Человек с Луны (гет)

Лиара заглушила челнок и, выходя, выдохнула.

Серрис почти не изменился с тех пор, как она была здесь в прошлый раз, хотя, если подумать, в эту часть города она прежде не забиралась. Оглядевшись, она отметила, насколько здесь ближе океан по сравнению с её собственной квартирой.

«Я слышу волны...»

— Кажется, это... вон тот дом? — сказала Тайра, шагая на два шага позади неё.

— Ты не уверена?

Тайра смущённо поморщилась:

— Я просто поспрашивала на форумах в экстранете... Ребята из серрисской команды вроде упоминали, что он живёт здесь, но точный адрес мне никто не давал.

Лиара вздохнула, кивнула и направилась к двери. Сделав вдох, чтобы взять себя в руки, она слегка нажала на звонок, а потом опустила руку и отступила на шаг.

Они ждали.

Несколько секунд ничего не происходило.

— Хм-м... — пробормотала Тайра, оглядываясь по сторонам.

Лиара нахмурилась и повернулась к соседке.

— Ты точно уверена, что это здесь?

— Эм-м... нет?

Лиара вздохнула и снова нажала на звонок, уже с явным раздражением. Рядом с ней Тайра подошла к окну и заглянула внутрь, отчего Лиара вздрогнула.

— Э-эй, так нельзя...!

— Да я просто проверяю, ну, что это правда его дом, — отмахнулась Тайра, продолжая всматриваться. — Э-э, не очень понятно. Тут всё так аккуратно. Я надеялась, может, у него на полу валяется рубашка или что-то вроде того.

— Не все же могут быть такими неряхами, — пробормотала Лиара.

— Эй! Я слышала, — тут же возмутилась Тайра.

— И правильно. Я уже не раз тебе говорила: прачечная существует не просто так.

— Ага, ну как скажешь, — буркнула Тайра, отходя обратно к двери.

— Эй, ты что...

Обе замерли, когда дверь открылась, стоило Тайре к ней прикоснуться. Они медленно посмотрели друг на друга, обе будто перестали даже дышать.

— ...Ну, значит, он, наверное, дома, — пожала плечами Тайра и шагнула внутрь.

— Т-Тайра, нельзя же просто... Подожди, не надо...! — Лиара попыталась её остановить, но в итоге сама вошла следом. За их спинами дверь закрылась с щелчком, гулко отдавшимся в пустом доме.

Лиара вздрогнула от этого звука, вдохнула, собираясь шёпотом сказать Тайре, что им нужно уйти. Но та её проигнорировала.

— Эй! Есть кто дома? Сайга, ты здесь?

Лиара прикусила губу и пошла за ней, нервно оглядываясь. Дом оказался довольно просторным, с обилием свободного места и окнами, впускавшими естественный свет. Казалось, здесь почти и стен-то нет. Будто это был дом, изначально задуманный как что-то «открытое».

— Хм-м... Похоже, его всё-таки нет дома.

— Тайра, мы даже не знаем, его ли это дом. Пошли отсюда... — она попыталась развернуться к выходу.

— Нет, это точно его дом, — перебила Тайра, и Лиара остановилась. Подойдя к прихожей, Тайра подняла сумку, из которой торчали рукояти. Расстегнув её, она вытащила слегка изогнутый одноручный меч. — Видишь, его и'усусидзи здесь. Ого, какая тяжёлая! Неудивительно, что он такой накачанный.

Она пару раз махнула мечом, но тут же дёрнулась, когда по клинку внезапно пробежала синяя искра, высветив узоры нулевого элемента в стали. И в тот же миг там, куда был направлен кончик, вспыхнула тёмная энергия, опрокинув стул.

Обе вздрогнули от грохота, с которым тот ударился о твёрдый пол и один раз подскочил. Они моргнули, глядя друг на друга.

— Упс.

Лиара нахмурилась:

— Немедленно положи обратно.

Тайра подняла руку в примиряющем жесте и кивнула, показывая, что поняла, после чего убрала затупленный тренировочный клинок обратно в сумку, к остальным.

Вздохнув, Лиара огляделась.

Её прежние колебания почти исчезли — если бы он был дома, то уже наверняка вышел бы на тот шум, который они подняли, — и теперь любопытство её пересилило. Она пошла дальше, отмечая, насколько дом выглядит спартанским и почти аскетичным.

— Для одного человека здесь слишком просторно, — заметила она скорее для самой себя, чем для Тайры.

— Ага, — всё равно отозвалась соседка. — Он тут один живёт?

— Наверное, да. Я не вижу ничего, что говорило бы об обратном.

Они ходили по дому, с любопытством разглядывая каждую мелочь. И только добравшись до спальни, наконец нашли комнату, которая выглядела так, будто в ней и правда кто-то живёт.

В углу на полу лежали тренировочные снаряды, возле кровати — инфопланшет, а у окна стояло растение в горшке. За стеклом сливались воедино море и горизонт, превращаясь в сплошную синеву. Она моргнула, осознав, что уже несколько секунд просто смотрит туда.

«Какой красивый вид; должно быть, свет преломляется как-то особенно удачно, раз эти голубого синего так ровно сливаются друг с другом... Или дело в стекле...?»

— Похоже, его и правда нет дома... — пробормотала Тайра, повиснув на его перекладине для подтягиваний, так что её ноги болтались довольно высоко над полом.

Лиара вздохнула и покачала головой.

— Слезай оттуда.

— Почему? — ухмыльнулась Тайра. — Он же раза в три крупнее меня - как минимум — от меня одной оно точно не рухнет...

Лиара закатила глаза и медленно вдохнула. В доме вообще не было никаких запахов, внезапно поняла она.

«Как необычно, должно быть, он очень тщательно убирает. Или всё перебивает морской бриз из окон...»

Покачав головой, она развернулась и вышла из спальни.

— Пойдём, Тайра. Давай лучше спросим у соседей, не видели ли они его.

— А? Да, точно. Может, у них есть его номер или адрес почты, — кивнула Тайра, спрыгнула и пружинистой походкой пошла за Лиарой.

Они уже почти добрались до входа, когда Тайра вздохнула:

— Надеюсь, с ним ничего не случилось. Я ведь только-только начала с ним нормально ладить.

Лиара посмотрела на неё, ничего не сказав.

— Кажется, я ещё могла бы как-нибудь добавить в свою игру удар ногой. Ну, типа держу мяч как обычно, а потом отпускаю его с разворота и бью на бегу. Тогда он будет в воздухе без контроля совсем недолго, а я сама смогу продолжать движение, угу? Если ещё вовремя подключить рывок, это вообще будет крутотень, а?

Моргнув, Лиара покачала головой: она ровным счётом ничего не поняла из того, о чём говорит Тайра. К этому виду спорта она никогда не испытывала особого интереса — разве что пару раз участвовала в играх ещё ребёнком. Но подружиться с остальными у неё тогда так и не получилось...

— Ну, наверное... — начала она, но осеклась, когда прямо перед ними открылась входная дверь. И в тот же миг её накрыла волна паники: до неё снова дошло, что они без разрешения вошли в чужой дом.

Сделав вдох, она попыталась успокоиться — и почти сумела, тогда как Тайра среагировала мгновенно:

— Йо, Сайга, мы пришли поиграть!

Но обе застыли на месте, когда дверь распахнулась и за ней оказался пистолет, направленный прямо на них. Лиара вдруг почувствовала, как по спине у неё пробежал холодный пот; она уставилась на оружие, потом проследила взглядом вверх по руке — и встретилась глазами с незнакомым лицом.

—Так, так, так... И кто это у нас тут?

* * *

— Ладно, — кивнул Эмия, откидываясь назад.

Сидя в одном из двух пилотских кресел, пристегнувшись и облачившись в скафандр — без шлема, — он посмотрел на ряды показателей и шкал перед собой. Выдохнув, он отключил ВИ-пилота, которому на несколько минут доверил навигацию, пока переодевался в скафандр. У «Трайстара» была базовая система жизнеобеспечения, но всё равно казалось разумным оставаться в скафандре на случай, если что-то пойдёт не так.

Он был рад, что не запихнул скафандр в грузовой отсек вместе с остальными вещами, а оставил поближе, в рабочем отсеке. «Трайстар» условно делился на три части, в которых вообще мог находиться человек. Рабочий отсек с двумя пилотскими креслами и управлением всеми системами занимал две трети всего внутреннего пространства. Затем шёл тесный отсек двигателя, где он последние десять часов возился, приводя «Трайстар» в лётное состояние. И, наконец, был грузовой отсек. Обычно там хранили скафандры и рабочую одежду, но он просто набил его своим багажом и закрыл дверь, чтобы ничего не болталось по кораблю.

Пока всё шло гладко; он уже некоторое время как покинул Тессию, успел подняться к Хосину, чтобы отдать пагоду, а затем отправился к масс-ретранслятору, чтобы начать свою дорогу на Дретироп. К его возвращению ловушка уже должна будет быть расставлена.

В отличие от кораблей Альянса, у «Трайстара» не было обзорного окна, так что приходилось довольствоваться одними сенсорами и экранами. Но, по правде говоря, это было даже лучше.

Никаких дурацких конструктивных слабостей, о которых стоило бы волноваться.

Таким образом, весь корабль представлял собой полностью герметичную среду. Позади него масс-ретранслятор Тессии уже быстро исчезал из поля зрения сенсоров. Один прыжок через ретранслятор он уже совершил, преодолев несколько сотен световых лет менее чем за полчаса. С оптимизированным полем эффекта массы даже коммерческий ионный двигатель наконец показал, на что способен по-настоящему. Управление кораблём Эмии казалось резким, почти живым, будто то была рыба, впервые выпущенная в море.

— Надо было и это тоже откалибровать нормально...

НЭ-ядро он, конечно, привёл в порядок, но из-за этого корабль теперь вёл себя как летающий кирпич с реактивными двигателями. Никакой тонкости. В пустоте между звёздными системами это не проблема. А вот с посадкой на планету могут возникнуть сложности.

«Ну, это уже головная боль Хосина, когда я верну ему посудину. Ему это ещё влетит в кругленькую сумму. Хотя спорю, он и сам уже предусмотрел эту проблему.»

Оставить позади суету и шум Тессии было по-своему приятно. Хотя одиночкой он был скорее по привычке, по-настоящему спокойно ему всегда становилось только в движении. Ему нужно было всё время чем-то заниматься: готовиться, тренироваться, учиться, разбираться в новом.

Он вдруг понял, что «медленная жизнь» на Тессии, возможно, понемногу сводила его с ума. Даже если он каждый день находил себе какое-то дело, всё равно его не покидало чувство, будто все его усилия никуда не ведут.

И ещё: в миллионах километров от ближайшего узла экстранета он больше не слышал тот странный сигнал. Тот исчез полностью. «Трайстар» работал почти как клетка Фарадея, которая могла запереть его внутри, но в Серрисе этого было недостаточно, чтобы чувствовать ему себя в безопасности. А вот так далеко от планеты ему, пожалуй, можно было выйти из тела и попытаться наконец разобраться, что делать с этим сигналом. На Тессии он это дело всё откладывал: там было слишком много вещей, которые могли пойти не так.

При этом у него всё ещё оставался полный доступ к экстранету через узконаправленную лазерную связь самого «Трайстара». Достаточно было отключить внутреннюю беспроводную связь корабля, через которую можно было пользоваться омни-инструментом, кибернетикой или инфопланшетом, и тогда наружу ничего не утечёт. По меркам его эпохи это было примерно как отключить вайфай и оставить только проводное соединение.

Закрыв глаза, Эмия перевёл своё тело в медитативный режим, который позволял ему восстанавливаться с наибольшей эффективностью, а затем вышел из тела.

Сразу нырнув в операционную систему корабля, он затаил дыхание, когда оказался в этом цифровом море. Ничего. Раз ничто не «пинговало» его мозг, тот, в свою очередь, тоже не посылал никакого отклика. Он с облегчением выдохнул.

«Класс. Значит, хотя бы можно попробовать разобраться с этой фигнёй.»

Несколько планов он уже успел прокрутить в голове.

Первой идеей было создать сетку, работающую как клетка Фарадея, и встроить её себе в череп, либо сделать капюшон или шлем с той же функцией. Но проблема была в том, что защита должна была быть сплошной, иначе сигналы на более широких диапазонах всё равно будут проходить сквозь такую сетку. А закрыть нижнюю часть головы одной шапкой или шлемом он не мог. Не отрезать же ему себе ствол мозга и шею, чтобы полностью изолировать череп.

У шапки или шлема были свои достоинства — хотя бы то, что их можно просто снять, вернувшись в тело, — но голову они всё равно закрывали недостаточно надёжно, как ему казалось.

Сигналы связи работали в широком спектре, используя разные свойства волн, чтобы обеспечивать стабильное покрытие везде и всегда. Значит, ему нужна была сплошная металлическая оболочка, а не просто сетка или «клетка» как таковая, иначе отдельные длины волн всё равно будут просачиваться.

Неумолимое шествие потребительской роскошной электроники, которое уже нельзя было остановить, стало его главным препятствием. Если люди готовы платить за возможность лазить в экстранет где угодно, значит, везде и будет, как норма, сплошное покрытие.

Идея встроить сетку себе прямо в череп — снаружи кости, изнутри или даже сплавив с самой костью — тоже имела смысл. Но для этого потребовалась бы весьма сложная и ювелирная операция, которую в одиночку он провести не мог. Вдобавок это лишило бы его возможности прямо из тела тянуться к любому устройству, способному подключаться к экстранету. А значит, жить он будет, но если потеряет способность на ходу подменять камеры и идентификационные проверки, то ему придётся забыть о жизни в любом городе.

«Если бы только понять, какая именно часть отвечает за подключение к экстранету, и просто отключать её по щелчку...» — с раздражением подумал он.

Но проблема была в том, что детальки в его голове не были бытовой электроникой. Это были лично подогнанные импланты, только что сошедшие с автоматизированной линии, созданные лучшими специалистами для очень узкой цели. На них не существовало никаких руководств, которые можно было бы изучить; не было форумов, где можно было бы задать вопросы, не было гайдов и коротких путей, по которым можно было бы быстро разобраться, как они устроены. Разумеется, за эти годы он пытался применять к ним Структурный Анализ, но и это помогало мало. Мозг и персональный компьютер работали слишком по-разному. У компьютера всё предельно чётко: блок питания запускает систему, жёсткий диск хранит данные на длительный срок, оперативная память удерживает меньше информации, но работает быстрее, центральный процессор выполняет расчёты и так далее...

Всё специализировано и строго разделено. Модульно, даже.

А вот человеческий мозг устроен не так просто. Да, отдельные области отвечают за конкретные функции, но при этом делают ещё массу всего. И что в его эпоху, что даже теперь мозг по-прежнему оставался загадочным органом. Даже самые подробные сканы и попытки аналитически разложить его функции так и не разгадали тайну под названием «сознание». Ведущая теория — та же, что использовалась и при создании ИИ, — сводилась к тому, что, когда объём вычислительных возможностей превышает некий порог, сознание просто «возникает». По сути, большинство учёных разводило руками и говорило, что сознание — это нечто большее, чем сумма его частей, что-то, что просто случается.

Конечно, с учётом его знаний о магии это звучало логично. Мозг был вместилищем души и разума; он не столько сам думал, сколько служил антенной к высшему измерению, где информация хранилась в душе. И душу, по большому счёту, может обрести почти что угодно...

«Нет, не впутывай сюда магию. У тебя и без того голова забита лишними переменными. Вернусь к этому позже, когда появится хоть какая-то база...»

Снова сосредоточившись на материальной стороне вопроса, он пока отложил своё магическое понимание.

В общем, чтобы это воспроизвести, кибернетика не была заточена под выполнение одной-единственной функции, как персональный компьютер, а пыталась работать по образцу органического мозга. Более того, изначально все части делали понемногу всё сразу. А потом, учитывая, что система заставлялась учиться у живого мозга методом, который до сих пор был слишком сложен, чтобы его можно было чётко зафиксировать и понять...

Что ж, никто толком не знал, что именно сейчас за что отвечает у него в голове.

Даже специалисты, которые вживляли эту кибернетику, как казалось Эмии, вероятно, не знали. Ну, разве что они могли бы указать, какой элемент изначально предназначался для подключения к экстранету. Но, учитывая его привычку быть подключённым почти постоянно, вполне возможно, что теперь этим занимается уже вся система целиком. Кибернетика была чёрным ящиком: её считали работоспособной по результату, а не потому, что её функционирование наблюдали и понимали.

Она напоминала формулу, в которой абстрактных символов, обозначающих неизвестные, больше, чем известных величин.

И кто знает, если он попытается использовать Укрепление, чтобы принудительно отключить сигнал, не отключит ли он вообще всё сразу. А поскольку сейчас именно эти импланты были единственным, что не давало его телу умереть...

На такой риск он идти не собирался.

Он вздохнул и на миг переключил мысли на другое.

Было странно вот так, как сейчас, находиться в состоянии вселения в звездолёт. И это было именно вселение; он его не взламывал и не то чтобы им управлял. Он просто стал этим кораблём. Привычное цифровое море, в которое он обычно погружался, наложилось на новые ощущения и окружение, довершая это чувство превращения во что-то иное. Внешние сенсоры «Трайстара» он мог воспринимать напрямую, и это давало ему почти идеальное понимание происходящего снаружи. По сути, даже находясь в полном погружении, он чувствовал себя так, будто он личнолетит сквозь космос.

Между делом он обменялся данными с ближайшей контрольной станцией, удивляясь самому космосу вокруг. Это давалось ему так же легко, как дыхание или движение конечностью. На корпусе корабля не было сенсоров, аналогичных слуху или осязанию, но все сканирующие системы ощущались так, будто его зрение внезапно расширилось и стало видеть такие диапазоны электромагнитного спектра, о существовании которых он прежде даже не задумывался.

Он не сомневался, что в этих «цветных» волнах содержится масса информации, которую системы преобразуют в понятные данные, но для него всё это было лишь ослепительным, непрерывно меняющимся радужным потоком. Невооружённому глазу космос казался пустым и тёмным, а вот сенсорам корабля он представал залитым странными цветами и формами. Солнечный ветер и какие-то волны, пульсирующие звёзды и далёкие туманности выглядели прекраснее всего, что ему доводилось видеть в жизни.

И всё же управление, как он заметил ещё до погружения, оставалось аляповатым. Он фыркнул; похоже, даже магия не способна вытянуть неудачную конструкцию.

Выдохнув, он снова обратил внимание на своё тело. Сейчас он его не ощущал, потому что у «Трайстара» не было внутренних сенсоров. Значит, чтобы дотянуться до самого себя, ему придётся включить внутренний сигнал экстранета.

Отключив узконаправленную лазерную связь и полностью изолировав корабль — на всякий случай, — Эмия включил внутренний беспроводной сигнал. И сразу же заметил, как корабль начал транслировать сигнал, а его кибернетика в мозге отозвалась встречным откликом. Он протянулся и открыл глаза своего тела, одновременно получая поток ощущений сразу как от человека, так и от корабля.

Он осторожно попытался нащупать и подёргать свои импланты, но в рамках тех границ, в которых вообще осмеливался экспериментировать, не нашёл ничего, что хоть как-то меняло бы ситуацию.

Вздохнув, он снова отключил внутреннюю беспроводную связь с экстранетом и стёр все следы уникального сигнала, который исходил от его кибернетики.

«Я могу перепрошить систему корабля так, чтобы он этот сигнал не передавал... но в ту же секунду, как я подключусь к экстранету, он автоматически обновится. Значит, в теории, если я взломаю всё и везде, проблему с сигналом можно решить..».

— Мда, нет, это уже совсем не вариант, — покачал он головой.

На данный момент выход у него оставался только один: если он хотел покидать тело и не бояться быть обнаруженным, ему придётся полностью заключать себя в клетку Фарадея с головы до ног. Немного громоздко, но среди всех доступных ему вариантов это всё равно было лучшим решением.

Он тихо фыркнул, криво усмехнувшись.

«Лучше бы они не надеялись, что меня остановит такая полумера...»

Глядя на приближающийся масс-ретранслятор, Эмия заметил, что внутри погружения его ощущение подавляющей мощи ретранслятора почему-то стало приглушённым. Значит ли это, что его способность чувствовать возмущения в мире зависит от какого-то чувства, которому у корабля нет аналога? Или от того, что он сейчас находится в измерении, отделённом от действия ретранслятора? Или и то и другое сразу?

Даже после пяти лет, в течение которых он пробовал всё, что только приходило ему в голову, и читал всё, до чего мог дотянуться, он по-прежнему очень мало понимал о том, чем на самом деле является нулевой элемент.

Приближаясь к ретранслятору, он отправил нужные данные и на краткий миг почувствовал за этим соединением что-то подавляющее. Но в ту же секунду, как корабль рванул вперёд, преодолев миллионы километров пространства за одно мгновение, это ощущение исчезло. Он моргнул, тщательно обдумывая только что произошедшее, и мысленно пометил это для дальнейшего анализа, уже начиная приближаться к концу прыжка.

Дретироп находился на четверти галактики отсюда, но он уже двигался очень быстро. Главным образом потому, что безжалостно жёг топливо, разгоняясь до больших скоростей рывками: он подозревал, что время сейчас решает всё. Осмотрев пространство вокруг, он заметил вдали топливный узел и взял курс на него.

Хотя масс-ретрансляторы делали межзвёздные перелёты во много раз проще, топливо всё равно оставалось главным ограничителем освоения космоса. Обычно заселять можно было лишь избранные звёздные системы, просто исходя из практических соображений. Земле в этом смысле очень повезло: в Солнечной системе имелось сразу несколько планет, пригодных как источник гелия-3 — лучшего топлива в галактике.

Именно поэтому Солнечная система стала чем-то вроде экономической сверхдержавы, даже после того как правительство перебралось на станцию «Арктур», чтобы бесконечно наращивать промышленность и не беспокоиться об энергоносителях. Благодаря этому запускать корабли из Солнечной системы было несложно, и человечество смогло быстро начать экспансию через масс-ретранслятор, найденный поблизости от Плутона.

Но это не означало вовсе, что все звёздные системы в пределах достижимого полёта тут же начинали заселять.

Всё здесь донельзя просто: какой смысл лететь в звёздную систему, если потом из неё нельзя вернуться? Если в другой системе не было подходящего источника топлива, значит, туда пришлось бы везти огромные его объёмы. По крайней мере столько, чтобы хватило и на путь туда, и на путь обратно.

Например, в радиусе пятнадцати световых лет от Солнечной системы только система Эпсилон Индейца имела подходящие источники гелия-3, и именно это определило направление экспансии человечества через ретранслятор Харон в первые десятилетия его космической эпохи. Зачем вообще лезть в соседние звёздные системы, про которые заранее известно, что в них нет топлива, если по ту сторону ретранслятора уже лежит система Арктур с богатыми запасами гелия-3 на Эйрене и Фемиде?

Так складывалось простое ограничение для большинства звёздных систем, пригодных для жизни: либо в самой системе должен быть источник топлива, либо там должен находиться масс-ретранслятор, через который можно было бы практически рентабельно таскать горючее с внешних баз. Бывали исключения — если система была достаточно близко и обладала настолько богатыми ресурсами, что это окупалось, — но даже тогда стоимость транспортировки топлива между системами была астрономической. И как только поток кредитов из такой системы иссякал, её неизбежно закрывали и забывали.

Дретироп был в этом смысле странным миром: ни собственного масс-ретранслятора, ни подходящего топлива в системе у него не было. Как и множество других звёздных систем и планет, эта система с планетами оставалась неисследованной до тех пор, пока кто-то, проводя дальнее сканирование в поисках потенциального садового мира, не обнаружил на поверхности Дретиропа следы протеанских руин. Пока что никто даже не пытался колонизировать планету, хотя со временем это могло измениться. Специалисты выдвигали гипотезу, что когда-то там, возможно, действительно был ретранслятор, но он мог замёрзнуть и исчезнуть. Мог рухнуть на планету и оказаться погребённым или уничтоженным, а мог просто сорваться с орбиты и затеряться в чёрной пустоте за пределами системы.

Наличие обширных протеанских руин добавляло этой теории веса, если исходить из предположения, что у самих протеан были схожие ограничения обычных межзвёздных перелётов. И вправду казалось довольно очевидным: если протеане когда-то жили здесь, то для собственных нужд они наверняка построили бы масс-ретранслятор.

Как бы там ни было, место это оставалось далёким и глухим, куда в наши дни почти никто не забирался. Ближайший масс-ретранслятор и топливная станция находились примерно в шести световых годах отсюда.

Дистанция, мягко говоря, немаленькая.

А значит, перед выходом из последнего ретранслятора Эмии нужно было заправиться под завязку, чтобы спокойно долететь туда и обратно. В конце концов, какой смысл в поисково-боевой-или-спасательной операции, если в итоге спасать придётся уже тебя самого?

Когда он увидел, что топливные баки заполнены, то отсоединился от станции и продолжил путь к следующему ретранслятору. Он заранее рассчитал маршрут так, чтобы идти на полном форсаже и заправляться максимально эффективно, и прикинул, что сможет добраться до Дретиропа менее чем за десять часов полёта. Конечно, его кредиты при этом сгорали с поистине впечатляющей скоростью, но какой толк в деньгах, если ими не пользоваться?

Продолжая путь, он задумался, не получится ли у него использовать Структурный Анализ на самом корабле прямо во время полёта, пока он находится в погружении. Но, похоже, между ними существовал некий разрыв: он просто не мог «нащупать» его как следует. Это лишь добавляло веса его теории, что в погружении он оказывается в каком-то соседнем пространстве, отрезанном от «реальности».

«И всё же мои проекции работают и просачиваются наружу. Может, дело в том, что у них больше духовного веса?»

Пожав плечами, он отмахнулся от этой мысли и переключился на узконаправленную лазерную связь с экстранетом. Раз уж он всё равно продолжает лететь, ему можно заодно проверить, не происходит ли где-нибудь ещё чего интересного.

* * *

Охотница Шиаве расцепила руки на груди и гордо выпрямилась у командного поста. Сейчас мостик был в её власти. Уже сама эта честь много значила, учитывая, кому принадлежал этот корабль.

Она окинула взглядом азари за консолями вокруг. Пусть никакого возвышения под ней и не было, все остальные сидели, а значит, она всё равно нависала над ними. Сейчас это было её место, её владение, и она упивалась этим. Она заслужила здесь стоять; просто потому, что трудилась усерднее всех. Она завоевала это право.

Она почувствовала чужое дыхание у себя на затылке и на миг смогла лишь моргнуть. Обернувшись, она нос к носу столкнулась с суровой азари в ярко-красном жёстком скафандре. Их разделяло меньше полуметра — дистанция, на которой Юстициар без труда могла бы вывести её из строя или убить с презрительной лёгкостью.

— Юстициар Аната! — азари-охотница, командовавшая мостиком, тут же подобралась, свела ноги вместе и склонилась перед матриархом, которая словно из ниоткуда возникла у неё за спиной.

«Как она вообще подкралась ко мне?!» — подумала охотница, с трудом удерживая дыхание ровным. Холодные лиловые глаза древней воительницы остановились на офицере, лишь чуть заметно сузившись.

— Невнимательная.

На секунду охотнице показалось, будто у неё остановилось сердце: её только что взвесили и признали совершенно негодной.

— Я-я...

— Немедленно взять курс на Дретироп.

Отдав приказ, Юстициар не стала ждать ни секунды дольше. Она развернулась и ушла, даже не удостоив охотницу ещё одним взглядом.

— Есть, Юстициар! — выкрикнула та, чувствуя, как её сердце бешено колотится. А потом она стиснула зубы, оплакивая собственный промах. Ей всё ещё многому предстояло научиться, пусть даже среди сверстниц она и была лучшей — даже будучи всего лишь Девой среди Матрон.

Подняв взгляд, она увидела, что пилот смотрит на неё широко раскрытыми глазами.

— Мэм?

Она кивнула:

— Вы её слышали. Курс на Дретироп. Полный ход!

— Так точно, мэм! — отозвалась пилот и тут же повернулась к адаптивному тактильному интерфейсу, быстро забегав пальцами по панели.

Охотница взглянула на звёздную карту, чтобы понять, где вообще находится этот «Дретироп», и нахмурилась.

«Что нам вообще понадобилось в такой глуши?»

* * *

Дретироп маячил впереди, в половине звёздной системы от него.

Подходя к границе системы, Эмия уже начал сбрасывать скорость, подавая тягу в противоположную сторону, чтобы погасить разгон. Стравив худшую её часть, он выдохнул. С тех пор как он покинул соседнюю систему, у которой находился ближайший к Дретиропу масс-ретранслятор, связь с экстранетом через узконаправленный лазерный канал наконец оборвалась.

Лишившись и этой темы для отвлечения и поиска, он сосредоточился на внешних сенсорах, выметая пространство вокруг настолько тщательно, насколько вообще мог.

Возле края системы, где находился ближайший к Дретиропу масс-ретранслятор, он обнаружил тревожный маяк, который должен был связываться с узконаправленным лазерным буем у самого ретранслятора, вращавшегося вокруг звезды на огромном удалении. В случае чего тот должен был передать дальше сигнал бедствия с Дретиропа и вызвать кавалерию с Тессии. По крайней мере, в теории. Уже тот факт, что он сумел засечь его сенсорами этого коммерческого корабля, просто выискивая в потоке данных электромагнитную аномалию среди тьмы, только подтверждал, что он не зря забрался так далеко.

Эмия присмотрелся к тревожному маяку внимательнее, но так и не смог понять, исправен ли он.

Единственная задача маяка состояла в том, чтобы принять сигнал и передать дальше, а значит, определить, не сломалось ли что-то «выше по цепочке», он не мог. Учитывая расстояние между двумя звёздными системами, для надёжной передачи сигнала в реальном времени, как он полагал, маяков должно было быть больше одного. Выстроенные цепочкой, они протаскивали бы сигнал от далёкого Дретиропа дальше, создавая своего рода туннель, по которому можно было бы отправить сверхсветовую узконаправленную лазерную передачу.

По сути, это был крошечный масс-ретранслятор.

«И если одно или несколько звеньев этой цепи были разорваны... Тогда, возможно...»

Он попытался найти и другие маяки, но пока не обнаружил ни одного в межзвёздном пространстве между двумя звёздными системами. Возможно, такой и был, но его уже забрал один из вернувшихся кораблей. Возможно, его уничтожили. Возможно, он был лучше скрыт. Возможно, находился уже в самой системе Дретиропа. Эмия не мог сказать, продолжая лететь вперёд.

Тот маяк был почти виден только потому, что находился слишком далеко от звезды. Внутри полноценной звёздной системы обнаружить ещё один такой же с той же лёгкостью он вряд ли смог бы.

И всё же он потратил время, осматриваясь в поисках хотя бы чего-то подозрительного. Войдя в систему Дретиропа, он сперва остановился у самой внешней планеты, быстро просканировал её и двинулся дальше. Дретироп был второй из шести планет, хотя вокруг звезды вращалось и несколько более мелких тел.

И только остановившись у второй от края планеты — тёмного ледяного карлика, казавшегося совершенно ничтожным, — он наконец заметил нечто странное. Он увидел это только потому, что выискивал всё, что могло оказаться маяком.

У него за спиной, из тьмы межзвёздного пространства, вышел из сверхсвета другой звездолёт.

Он моргнул и развернул внимание обратно, рассматривая возникший корабль всеми доступными сенсорами сразу.

«Он гораздо крупнее «Трайстара», но выход двигателя...»

На таком расстоянии и с теми сенсорами, что были у «Трайстара», рассмотреть лучше или получить полноценное изображение внешнего облика он не мог. Странный корабль продолжал входить в систему, очевидно уже сбросив скорость после сверхсвета достаточно, чтобы нормально просканировать пространство. А потом вдруг развернулся и лёг на вектор, ведущий прямо к нему.

Он попытался вызвать его по связи, но его проигнорировали.

Эмия моргнул.

«Похоже, разговаривать они не собираются. Оружия на этой посудине у меня нет, максимальная скорость, скорее всего, ниже их, а раз уж они уже набрали ход, то просто уйти я, пожалуй, не смогу. И взломать их я тоже не могу, если они не примут линию связи...»

И тут он нахмурился.

«А ведь ситуация и правда паршивая, да?»

Не теряя ни секунды, он тут же выжал двигатели на максимум и задал курс строго прочь от приближающегося корабля. Но было уже поздно: они сели ему на хвост.

В космосе, как ни крути, не бывает скрытности.

Этому его учили ещё на первых курсах в Серрисском университете, когда он только начал изучать космос и звездолёты, и повторяли это потом не раз. На фоне почти абсолютного нуля вакуума любой корабль светится как маяк, так что остаться незамеченным практически невозможно. Нерушимый закон, говорили они.

Пока он остаётся в открытом космосе, он ничего не сможет сделать с преследователем, если тот окажется враждебным. Значит, ему остаётся только бежать. Если он успеет уйти в сверхсвет, они уже не смогут его отследить: обычные сенсоры не удержат след на такой скорости.

«Но вот если они останутся здесь, я не смогу расследовать, что происходит на Дретиропе. Может, мне уйти к планете и попробовать спрятаться?»

Вторая планета этой звёздной системы медленно приближалась, пока он продолжал свой разгон. Если он и правда попытается сесть на такой скорости, мало ему не покажется, но остановиться или замедлиться он не мог: корабль позади догонял.

Даже сейчас они не пытались выйти на связь.

Ни одна из сторон ещё не вошла в сверхсвет, так что Эмия всё ещё мог отслеживать преследователей по сенсорам. Даже такой лёгкий корабль, как этот, не мог просто взять и мгновенно прыгнуть на сверхсвет.

К счастью, судя по всему, их корабль тоже.

То, что сенсоры не способны надёжно считывать объект, уже ушедший в сверхсвет, не означало, что они перестают работать на всё остальное, пока ты сам идёшь в сверхсвет. Так что будь они хоть немного быстрее, они бы наверняка успели нагнать его прежде, чем он сам вышел бы на сверхсвет.

Но всё равно они приближались. При всём преимуществе «Трайстара» в массе, у них явно стоял куда более мощный двигатель; это Эмия мог сказать уже по одному лишь уровню электромагнитного излучения.

Он заметил вспышку чего-то странного и в цифровом пространстве нахмурился, глядя на показания, а потом на всякий случай резко увёл корабль вбок под углом. Спустя мгновение в реальном времени из преследующего корабля что-то выстрелило, и тепловая сигнатура на дальних сенсорах резко подскочила. Даже с учётом расстояния выпущенный снаряд настиг его быстрее, чем Эмия вообще успел бы полноценно на него среагировать — слишком уж медленно «Трайстар» откликался на управление.

И всё равно его уклонения оказалось мало: снаряд нагнал его и чиркнул по кинетическим барьерам. Пытаясь уменьшить размер поля эффекта массы и кинетических барьеров вокруг «Трайстара» до предела и выжать из них максимум эффективности, он, как оказалось, ужал их слишком сильно. Выстрел вроде бы и прошёл мимо, но всё равно что-то зацепил. Завыли тревожные сигналы, и одна из радиаторных панелей ушла в отказ; температура внутри корабля почти мгновенно пошла вверх. Осознание, что с такой дистанции выстрел, скорее всего, был сделан ещё несколько секунд назад, тоже неприятно холоднуло его по спине.

«Что это, блин, вообще было? Не могло же это быть просто ударной волной или отдачей. ЭМИ от выстрела, что ли?»

Корабль в погоне вдруг начал догонять его заметно быстрее, и Эмии пришлось оторваться от сенсоров «Трайстара».

«Твою мать, и что делать?» — вопрошал он, чувствуя, как разгон замедляется. После отказа бокового радиатора двигатель начал выдавать слишком много тепла, так что предохранители автоматически урезали мощность. Причём из строя вышла ещё и одна из больших боковых панелей радиатора, а значит, потеря в производительности была отнюдь не мелочью.

«Я больше не смогу от них уйти. А если я попытаюсь запитать на полную защиту, корабль просто перегреется ещё до выхода в сверхсвет», — он стиснул зубы и проверил сенсоры. Преследующий корабль всё ещё читался сзади, — «Это хорошо, в сверхсвет они ещё не вошли.»

Ещё один «нерушимый закон космоса», которому его учили в Серрисе, гласил, что более тяжёлое никогда не догонит более лёгкое. Чем выше скорость, тем сильнее собственная масса начинает тебя сдерживать. Проще говоря, чем ближе объект подходил к скорости света, тем экспоненциально больше энергии требовалось на его разгон в зависимости от массы. В космосе более лёгкий объект всегда легче набирал скорость и всегда имел более высокий потолок достижимой скорости при том же запасе энергии. Даже с технологией эффекта массы это эмпирическое правило означало, что у лёгких объектов потолок на практике настолько выше, что компенсировать разницу почти невозможно. Чтобы перебить такой закон, нужен был бы двигатель настолько огромный по отношению к массе корабля, что сам корабль почти весь состоял бы из одного двигателя.

«Трайстар» был оголён по-максимуму, весь лишний вес с него сняли, так что преимущество должно было быть у него.

Но раз более крупный корабль всё равно не отставал, значит, и с него сняли всё лишнее, а двигатель поставили по-настоящему чудовищный. У него должно быть почти идеальное соотношение массы и тяги — такая схема сделала бы его очень хрупким в открытом бою, зато дала бы огромное преимущество против безоружных кораблей, которым остаётся только убегать.

«Вот ведь жопа. Ни одному гражданскому кораблю такая скорость не нужна. Его совершенно точно затачивали под засаду и преследование. Пиратский корабль? Но у них разгон просто запредельный...»

На миг он даже задумался, какой именно двигатель там стоит, но тут же отмахнулся от лишней мысли.

Пока что, если речь шла именно о кораблях, преимущество всё ещё оставалось за ним; закон по-прежнему работал.

Но для выпущенного в него снаряда этот закон тоже был верен.

От пули в космосе не убежишь. То же самое, что и с пистолетами с ускорителем массы в бою один на один. Даже он, будучи Слугой, не мог отслеживать выпущенные ими снаряды уже после выстрела. Если не брать совсем уж экстремальные дистанции, все защитные действия нужно было предпринимать почти до самого выстрела — как тогда на Марсе, когда он отбил пулю заранее.

Всё сводилось к предсказанию и позиции.

«Сам по себе тот выстрел не должен был уничтожить корабль. Предупредительный? Нет, они не рассчитывали, что я увернусь», — он мысленно прокрутил в голове схему «Трайстара». — «А... они хотели вывести из строя кинетические барьеры, сняв сразу весь радиатор», — Эмия покачал головой, удерживая внимание натянутым до предела, — «Я бы либо сварился внутри перегретого корабля, либо был бы вынужден сбросить скорость и дать себя взять на абордаж.»

Взвесив варианты, он сделал выбор.

«Мне нужно укрыться на Дретиропе. Вне атмосферы их преимущество слишком велико.»

А это означало, что ему нужно успеть дотянуть до планеты раньше, чем они его нагонят, а потом уйти на противоположную сторону, где их сканеры уже не смогут видеть его напрямую. Когда между двумя кораблями окажется сама планета, он сможет маневрировать гораздо свободнее, не рискуя быть тут же обнаруженным. Там ему останется лишь найти место, где спрятать корабль, до того, как они выйдут на него.

Выдохнув, он добавил в траекторию своего корабля хаотичный рисунок, чтобы снизить шанс нового попадания, и продолжил нестись к Дретиропу.

Даже несмотря на то, что другой корабль его нагонял, до планеты он всё равно успевал первым — и ещё у него оставалось время уйти на противоположную сторону той прежде, чем они догонят. Хотя с каждым отклонением от прямой он стремительно съедал своё преимущество. Всё должно было решиться буквально впритык.

К счастью, похоже, стрелять часто подряд они не могли.

Когда планета уже нависла впереди громадой, он втянул воздух, едва разминувшись с ещё одним снарядом.

«Это будет жёстко. Я лечу слишком быстро.»

Скорость его корабля уже почти упиралась в сверхсвет, а корабль за спиной давно исчез из сенсоров, что означало, что в сверхсвет он уже вошёл. И, скорее всего, сделал это ещё несколько секунд назад. Оставшись без сенсоров, Эмия смог уйти от следующих четырёх выстрелов только за счёт того, что пытался предугадать момент залпа, по сути, на одном везении.

Преследователи, переключив мощность с поля облегчения массы на своё спинальное орудие и пожертвовав собственным разгоном, поставили на то, что второй их снаряд всё-таки попадёт и замедлит его. К счастью для него, это было ошибкой, которая выиграла ему ещё несколько драгоценных секунд.

Подходя к планете, он начал разворачивать тягу и одновременно перестроил поле эффекта массы так, чтобы увеличить массу корабля, замедляя ускорение настолько сильно, насколько позволяли внутренние инерционные гасители. Одновременно, как только скорость упала достаточно, чтобы гравитационный колодец планеты смог действительно за него зацепиться, он подправил свою орбиту так, чтобы его захватило и понесло по дуге вокруг неё. Всё это он делал, входя под таким углом, чтобы планета сама увела его в орбитальный захват.

«Мы оба идём слишком быстро; я едва-едва замедляюсь достаточно, чтобы атмосфера на входе не ушла в термоядерную реакцию. Они тоже не успеют затормозить, даже если им помогает более мощный двигатель и большая масса. В планету они врезаться не станут, значит, будут либо тормозить за ней, либо тоже попытаются лечь в гравитационную дугу.»

А значит, ему оставалось проскользнуть за планету, а затем сесть где-нибудь на «лицевой» стороне, пока вражеский корабль будет за ней, пытаясь справиться со своей чудовищной скоростью.

— Так я не выкручивался с тех пор, как в последний раз катался на коньках! — ухмыльнулся он, считывая поступающие данные сенсоров и по ним строя картину рельефа планеты. — Вот!

Пещера, достаточно большая, чтобы туда влез «Трайстар», и вокруг неё горы, другие пещеры и неровности — настоящий стог сена для такой иголки.

Когда он вошёл в атмосферу, десятки тревожных сигналов разом завизжали и загудели. Он без колебаний отмёл их все, сосредоточившись на том, чтобы выдержать правильный угол и продолжать гасить скорость.

Где-то краем внимания он отметил, что преследующий корабль снова мелькнул на сенсорах, пролетая мимо планеты. Если он сам шёл на два часа, то они сейчас проходили где-то на восемь.

«Есть! Под таким углом я сяду на стороне, противоположной им. Пока они тормозят и меняют курс, они меня не увидят.»

Он бросил взгляд на показатели внутренней температуры и жизнеобеспечения и вздохнул, видя, как всё ползёт вверх. Пока ещё терпимо, но он шёл по самой кромке. На такой «горячий» вход вообще-то никто в здравом уме не садится.

Сто километров до поверхности. Пятьдесят. Двадцать. Пять. Один.

Эмия стиснул зубы и направил корабль прямо в пещеру, которую заметил по данным сканирования. Влетев внутрь, он едва успел затормозить прежде, чем врезался бы в дальнюю стену. Датчик парковочной близости истошно пищал, сообщая, что по инструкции он остановился слишком близко к стене. Не теряя ни мгновения, он вырубил всё и выскочил из погружения из самого «Трайстара».

Оказавшись снаружи в духовной форме, Эмия приготовил в сознании щит и одним прыжком оказался у входа в пещеру. Снаружи внутрь заглянуть было невозможно. А с учётом уклона и того, как раскалённое солнце прогревало весь этот массив горы, в который он влетел, его тепловая сигнатура тоже должна была быть скрыта.

Но осторожность ещё никому не вредила.

Он всматривался наружу, напрягая зрение в поисках чего-либо приближающегося. Сосредоточившись на дыхании, он старательно игнорировал предательское предсказание, вспыхивавшее перед внутренним взором: будто его корабль вот-вот начнут бомбить с орбиты. От такой атаки у него не было бы почти никакой защиты.

Он прождал пятнадцать минут, после чего выдохнул и расслабился.

«Ничего. Значит, след мой они всё-таки потеряли.»

Рассеяв древнегреческое вооружение и покачав головой, он обернулся к «Трайстару». Тот дымился; его радиаторные панели почернели и повело жаром после входа в атмосферу на такой скорости, а нос у корабля был обуглен до чёрного.

«На починку уйдёт как минимум несколько часов. Хорошо хоть еды у меня достаточно, чтобы подпитать магию.»

Вздохнув, он влетел обратно в корабль и без всякой корректировки вошёл в своё тело, так как положение он оценил достаточно точно. Но за миг до этого, уже собираясь вернуться в себя, он заметил краем глаза нечто тревожное.

Когда он открыл глаза и втянул горячий воздух, слух лишь подтвердил увиденное.

Он слышал тихие всхлипы.

Отстегнув ремни у себя на груди и бёдрах, он встал и обернулся. Найдя источник звука, он медленно вдохнул. На шум, с которым он поднялся, Хоана, сидевшая в углу корабля и плакавшая, подняла голову.

Их взгляды встретились, и она один раз судорожно икнула.

До Эмии медленно дошло, что он облажался. Облажался по-настоящему, всерьёз.

Он метнул взгляд на обычно запертый отсек, куда свалил большую часть сумок. Похоже, в какой-то момент, пока он ещё был у Хосина, она туда залезла, с нарастающим ужасом понял он.

«Значит, всё это время она была одна внутри корабля, а я вообще ничего не заметил. А с тех пор как я ушёл в погружение, прошли целые часы...»

Он легко представил её ужас: внезапно понять, что оказалась в летящем неизвестно куда звездолёте, пытаться его разбудить и раз за разом терпеть неудачу, пока он был вне тела. Целые часы, будучи совершенно беспомощной, потерянной, одной.

— Хоана, я... — начал он и осёкся, поняв, что совершенно не знает, что вообще можно сказать или сделать сейчас.

Она рванулась к нему, обхватила руками за бёдра и разрыдалась в голос. Он моргнул и инстинктивно поднял руки, отстраняя их от подростка-азари, полностью застыв.

«С детьми мне не впервой, спокойно...», — выдохнув, он опустился на одно колено, обнял подростка-азари и мягко, тихим голосом начал говорить, что всё будет хорошо. Она отпустила его ноги и вцепилась уже в шею, словно от этого зависела её жизнь, совершенно не замечая его попыток её успокоить. Нельзя было сказать, что он хорошо ладил с детьми; скорее, он просто знал самый минимум. За все те места и конфликты, через которые он проходил, встречать сирот и детей-солдат ему приходилось нередко. Но всё это было века назад.

И он совсем не был уверен, что хочет обращаться с ней так же, как когда-то привык обращаться с травмированными человеческими детьми.

Постепенно, медленно она начала выравнивать дыхание и сквозь икоту кое-как попыталась объясниться:

— Ты... не двигался... Я пыталась, п-пыталась... разбудить, но... т-ты не слушал... мне было так страшно, ты не... я прости... прости...

Этот поток бессвязных слов сквозь рыдания бил по нему как ножами, и он только выдохнул.

Пока он старался её успокоить, в голове у него шли битком одни ругательства. Как бы сильно он ни пытался измениться, все его провалы почему-то неизменно заканчивались чужими слезами.

Похоже, хоть это никогда не менялось.

Положив руку ей на шею, он на секунду задумался, не усыпить ли её просто ударом. Но тут же покачал головой: этим он лишь отложит проблему.

«Но мне всё равно нужно понять, что делать дальше и как с этим разбираться...»

Пещера была достаточно глубокой, чтобы укрыть корабль от любых прямых сканирующих методов, какие Эмия вообще мог предположить для обзора целой планеты. Пока «Трайстар» оставался выключенным, никакого электромагнитного излучения, по которому его можно было бы вычислить, не будет. Хотя мелкую электронику, наверное, всё же можно было использовать, так как потолок у пещеры казался достаточно толстым.

Значит, и чинить ему всё придётся, скорее всего, через Укрепление. Впрочем, так оно даже быстрее будет, наверное.

Во время своей беглой разведки он также засёк место, которое с большой вероятностью и было протеанскими раскопками. Даже пешком отсюда было недалеко. Сами сканы не дали ему ни намёка на то, что именно там произошло, так что смотреть всё равно ему придётся лично.

«Но её-то мне придётся оставить здесь.»

Через пятнадцать минут плача и бессвязных слов Хоана, похоже, окончательно выдохлась и заснула у него на руках. Сколько ей точно лет, он не знал, но раз Хосин всё ещё был жив и бодр, значит, она не могла быть особенно взрослой. Меньше пятидесяти, по крайней мере.

И насколько зрелой это делает её по меркам азари?

Азари взрослеют медленно и стадиями, у которых нет прямого человеческого аналога, так что просто перевести это в число лет он не мог.

«Но при всей сложности нервной системы и мозга азари вряд ли она ещё слишком уж развита умственно... Наверное? Хотя раньше, при встрече, такой уж маленькой она ему не казалась...»

Он вздохнул и встал, продолжая держать её на руках. Подойдя ко второму пилотскому креслу, он откинул спинку почти горизонтально, насколько вообще можно было.

«...Trace, on, — “начать проекцию”,»

Матрас лёг поверх кресла, сам подстроившись под форму так, чтобы не соскользнуть, а верхняя поверхность осталась ровной, несмотря на всю кривизну опоры. Он уложил Хоану на матрас, с трудом разжимая её пальцы, потому что даже во сне она продолжала цепляться за него.

Достав одеяло, он накрыл её и начал открывать приготовленные пайки.

Уйти сейчас он не мог, даже при всей спешке. Если она проснётся одна, станет только хуже. Но ему всё равно нужно было починить «Трайстар» и следить за кораблём, который его преследовал.

— Ну и каша.

* * *

Эмия положил ладонь на радиаторную панель и прикрыл глаза.

— ...Trace, on, — «начать синхронизацию,»

Протянув чувства через магическую энергию, он нащупал нанесённые повреждения.

«Похоже, прямого попадания всё-таки не было. Значит, наверное, я ещё смогу это починить.»

Он кивнул, отступил назад и открыл глаза.

За спиной послышались чей-то судорожный вдох и шорох ткани. Обернувшись, он увидел Хоану, которая только что проснулась. Её глаза были распахнуты настежь её; паника была видна невооружённым глазом, а сама она дико заозиралась по сторонам, пока наконец не увидела его.

— Доброе утро.

Она моргнула, один раз открыла и закрыла рот.

«С детьми-азари я дела ещё не имел. Вести себя ней как с человеческим ребёнком? Обычно, когда слёзы уже выплаканы, они быстро приходят в себя и приспосабливаются, но как оно у азари? Вот тебе и понимание их “логоса”...»

— Э-мм... доброе... — тихо пробормотала она, слезая с матраса и глядя на тонкий оранжевый песок у себя под ногами.

Она оглядывалась, явно находясь в состоянии шока от чужой и странной обстановкой вокруг. У Дретиропа была пригодная для дыхания атмосфера и вполне приятная гравитация в 0,9 G. После космической станции, где поддерживались обычные для Тессии 1,1 G, ей, должно быть, казалось, будто она стала легче пера, когда она сделала первые шаги по красному песку.

— Где мы? — тихо спросила она, и от её прежней паники почти ничего не осталось.

Эмия оглядел внутренности пещеры, в которой они укрылись. Гладкая поверхность оранжевого песчаника напоминала ему австралийские пустыни и скалы, а чуть лиловое небо снаружи только усиливало странность нового мира.

Приглушённая темнота пещеры и оранжевый свет, заливавший всё из входа, вместе создавали, если подумать, почти сюрреалистическую картину.

Она уже явно поняла, что они не на Тессии.

— Мы в пещере на планете под названием Дретироп.

— Э-э... Дретироп? — повторила она, наклоняя голову набок.

— Это планета очень далеко от Тессии, на ней нет ни городов, ни людей. Мы прошли через несколько масс-ретрансляторов, — ответил он.

Её глаза расширились: она вдруг вспомнила, где оказалась и что с ней произошло. Она прикусила губу, опустила взгляд и сжала маленькие кулачки.

Эмия вдохнул и спрыгнул с крыши «Трайстара», где осматривал радиаторные панели. Приземлившись в оранжевый песок, он почти по самые голени ушёл в рыхлую почву. Легко высвободившись, он подошёл к ней. Она подняла на него глаза, и в них уже снова выступили слёзы.

Опустившись на одно колено, он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Хоана, прости меня.

Она моргнула; две слезинки скатились по её щекам, а потом она покачала головой. Что-то пробормотала, вытерла лицо ладонями и попыталась сказать ещё раз.

Он терпеливо ждал, пока она сможет выговорить слова.

— Папа... Папа всегда меня ругает...

Эмия тихо рассмеялся, и она моргнула, вскинув на него взгляд.

— Ну да, привычка засыпать на звездолётах и тайком пробираться внутрь — не самая хорошая.

Чтобы подчеркнуть сказанное, он легонько щёлкнул её по лбу. Она дёрнулась и уставилась на него широко раскрытыми глазами, обеими ручками закрыв место, куда он щёлкнул.

— Э-э... прости...

Он снова усмехнулся, уже чувствуя себя увереннее, и положил ладонь ей на макушку.

— Мы оба ошиблись, так что давай на этом и остановимся, хорошо?

Она опять посмотрела на него чуть странно, явно не зная, как понимать этот жест, но всё же приняла его слова.

«Хм-м, а она, похоже, не так уж отличается от человеческого ребёнка.»

Поднявшись, Эмия подошёл к инфопланшету, который вынес наружу вместе с матрасом и частью инструментов.

— Итак, мне больше всего хотелось бы вернуть тебя домой. Но у нас есть одна проблемка, — начал он, и она посмотрела на него озадаченно. — Я не могу поднять корабль обратно в воздух. По крайней мере, пока не починю те повреждения, которые пираты ему нанесли.

— П-пираты? — в полном шоке моргнула Хоана.

Он кивнул, открыл на инфопланшете запись погони и протянул ей. Там был момент, где по ним стреляли и где снесло радиаторную панель, после чего запись обрывалась.

Она посмотрела на него огромными глазами, так и не закрыв рот.

Чтобы сразу не доводить дело до истерики, он решил с самого начала дать ей понять, насколько всё серьёзно. Дети обычно хорошо чувствуют настроение взрослых — по крайней мере, человеческие, — а значит, если ясно показать ей, в каком они положении, и при этом держаться уверенно, она, скорее всего, останется спокойной. На самом деле он не был уверен, что это именно пираты, но для нынешнего момента такое объяснение подходило.

— Так что без твоей помощи мне не обойтись, если мы хотим вернуться домой.

Она сглотнула, явно подавленная его словами, и продолжала смотреть на него во все глаза.

— Я могу на тебя рассчитывать? — спросил он, снова опускаясь на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне, и протягивая ей руку.

Она слегка покачала головой и отступила назад; видно было, что её всё ещё слишком сильно захлёстывает.

«Так не пойдёт. Мне нужно закрепить у неё в голове, что я всё контролирую. Надо дать ей почувствовать, что я в ней нуждаюсь... Значит, мне придётся показать уязвимость.»

— Я не заметил тебя раньше потому, что у меня есть одна медицинская проблема, — продолжил он, постучав пальцем по виску. — Когда-то давно со мной случился несчастный случай, и мне пришлось перенести очень серьёзную операцию.

Она неуверенно кивнула, толком ничего не понимая. Но этого было достаточно: ей нужно было просто поверить ему настолько, чтобы его приступы неподвижности не пугали её до смерти.

Опустившись на одно колено, он откинул волосы и повернул голову так, чтобы ей был хорошо виден заметный шрам после операции. От увиденного у неё снова приоткрылся рот.

— Из-за этого, когда я засыпаю, сон у меня очень глубокий. Настолько глубокий, что разбудить меня очень трудно. Может даже показаться, будто я умер, но на самом деле я просто отдыхаю.

— О-о... — кивнула она, хмурясь и вспоминая. Похоже, для неё это прозвучало правдоподобно: наверняка, когда поняла, что он улетел, она не раз пыталась его разбудить. А сама она тоже где-то успела задремать? Он ведь ушёл в погружение только после того, как покинул систему Парнита.

Впрочем, сейчас это уже было неважно.

— Так что, когда я сплю, мне нужно, чтобы ты меня охраняла. Мы будем внутри корабля, когда это случится, но всё равно мне нужно, чтобы ты за мной присматривала, — продолжил он.

Она всё ещё колебалась и лишь едва заметно кивнула.

— И чтобы выбраться с Дретиропа, нам ещё нужно починить корабль. Тут твоя помощь мне тоже пригодится.

— Н-но... Я не знаю... — она отвела взгляд.

Он улыбнулся ей:

— Эй, разве ты не главный механик «У Хосина»?

— Эм-н... Но... — она покачала головой, не зная, что ответить.

— Смотри, что я нашёл... — он завёл руку за спину, незаметно спроецировал себе в ладонь кое-что, а потом показал.

Её глаза тут же расширились при виде маленьких D-клещей с розовой ручкой. Он протянул инструмент ей, и она неуверенно взяла его. Как только её маленькие пальцы сомкнулись на рукояти, глаза у неё словно заискрились, а сама она сжала клещи покрепче, будто проверяя, настоящие ли они.

Она подняла взгляд, и инструмент, кажется, придал ей храбрости, когда их глаза встретились.

— Я-я помогу тебе...!

Он ухмыльнулся и кивнул в ответ.

«Теперь, вместо того чтобы чувствовать себя беспомощной и потерянной, она получила ответственность и стала частью дела. Радиатор покажется ей чем-то знакомым, так что её это не задавит, а поручение следить за моей «безопасностью», пока я сплю, напрямую объясняет, почему я не проснулся раньше. Если повезёт, это останется у неё в памяти не как травма, а как хорошее воспоминание, которое она будет помнить годами.»

И заодно это займёт её, пока он будет разгребать всё остальное.

— Тогда я буду рассчитывать на тебя, Хоана.

— Эм-м, да...! — она всё ещё немного колебалась.

— ...Ты помнишь, как меня зовут?

— Э-э... Ну, вроде... Э-э...

Очевидно, нет.

Он фыркнул.

— Сайга Фудзимура.

— Точно, да! Папа о тебе не умолкает! — выкрикнула она, показывая на него пальцем и кивая.

— Очень бы хотел узнать, что именно он обо мне говорит. Но сначала давай поедим, — сказал он.

Хоана моргнула, и через секунду её живот согласно заурчал. Она посмотрела вниз, потом снова вверх, и, когда их взгляды встретились, залилась фиолетовым от смущения.

Ещё до её пробуждения он уже достал переносной нагреватель, воду и свои собранные пайки. Есть пеммикан «сырым» было вполне можно, но, если у него было время, Эмия предпочитал всё-таки хоть как-то его готовить. Сейчас он варил на привезённой воде самый простой суп. Вкус должен был выйти достаточно мягким, чтобы Хоана смогла это скушать, в отличие от более пряных смесей, которые он тоже делал.

И, кроме того, им обоим сейчас было жизненно важно много пить. Даже здесь, в тени пещеры, стояла приличная жара.

Она моргнула, глядя на котелок, который уже давно тихо томился у неё за спиной. Вода там не кипела, но, когда он делал пеммикан, мясо сушилось при температуре лишь немного выше температуры его собственного тела. Благодаря этому питательные вещества в нём сохранялись, и теперь его можно было вот так медленно доводить до готовности.

— Это вода...?

— Да.

Она нахмурилась:

— Мне не нравится...

Он фыркнул:

— Она очищенная, не переживай. И потом, снаружи такая жара, тебе обязательно нужно много пить. Может, хотя бы попробуешь?

Она моргнула, потом кивнула, а живот у неё снова заурчал.

— Ну... ладно.

Попробовав сам, чтобы убедиться, что уже готово, он кивнул и достал две миски. Всё это томилось уже два часа, так что бульон успел хорошо вобрать вкус, став насыщенным и полным питательных веществ и энергии.

Обычной бедой дорожного рациона на солонине были цинга и прочие нехватки витаминов — вечная проблема мясных или зерновых пайков. Но он специально купил мясо тессийской дичи, выкормленной на траве. «Ты есть то, что ты ешь» — это и правда очень верно, особенно в кулинарии, и с точки зрения питательности, и с точки зрения вкуса. То, чем питалось животное, могло очень сильно изменить вкус мяса в итоге.

У него до сих пор иногда текли слюнки при воспоминании о том диком кабане, которого он однажды ел в Финляндии. Тот несколько месяцев кормился голубикой, и мясо у него было с такой сладостью, которую больше нигде невозможно было встретить.

— Держи-ка, — сказал он, протягивая ей глубокую миску с ложкой. Она посмотрела на еду, потом на ложку, чуть нахмурилась, но всё же взяла.

Свою миску он тоже взял и начал есть с тихим «итадакимасу», отчего она моргнула в недоумении: это было не на одном из языков азари. Самому ему нужно было около полукило пеммикана, чтобы поддерживать себя, ей — заметно меньше. То есть запасов у него хватало больше чем на неделю, если они будут есть только то, что он приготовил.

«Нормальная подготовка и планирование...»

Хотя он не был до конца уверен, что пеммикан сам по себе содержит всё необходимое для азари. А значит, нельзя было просто исходить из того, что рацион, допустимый для него самого, без вопросов подойдёт и ей.

«Пять лет прошло, а у меня всё ещё такие дыры в понимании азари...»

Кроме того, ему ещё предстояло прикинуть, сколько воды им обоим понадобится. Давать другому человеку проецированную воду он не считал безопасным, так что рано или поздно ему придётся искать настоящий источник.

Пока что их баков должно хватить хотя бы на четыре дня.

Ещё одной вещью, о которую он постоянно спотыкался, был его полный отрыв от экстранета. Он слишком привык к тому, что в любой момент у него под рукой все ресурсы экстранета. Настолько привык выдёргивать нужную информацию на лету — хоть посреди разговора, хоть прямо во время работы, — что теперь, когда это вдруг исчезло, ощущение было такое, будто он всё время мысленно оступается, натыкаясь на невозможность сделать то, к чему давно привык.

«Всё-таки слишком я от него стал зависим.»

Ну, даже если он и не был уверен в питательном балансе, по крайней мере для неё это оказалось съедобно.

Усмехнувшись, он покосился на Хоану, которая наконец попробовала первую ложку. Она замерла, медленно прожевала, потом удивлённо вскинула взгляд — и уже в следующую секунду полностью ушла в еду, начиная есть всё быстрее и жаднее. Должно быть, она здорово проголодалась.

Он ничего не сказал и снова вернулся к своей миске.

«Ребёнку лучшей похвалы и не придумаешь.»