Кое-что общее (гет)

Джинни проснулась и поняла, что замерзла: похоже, впервые в жизни она во сне скинула с себя одеяло. Впрочем, ее замешательство тут же исчезло:

— У тебя слишком много одеял.

Джинни выругалась под нос. Во всех книжках, которые она читала, злые духи, завладевшие чужими телами, творили всякую жуть — например, писали кровью или заставляли жертву забыть то, что делали ее руками, а этот взялся спорить, сколько именно ей нужно одеял. Как-то мелковато для зла.

— Банальность зла, — философски заметил Том. — Ему нужно в душ и выпить чашечку кофе.

— Не люблю кофе, — буркнула Джинни, неуклюже потянувшись к шампуню, и оглянулась в поисках тапочек. — Он невкусный.

— А я люблю, — ответил Том.

Все время, что Джинни провела в душе, она пыталась объяснить Тому, что кофе — гадость, что он на вкус кажется жженой землей. Запах, может, еще ничего, но первый же глоток разбивал в прах все надежды на вкусный напиток. Том оказался воспитанным духом: он не комментировал душ, девчонок или что-либо, что могло вызвать у Джинни дискомфорт. Вместо этого он на все лады капризно расхваливал ее нелюбимый напиток.

Вернувшись в комнату, она занесла руку над дневником, но замешкалась. Нужно было выгнать его. Пусть он капризный, пусть банальный — он все еще был лордом Волан-де-Мортом.

— Тебе пора, — сказала она. — Мне надо на занятия.

Джинни, однако, не хотелось его выгонять. Ей было ужасно одиноко с тех пор, как они поругались, и все вокруг ходили напряженные, никто ни о чем не разговаривал… В общем, этого хватило, чтобы убедить Джинни взять Тома с собой на занятия. Она, впрочем, не поверила, что он будет вести себя смирно, особенно после того, как тот взял контроль над телом за завтраком, чтобы плеснуть себе этого ужасного кофе. С каждым глотком горького пойла Джинни хотелось гримасничать, но Том преспокойно потягивал напиток, сидя за слизеринским столом с такой прямой спиной, что позавидовала бы даже старая тетушка Мэйбл, и ел аккуратными точными движениями. Джинни дала ему закончить завтрак. Если контроль за ним, она могла отвлечься от мерзкого вкуса кофе.

По пути на первое занятие они наткнулись на Гермиону Грейнджер, так что Джинни вернула себе тело. Ее позабавило, с каким энтузиазмом Том воспринял перспективу сидеть на истории магии, а его жалобы, что сидеть в дневнике скучно, и вовсе развеселили.

— Очень сомневаюсь, что Биннс тебе понравится больше, чем сидеть в дневнике, — хмыкнула она, и тут Гермиона обратилась к ней по имени.

— Уизли, — недовольно позвала она.

Джинни вздохнула.

— Да, Грейнджер?

— Я тут копалась в книжках, — начала Гермиона, и Джинни закатила глаза. Ну, разумеется. Грейнджер хлебом не корми — дай покопаться в книжках. Не исключено, что и справочник по сексу она бы разметила разноцветными стикерами и заложила закладками, чтобы удобнее было цитировать. Гермиона не умела летать на метле и заводить друзей, но могла запросто найти что-нибудь среди бесконечных томов в библиотеке. А еще она умела читать нотации, чем сейчас и занялась. — С Основателями обычно связывают четыре предмета: меч Гриффиндора, медальон Слизерина, кубок Пуффендуй и…

— Диадему Когтевран, да, знаю.

— Меч находится в кабинете директора Дамблдора, — чуть виновато сказала Гермиона, но тут же спохватилась и нацепила уверенное выражение лица. — Мы с Гарри сможем его достать. Медальон, скорее всего, передавался по наследству, но я не знаю, что стало с семьей Слизерина.

— Пусть поищет семейство Мраксов, — подсказал Том.

— Зачем?

Том быстро показал ей серию воспоминаний. Мраксы были последними потомками Слизерина. У его матери тоже была фамилия Мракс. Джинни почувствовала налет ненависти, сопровождавший эти воспоминания, но Гермиона окликнула ее прежде, чем она успела спросить Тома, почему он так не любил собственную семью и, раз он знал, кто они такие, как он оказался в маггловском приюте. Джинни почувствовала раздражение от того, сколько секретов он все еще от нее хранил.

— Ты в порядке? — с ноткой беспокойства спросила Грейнджер.

Джинни моргнула и сфокусировалась на ее лице.

— Да, а что?

— У тебя вдруг стали очень пустые глаза, — сказала Гермиона, — как будто… не знаю, почти как мертвые.

Джинни скривилась: ей не хотелось рассказывать Грейнджер про Тома — да и вообще кому бы то ни было. «Знаете, у меня тут есть друг, он живет в дневнике и периодически наведывается ко мне в голову, и, ах да, еще он частичка Волан-де-Морта». Ну конечно. После этого она станет счастливой обладательницей билета в один конец в Мунго… Не хотелось бы объяснять кучке целителей — а еще, не приведи Мерлин, собственной матери, — что у нее не поехала крыша. Мама так и вовсе решит, что именно поэтому дочь и оказалась в Слизерине. «Бедняжка! Как я сожалею, что мы ничего не замечали! Надо будет навещать ее каждую неделю!»

В общем, вместо чистосердечного признания Джинни решила отделаться неприятной ухмылкой и враждебным тоном.

— Не надо так пялиться на мое лицо, Грейнджер, вряд ли ты сможешь что-нибудь на нем углядеть. Лучше и дальше читай книжки. За это мой брат с тобой и водится.

Гермиона выглядела так, будто Джинни влепила ей пощечину. Прежде чем Грейнджер умчалась с оскорбленным видом, Уизли добавила:

— Поищи что-нибудь про семейство Мраков.

— Кого? — остановилась Грейнджер.

— Последних живых потомков Слизерина. Если у кого-то и был медальон, то у них.

— Понятно, — кивнула Гермиона, поправляя сумку на плече. — Значит, остается чаша — я не знаю, что с ней стало, и диадема, но и она пропала еще со времен Основателей.

— С диадемой я расправилась, — сказала Джинни. Почему-то шокированное выражение лица Грейнджер ей очень понравилось — всегда было приятно чем-нибудь встряхнуть гриффиндорцев. — Это первый уничтоженный крестраж. — Она помедлила. — А вот наградная табличка Тома Реддла оказалась самой обычной.

— А табличка тут при чем? И откуда ты знаешь, что крестраж уничтожен?

Ухмылка Джинни померкла, когда она вспомнила крестраж.

— Сложно ошибиться, — сказала она. — Когда он погибнет, ты поймешь.

— А кто такой Том Реддл?

— Поищи в школьных архивах, — ответила Джинни. — Мне пора на занятия.