Вне компетенции: неучтенные переменные (джен)

Римус аппарировал и сразу набросил маскирующие чары. Хоть тут и было безлюдно, да и дом был надежно скрыт, но лишняя осторожность никогда не мешает. Он быстро прошел и вскочил на порог появившегося дома. Но едва он открыл дверь, как тут же оказался в непроглядной тьме.

— Прозвище Поттера-старшего! — будто бы отовсюду прозвучал голос Грюма. — Сохатый, — спокойно произнес Римус.

Тьма пропала, и он оказался в обычном коридоре. Он направился в гостиную, где за общим столом уже сидели хмурые Аластор Грюм, Гестия Джонс, Эммелина Вэнс, Элфиас Дож и Дедалус Дингл.

— Пришел наконец! — проворчал Грюм. — Хоть волки тебя не порвали. А то, слышал, они совсем уже того...

— Да, Сивый совсем обезумел. Особенно когда кто-то убил двух его сыновей тогда. Он меня подозревает, хотя меня тогда там не было. Но разве он поверит... — устало проговорил Люпин, осмотрев сидевших за столом. — Больше никого не будет?

— А никого и не осталось почти, — сказал Грюм. — Кингсли под следствием, наговорили ведь Уизли на него... Их под Сывороткой допрашивали, вот они и проболтались, что он к ним захаживал.

— Я слышал, в Хогвартсе...

— Ой... — Грюм покачал головой, — дерьмо случилось в Хогвартсе. Почти всех перебили. А у Билла окончательно ролики за шарики заехали.

— У Билла?

— Ага! Сам полез Гринграсс окаменять. А ведь говорили: не пускайте его к девчонкам, тем более светловолосым. А потом Лавгуд еще появилась. Ну у него и... — Грюм многозначительно скривился и покрутил пальцем у виска. — А остальных зажмурили. Собственно, Тонкс может и не убили — она от падения умерла, головой о камень. Не удивлюсь, если споткнулась при попытке сбежать, дура неуклюжая! Но может и помогли.

— Мерлин... — только и проговорил Люпин. — Что теперь?

— Теперь остается надеяться, что твой контракт, который заключили еще осенью, не отменят. Минерву-то, судя по всему, тю-тю со школы. После такого-то. Так что, Римус, готовься — только на тебя будет надежда, если твой контракт не отменят. И ради Мерлина, — Грюм повысил голос, — помирись уже с этим пожирательским отродьем. Кроме него, у тебя в школе помощников не будет. Вообще.

— А Уизли...

— Все, конец пришел Уизли, — развел руками Грюм. — Фреда и Джорджа — тю-тю, выгнали и под стражу посадили. Сдал их Билл под Сывороткой. А мелкая в Мунго. И Минерва написала: шансов нет, осквибится, да и головой подвинулась конкретно. Слишком долго у нее этот дневник был, да и после ареста родителей кто ее контролировал?

Люпин схватился за голову.

— Про остальных ты знаешь. Они уже не за нас, и вырвать их невозможно. Даже род сменили. Пруэтты, мать их... тьфу! — Грюм стукнул кулаком по столу. — И побежали ведь к карге этой старой, чтоб ее скрючило... А про Грейнджер ты, наверное, слышал.

— А что насчет тебя? В Аврорате неизвестно?

— Пока ничего. Хотя на допрос вызвали, но отбрехаться получится. Хоть Дора и была моей ученицей, но все знают, что любимицей моей она не была. За это не беспокойся.

Некоторое время все молчали.

— Одно хорошо — список Ордена не разглашен, — нарушила молчание Эммелина Вэнс. — Я не знаю, можно ли вернуться сейчас...

— Нет. Кто знает, не следит ли тот мотоциклист за нами. Он знает, где вы живете, и наверняка, стоит вам появиться — в следующий раз он вряд ли промажет.

Нападение неизвестного мотоциклиста в Ордене до сих пор вспоминали с содроганием. Вэнс и Джонс кое-как выжили, хотя обе были очень серьезно ранены. Все — и Грюм через Аврорат, и Дингл с Флетчером через свои криминальные круги, и Джонс через родственников во Франции — пытались выяснить, кто это был. Проверяли всех известных наемников и убийц, использующих гибрид магловских и магических технологий, но ни на йоту не приблизились к разгадке, кто это был и на кого работал. Но тщательность, с которой была проведена его операция устрашения, пугала. Как и то, что он будто намеренно промахивался, никого не убив. Грюм не раз повторял: «Он будто издевается над нами. Показывает, что мы — клопы, которых он может раздавить в любой момент».

— Короче, план таков. Лето — лежим на дне, собираем информацию, как можем. Дингл — только ты можешь перемещаться так, что тебя не найдут. Это на тебе.

Дингл в этот момент самодовольно улыбнулся и коснулся своего фиолетового цилиндра.

— Гестия, переправим тебя во Францию. Оттуда лучше будет хоть чем-то помочь ордену.

— Но...

— Никаких «но»! — Волшебный глаз Грюма пристально застыл, глядя на Гестию Джонс. — Во Франции безопаснее. Там мотоциклиста не видели, да и дом родителей твоих защищен. Все ждем решения по Римусу. Если он таки будет принят в Хогвартс — шанс есть. Там и с Северусом контакт будет. И провести нас в Хогвартс сможете.

— Но Северус...

— Никуда он не денется! — рявкнул Грюм. — Во-первых, ему придется делать тебе снадобье. А во-вторых, ради всего, что осталось, помирись с ним. Терпи все его закидоны. Сейчас многое на кону, и нет времени для детских обид. Поттера переманили — нужен хоть какой-то контакт с ним. Больше некому, Римус.

— Я не знаю... Смогу ли... — неуверенно произнес Римус. — Я же... За все годы даже приблизиться не смог к нему. И Дамблдор запрещал, и Сивый мне жизни не давал. И вообще...

— Римус! Ты сейчас единственный, кто знал Джеймса и Лили. И единственный, кто хоть как-то может с детьми работать. Ты уже умеешь интересно рассказывать, располагать к себе. Ты сможешь, так что готовься. Найди ключ к Гарри. Ну не может быть, чтобы он совсем на вражескую сторону встал.

— Я... попробую. Но не обещаю. Я не знаю, как к нему подход найти. Мы ведь его видели — он вообще не похож на Поттеров. Он другой.

— Сориентируешься на месте, Римус, — вздохнул Грюм. — Ты сможешь...

Но тут все обернулись на часы, висевшие перед входом в гостиную. Они показывали чей-то визит.

— Мы ждем кого-то? — переспросил Дингл.

— Нет. Но кто мог аппарировать прямо в дом с порт-ключом Хогвартса... Это только для... Так, палочки! — рявкнул Грюм, и все выхватили палочки, обернувшись в сторону двери.

Грюм выглянул в коридор — там только-только погасла белая вспышка. Но человека не было. На полу лишь лежал довольно большой, размером с квоффл, металлический шар, на блестящей поверхности которого были выведены два слова:

«Вас предупреждали».

Лишь боевая реакция спасла большинство из них, потому что скорее на инстинктах они вызвали щиты перед тем, как мир пропал в грохоте и желтой вспышке...

Первое, что почувствовал Люпин, — это боль. Второе — свист в ушах. Когда вернулось зрение, он увидел небо среди остатков стен. Звук возвращаться пока не хотел — свист заглушал все. Наконец появилось перекошенное от ярости лицо Грюма, который что-то беззвучно проговорил. Постепенно свист стихал, и звук начал возвращаться. Как и обоняние: в нос ударил запах дыма.

— ...мус! Римус, Мордред тебя, очнись уже! — постепенно, будто издали, доносился голос Грюма.

Люпин поднял голову: от дома остались одни руины. Неподалеку лежал Дож в обгорелой мантии, бессмысленно смотревший в небо. Рядом был Дингл без своего цилиндра, так же лежавший без чувств. Из виска у него вытекала кровь. Римус повернул голову: за одним из обломков стен Гестия Джонс, вся в грязи и крови, пыталась палочкой остановить кровотечение у Эммелины Вэнс, которая вообще не подавала признаков жизни. Гестия что-то пыталась сказать, но ее слова тонули в шуме, который не до конца еще прошел. Наконец она дернула головой, упала, перестав подавать признаки жизни.

Вообще, комнаты, по сути, не было. Как и, наверное, дома. От крыши ничего не осталось, от мебели остались только обломки, от стен — неровные фрагменты. Все, что могло гореть — горело или тлело.

— Римус, сюда давай! — наконец он отчетливо услышал голос Грюма, который прятался за другим обломком стены.

Римус двигаться не мог. Наконец Грюм кое-как схватил его за рукав и перетащил к себе.

— Тут вроде нас не видит, — проговорил он.

— Кто не видит?

— Снайпер.

— Кто? — переспросил Люпин, услышав незнакомое слово.

— Это магловский убийца, который использует дальнобойную винтовку. Сидит далеко, но все видит и стреляет.

— Что произошло?

— Ты не понял? Бомба! Он телепортировал с порт-ключом Дамблдора бомбу прямо в дом и взорвал ее.

— А остальные...

— Никто не выжил. Дож — сразу. Остальные выставили щиты, но после взрыва он их перестрелял. Не высовывайся! Он там, на холме! Я глазом вижу. Как и пули — они оттуда летят! — Он указал на холм неподалеку.

Люпин вспомнил, что Грюм во время службы в Аврорате интересовался и магловскими военными технологиями. Поэтому он точно знал, как работают эти снайперы.

— Так, получается, все...

— Да! Только мы выжили, потому что оказались вне его поля зрения!

— Так бежим! Аппарируем?

— Нельзя, тут же антиаппарационка. Только если на дорогу выйти... Но застрелит ведь!

Люпин еще раз посмотрел на лежащих Дожа, Дингла, Вэнс и Джонс.

— Так... его там нет. Бежим! К дороге, там аппарируем...

— Его точно нет? — все же переспросил Люпин, осторожно выглядывая из-за стены. Он уже окончательно пришел в себя.

— Да. Мой глаз не обманывает. Давай! — рявкнул Грюм и, как мог, побежал из-за обломков стены (как оказалось, бывшей прихожей) к спасительной ограде.

Люпин рванул за ним. Но едва они проскочили сквозь ворота и выскочили на дорогу, как услышали нарастающий рев. Они лишь обернулись и увидели, что что-то сине-желтое несется по дороге. Это был мотоциклист на темно-синем спортивном мотоцикле. Сам мотоциклист был облачен в яркий желтый комбинезон с черными полосами по бокам. Шлем тоже был желтый, с черным забралом.

— Быстро! — крикнул было Грюм, но что-то мешало. Аппарировать не получилось. — Взрыв, и сюда антиаппарационку забросил! — прорычал Грюм, пнув какой-то камень.

— Римус, беги! Я его задержу! Давай!

Он буквально толкнул Люпина, а сам с палочкой повернулся навстречу несущемуся по дороге мотоциклисту. Но сотворить заклинание Грюм не успел: мотоциклист уже вплотную приблизился. И тут он совершил невероятное — затормозил, встав с сиденья и навалившись на руль. Мотоцикл встал на переднее колесо, а задняя часть поднялась в воздух. И дальше мотоцикл провернулся вокруг переднего колеса, врезав задним колесом по голове Грюма.

От чудовищного удара Грюма даже подбросило. Но, не дав мотоциклу докрутиться, мотоциклист отпустил руль, подпрыгнул так, что его ноги оказались на сиденье, и, оттолкнувшись от него, прыгнул в сторону Грюма, в прыжке вынимая из-за спины меч с необычно длинной рукоятью.

Миг — и он уже в этом невообразимом прыжке пронзал Грюма. И только затем он повернул голову в сторону пораженного Люпина. И только сейчас до Римуса дошло, что нужно бежать. Он, не помня себя, подскочил и побежал, но не по улице, а перемахнул через невысокую ограду соседнего дома.

Но и оттуда аппарировать не получилось — что-то мешало. Видимо, взрыв и сюда забросил остатки дома, на который были наложены антиаппарационные чары, подобные тем, что были в Хогвартсе. Боковым зрением он увидел вынырнувшую из-за угла фигуру в желтом и, направив палочку, которую по-прежнему сжимал в руке, отправил несколько невербальных «Ступефаев». Однако мотоциклист с какой-то нечеловеческой реакцией просто отбивал заклинания своим мечом и сокращал расстояние.

Люпин отступал, и последнее, что успел выставить, — щит «Протего», прежде чем мотоциклист подошел на расстояние удара. Меч врезался в призрачный щит, но мотоциклист второй рукой ударил по щиту — и тот рассыпался. Каким-то чудом Римус отдернул руку, стоявшую на пути меча. Но спасти палочку не удалось — меч перерубил ее. Отступив еще на шаг, Римус вдруг почувствовал, что давление антиаппарационных чар пропало. И разумеется, он сосредоточился, и вот мир подёрнулся в спасительном вихре...

Как вдруг что-то толкнуло его с такой силой, что он пролетел метров пять. Что?! Да как он успел?! Каким-то магическим толчком сбил уже начинавшуюся аппарацию. И как только не расщепило... Но удивляться времени не было. Мотоциклист приближался, и Римус сделал то, чего не хотел делать никогда. Но сейчас, без палочки, другого выхода не оставалось.

Он сознательно обратился. При дневном свете, вне полнолуния. Этого категорически нельзя делать, если хочешь хоть как-то сохранить рассудок и не превратиться в маньяка даже в человеческом облике. Поэтому Люпин и производил такое безобидное впечатление — он старательно избегал негативных эмоций, любых волнений и вспышек злости. И практически никогда не обращался по своей воле. Только в полнолуние. Но сейчас... На кону стояла жизнь и судьба магического мира. Орден Феникса был фактически уничтожен.

— А-а-а-а-ар-р-р-р-р-р-рх! — Крик, переходящий в звериный рык, вырвался из легких Люпина, и, даже трансформировавшись лишь частично, он сделал то, что требовалось сейчас больше всего, — отпрыгнул как можно дальше, ибо мотоциклист уже начал замах.

Но, окончательно обратившись, дав волю звериным инстинктам и оставив разумную часть в качестве бесправного пассажира, он не бросился в бой. Сейчас даже звериное естество, обычно требующее убийства и вкуса сырого мяса жертвы, ничего подобного не требовало.

Даже зверь понимал очевидное:

Беги! Ты с ним не справишься!

И Люпин побежал. По полю, перемахивая через кустарники, каким-то остатком разума понимая, что лучше бежать там, где не проедут колеса. Он рванул на вершину ближайшего холма. Но едва добежал до гребня, как острая боль пронзила область рядом с передней лапой, будто туда вогнали раскаленную металлическую спицу. Секундное замешательство — и похожая боль пронзила бок. Люпин рухнул.

Больно... но не смертельно. Он быстро начал зализывать рану в боку — туда он мог дотянуться. Сосредоточившись на боли, он не сразу сообразил, но всё же заставил себя обратить внимание на окружение: он же лежал прямо на грунтовой дороге! Уходить, невзирая на боль! Бежать!

Но было поздно. Рев двигателя приближался. Люпин попытался побежать через поле, понимая, что шансов почти нет — хромота и не до конца зализанная рана в боку мешали набрать скорость. Но тут мир внезапно будто перевернулся и начал вращаться. Мотоциклиста тоже будто что-то развернуло боком. И только по запаху Люпин понял, что произошло.

Оборотни! Банда Сивого! Но как они его выследили?

Оборотень, атаковавший Люпина, навалился сверху, видимо, решив, что раненый сородич — легкая добыча. Но инстинкты зверя работали быстрее разума: увидев открытую шею, Люпин вцепился в нее. Оборотень задергался, но отчаяние придавало сил, ровно как и привкус крови. Люпин разжал челюсти только тогда, когда противник окончательно обмяк. Сбросив с себя мертвое тело, Люпин замер — и звериная, и человеческая части его личности просто впали в ступор от увиденного.

Мотоциклист стоял в центре поля боя. Его костюм вообще не был поврежден — значит, он не получил ни единой царапины. В руках у него был уже не один меч, а два, причем второй — какой-то светящийся красным. Вокруг валялось не менее десятка мертвых оборотней. Усиленное обоняние уловило смесь разных запахов: крови, паленого мяса и шерсти, озона, как перед грозой, и, как ни странно, холода — будто морозной свежести.

Но был кое-кто еще. Прямо на мотоциклиста уже начинал свой смертельный прыжок самый большой из всех оборотней. Тут ошибки быть не могло: это Сивый. Это зрелище кое-как притупило животные инстинкты, дав поработать разуму. Что делать, если Сивый убьет мотоциклиста? Тот явно истощен битвой, его судьба предрешена...

Но додумать это Люпин не успел, потому что мотоциклист совершил что-то уж совсем невообразимое. Он воткнул стальной меч в землю, а красный и вовсе куда-то пропал. Затем он выставил руки вперед — и какой-то неведомой, видимо, невербальной магией будто схватил Сивого прямо в полете, перенаправив его на острую сломанную корягу от дерева, поваленного в пылу битвы. Разумеется, Сивый ничего сделать не мог. И, лишь насадив вожака оборотней на острый сук, мотоциклист снова схватился за мечи и бросился добивать его.

Но Люпин этого уже не видел. Животные инстинкты вывели его из ступора, и снова все его сознание заполонила единственная мысль:

Убегать! С ним не справиться!

И Люпин, невзирая на боль, побежал что есть сил. Побежал по полю, чтобы мотоциклисту было труднее преследовать его. Он бежал бы и дальше, но сначала услышал приближающийся гул, и только потом увидел что-то длинное, металическое и грохочушее. Это был товарный поезд, который как раз ехал по железной дороге, проходившей недалеко от деревни. Люпин осмотрелся: вдоль путей шла грунтовая дорога, а поезд ему не перепрыгнуть. Бежать вдоль дороги глупо — мотоциклист догонит. И только он об этом подумал, как увидел знакомую сине-желтую точку. Выбора не оставалось — он побежал от нее в другом направлении.

Но тут разглядел спасение: между вагонами-контейнерами была пустая платформа. Мотоциклист приближался, и Люпин уже видел, как тот вынимает из-за спины меч...

Из последних сил, зарычав от боли, Люпин побежал вслед за поездом и прыгнул на платформу, спрятавшись за бортом. Теперь нужно было обратится обратно в человека, пока он хоть как-то контролировал ситуацию.

«Я человек! Я человек! В сердце — моя жизнь! Плоть — это всего лишь плоть», — вспоминал он слова, которыми воззывал к нему Сириус в школьные дни, когда они вместе переживали полнолуния...

Боль прошила все тело, и Римус всё-таки принял человеческий облик. Рана в боку немного затянулась, плечо еще саднило. Он осторожно выглянул из-за борта: мотоциклист преследовал поезд по дороге и, кажется, начал отставать. Ничего, дорога вдоль путей не может продолжаться вечно.

Римус осторожно дополз до другой стороны платформы и посмотрел вперед. Железная дорога делала плавный поворот, за которым виднелся мост через реку. Ну все, можно выдохнуть. Если бы мотоцикл этого убийцы летал так же, как тот, что сделали когда-то Джеймс с Сириусом, он бы уже взлетел. Он снова переполз к противоположному борту: мотоциклист сильно отстал, хотя поезд ехал не сказать чтобы быстро, а мотоцикл был у него современный, не похожий на тот «Триумф» Сириуса. Люпин перевел было дух, но тут произошло что-то странное — что-то заставило мотоциклиста снова прибавить ход.

Что?

Впереди грунтовая дорога образовывала хоть и небольшой, но крутой холмик, который запросто мог послужить трамплином. Он попытается запрыгнуть на поезд? Но как? Нельзя же прыгать по дуге!

Но стоило мотоциклисту разогнаться и подпрыгнуть, как Люпин понял, что зря недооценил его, решив, будто на мотоцикле нет зачарований. Да, летать тот не умел, зато ездить по вертикальным стенам — вполне. Стоило мотоциклу оказаться в воздухе, как он из вертикального положения неведомой силой перевернулся в горизонтальное и будто прилип колесами к стенке следующего вагона. И как ни в чем не бывало поехал к платформе, на которой прятался Люпин.

Поезд уже въезжал на мост. Мотоцикл промчался по стенке вагона и уже переворачивался, чтобы приземлиться на платформу, но Люпин уже стоял у противоположного края и перед самыми фермами моста сделал шаг вниз. В падении он сосредоточился на одном — аппарировать. В воздухе это проще.

Но перед тем как мир свернулся, Люпин ощутил два подряд резких удара, будто в тело вогнали металлические штыри. Поначалу он подумал, что это старые раны так болят при аппарации... но эта боль была совсем в другом месте.

Мотоциклист его всё-таки достал. Последнее, что увидел Люпин перед тем, как мир погрузился в полную тьму, — аккуратно подстриженный газон, стремительно приближавшийся к лицу.

Простите все... Я старался...

Когда Римус пришел в сознание, он даже не понял, жив ли. Может, это загробный мир? Но боль — будто каждую кость в его теле сломали — говорила: нет, ты живой. Он попытался открыть глаза, но перед ними расплывалось сплошное пятно. В горле будто застряло разбитое стекло.

И откуда-то, словно издалека, раздался знакомый хриплый голос:

— Наконец-то...

Картинка становилась все четче: сначала проявился силуэт, затем стали проступать черты лица, и наконец он увидел ее — постаревшую и бесконечно печальную Макгонагалл.

— Выпейте. Она поднесла к губам Люпина стакан, и тот жадно припал к нему. К счастью, это была обычная вода.

— Минерва... случилось... жуткое...

— Кто на вас напал? Что произошло? Вы едва живой аппарировали прямо перед домом... Хорошо что никого не было поблизости.

— Я... давно появился?

— Всего три часа назад. Я вылечила вас, как могла. Ужасные раны... Хорошо, что я в молодости прошла курсы целителя.

— Вы не слышали? Это ужасно!

И Римус, как мог, рассказал о произошедшем. И Макгонагалл, еще минуту назад лечившая Люпина, теперь сама нуждалась в помощи — благо сердечный эликсир был поблизости.

— Это... немыслимо! — только и проговорила она, отойдя к окну и опустившись в глубокое кресло.

Наверное, около часа они молчали. Люпин приходил в себя — благо после обращения регенерация ран шла чуть быстрее человеческой, да и снадобья с магией Макгонагалл помогли. Наконец он встал и подошел к креслу. Минерва уже успокоилась и, набросив на плечи плед, сидела, глядя в окно.

— Это... немыслимо! Прав был Аластор... — Голос ее был совсем тихим и слабым. — В следующий раз он не промахнется.

— Кто это мог быть? Не может же быть, чтобы мы вообще не знали, кто это!

— Сядьте, Римус, — она указала на соседнее кресло и взмахнула палочкой: на столике появились чашки, чайник, а из кухни прилетировали печенье и сэндвичи. — Поешьте. Вам нужно.

Есть и правда хотелось, и Люпин, пренебрегая правилами приличия, накинулся на сэндвичи.

— Это не Малфои и не чистокровные... не их методы. Нам противостоит страшный враг. Альбус высказывал предположение, что в этом деле замешаны тайные европейские ложи, вроде «Альпийского клуба» или «Страсбургского совета». Но, на мой взгляд, он упускает одно. То, что ты рассказал, Римус... как действовал нападавший. Это очень похоже на почерк Инквизиции.

— Инквизиция? В Британии? Но... как это возможно?

— Дамблдор убран. А значит, ничто их не сдерживает. Вы же знаете: мой отец был священником. Он хоть и был магом, но сохранил веру в христианского Бога. Он был погружен в это как никто другой, в том числе и в договор между Ватиканом и магическими министерствами. И он рассказывал про ударную силу церкви — Инквизицию. Только они активно используют зачарованные мечи и огнестрельное оружие. Они сознательно отказываются от палочек, хотя в рядах Инквизиции много магов. Хотя... обычно они работают по трое. Это для них символично. То, что он был один... странно. Он и правда не использовал палочку?

— Нет. Только стальной меч, автомат и... невербальную магию. Стрелял огнем, молнией и ударными заклинаниями из рук, — только и проговорил Люпин, пораженный жутким предположением — не меньше десятка оборотней убил, и Сивого. На самом — ни царапины.

— Очень похоже на инквизитора. Вам очень повезло выжить. Но надо быть осторожным. Но главное — ваш контракт не отменили: до него просто не добрались, я перепроверила. Только на вас и Северуса надежда.

— Северуса не раскрыли?

— Нет. Но... он не может принимать активное участие. Максимум, что он может дать, — это либо информация, либо помощь в скрытии вашей сущности, как и было оговорено ранее. Альбус бережет его — это единственная связь с Малфоем и Пожирателями. Так что вы будете один.

Люпин снова хотел выразить сомнения, но расстраивать Макгонагалл не хотелось.

— Вечером вам нужно на время уйти. Завтра меня заберут. Первое заседание Визенгамота, после которого я, наверное, уже не вернусь. Я оставлю вам ключ — придете, когда меня здесь не будет. Не спорьте! — перебила Люпина Макгонагалл, видя, что тот собрался возразить. — Уже ничего не изменить. Вы можете находиться в моем доме — после моего ареста его вряд ли будут обыскивать. Опечатают — и все. Зайдете через подвал, я вам покажу. Можете прятаться тут до августа, пока не придет время ехать в Хогвартс. Я насколько могла скрыла ваш контракт — если вы придете, они ничего не смогут сделать и будут вынуждены взять вас на работу. В Хогвартсе мотоциклист вас не достанет. Я уверена.

Люпину оставалось только кивать: у него самого идей не было. Минерва продолжала говорить, неотрывно глядя в окно.

— Я понимаю, это трудно... Но пока жив Альбус, борьбу надо продолжать. Враги сильны, но и Альбус — тоже не ярмарочный фокусник. Думаете, он не придумает, как вернуться? Как вывести врагов на чистую воду? Я уверена, у него уже есть идеи. Мы проиграли битву, но не войну. Римус, не подведите. Найдите ключ к Гарри. И, может, если получится — к Гермионе. Я не верю, что она окончательно нас предала.

— Я постараюсь, — кивнул Люпин.

И хоть за окном была весна, казалось, именно в этой гостиной сейчас царила глубокая осень, после которой наступит страшная, не оставляющая шансов зима.