Легенда о Синархе (гет)

Чародей то и дело пытался выйти на связь, но в ответ слышал лишь нарастающее шипение. Ева шла рядом, её взгляд непрерывно скользил по окружению. Они были уже почти у цели, когда воздух снова загустел, наливаясь знакомой, леденящей влагой. Туман навис мгновенно, плотный и зловещий.

Они замерли, сразу поняв: тишине конец.

Вокруг них стволы бледных яблонь задрожали. Кора затрещала, с сухим звуком скорлупы, и из расколов начали вываливаться серые, не до конца сформировавшиеся фигуры. Они падали на землю, тут же пытались подняться на свои кривые конечности.

Арко резко шагнул вперёд, заслонив Еву, и в его ладони вспыхнуло яростное пламя.

— Бежим к дому! Там будет проще обороняться. Не отставай ни на шаг!

Они рванули вперёд, пока твари окончательно не пришли в себя. Чародей, не сбавляя хода, швырнул пару огненных шаров в ближайших существ. Вспыхнули сухие ветки, осветив на миг десятки искажённых лиц.

— Я ведь предупреждал, что так будет, — пробормотал он сквозь зубы, больше себе, чем ей.

— Их кто-то разбудил! — отозвалась Ева, едва поспевая за ним.

Они резко остановились, спинами друг к другу. Арко, окидывая взглядом хаос, вдруг замер.

— Я даже знаю, кто, — выдохнул чародей со стальной решимостью.

Среди дымных отсветов и пляшущих теней чётко вырисовывался массивный, корявый силуэт. То самое чудовище из леса. Оно стояло неподвижно, и два алых угля его глаз были прикованы не к хаосу вокруг, а прямо к нему — к Арко.

— Он ждал нас. И устроил западню, — сдавленно добавил он, его взгляд был прикован к неподвижному стражу.

Чудище медленно повернуло голову к своим бледным собратьям, и это молчаливое движение было приказом. Твари, словно марионетки, резко зашевелились, начав смыкать кольцо вокруг них.

— Ева, — проговорил Арко, не отводя глаз от врага, — накинь капюшон, спрячь волосы и прижмись ко мне.

— Зачем? — удивилась она, но тут же подчинилась, почуяв в его голосе сталь.

— Я собираюсь тут все поджечь.

Чародей вскинул руку, и в его ладони взвился сгусток пламени, что перерос в целую пылающую сферу. Он вдавил его в землю у своих ног и он расползся яростной волной. Огонь не просто вспыхнул — он взорвался кольцом, распространяясь по мёрзлой траве с жадным рёвом, образуя гигантский огненный кратер. Твари в ужасе попятились, шипя и поскрипывая, их бледная кора трещала и обугливалась от близости к жару.

Но страж не двинулся с места. Он стоял по ту сторону огненной стены, и его алый взгляд, полный немого вызова, пронзал Арко сквозь жаркое марево. Пламя его не пугало — оно лишь раззадоривало.

Чародей, понял — тварь их не отпустит, придется с ним сразится.

— Ева, тебе придётся остаться в кругу. Они не пройдут через огонь.

— Ты собираешься драться с ним? — её голос прозвучал тревожно.

— Он нас не выпустит. А мана у меня не бесконечна. Думаю, если снести ему бошку, то его марионетки разбегутся.

— А если он убьёт тебя?

— Пусть попробует. Я чародей — пиромант, меня не убьет тупое полено, — парировал Арко, в его улыбке на миг мелькнула прежняя беззаботность.

Он выхватил из ножен два коротких, острых меча. Ловким движением запястья перевернул их в воздухе, и по лезвиям пробежали алые руны, а сами клинки вспыхнули ровным, жарким пламенем.

Чародей шагнул вперёд, и стена огня перед ним расступилась, пропуская его, чтобы тут же сомкнуться за его спиной. Ева осталась одна в центре огненного круга, наблюдая, как его силуэт растворяется в дыму, направляясь навстречу огромной, неподвижной тени.

Чудище двинулось с удивительной для своих размеров скоростью. Его ветвистая рука, больше похожая на сплетение корней, пронеслась в воздухе с глухим свистом. Арко пригнулся, и удар прошёл над его головой, а в ответ его левый клинок вспорол воздух, отсекая пучок ползучих лиан. Огонь залип на древесной плоти, распространяясь с треском, но страж, казалось, не чувствовал боли. Вместо отступления он обрушил на противника град ударов, выпустив из-под коры острые, как копья, корни.

Чародей не отступал. Его движения стали похожи на смертельный танец — он отскакивал, приседал, разворачивался, а его мечи свистели в воздухе, оставляя на теле противника длинные, дымящиеся раны. Пламя с клинков перекидывалось на кору, но существо, объятое огнём, лишь яростнее ломилось вперёд, пытаясь задавить массой. Арко вёл бой не силой, а скоростью и расчётом, оттесняя чудовище назад.

Почувствовав, что чародея не взять измором, оно собралось и обрушило на него всю свою массу, пытаясь придавить его сверху, как тараном. На чародея навалилась невыносимая тяжесть, его руки задрожали от напряжения, клинки заскрежетали, удерживая нависшие над ним корявые «лапы». Лицо Арко исказил гримаса усилия. Но в этот миг его взгляд скользнул вниз — одна из ног стража уже была почти перерублена. Без раздумий он собрал все силы и нанес точный, сокрушительный удар сапогом, прямо в повреждённое место.

Раздался сухой хруст, и страж рухнул на колено, его хватка ослабла. Этого мгновения хватило. Арко вырвался и обрушил на него град ударов. Мечи впивались в древесину, отсекая ветви-руки, поджигая тело. Чудище затрещало в последней агонии, пытаясь подняться, но его ноги уже не слушались. С оглушительным грохотом он повалился на землю, превращаясь в огромный, дымящийся костёр.

Глаза чародея презрительно скользнули по обугленному телу поверженного врага. Он пнул его ногой — тот лишь тяжело качнулся, не подавая признаков жизни. Вокруг действительно воцарилась тишина: бледные твари исчезли, словно их и не было. С облегчённой усмешкой он повернулся к Еве:

— Ну вот, я же говорил — меня не победит какое-то бревно. И его куклы тут же разбежались.

Ева попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка замерла, превратившись в маску леденящего ужаса.

— Повернись! — её крик был острым, как лезвие.

Арко рванулся на месте. Корявое чудище поднималось позади него. Пламя на его теле погасло, словно его задули, оставив лишь струйки едкого дыма, сочащиеся из трещин.

— А ты, я смотрю, живучий, — сквозь зубы процедил он, и его клинки вновь вспыхнули, готовые довести дело до конца.

Но монстр не стал атаковать. Он разинул свою пасть и издал визг — пронзительный, скрежещущий, от которого в висках вдарила боль. Звуковая волна погасила остатки огненного кольца, защищавшего Еву, как порыв ледяного ветра тушит свечи.

Чародей, увидев её беззащитной, кинулся к ней, но чёрная, как смоль, лиана выстрелила из тела стража и опутала его вооружённую руку, оттягивая обратно.

— Ева! Беги! Прячься! — закричал он, отчаянно пытаясь вырваться, рубя вторым клинком препятствие.

Девушка не хотела бросать его, но что она могла сделать? Со всех сторон, из-за деревьев и из теней, уже выползали бледные твари, бегая вокруг. Она схватила топорик, но её руки дрожали — против этого полчища он был бесполезен. Паника сжимала горло. Страх и отчаянье заполнили её сердце. В голове снова нахлынули мысли: «Она никому не помогла. Они все в ловушке из-за неё. А Рафаэль, Мирай, Порта… живы ли они?»

Одна из тварей обвила её запястье лианой. Ева попыталась ударить, но противник выбил оружие, и цепкие побеги потянули её, сковывая движения. Арко, видя это, рванулся вперёд, но корявый Страж преградил ему путь и не давал выйти из схватки. Ева оказалась в центре клубка из корней в окружении бледных существ, которые опутывали её, пытаясь завернуть в плотный кокон.

И в этот миг, на самом краю ужаса, в её памяти всплыли слова отца Данте: «Страх — худший советчик, для того в ком живёт свет». Сердце девушки, сжатое страхом, вдруг забилось с новой, наполненной силой. Она вытянула свободную руку, пробираясь сквозь ветки, и положила ладонь на гладкую, холодную маску ближайшей твари.

Глаза Евы вспыхнули красно-золотым заревом. Её взгляд стал нечеловечески пронзительным, властным, будто она видела не монстра, а заточённую внутри душу. Она сжала пальцы и её голос прогремел, обретая хрустальную, бьющую по ушам звонкость:

— «Покорись».

Словно по невидимой команде, все твари вокруг замерли. Те, что держали её, разжали хватку, и опутывающие корни рассыпались с треском. Существа, одно за другим, рухнули на колени, склонив головы.

Ева перевела на них этот же неземной взгляд и произнесла мягче, но с той же непререкаемой силой:

— «Обрети свободу».

Золотые трещины, будто от удара по стеклу, поползли по бледным телам. Кора откалывалась пластами, ветки превращались в золотую пыль. И там, где секунду назад была тварь, под ладонью Евы оказался человек — бледный, испуганный, но живой. Вокруг, на коленях, стояли десятки таких же людей, очнувшихся от кошмара, с недоумением озираясь по сторонам.

Тварь, с которой бился Арко пару секунд ранее, застыла и начала таять, как восковая фигура у огня. Чародей, стоял неподвижно, его лицо было маской абсолютного, захватывающего духа изумления. Он не верил своим глазам, увидев на что способна Ева.