легкая улыбка скользнула по его устам. — Я возвращусь с короной Этелинг.

* * *

На границе, где лес уступал место широкому полю, на белом коне восседал Вильгельм. Ветер играл его волосами. Взор его — холодный и пристальный — был устремлен на Малькольма. Позади Вильгельма замерла лишь малая часть его громадного воинства, готовая по первому знаку своего короля ринуться в сечу. Воздух дрожал от напряжения.

— Малькольм, — начал Вильгельм, и глас его, ровный и властный, разнесся над полем, — предлагаю тебе сделку. Выдай мне Эдгара, и я пощажу тебя и твой народ. Не желаю я вражды с тобой.

— Вильгельм, ты всерьез полагал, что я просто капитулирую, едва ты подступишь к моим землям? — вспыхнул Малькольм. — Цена за Эдгара должна быть куда интереснее, нежели простое обещание пощадить мой народ. Например, чтобы ты признал, что не король ты, а бастард, как и нарекли тебя изначально.

— Не дерзи мне, — отрезал Вильгельм. — Ты ведаешь, что шансов выстоять у тебя нет.

— И после сих слов ты глаголешь, что не желаешь со мной вражды? Сие прямой вызов!

После недолгой паузы Вильгельм изрек:

— Ты прав… Ладно. Скажи, чего ты хочешь в обмен на мальчишку?

— Я желаю только одного, чтобы ты ушел с английских земель! — твердо заявил Малькольм.

— Этому не бывать, — ледяным тоном ответил Вильгельм.

В сей миг Вильгельм уловил щелчок. Обернувшись на звук, приметил шевеление сбоку в рядах своего воинства. Он прищурился, вглядываясь.

— Быть не может… — прошептал он.

Среди воинов мелькнула девичья фигура. Если бы не льняные власы, как обычно собранные у висков и закрепленные на затылке, Вильгельм не узнал бы ее. То была Ингигерда. Приблизившись к одному из всадников, она с немыслимой для девы силою рванула того вниз с седла. Вырвав у мужчины меч, Ингигерда вскочила на спину черного скакуна. Когда она обратила взор на Вильгельма, тот постиг: пред ним уже не та девочка, кою он помнил. За два года разлуки Ингигерда изменилась до неузнаваемости. Лишь очи остались теми же — по-прежнему отливали холодным стальным блеском. Она, вне сомнения, обратилась в прекрасную деву, но то была красота клинка: острая, грозная, чарующая.

Встретившись взглядом с Вильгельмом, Инги тотчас приметила перемены в нем. В златых волосах проглянула седина — результат душевных потрясений от постоянной битвы за власть. Черты лика стали резче, он исхудал. Но, он, как и прежде, был прекрасен. От Вильгельма по-прежнему исходила незримая мощь, коя неизменно влекла Ингигерду.

Инги кивнула королю, дабы он уразумел: действуем по задуманному. Затем погнала лошадь в лес, оставляя за собой вихрь листьев и эхо копыт.

* * *

Саундтрек

Drums of Drakkar (vol.2)

Amoebacrew

Войдя в глубь чащи, Ингигерда остановила лошадь, чутко прислушиваясь.

Тишина. Лишь изредка доносился скрип деревьев да щебет пернатых. Но она Ведала: Цефей — где-то здесь.

Воздух стоял густой, пропитанный духом хвои и сырой земли.

Направив коня шагом вперед, дева неспешно продвигалась меж стволов.

— Опять сбежала, — раздался голос Цефея. — Как на сей раз?

Он выступил верхом из-за деревьев, взор его был хмур.

Ингигерда остановила коня напротив него. Около двадцати мерных шагов отделяли их друг от друга.

— Трансгрессия, — изрекла она ровно.

— Ах, вот оно что. Научилась-таки. Молодец. Скажи, ты когда-нибудь прекратишь мешать мне завовывать трон маглов?

— Пока жива я — нет.

Цефей усмехнулся.

— Что ж… Придется сие, наконец, исправить. Следовало умертвить тебя еще тогда, когда ты явилась в замок Хакона, восстав из мертвых.

Он направил на Ингигерду волшебную палочку, что сжимал в длани.

— Ничтожный, — бросила Ингигерда с презрением. — Нападать волшебством на безоружного мага… Низость.

— Ну кто ж виноват, что палочку ты свою утеряла.

— А может, я ее нарочно выбросила, ибо вовсе не хочу ею пользоваться…

Блэку вспомнилась первая битва с Рогволдом — тот даже не мыслил вооружиться древком, желая сражаться мечом, как немаг.

— Варвар. Как и твой дед. Но будь по-твоему. Дарую тебе смерть, достойную магловской воительницы.

Он убрал волшебную палочку в мешочек на поясе и с лязгом обнажил меч.

Конь под Ингигердой напрягся всем телом, чуя близость сечи.

Цефей ринулся вперед — жеребец его взметнул комья мха и земли. Меч его взлетел в замахе — лезвие сверкнуло, поймав тусклый свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Ингигерда вскинула клинок — и сталь встретила сталь. Инги и Цефей разошлись по разные стороны.

Развернулись друг к другу.

Инги пустила коня в галоп — ветер ударил в лик, развевая пряди волос.

Клинки вновь сошлись.

Лес слушал бой: гулкий стук копыт, лязг металла, тяжкое дыхание бойцов, фырканье и пронзительное ржание коней.

Цефей переменил лад боя: вместо широких взмахов он начал наносить короткие, точные удары. Ингигерда парировала с сосредоточенностью, но один из ударов скользнул по ее левому плечу — ткань туники порвалась, а теплая кровь сочилась из раны. Ингигерда не дрогнула — лишь сжала уста, ощущая, как жар разливается по плечу.

— И сие все, на что ты способен? — прошипела Ингигерда.

Ее ответный удар родился из неистовой ярости: ее меч устремился к шее Цефея. Тот едва успел подставить клинок. Сила удара вышибла оружие из его рук. Меч с глухим стуком пал на мох.

Цефей замер, взирая на лезвие, застывшее в дюйме от его горла. Ингигерда держала меч твердо, взгляд ее был холоден.

— Твой ход, дядя, — изрекла она ровным гласом. — Или наконец-то признаешь поражение?

Неожиданно Цефей двинулся вперед — вдоль меча. Ингигерда растерялась: сей маневр граничил с безумием — казалось, он намерен сам себе распороть горло.

Лезвие клинка скользнуло по шее Цефея, оставив тонкий порез. Алые струйки крови медленно стекали по его коже.

В следующий момент Цефей схватил Ингигерду за запястье и рванул на себя с неистовой силой. Меч выпал из ее руки и упал на мшистую землю. Инги резко дернула руку назад и потеряла равновесие. Она соскользнула с седла, невольно потянув за собой Блэка.

Цефей приблизился ползком к Инги. Они перекатились по траве. Блэк пытался вцепиться в шею Ингигерде, но та с недюжинной силой, таившейся в ее хрупком теле, с размаху ударила его в челюсть. Блэк охнул, отпрянув. Инги отползла и вскочила на ноги. Ее грудь тяжело вздымалась.

Цефей поднялся. Оба замерли, глядя друг на друга.

Цефей ринулся в рукопашную атаку. Ингигерда увертывалась, как могла, — подобная схватка была ей не привычна. При одном из уклонений она припала к земле и нащупала пальцами толстую палку. Схватив ее, она выпрямилась и со всей мочи обрушила на голову дяди — раздался глухой звук. Тот опешил, схватившись за рассеченную голову и вскрикнув.

Удар ноги пришелся Блэку в живот — он рухнул на землю.

Ингигерда, нависнув над дядей, взирала на мучительные корчи того. Но не успела она и слова изречь: Блэк внезапно учинил подсечку. Ингигерда рухнула — и, увы, прямо на него. Цефей застонал пуще прежнего. Доспехи не помогли: он ощутил, как хрустнуло ребро, а тело пронзила нестерпимая боль.

— Сам виноват! — откатилась от него Инги.

И тут земля содрогнулась. Неведомо откуда взялся неистовый ветер. Воздух наполнился треском ломающихся деревьев. Земля вздыбилась. Ингигерда заслонила лицо ладонью — так же поступил и Цефей.

Минутой спустя все стихло. Ингигерду и Цефея осыпало комьями и ветошью.

Они закашлялись, переглянулись. Заметили — их накрыла огромная тень. Они повернули головы к источнику — и у обоих душа ушла в пятки.

Перед ними, возвышаясь над деревьями, стояло чудовище. Великан? Нет, нечто куда более страшное. Исполинский человек-змея с сотней голов. Чешуя его переливалась в тусклом свете.

— Это еще что за исчадие… — выдохнул Цефей.

Одна из голов чудища рванулась в сторону коней, кои в ужасе мчались прочь. Четкий щелчок челюстей — и всхрап скакуна оборвался на полузвуке. Тушу подбросило высоко в воздух, с нее струились алые капли крови. Затем змеиная пасть разверзлась и поглотила добычу.

Земля вновь задрожала — чудище медленно поползло вперед. Каждая из его голов шипела, обнажая острые ряды зубов; очи пылали багровым огнем, подобно жерлу разбушевавшегося вулкана. Воздух наполнился запахом озона, а в ушах стоял непрестанный гул, от коего голова шла кругом.

Цефей отыскал глазами мечи, поднялся на ноги и устремился к ним. Голова чудища ринулась вслед, норовя схватить его, но Блэк, объятый страхом, мчался столь быстро, что тварь не смогла настигнуть — не хватило длины шеи.

Добравшись до мечей, он тут же извлек из‑за пояса волшебную палочку и, с помощью чар, направил меч к Ингигерде. Та приняла оружие, крепко сжав рукоять в длани.

Чудище издало оглушительный рев — ударная волна прокатилась по округе. Цефей и Ингигерда рефлекторно схватились за уши.

— ЧТО ДАЛЬШЕ?! — прокричал Цефей, изо всех сил стараясь перекрыть рев твари.

— ЧТО?! — возопила в ответ Ингигерда, не расслышав.

Рев стих. Они отняли руки от ушей.

— Я говорю, что дальше?! — повторил Цефей, и в его голосе звучали отчаяние и безысходность. — Нам не выстоять… Мир ныне обречен на погибель…

Ингигерда понимала: он прав. Перед ними стояла сама смерть. Но в глубине ее души пылало пламя непокорности — не готова была она принять судьбу без боя. Инги встала, выпрямилась. Взгляд ее стал тверд, а голос прозвучал четко и решительно:

— Если это конец — пусть он будет громким! — Ингигерда вскинула меч. — А‑а‑а!

И, ринувшись вперед, выкрикнула:

— Ты думаешь, меня испугает сотня ртов? Я загляну в каждый — и вырву твои языки один за другим!

— Ты спятила?! — возопил Цефей.

— А разве не очевидно? Где ты еще видывал деву с мечом?! — с дерзкой усмешкой откликнулась она.

Ингигерда ловко уклонилась в сторону, избежав стремительного броска одной из змеиных голов. Ее клинок сверкнул в воздухе и обрушился на тварь, но тщетно — броня чудища оказалась непробиваемой.

— Без магии не обойтись… Цефей, если хочешь одолеть его, тебе необходимо магически усилить удары! — возгласила она, отпрыгивая назад от нового яростного выпада змеиной башки.

Следующая разверзнутая пасть чудовища устремилась к Ингигерде. Дева метнулась в сторону и, призвав невербальную магию, низвергла клинок на главу твари.

Чудовище издало утробный рык, от коего содрогнулась земля. Ингигерда замерла, не веря очам своим: лезвие ее меча обратилось в чистое золото.

— Что сие значит? — невольно исторглось из уст ее.

Тем временем Цефей разил три главы единовременно, прижав волшебную палочку к рукояти меча. Он с неистовым воплем низринул оружие вниз — глава чудовища пала и покатилась по земле.

Чудовище вновь взревело. И в тот же миг меч Цефея претворился, обратившись в золото.

— Философский камень… — пролепетал Блэк, и глаза его расширились от внезапного прозрения. — Ингигерда! Оно бессмертно!

— Что?! — возгласила она, едва успевая отразить очередное нападение.

— ОНО БЕССМЕРТНО!!! — повторил Блэк громче.

— Еще возвести, что оно — Бог! — усмехнулась Ингигерда, и меч ее скрестился с очередной главой. — Получи!

Другая из голов чудища рванулась к Блэку — раздался хруст костей, брызнули алые капли. Следом пала еще одна… И еще…

Башка сшибла с ног Ингигерду — деву отбросило прямиком под брюхо твари.

— Уф‑ф… — вырвалось из ее уст.

Пасть разверзлась…

— Редукто! — возопил Цефей, узрев бедственное положение Ингигерды. Заклинание не нанесло вреда исполину, однако главу его с шипением заставило отпрянуть.

Цефей продолжил бой, а Инги встала на ноги, пошатнулась. Но как только она выпрямилась, снова была повержена наземь — хвост чудища, увенчанный острым шипом, распорол ей бок.

— А-А-А-А! — исторгнулся из ее груди неистовый вопль.

Ингигерда схватилась за рану дрожащей рукой. Теплая кровь лилась меж пальцев, голова закружилась, в очах на некоторое время потемнело. Мгновенно постигла она: тварь ядовита.

Дева подняла взор и узрела мужскую плоть.

— Ну хоть не будешь множить род свой, коли не прибьем тебя, — прошептала она сквозь стиснутые зубы.

Ингигерда подобрала с земли меч. Собрала все силы, что остались, и со всего размаха обрушила клинок на яйца чудовища.

То взвыло. Его густая горячая кровь окатила девицу с головы до ног.

— Ага, не столь ты неуязвим, да?! — выдохнула Ингигерда.

И тут началось нечто невообразимое. Чудище стало сжиматься, стремительно уменьшаясь в размерах.

Вскоре пред Цефеем и Ингигердой стоял обнаженный, скрючившийся, дрожащий старец. Худой, точно скелет, обтянутый бледной кожей. Его очи, полные нестерпимой муки, метнулись к Ингигерде.

Щелчок — и он исчез.

Тишина опустилась на поле брани, нарушаемая лишь тяжким дыханием двоих воинов и шелестом ветра в кронах деревьев.

— Ты сие видела? — выдохнул Цефей приближаясь к Инги.

Ингигерда еле держалась на ногах — яд неумолимо творил свое черное дело.

— Да… — прошептала она. — Помыслил ты о том же, о чем и я, узрев старика?

— Бессмертный король, — изрек Цефей, остановившись перед ней.

Ингигерда кивнула, стиснув пальцами бок. Цефей взглянул на ее рану и произнес:

— Жутко выглядит…

— Цефей, дозволь вопросить тебя, — тихо промолвила Инги.

— Слушаю, — отозвался он.

— Мне почудилось, или ты спас меня?

— Так и есть, — подтвердил он. — Спас.

— Зачем? Ты мог дать мне сгинуть и разом заполучить магловский трон. Я бы более не была тебе помехой.

— Инги… — он запнулся. — Я не хотел, чтобы ты погибла.

— Что? — она удивленно вскинула брови, а после усмехнулась. — Вознамерился пред кончиной моей нашептать мне сладкие речи о том, какой ты добрый дядя? Не хотел, дабы я погибла… А кто совсем недавно пытался меня задушить?

— Было дело… Но сие отнюдь не значит, что желал я того всерьез.

Он глубоко вздохнул.

— Инги, клянусь Великим Творцом — я никогда по‑настоящему не желал тебе смерти! Ты ведь мне как сестра. Да, ведал я, что возможно настанет час, когда кому-то из Блэков придется лишить тебя жизни, ибо ты — Белая...

— Так я Белая? — перебила Инги. — И вы сие знали?

— Нет. Честно. Я имею в виду, что, вероятно, Белая. И именно сие сомнение понуждало Блэков в случае чего прикончить тебя. Но я уповал, что сей час не пробьет вовеки.

— Хватит… — отмахнулась Ингигерда. — Никогда не любила витиеватые речи.

— Нет, выслушай. Ты должна знать… Прежде чем покинешь сей мир… — он смотрел на нее со всей серьезностью. — Когда вся тягота правления легла на мои рамена... Я понимал, что единственный путь к моему стойкому величию — это убить тебя. Но как мог я поднять меч на тебя? — он не стал говорить о пророчестве, которое также побуждало не делать сего. — Я желал сохранить тебе жизнь, оттого и отправил в монастырь. Так мог я ведать, что ты жива, но не являешь угрозу. А ты вот что натворила… — Он обвел рукой пространство. — Взирай, куда ты нас привела!

Ингигерда слабо усмехнулась:

— Так значит, ты помышлял исходить слезами, а я все испортила, прервав ту казнь?

— Собирался…

Он не соврал. В тот момент он воистину решил ее казнить: она более не была потребна для сохранения династии — у него уже имелся наследник. И являла собой отныне она опасность.

— Не вини меня. Ты понимаешь — сие есть война. Знаешь, я даже в некоей мере рад, что ты закатила речь, помимо той, что была мне надобна, и спаслась… Отказать народу в просьбе о твоем помиловании я не имел права — сие вызвало бы их негодование.

— Меня не устрашил меч, — прошептала Инги. — Не радуйся, что припугнул меня. Я проведала: чадо твое — бастард. И я не могла допустить, дабы оно осквернило трон, на коий взошли наши предки, сражаясь с морскими девами.

Цефей опешил.

— Как… Как ты узнала? — выдохнул он.

— Знаешь, Цефей, путь мой был нелегок… И на сем пути не раз воскрешала я в памяти изречение Альтаира: "Чувства — слабость". Истинно так… Постигла я всю глубину сих слов… — Ингигерда недолго помолчала, задумавшись о своих чувствах к Вильгельму. — Твой отец ныне возвестил бы непреложно: не достоин ты престола, ибо поддался пагубной слабости. Ты ведь все равно мог казнить меня, как того требовала безопасность короны, — но не сделал этого. Не из-за народа. Нет. Из-за любви. И вот к чему тебя сие привело.

Она резко выбросила кулак, вложив в удар силу магии. Удар пришелся точно в солнечное сплетение Цефея — тот отшатнулся, выпустив из рук меч и волшебную палочку.

Ингигерда устремилась вперед, подобрала древко с земли и возгласила:

— Инкарцеро!

Волшебные путы оплели Цефея. Он дергался, но все тщетно — магия держала его крепко.

Ингигерда опустилась на колени. Взор застилала мутная пелена, а в ушах стоял глухой звон.

— Зачем?.. — вопросил Цефей, пытаясь осмыслить происходящее. — Инги, ты всерьез вознамерилась предать меня смерти? Лишить короны — и меня, и себя? А кто останется с народом? Ты же понимаешь: чудище непременно вернется…

Она закашлялась, и из уст ее, струясь по подбородку, потянулась кровь. Собрав последние крохи воли, Ингигерда направила волшебную палочку на дядю своего, отчетливо сознавая: заклинание сие истощит ее до дна — и она уйдет вслед за ним во вечную тьму. О, если бы явился Вильгельм, если бы предстал пред нею — тогда забрезжил бы луч надежды, что она исцелится, и план все же воплотится. Но силы ее на исходе, а Вильгельм не ищет ее… А посему — да постигнет Блэков кара! За все злодеяния, что свершили они по отношению к матери ее и ей самой.

— Ингигерда! — сквозь гул в ушах прорвался знакомый голос.

— Вильгельм… — едва слышно прошептала она, еле шевеля устами.

Окинув взором лес, она различила расплывчатый силуэт Вильгельма в окружении воинов.

— Вильгельм… — повторила она.

— Инги… — выдохнул он и ринулся к ней.

Подбежав, он опустился перед ней на колени. Ингигерда без сил упала в его объятия, и он бережно прижал ее к груди.

— Не отпускай его, слышишь! Не отпускай… — очень тихо произнесла она.