Путями Силы: Предвидение (джен)

Светило Кореллии за панорамным окном начало свой неспешный путь к горизонту, заливая город тёплым янтарным светом. А я сидела в комнате для особых гостей самого дорогого клуба планеты и вела неторопливую беседу, от которой, впрочем, зависело многое: надо было понять, кого я принимаю в орден.

Комната была обставлена с тем сдержанным шиком, который кореллианцы предпочитали показной роскоши: мягкие диваны глубокого тёмно-синего цвета, низкий столик из натурального дерева — редкость в Галактике, где всё давно делали из композитов, — и приглушённое освещение, создающее ощущение уединённости.

— Скажите, магистр Фэй, почему вы сами не свяжетесь с гранд-мастером Сайнубе и не попросите его за госпожу Оффи? — я посмотрела на сидящую напротив даму. — Вы думаете, что он откажет?

Фей сидела в кресле с той невесомой грацией, что была свойственна её расе, — прямая спина, свободно лежащие на подлокотниках руки, безмятежное выражение лица. Ни одного лишнего движения. Так выглядит разумный, которому почти тысяча лет практики позволяет не тратить энергию попросту.

— Нет, что вы, — она чуть качнула головой. — Во-первых, в вашей колонии я поддерживаю связь только с магистром Т'ра Саа. Как вы, несомненно, уже поняли.

Это было как раз очень ясно. Магистр Фей знала моё имя с самого начала, а значит, кто-то её просветил. И кроме магистра Саа сделать это было попросту некому.

— Во-вторых, — продолжила Фей, и в её голосе мелькнула едва уловимая нотка практичности, — глава вашего ордена сейчас на переговорах. А вопрос с госпожой Оффи вполне можно решить с вами. Так сказала моя подруга.

— Понятно, — я вынуждена была признать, что всё звучало весьма логично. Мастер Сайнубе и правда носился как наскипидаренный последние месяцы, хотя ещё в Храме на Корусанте он, помнится, готовился уйти на покой. Но, видно, не судьба.

Я перевела взгляд на третью участницу нашей беседы — молодую мириаланку, до сих пор не проронившую ни слова. Баррис Оффи сидела чуть поодаль, сложив руки на коленях. Оливковая кожа, характерные для её расы геометрические татуировки на лице — тёмные ромбы на переносице и скулах, — тёмные волосы, убранные назад. Она была хрупкой на вид и худощавой, а в больших синих глазах застыло выражение человека, который ничего хорошего больше не ждал от форсьюзеров. Впрочем, сумасшествия или фанатизма в ней я не видела — только бесконечную усталость и настороженную надежду.

— Скажите, госпожа Оффи, — обратилась я к ней. — А сами вы чего бы хотели?

— Покоя, — ответила она сразу, без малейшей паузы, и, видимо, сказала то, что у неё на уме. Голос у девушки оказался тихий и ровный. — А ещё я неплохой целитель. Во время Войны клонов я работала в госпитале.

Что-то подобное я помнила ещё из канона, но мне была совершенно непонятна мотивация этой трепетной девы. С чего вдруг целительница, лечившая раненых, решила заняться терроризмом? На мой прямой вопрос девушка замялась, опустила взгляд, но ответила за неё Фей.

— Ментальная коррекция, Талия, — магистр произнесла это негромко, но в её голосе второй раз за весь вечер прозвучали эмоции. — Мне пришлось избавлять Баррис от множества чужих установок. Поэтому я и сказала вам правду: собственно ментальной коррекции не понадобилось. Нужно было просто убрать старое внешнее воздействие, — Фей помолчала и добавила: — Которое, кстати, настолько контрастировало с её собственной личностью, что госпожа Оффи уже начала избавляться от него сама.

Барис при этих словах сжала руки чуть крепче, но промолчала. Только желваки на скулах обозначились резче.

— Подождите, — я нахмурилась. Теперь, когда я знала, как работает ментальное воздействие, нестыковка бросалась в глаза. — Ладно, взрыв — пострадали всего трое, допустим. Но подстава подруги Асоки Тано — это уже совсем другой уровень.

Баррис Оффи медленно и печально покачала головой.

— Это не я, — сказала она, и в её тихом голосе не было ни тени оправдания — только давняя горькая обида. — Сразу после взрыва я была совсем не в том состоянии, чтобы о чём-либо думать, не говоря уже о том, чтобы что-то планировать.

— Это были интриги Высшего Совета Ордена против Энакина Скайуокера, — сказала Фей. Она откинулась в кресле и впервые за весь разговор позволила себе вздохнуть — немного устало, как разумному, которому отвратительна история, которую он вынужден рассказывать. — На них давил канцлер и требовал ввести популярного боевого генерала в Совет. Отказать они не могли — слишком велика была зависимость от Сената. Поэтому провернули такую интригу: опорочили ближайшее окружение Скайуокера, чтобы подорвать его авторитет. Он, впрочем, практически вывернулся — всё-таки Избранник Силы. И в Высший Совет вошёл с сильно урезанными правами. Поэтому частично советники своего добились.

Магистр немного помолчала, задумчиво глядя на янтарно-розовый свет, заливающий комнату, и продолжила:

— Вам обеим, наверное, сложно это представить, но интриги внутри Ордена отправили в Силу немало талантливых джедаев. Куда больше, чем в свое время ситхи.

— Это вы мне говорите? — печально усмехнулась я. — Дочери магистра Сайфо-Диаса?

— Действительно, чего это я, — Фей усмехнулась в ответ, признавая мою правоту коротким наклоном головы. Но тут же посерьёзнела. — Однако хочу вам кое-что сообщить, госпожа Диас. Вы были в числе детей ордена, подвергнутых ментальной коррекции в раннем детстве. Т'ра Саа считает, что вам пришлось умереть, уйти в Силу и вернуться. Знаете, что произошло в тот момент?

Я смогла только отрицательно помотать головой. Всё-таки тысячелетний магистр — это вам не фермер с Татуина. И, как я уже поняла, Фей специализировалась именно на ментальных практиках Силы. Неудивительно, что Сайнубе не поверил в её гибель. Не исключаю, что Асажж до сих пор искренне уверена, что убила магистра собственными руками. Подобное воздействие и Палпатин мог не распознать.

— В момент перехода в Силу ваша прежняя личность была разрушена, — продолжила Фэй ровным, лекционным тоном. — А её место заняла ваша же личность из прошлой жизни.

Я так глубоко задумалась, что не сразу заметила, как машинально киваю на её слова. Фей не сказала ничего такого, о чём я сама не догадывалась. Ошибка была иная — в галактике Небесная река концепции перерождения душ в обычном понимании попросту не существовало. И сейчас, когда я осознала свой прокол, магистр уже сверлила меня пристальным немигающим взглядом.

— Вы знаете, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да, знаю, — честно ответила я. Врать этой женщине было бессмысленно. — Отец рассказал мне об этом сразу, как только проявился призраком Силы.

— Видите ли, Талия, — начала магистр Фей, тщательно подбирая слова, словно каждое из них она прежде взвешивала на невидимых весах. — Я не Оракул Силы, как вы. Но я совершенно точно знаю: последствия этой авторской методики Йоды мы ещё хлебнем. Я не знаю, кого именно сейчас обрабатывают и где. Но Сила шепчет мне об опасности для всех нас, если этот замысел будет доведён до конца.

А вот я, кажется, знала. Перед глазами на мгновение мелькнули два лица — мальчик и девочка, — но я жёстко задавила в себе неуместный порыв рассказать о Люке и Лее. Это там, дома, они были героями фильма — яркими, победоносными и мифическими. А здесь и сейчас это живые дети, чья судьба висела на волоске. Вероятности, которые я просчитывала в Силе, говорили ясно: сейчас Фей знать всё не обязательно. Если она решит помочь, то это произойдёт значительно позже.

А вот Баррис Оффи будет хорошим пополнением для колонии. Я уже видела её в одном из тех мимолётных образов, что иногда дарила мне Сила, в лаборатории Т'ра Саа, сосредоточенную, спокойную, за работой бок о бок с магистром. Видно, две древние подружки давно обо всём договорились между собой.

— Баррис, у тебя в порядке документы? — спросила я, намеренно перейдя на «ты». — Тебя не разыскивают?

Мириаланка качнула головой. Тёмные татуировки на её скулах сместились вместе с движением, придавая лицу странное выражение.

— Документы в порядке, и меня не разыскивают, — ответила она. Голос звучал ровнее, чем в начале разговора, словно принятое решение придало ей сил. — Поначалу я присоединилась к Империи, и меня направили на Нур. Там я попыталась работать целителем. Но Гранд-инквизитор перевёл меня в сёстры. А потом пришёл лорд Вейдер и запретил обучать женщин на инквизиторов.

— Это как? — я не смогла скрыть удивления.

— С помощью спарринга и светового меча, — Оффи улыбнулась, и в этой улыбке впервые мелькнуло хоть какое-то чувство, живое и озорное. — Он был весьма убедителен.

Чудны дела твои, Сила. Больше по этому поводу я ничего сказать не могла. Неужели это так на Энакина повлияла наша встреча? Мысль была интересная, но обдумывать поведение Вейдера сейчас было не время и не место: пора было возвращаться в гостиницу, завтра утром нам вылетать на луну Гас-Талон.

Я поднялась с дивана и одёрнула тунику.

— Было очень приятно побеседовать с вами, магистр. Но у нас жёсткий график — завтра в девять по местному времени нужно вылетать на промышленную луну за кораблём. Так что если вы с Баррис желаете лететь с нами, подходите к шестому терминалу за час до отлёта. Документы иметь при себе.

— Спасибо вам, Талия, — Фей улыбнулась, мягко, тепло и, как мне показалось, с лёгким облегчением. Но тут же добавила, и голос её стал серьёзным: — И да, не советую навещать вашу мать.

Я вопросительно подняла бровь. Магистр продолжила, глядя мне прямо в глаза:

— Свобода кореллианских джедаев весьма ограничена. Им запрещено встречаться с представителями корусантского Храма, даже бывшими. Поэтому ваша встреча была бы непременно зафиксирована. Возможно, вы бы и успели уйти. А вот вашей маме пришлось бы несладко.

— Спасибо за своевременное предупреждение, магистр Фэй, — сказала я ровным голосом, стараясь ничем не выдать того, что творилось внутри.

Больше нам здесь делать было нечего. Мы с Каем поднялись, вежливо попрощались и вышли из клуба в тёплый кореллианский вечер. Город вокруг мерцал огнями, воздух пах цветущими деревьями и близким морем. Кай молчал, но я чувствовала через Силу его тактичное и ненавязчивое сочувствие: приятно, когда тебя поддерживают. Так мы молча дошли до стоянки аэротакси.

* * *

На следующее утро у шестого терминала нас с Каем уже поджидала Баррис Оффи в гордом одиночестве. Мириаланка стояла у широкого панорамного окна с небольшой дорожной сумкой у ног, сложив руки на груди особым образом, что выдавало её храмовую выучку. Одета мириаланка была неброско: серая дорожная куртка поверх тёмной туники, практичные сапоги. Выглядела девушка заметно лучше, чем вчера: она была спокойна и собрана, словно принятое решение наконец позволило ей выдохнуть.

Я прекрасно понимала, что магистр Фей с нами не полетит. В конце концов, эта дама жила собственной полной жизнью задолго до того, как наша колония вообще появилась на свет, и ей было не до наших скромных начинаний. Но когда-нибудь, возможно, магистр и почтит нас своим присутствием. Смотреть вероятности в её случае было бесполезно — Фей в любом случае затрёт собственный след так, что ни один Оракул не разглядит.

До луны Гас-Талон мы добрались без происшествий. Рейсовый шаттл, тесноватый, пропахший машинным маслом и дешёвым кафом, был набит заводскими рабочими и мелкими торговцами, летевшими на смену или по делам. За иллюминаторами проплыла Кореллия, величественная и зелёная, постепенно уступив место серовато-бурому диску Гас-Талона — промышленного спутника, изъеденного карьерами, доками и бесконечными производственными комплексами. Даже из космоса луна выглядела рабочей лошадкой: никакой зелени, никакого изящества — только заводы и хранилища промышленных отходов.

После посадки я поручила Каю заботу о нашей гостье, а сама отправилась забирать корабль. Всё прошло как по маслу: транспорт принят, документы подписаны, коды доступа перезаписаны на имя нашей торговой компании. Я перегнала судно на взлётную площадку для торговцев — обширное, продуваемое ветрами поле из потрескавшегося дюракрита, заставленное грузовозами самых разных моделей и степеней потрёпанности.

Мои спутники дожидались меня в местной кантине, небольшом заведении при космопорте. Внутри это была стандартная припортовая кафешка с низкими потолками, мерцающими голоэкранами на стенах и густым запахом жареного мяса и специй. По нашей с Каем давней традиции перед долгим перелётом мы старались питаться нормальной едой. Грибная мука в синтезаторах пищи, конечно, куда лучше искусственной пасты, но ничто в Галактике не заменит блюд нормальной кухни.

Когда я вошла в кантину, то невольно поморщилась. В подобных заведениях трудно ожидать изысканной публики, но сегодня здесь гудели мандалорцы. Их было человек двенадцать — широкоплечие, громогласные, в тяжёлых доспехах из бескара или сплавов, они заняли несколько сдвинутых столов в центре зала и вели себя так, словно кантина принадлежала им по праву завоевания. Воздух звенел от рокочущего хохота, стука кружек и отрывистых фраз на мандо'а. Разумеется, из-за такого пустяка я не стала отменять обед и отыскала Кая с Баррис за угловым столиком подальше от шумной компании. Но об удовольствии от трапезы придётся забыть — поедим и отправимся в путь.

Мандалорцы в фильмах и книгах моей прошлой жизни сильно отличались друг от друга. После выхода знаменитого сериала их авторитет в фандоме взлетел, репутация засияла новыми красками. Вот только реальная Галактика с художественным вымыслом имеет мало общего.

Настоящий мандалорец — это мужчина близкой к человеческой расы ростом под два метра, с массивным костяком и жилистой мускулатурой, приобретённой годами изнурительных тренировок. При своих габаритах эти граждане были невероятно быстры и сообразительны — сочетание, от которого любому противнику становилось не по себе. Да, они действительно принимали найдёнышей, но по очень строгим параметрам: раса, физическая сила, рост, выносливость. Чиссы, например, среди мандалорцев встречались, а забраки — никогда. Затем следовала подготовка настолько суровая, что далеко не все её выдерживали, и отнюдь не каждый мандалорец мог стать воином и войти в клан. А уж какая грызня шла между их кланами — это отдельная и весьма кровавая история. И в канонах Лукаса, и у Диснея в отношении этого народа хватало художественных допущений.

Взять хотя бы Сабин Врен из «Повстанцев» — невысокая изящная девушка в расписной броне, яркая и лёгкая, как птичка. Красивая картинка и весьма привлекательная, но в реальности мандалорки — это такие громовые бабы, ненамного уступающие своим мужикам в росте и в ширине плеч. Такая и крайт-дракона за жабры поймает, и язык ему оторвёт, и жемчужину из желудка достанет голыми руками. Куда ближе к действительности была Джина Карано, которую Дисней не стал снимать дальше в «Мандалорце». Видимо, слишком реалистично получалось.

Ещё одна фантазия режиссёров касалась чувствительных к Силе среди этого народа. Они были — и примерно в той же пропорции, что и в других мирах. Но забрать таких детей оказывалось невероятно сложно. Во-первых, на Мандалоре существовал собственный культ шаманов, или, как их ещё называли, колдунов, и те были совсем не прочь заполучить одарённых учеников. А во-вторых, практически все успешные наёмники являлись специфически обученными одарёнными, хотя сами могли об этом и не подозревать. Наёмники с Мандалора считались самыми высокооплачиваемыми в Галактике, и не просто так: лёгкое прикосновение Силы давало им то самое неуловимое преимущество, которое отличает очень хорошего бойца от легендарного. Встречались среди мандалорцев и сильные одарённые. Таких детей при герцогине Крайз забирали в Храм на Корусанте, но раньше пяти лет забрать ребёнка просто не было возможности. Именно в этом возрасте маленьким гражданам Мандалора проводились первые тесты на мидихлорианы, а не при рождении, как во многих других мирах. Да и то это происходило, если клан оказывался совсем маленьким и слабым или малыш вообще рождался вне клана. Дети из сильных и влиятельных семей могли не проходить тестирование вовсе.

Мы совершенно спокойно сидели и обедали, но что-то не давало мне покоя. В Силе нарастало то самое тянущее предчувствие, которое всегда обещало мне неприятности, не угрозу, нет, скорее ощущение, что Вселенная вот-вот выкинет очередной фокус. Я мысленно пересмотрела всё вокруг: Баррис сидела рядом и задумчиво ковыряла ложечкой какой-то местный десерт, Кай был целиком поглощён внушительным куском того, что здесь называли стейком. Всё тихо, всё штатно. Но я отчётливо ощущала ещё одного одарённого, он не афишировал своё присутствие, однако и не прятался. Просто это было как тлеющий уголёк на краю восприятия.

Можно было долго гадать, кто именно, но тут мандалорцы, к этому моменту прилично набравшиеся, решили перейти от застольных разговоров к развлечениям. Как и положено настоящей братве, они раздвинули столы, освобождая пространство, и затянули песни, громкие, нестройные, с топаньем тяжёлых сапог по истёртому полу. Остальные посетители кантины предусмотрительно отодвинулись к стенам.

Один из бугаёв, крупный, в потёртой красно-жёлтой броне с вмятинами от бластерных попаданий и свежими царапинами на наплечниках, вышел в импровизированный круг. Он был большим даже по мандалорским меркам: широченные плечи, руки как брёвна, шлем небрежно поставлен на стол, обнажая обветренное скуластое лицо с коротким шрамом через бровь и неожиданно весёлыми серыми глазами. И этот гигант вдруг пошёл вприсядку — легко, пружинисто, с какой-то невозможной для его комплекции грацией — и заорал частушки.

Я сначала не обратила внимания, списав всё на пьяное веселье, но Сила буквально развернула мою голову в его сторону. Это и был тот самый неучтённый одарённый. На поясе у него совершенно спокойно висел лазерный меч, потёртая, видавшая виды рукоять, и никого из его собратьев это, похоже, ничуть не смущало.

Но по-настоящему мне стало не по себе, когда я осознала, что именно он поёт.

Эх, яблочко, да с голубикою — подходи, джедай, глазик выколю! Глазик выколю, другой останется, чтобы знал, говно, кому кланяться!

У меня похолодело внутри. Пальцы сами сжали край стола. Русские блатные частушки в версии Шарикова. В кантине. На промышленной луне Кореллии. В галактике далёкой-далёкой.

Мне отчаянно захотелось оказаться как можно дальше от этого заведения, но я заставила себя спокойно доесть обед. Не дрогнув лицом, не ускорив ни одного движения. Потом мы неторопливо поднялись из-за стола и направились к выходу. Кай бросил на меня настороженный взгляд, он чувствовал моё напряжение, но я едва заметно качнула головой: не сейчас.

Я просто знала, несмотря на все наши ухищрения по сокрытию в Силе, мандалорец меня почувствовал. И узнал. Что именно означало это «узнал», Сила не показала. Какие последствия будут у этой встречи — тоже. Но шанс, что какой-то неизвестный мне форсьюзер посмотрел в Небесной реке «Собачье сердце», был равен нулю.

А значит, я была в этой Галактике не одна.