Тень в соломенной шляпе (джен)

Кайа не выдержала. Её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо:

— КУРОХОДАЛ, ХВАТИТ! БЫСТРО ИЗВИНИСЬ ПЕРЕД УСОПОМ!

Дворецкий медленно повернулся к ней, поправил очки и ответил с ледяным спокойствием:

— Я не обязан извиняться перед этим ничтожеством. Я всего лишь сказал правду, как оно есть.

Он снял очки, протёр их платком и продолжил, не глядя ни на кого:

— Хотя мне действительно тебя жаль. Ты ведь ненавидишь своего отца, не так ли?

— КУРОХОДАЛ!.. — снова попыталась остановить его Кайа, но он не слушал.

— Он бросил тебя и твою мать ради каких-то сокровищ. Разве это не правда?

Усоп сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Я НЕ ПОЗВОЛЮ ГОВОРИТЬ О МОЁМ ОТЦЕ ГАДОСТИ!

— Что же ты так злишься? — усмехнулся Куроходал. — Ты же можешь сейчас соврать и сказать, что вы просто не кровные.

— ЗАТКНИСЬ!!!

Усоп больше не мог терпеть. Он размахнулся и со всей силы ударил дворецкого по лицу. Тот пошатнулся, но устоял. Усоп отступил на шаг, тяжело дыша.

Куроходал медленно выпрямился, поправил очки и, зловеще улыбнувшись, продолжил свой спектакль:

— Видишь? Жестокость — она в твоей крови. Это у тебя от отца.

Луффи стоял рядом, сжав зубы. Я видела, как он сдерживается, чтобы не ударить этого человека. Его кулаки дрожали.

Но Усоп вдруг выпрямился. Голос его стал громче, твёрже, в нём зазвенела гордость:

— Я ГОРЖУСЬ, ЧТО МОЙ ОТЕЦ ПИРАТ! ХРАБРЫЙ ВОИН МОРЯ! Ты прав — я люблю врать, но я горд, что в моей крови течёт кровь пирата! И я не буду делать вид, что это не так! Я — СЫН ПИРАТА!

Луффи расплылся в улыбке:

— Этот парень... Кажется, я вспомнил...

Куроходал фыркнул и отвернулся:

— Не смеши меня. Ты — его отпрыск. Ха-ха... «Храбрый воин моря»? Да когда вас кто-то обижает, вы только и можете, что кулаками махать!

Усоп снова рванулся, но Кайа выбежала вперёд и встала между ними:

— УСОП! НЕ БЕЙ ЕГО! ОН ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК!

Она закрыла лицо руками, пряча слёзы. Усоп замер, опустил руки и, не говоря ни слова, развернулся и вышел.

--

Дворецкий выгнал нас всех и приказал больше не приближаться к особняку. Но он явно сказал это не тем людям.

Когда Усоп крикнул: — «Я больше никогда не вернусь в этот дом!», — Луффи чуть не врезал дворецкому. Зоро положил руку ему на плечо:

— Луффи, это не наше дело.

Куроходал рявкнул нам вслед:

— ВОН ОТСЮДА!

Мы вышли на улицу, и Луффи побежал догонять Усопа, чтобы успокоить его.

Мы сидели на дорожке, когда к нам прибежал один из мальчишек с криком:

— А-а-а-а-а! ТАМ ЧЕЛОВЕК ИДЁТ СПИНОЙ!

— Врёшь! — недоверчиво отозвался другой.

Но когда мы подняли глаза, то увидели странного человека в нелепых очках. Он шёл спиной вперёд, размахивая пальцами и явно пытаясь нас загипнотизировать.

Зоро, уже привыкший к абсурду этого мира, лишь вздохнул:

— ПОЧЕМУ ОН ТОЖЕ СПИТ?!

— Это Джанго, — сказала я тихо, чтобы никто не услышал. — Он гипнотизёр. И он гипнотизирует не только других, но и себя.

Я улыбнулась под маской. Начиналось самое интересное.