Империя Поттеров (джен)

Генри активировал амулет личины. Черты лица поплыли, становясь невыразительными и серыми, а дорогая мантия сменилась более простым фасоном. Он вышел в сад, где еще ощущался след аппарации Риты, и переместился по адресу, который вызнал загодя из объявления в "Пророке".

Воздух резко сменился, и вместо морозной свежести парка Поттер-мэнора в нос ударил запах сена и шерсти. Генри оказался перед воротами крупнейшего в Британии питомника книззлов.

Едва он переступил порог, как навстречу выпорхнула женщина в толстых перчатках из драконьей шкуры, исполосованной когтями вдоль и поперек. Ее лицо озарила такая искренняя радость, словно к ней зашел не покупатель, а спаситель в белых одеждах.

— О, добрый день! Добро пожаловать! — затараторила она, стягивая перчатки. — Вы присмотреть котеночка? Сегодня такой чудесный день для выбора компаньона. Книззлы — существа тонкие, они чувствуют настроение хозяина. Позвольте провести вам экскурсию? У нас есть малыши с серебристым мехом, очень ласковые, есть особи с редким окрасом «грозовая туча», отличные охотники на мышей и пикси...

Генри вежливо кивнул, но слова зооведьмы скользили мимо его ушей, как вода по водоотталкивающей мантии. Он прикрыл глаза, отключая слух и обостряя внутреннее зрение. Его спокойная и глубокая магия вдруг забилась, словно компасная стрелка, указывая не на ряды вольеров с милыми пушистыми комочками, а в самый дальний темный угол питомника, куда редко ступала нога посетителя.

Он молча двинулся туда, сопровождаемый бесконечными комментариями зооведьмы, которая пыталась вычислить, какого именно книззла ему лучше будет завести.

Чем глубже они заходили, тем тише становилось вокруг. Исчезло веселое мяуканье, игривое рычание и скрежет когтей о когтеточки, уступив место напряженной тишине. У последней клетки, сложенной из усиленных металлических прутьев и защищенной дополнительными чарами, Генри остановился.

Внутри возлежал огромный черный, весь в колтунах и шрамах книззл. Его мех был всклокочен, будто зверь только что выбрался из драки с акромантулом. Несоразмерно крупные уши прижаты к голове, а из полумрака смотрели два ярко-желтых глаза, полных свирепой концентрированной злобы.

На табличке, прибитой к решетке, крупными буквами было выведено: «КОШМАР».

— Ах, вам понравился Кошмарик, — голос женщины дрогнул, когда она, по всей видимости, представила, как будет доставать это существо из клетки для демонстрации клиенту. — Это очень сложный случай.

Она принялась натягивать на руки перчатки и затараторила снова:

— Ему уже немало лет. Мы поймали его три года назад в одной волшебной деревушке после череды жалоб. Даже Аврорат оказался бессилен, а местные были просто в ужасе! Этот господин умудрялся обходить все защитные чары, проникал внутрь домов, воровал кур, кроликов, вскрывал крынки со сметаной. А когда вызвали участкового аврора, Кошмарик его просто покусал! Представляете? Как собака. Пришлось наложить пять швов.

Зооведьма вздохнула, глядя на зверя со смесью нежности и печали.

— С тех пор он здесь. Никто не хочет его брать. Для разведения он тоже не годится: нет полезных селекционных признаков, одна агрессия и любовь к пакостям.

Генри не слушал перечисление грехов. Он смотрел в желтые глаза и чувствовал острое тревожное родство. Его магия тянулась к магии зверя, и тот, вместо того чтобы шипеть и скалиться, как на всех остальных, внезапно замер. В свирепом взгляде мелькнул интерес. Два существа, познавших самое дно жизни, прошедших через боль и одиночество, встретили друг друга.

— Я его беру, — сказал Генри.

— Вы уверены? — переспросила женщина и посмотрела на свои исполосованные когтями перчатки. — Может, сначала познакомитесь?

Генри не ответил. Он подошел к решетке, протянул руку и, игнорируя предупреждающий рык, коснулся пальцами черного носа зверя.

"Я Генри Поттер, — мысленно сказал он зверю, посылая к кончикам пальцев мягкий импульс магии. — Ты пойдешь со мной?"

Казалось, что секунду тот раздумывал. А потом теплая звериная магия коснулась пальцев Генри в ответ. Простейший ритуал привязки фамилиара занял секунды. Не нужно было обычных в таких случая артефактов или обмена кровью — потребовались только воля и согласие. Теплая волна пробежала по ним обоим, соединяя их ауры тонкой нитью.

И тут же на периферии сознания возникло присутствие. Разумное, острое, внимательное существо сканировало мысли Генри с любопытством старого вора, оценивало его силу и одобрительно хмыкало про себя.

Генри замер, завороженный этим ощущением. В будущем он всего один раз заводил фамилиара по-настоящему, с глубокой волшебной связью. Потеря того зверя была похожа на ампутацию, будто вырвали кусок души, и с тех пор он боялся повторения этой боли. Но сейчас настало время.

Такие фамильяры были не просто питомцами. Они служили живым резервуаром магии, стабилизируя ауру волшебника и принимая на себя часть магического отката в случае чего. Но главное — толковый фамильяр становился союзником: хитрее, вернее и полезнее многих двуногих волшебников, которых знал Генри.

Кошмар фыркнул. Зооведьма, поняв, что произошло, трогательно всхлипнула и быстро отперла клетку. Кошмар легко спрыгнул на пол и потерся о ноги Генри, громко мурлыча. При этом, стоило зооведьме сделать шаг ближе, как зверь мгновенно обернулся, оскалился и издал такое угрожающее шипение, что она тут же отпрянула, примирительно подняв руки в перчатках.

— Кажется, вы нашли друг друга, — счастливо улыбнулась зооведьма, стараясь держаться подальше от острых когтей. — Он ваш.

Генри быстро расплатился, даже не глядя на сумму, и взял Кошмара на руки. Зверь оказался тяжелым и мускулистым, но в объятиях Генри вел себя спокойно, как большой черный камень. Лишь изредка он поворачивал голову и шипел на других работников питомника, которые попадались им на пути.

Генри не стал медлить с первой миссией для новоявленного фамильяра. Тем более что тот, судя по напряженной позе и горящим глазам, уже рвался в бой.

— Ну что, дружище, — прошептал Генри, поправляя хватку. — Проверим, насколько ты хорош в деле?

Кошмар удовлетворенно мяукнул, и мир вокруг смазался. Они аппарировали.

Когда туман рассеялся, под ногами захрустел гравий. Воздух пах рекой, влажной землей и дымком из труб. Перед ними раскинулась тихая деревушка Оттери-Сент-Кэчпоул.

* * *

Нора, несмотря на свой слегка покосившийся вид и обилие самодельных пристроек, была крепким орешком для любого непрошеного гостя. Старшие Уизли хоть и жили скромно, но в вопросах безопасности семьи компромиссов не допускали. Воздух вокруг дома дрожал от незримых защитных чар: ни один волшебник не мог ступить на их двор без личного приглашения хозяев. Магические барьеры отталкивали любопытных, сбивали аппарацию непрошенных гостей и превращали любые попытки проникновения в головную боль. Чтобы сломать защиту, понадобилась бы мощная атака, и проникнуть сквозь нее одиночке незаметно никак бы не вышло.

Однако у защиты были свои лазейки. Через них свободно пролетали совы, доставляющие почту, и могли просачиваться существа с особой, дикой магией. Такие, как книззлы.

Генри остановился возле границы защитного периметра. В его руках, тяжело сопя и нетерпеливо перебирая лапами, уже предвкушал охоту Кошмар.

"Принеси мне волшебника, который притворяется крысой", — мысленно приказал Генри, направляя прямо в сознание фамильяра яркое четкое воспоминание: серая крыса с обрубленным пальцем на передней лапе, хитрые глазки-бусинки, специфическая аура анимага. Образ ясно вспыхнул в разуме зверя, будто тот видел эту крысу своими собственными глазами.

Кошмар мгновенно отреагировал. Огромные уши дернулись, хвост, похожий на львиный, начал бешено хлестать по воздуху, выбивая ритм охотничьего марша. Зверь выпучил глаза, обнажил клыки и задергал лапами, едва не выскользнув из рук Генри. Ему не терпелось начать.

В крови книззла бушевал азарт. Проникнуть в чужое логово! Разорвать тех, кто посмеет встать на пути! Почуять страх добычи! Удрать под свист заклинаний, оставляя за собой хаос! Это было то, ради чего он родился. Только теперь у него появилась новая цель, более важная, чем просто набить брюхо. Ему дал задание король его прайда!

Генри напитал зверя дополнительной порцией своей магии и разжал руки.

Черная молния метнулась вперед. Кошмар легко прошел сквозь защитные чары Норы, будто их и не существовало. Его собственная дикая магия, неподвластная человеческим законам, просто обошла препятствие, как вода обтекает камень.

Тишина зимнего вечера длилась недолго.

Спустя три секунды из дома семьи Уизли донесся пронзительный визг. Кошмар не любил тихих операций. Шум, драка, переполох — вот была его стихия. Сильная книззлова магия позволяла ему творить чудеса: он уворачивался от летящих заклинаний с грацией акробата, поглощал слабые импульсы своей шерстью и отвечал такими разрушениями, что даже опытные волшебники предпочитали отступить.

В окнах Норы начали часто вспыхивать чары, которые Молли Уизли, сидящая дома с младшими детьми, посылала в нарушителя. Генри ловил разрозненные образы от своего фамильяра — обои в гостиной уже обуглились, внутри творился настоящий ад: мебель летала в разные стороны, посуда билась вдребезги, а черный демон носился по стенам и потолку, резко меняя траекторию и оставляя за собой вихрь из разрушений.

Вдоволь повеселившись и напоследок цапнув миссис Уизли за лодыжку — больше для острастки, не прокусив даже кожу, — он пронесся мимо испуганных человеческих детенышей, не нанеся им ни царапины, и рванул вверх по лестнице.

Спустя мгновение Кошмар выскочил в разбитое окно. В зубах он держал что-то серое и трепыхающееся. Крыса за секунду была найдена и выцарапана из узкой щели между тяжелым шкафом и стеной, куда она забилась в панике. Теперь она безвольно висела, сдавленная мощными челюстями хищника.

— Короста! — раздался из дома отчаянный вопль Перси.

Кошмар со скоростью пушечного ядра уже мчался к границе участка. Добравшись до Генри, он с разбега прыгнул ему на руки, и они тут же аппарировали.

Мир смазался, сжался в точку, — и они оказались в тихом парке Поттер-мэнора. Генри выдохнул и рассмеялся, выплескивая напряжение.

— Ты на самом деле кошмар! — заявил он, глядя на довольную физиономию зверя.

С возможностями такого зверя все можно было провернуть тихо, быстро и незаметно. Книззлы могли становиться тенью, если того хотели. Но, похоже, у этого конкретного экземпляра был свой стиль работы. И Генри понимал, что вряд ли сможет это изменить.

— Молодец, — похвалил он зверя, осторожно высвобождая крысу из его пасти.

Крыса, дрожа всем телом, попыталась вывернуться, но Генри уже засунул ее в заранее подготовленную зачарованную клетку. Питер Петтигрю, он же Хвост, был пойман.

Фамильяр гордо поднял свой мощный львиных хвост, словно знамя победы, и важно зашагал к крыльцу особняка, идя впереди главы своего прайда. На территории он уже чувствовал присутствие маленького детеныша, которого будет охранять ценой жизни. И еще каких-то мелких козявок — эльфа и постороннего взрослого волшебника, за которыми тоже станет присматривать, чтобы не натворили бед.

Генри шел следом, держа в руке клетку с убийцей и предателем, которого только что играюче схватил его новый фамильяр, и с некоторым замешательством смотрел в хвост этому типу.

"С кем я только что связался?" — подумал Генри.

* * *

Дорогие читатели!

Поскольку мне поступает немало вопросов насчет Нарциссы, я добавила небольшую предысторию об их отношениях в 28 главу. Если кому-то очень надо ее узнать, то можете перечитать эпизод примерно в середине.