Там,где ты (гет)

Ллойд и зарина перестали контактировать. Зарина пила чай с Нией, лёжа на столе, и катая шарик.

*

Они сидели в дальней гостиной, куда никто не ходил. Ния заварила чай — травяной, с мятой. Зарина лежала на столе, подперев голову рукой, и катала по столу маленький шарик, слепленный из хлебного мякиша. Катала туда-сюда, туда-сюда, не глядя.

— Понимаешь, — сказала она, — я хочу чувствовать себя живой. А чувства... словно пропали. Словно их и не было.

Ния не перебивала. Просто слушала.

— Я смотрю на Ллойда — и знаю, что он мне дорог. Я помню, как это было. Помню, как сердце билось, как я ждала его у фонтана, как боялась потерять. А сейчас... пусто. — Она катнула шарик сильнее, он упал со стола. Она не подняла. — Я не могу ждать его, чтобы потом огорчить. Он заслуживает больше, чем моё «может быть».

Ния отпила чай.

— Ты говорила ему это?

— Пыталась. Но он...не слушал, мы поругались и не получилось об этом сказать..

*

— Я переживал, — сказал он. — Два месяца. Каждый день.

Ния сидела рядом, обхватив колени. Ждала.

— Она вернулась — и я был счастлив. Честно. Обнял её, не мог отпустить. А потом... — он замолчал, сорвал ещё травинку. — Она стала другой. Так же улыбается, но я же не дурак, Ния. Ты видишь это?

— Вижу, — сказала Ния.

— Я не знаю, что делать. Я не могу быть с ней как ни в чём не бывало. Но и без неё не могу.

Он отбросил травинку.

— Она сказала, что чувства пропали.

Ния положила руку ему на плечо. Ллойд не отстранился, но и не ответил.

— Может, ей просто нужно время, — сказала Ния.

— Может, а может, я потерял её навсегда.

**

Зарина

Я начала проводить больше времени на работе. Война ещё не кончилась, так что меня пока не уволили — и на том спасибо. Дел было много: раненые, отчёты, обучение. Я зашивала, перевязывала, проводила время с другими лекарями в поисках новых трав. Руки помнили всё, чему учили. Голова была пустой. Это даже к лучшему.

С Ллойдом мы не контактировали. Не специально — просто так вышло. Он был занят, я была занята. Мы пересекались в коридорах, иногда на советах. Каждый день.

Я начала общаться с людьми из разных стран. Они обучали меня магии. Той самой, что проявилась за время моего отсутствия. Я развивала её, ещё не много знала о своей силе, но училась.

Все знали, что у меня есть магия. Но никто не знал, какая именно. Я держала это в секрете. Не потому что не доверяла — просто сама ещё не понимала до конца. Это не была обычная сила, а что-то иное. И я не хотела, чтобы об этом знали раньше времени.

Я считаю, что мы с Ллойдом перегнули тогда. Оба. Он сказал лишнее, я наговорила лишнего. Потом ушла, он остался. И теперь между нами была не просто пауза — пропасть. Я не знала, как её пересечь. Гордость не позволяла.

Я ловила себя на том, что смотрю на него. На тренировках, в коридоре, за ужином. Он выглядел уставшим. Осунувшимся. Но собранным. Он больше не улыбался мне — но я и не ждала. Я сама не улыбалась.

Я думала о том, что сказала ему. «Чувства пропали». Это было правдой тогда.

"Начинаешь ценить, после того как потеряешь"

**

Ллойд

Мы не общались с Зариной. Не потому что я злился — я не злился. Просто не знал, что сказать. «Прости»? За что? «Я скучаю»? Она знала. «Вернись»? Она и так была здесь — в замке, в коридорах, на работе. Просто не со мной.

Я видел, как она уходит на работу. Иногда провожал её взглядом. Она шла быстро, собрано, с сумкой через плечо. Ни разу не обернулась. Я не ждал, что обернётся. Но всё равно смотрел.

Я начал больше заниматься. Тактики боя по местным книгам — старым, пыльным, написанным на языке, который я едва понимал. Я сидел над ними ночами, разбирая схемы, стрелки, пометки на полях. Днём тренировался — выматывал себя до темноты в глазах, чтобы ночью просто упасть и уснуть. Без мыслей. Без снов.

Я начал общаться с девушкой-магом из Страны Силы. У нас были одинаковые стихии — зелёная магия. Та, что исцеляет. Та, что была у Лиама. Она учила меня. Не как учитель — как равный. Мы сидели на траве после тренировок, и она показывала, как направлять поток, как не давить, как чувствовать.

— Ты слишком напряжён, — сказала она однажды. — Твоя магия не может течь, если ты сжат.

Я не принял к сведению, пытался избавиться от напряжения.

Зарина видела нас однажды. Прошла мимо, даже не замедлилась. Я не окликнул. Не потому что не хотел — просто не знал, могу ли.

Иногда я думал: может, это и есть конец? Не громкий, не трагичный — просто тихое угасание. Мы стали чужими. Двумя людьми, которые когда-то любили друг друга, а теперь не знают, как просто заговорить.

Но я всё ещё носил её кольцо. На безымянном пальце правой руки. Оно болталось, было великовато, но я не снимал. Сам не знал почему. Может, надеялся. Но не признавал.

Я не знал, что будет дальше. Знал только, что война ещё не кончилась, и пока идёт война — я нужен. Как командир, как ниндзя, как тот, кто принимает решения. А всё остальное... потом. Когда-нибудь. Если будет это «потом».

Зарина говорила с Нией. О чём — Ния не рассказала никому.

А на следующее утро Зарина стояла перед королём.

— Ваше величество, я прошу вас отпустить меня сейчас.

Король поднял голову от бумаг. Посмотрел на неё — на осунувшееся лицо, на собранные волосы, на сумку за плечами. Он знал её с детства. Знал, что если она так говорит — спорить бесполезно.

— Куда?

— Я чувствую, что мою новообретённую силу нужно развивать. Я хочу научиться управлять ей и понять себя. Простите, что покидаю вас в столь трудный для нашей страны момент.

Король помолчал. Потом кивнул.

— Иди.

Она поклонилась — коротко, уважительно. За время, проведенное в порталах, она повзрослела — начала уважать короля, принимать более взвешенные решения. Никто не знает, что было там — в портале.

Её пропажу заметили сразу. Но объяснили это тем, что она ушла на какое-нибудь срочное задание и скоро вернётся.

Она не вернулась.

Гален спросил о ней через три дня.

Ниндзя стояли рядом — Кай, Джей, Ния, Коул, Зейн, Пиксал. Только Ллойд делал вид, что проверяет крепление.

— Где Зарина? — спросил Гален у короля.

Король отложил перо. Вздохнул.

— Она покинула королевство. Сказала, что хочет посетить какую-то ведьму.

Повисла тишина. Тяжёлая, вязкая.

— На сколько? — спросил Кай.

— Не сказала. Сказала только, что ей нужно развивать силу и понять себя.

Джей открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Нию. Ния не удивилась — она уже знала. Коул потёр затылок, не зная, что сказать. Зейн и Пиксал молчали.

Ллойд стоял у колонны. Лицо — каменное.

Гален задал ещё пару стратегических вопросов.

**

Зарина отправилась в горы, прошла по лесу, который проходила тогда, когда к ней приставили ниндзя и она противилась этому. Он пришла к тому месту, где собирала травы. Дальше — овраг.

— Все заросло. Давненько я здесь не была..

Задумчиво произнесла она, спускаясь вниз. Но спустится не получилось и она оступившись покатилась дальше.

— Как обычно, блин...

Она поднялась, плащ был в песке, коленки в земле.

Начинался дождь.

— Ну только этого не хватало...

Простонала она мученически.

Зарина накинула капюшон и придерживая его, отправилась к домику, который было едва видно за пять километров. Наконец, она дошла.

Постучала три долгих раза в деревянную дверь, металлическим кольцом. Открыла моя племянница.

— Привет.

— Ба-абушка, тут Зарина пришла.

Сказала мелкая заглядывая за дверь.

— Впусти её.

Посылался нежный голосок.

Я вошла, ника обняла меня, я её. Потом ника убежала, видимо к подружкам. Я подошла к молодой девушке, потому что она сильная ведьма и продлевает свою молодость. Умная и опасная женщина, прямо как мама.

— Я хочу снять блокировку. Вот.

Я достала из под одежды кулон и протянула его сердцевину к ней, не снимая.

Она перехватила кулон, поднося поближе, резко.

— Ценная вещица. Давно носишь?

— Я не торговаться пришла.

Ведьма усмехнулась.

— Древняя магия. Снять просто не получится, есть риск, не каждая ведьма справится, а ценник высокий, поэтому я не возьмусь.

— Я думала ты не слабая.

— Не возьмусь, не пытайся манипулировать, Зарина.

— Ладно...кто может снять это?

Она рассказала мне о сильной ведьме, которую встречала когда-то.

— Я не знаю жива ли она ещё..но только она может взяться за это.

Ночь за окном стонала и билась. Гроза швыряла ветки в ставни, дождь хлестал по крыше, где-то далеко грохотало — не магия, просто небеса разверзлись. В доме пахло сушёными травами, воском и чем-то ещё — терпким, древним, как сама ведьма.

Они сидели на полу, скрестив ноги. Ковёр под ними был старым, вытертым до основы. Единственная свеча горела на подоконнике — ведьма сказала, что огонь помогает сосредоточиться.

— Закрой глаза, — велела она.

Зарина закрыла. Гроза мешала. Капли барабанили по стеклу, ветер выл, где-то скрипнула дверь.

— Не слушай бурю. Слушай себя. Что ты чувствуешь внутри?

— Ничего.

— Врёшь. Ты чувствуешь её. Она всегда была там. Просто ты привыкла считать это пустотой.

Зарина сжала кулаки. Внутри действительно что-то было. Не тепло, не свет — скорее, давление. Как вода, которая ищет трещину в плотине.

— Это она? — спросила Зарина.

— Это страх перед ней. Страх, который ты носила столько же, сколько амулет. Отпусти его.

— Как?

— Не как. Просто позволь. Она никуда не денется. Она — это ты.

Зарина вдохнула. Выдохнула.

— Не получается..

Она поморщилась, страх окутал, бился где-то в голове, зарина открыла глаза.

— Обратно закрой.

Голос ведьмы прозвучал не резко, но твёрдо. Как приказ. Как заклинание.

Зарина зажмурилась. Страх всё ещё бился где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев — но она заставила себя не двигаться. Не открывать глаза. Не сбегать.

— Ты чувствуешь страх, — сказала ведьма. — Это нормально. Не гони его. Не борись. Просто смотри на него.

— На страх? — голос Зарины дрогнул.

— На всё. На страх, на пустоту, на то, что внутри. Не называй. Не оценивай. Просто смотри.

Зарина вдохнула. Выдохнула. Перед закрытыми глазами плыли тени — обрывки воспоминаний, лицо матери, рука Лиама, зелёные глаза Ллойда. Она смотрела, как они проплывают мимо, не цепляясь, не удерживая.

А потом — звенящая тишина. Где-то внутри что-то начало пищать, голова заболела.

— Терпи, — сказала ведьма. Голос спокойный, даже скучающий. — Это твоя сила пробивается через блок. Амулет глушил её годами, а теперь она рвётся наружу. Больно? Значит, живая. Значит, настоящая.

Зарина сжала зубы. Писк в голове нарастал, виски ломило, перед закрытыми глазами плыли белые пятна. Она хотела открыть глаза — но ведьма, словно почувствовав, добавила:

— Не открывай. Если откроешь — всё сначала. Терпи.

И Зарина терпела. Секунду. Две. Десять.

— Не могу, больно...

Зарина открыла глаза и схватилась за голову. Пальцы впились в виски, в лоб, в корни волос — как будто это могло унять звон внутри. Не могло. Боль пульсировала где-то за глазами, острая, рвущаяся наружу.

Ведьма смотрела на неё. Спокойно. Без жалости.

— Я же говорила — слабачка.

Зарина подняла голову. Глаза красные, дыхание сбито.

— Я не слабачка.

— Только что была. Ты сдалась. Ты открыла глаза. Ты сбежала от себя через десять секунд.

— Мне было больно.

— Будет больнее. С каждым разом, пока не снимешь амулет — будет больнее. Если ты не можешь вытерпеть десять секунд, как ты собралась возвращать силу?

Зарина молчала. Кулаки сжаты, челюсть — тоже. Ведьма отвернулась, взяла с полки какую-то склянку, повертела в пальцах.

Ведьма ушла, я осталась одна. Ушла в комнату, проревела часа два, пыталась использовать силу, но от этого голова болела ещё больше.

Но в один момент боль как будто ушла тогда, когда я решила что не перестану пока не умру. Сработало. Боль ушла и я погрузилась в сон, глубокий сон, а проснулась под утро, совершенно не выспавшаяся.

Сегодня я собрала трав во время прогулки в лесу, притащила их ведьме, та ворчала на меня.

— Я вообще-то ведьма, а не фенечка из леса, у меня должна быть репутация, а ты все портишь.

Я улыбалась. Лёжа в комнате вспоминала Ллойда. Наверное, нужно было поговорить перед отходом. Но...я разревелась от мысли, что мы можем больше не встретится.

Вечером я сидела и читала книжку о ядовитых растениях. Ко мне пришла ведьма.

— Не думала, что у тебя получится так быстро раскрыться.

— В каком смысле?

Она не ответила, усмехнулась и начала учить меня.

Несколько дней погодя, к ведьме заглянул паренёк лет 25. Он позвал меня с собой на север, я согласилась. Там было интересное дело и я давно не была у тех мест.

Дорога к северу была непростой. Ведьма сказала, что теперь каждый клещ будет пытаться полакомиться моей силой. Фу.

На выходе из королевства нас встретил туманный лес, опаял своим холодом и мрачностью, будто готовя к чему-то.

По приезду в северный город мы с Мэттом вышли из кареты и отправились к нашему временному месту жительства. Мэтт был магом, необычным, как я поняла потом. У него были кудрявые волосы до плеч, черные глаза, он был доброжетельным. Мы стояли в переулке пол крышей, когда нас с ним заприметили какие-то люди, они были пьяны и несли полную чушь. Мужчина лет 40 сказал, что-то про мою внешность, приглашая присоединится, я вежливо отказалась. За меня заступился Мэтт.

На следующий день мы вышли из дома, сыпал снег, мы отправлялись через лес к месту, где было необъяснимо большое скопление энергии.

Действительно, пока мы ехали у входа в лес начался буран, мы были вынуждены спрятаться в пещере. После того, как она стихла, мы пошли через голый лес. Ресницы покрылись снегом, а щеки приобрели красноватый оттенок, я крепче укуталась в шарф.

Мы вышли к горе, снизу была видна не замёрзшая река.

— Спустимся?

Спросил меня Мэтью.

— Зачем?

— Похоже никакой магии здесь нет, так что можно полюбоваться природой.

Мы спустились. Холодный речной воздух освежал дыхание, казалось нутро отзывается. Вдруг с другой стороны реки послышался волчий вой. Мы перепугались, огляделись друг на друга.

— Мы же успеем добежать?

— Сомневаюсь, но попробовать...думаю, никогда не поздно.

Мы рванули вверх по склону. Снег под ногами проваливался, цеплялся за сапоги, замедлял. Я слышала вой — уже ближе, уже не с той стороны реки, а где-то за деревьями. Мэтт бежал первым, хватал меня за руку, когда я оступалась.

— Быстрее! — крикнул он.

— Я быстрее не могу!

Волки вылетели из-за деревьев.

Их было четверо. Огромные — не обычные, не лесные. В холке почти с меня ростом, шерсть серая с серебряным отливом, глаза белые, без зрачков, как у всего, что водилось в этих проклятых лесах. Они не выли — они молчали. Только пар из пастей и мягкий, пружинистый бег.

— К пещере! — заорал Мэтт. — Они крупные, в узкий лаз не пролезут!

До пещеры оставалось метров сто. Я не помню, как пробежала их. Помню только снег в лицо, хриплое дыхание, ветки, хлещущие по щекам. Помню, как Мэтт втолкнул меня в расщелину и залез следом.

Волки остановились у входа. Один сунулся мордой — не пролез. Зарычал. Остальные сели и просто смотрели. Ждали.

— Живём пока, — выдохнул Мэтт.

Я сидела на холодном камне, прижимаясь спиной к стене, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

— «Сомневаюсь, но попробовать никогда не поздно», — процитировала я его же слова. — Твои слова?

— Я оптимист.

— Ты идиот.

— Одно другому не мешает.

Я фыркнула. Не смех — просто выпустила пар. Внутри всё ещё дрожало.

— Они не уйдут, да?

— Нет. Но мы можем подождать. У нас есть время.

— И что будем делать?

— Познакомимся поближе? — он улыбнулся.

Я швырнула в него снегом. Он увернулся, и волки снаружи зарычали громче.

— Тсс, — сказала я.

— Сама начала.

Мы сидели в темноте, слушая дыхание волков, и я вдруг поняла, что улыбаюсь. Несмотря ни на что. Несмотря на холод, на страх, на войну где-то далеко, на Ллойда, который остался за тысячи километров. Я улыбалась, потому что была жива.

Мэтт попытался воздействовать на них своей магией и вроде помогло. Я тоже пыталась.

Мэтт вытянул руку в сторону входа. С его пальцев сорвалась тонкая серебристая нить — не свет, не дым, что-то среднее. Она поползла к волкам, стелясь по снегу, как вода. Там, где она проходила, камни покрывались инеем, а воздух становился плотным, вязким.

Волки замерли. Тот, что совался мордой в расщелину, попятился. Остальные поднялись, насторожили уши. Они больше не рычали — они слушали. Или, может быть, чувствовали. Магия Мэтта не была агрессивной. Она была... чужой. Непонятной. И именно это заставило их отступить на несколько шагов.

— Не уверен, что надолго, — прошептал он. — Но пока работают инстинкты. Они не понимают, что это, и боятся.

— Инстинкты — это хорошо, — ответила я.

Я посмотрела на свою ладонь. Маленькое невидимое тепло всё ещё теплилось, пульсировало в такт сердцу. Я закрыла глаза и попыталась сделать то, чему учила ведьма: не давить, не приказывать, просто позволить. Представила, как сила течёт к кончикам пальцев, как вода. Как дыхание. Как тепло.

Ничего не произошло. Я стиснула зубы, попробовала снова. Представила не свет, не огонь — просто ощущение. То самое, что возникало, когда Ллойд был рядом. Когда мы сидели у костра, когда он говорил «пойдём», когда я чувствовала себя живой. Я попыталась вложить это в магию — не силу, а чувство. Тоску. Надежду. Желание вернуться.

Мэтт заметил. Присвистнул тихо.

— А ты времени зря не теряла.

— Я не знаю, что это.

— Знаешь. Просто ещё не привыкла.

Один из волков — самый крупный, с серебряной полосой вдоль хребта — снова шагнул к входу, потом замер. Посмотрел мне прямо в глаза — не как зверь, а как некто, кто умеет видеть глубже. Потом развернулся и ушёл в лес. Остальные — за ним.

Мы сидели молча. Снег падал за входом в пещеру.

— Они не вернутся, — сказал Мэтт.

— Почему?

— Потому что ты показала им не оружие. Ты показала им, кто ты есть. А ты не хищник.

Он помолчал.

— Слушай... а ты вообще знаешь, что это за магия?

Я покачала головой.

— Нет.

— Мне она знакома, — задумчиво произнёс он. — Редкая штука. Опасная.