Резервист (джен)

Апрель — конец мая 2001 года

На новой доске Пушки проходили оборону Паддлмира с такой легкостью, что Кросс велел стереть половину стрелок. Келли возмутилась: две из них принадлежали ей. Капитан оставил обе и убрал собственную, после чего оказалось, что передавать мяч в конце вообще некому.

— Значит, я там все-таки нужен, — заметил он, забирая мел. Гарри придержал доску, пока Данкан возвращал себя на прежнее место. — Только сначала объясните, как я туда попаду. Мэйв уже отдала, Уэст еще за их загонщиком.

Гарри показал проход над вратарской зоной. Кросс покачал головой: оттуда пришлось бы начинать слишком далеко, а Паддлмир встречал первый пас раньше. Рон, сидевший на краю стола, предложил задержать квоффл у себя. Уэст попросил дать ему договорить, и на несколько минут Гарри оказался единственным, кто не пытался изменить рисунок.

В начале апреля для разборов наконец освободили отдельную комнату. Прежде здесь хранили старые рекламные щиты; один еще стоял у стены, повернутый к ней лицом. Теперь во время объяснений не приходилось ждать, пока соседняя группа закончит отбивать бладжеры. Зато выяснилось, что Уэст говорит гораздо громче, чем всем казалось на поле.

Он предложил не уводить Кросса вперед. Оставить возле Рона, а Мэйв пустить через середину без мяча; тогда чужой охотник либо пойдет за ней, либо освободит место для передачи. Гарри пришлось убрать собственную линию. Он собирался возвращаться как раз туда, где теперь поднималась Келли.

— Вы со мной опять потолкаетесь? — спросила она, глядя не на доску, а на него. Гарри назвал другую высоту и отодвинул палец. — Вот там уже похоже. Только не забирай весь край, я после передачи еще не закончу.

Хейл выслушал их, стоя у окна. Затем разделил работу на две части: сначала пройти начало, потом добавить сопротивление. Гарри получил не отдельную задачу по ловцу Паддлмира, а место в общей связке; к сопернику они с Вейлом вернутся после обеда. Он записал время и помог Кроссу отнести доску к выходу.

В коридоре Форд разговаривала с мастером. Он предлагал закончить соседнее помещение сразу, пока привезены материалы; Клементина смотрела на смету, прикрыв нижнюю часть большим пальцем. Гарри посторонился, пропуская человека с длинной рейкой.

— Сначала вентиляция в сушильне и свет на малом поле. Здесь пока оставляем как есть, — сказала Форд. Мастер указал на стену, но она вернулась к верхней строке. — Я помню про штукатурку. На мокрой форме сэкономить еще один сезон не получится.

Кросс остановился рядом, придерживая доску коленом. Спросил о свете: осенью им приходилось заканчивать часть занятий раньше, когда большая арена была занята. Форд подтвердила, что крепления закажут после последнего тура. Данкан кивнул с таким явным облегчением, что Гарри удивился.

— Давно просишь? — спросил он, когда они вышли. Капитан перехватил край, чтобы не задеть калитку. — Я думал, это из-за нынешних групп. Мы теперь чаще одновременно занимаемся.

— Еще до Уизли просили. Только тогда сначала кольца меняли и медицинскую комнату приводили в порядок. — Кросс поставил доску на опоры, проверил, не качается ли. — Форд не из тех, кто обещает нам новое поле, а потом велит потерпеть без горячей воды. Лучше уж по очереди.

Рон подлетел с квоффлом, и разговор закончился. Гарри поднялся над Келли, Уэст приготовился к первому пасу. В начале мяч ушел слишком высоко; на повторе чужой загонщик, которого изображал Пайк, не пошел вслед за Мэйв. Пришлось искать продолжение прямо в воздухе. Хейл не позволил вернуть всех на землю только потому, что нарисованная атака получилась красивее настоящей.

На воскресном матче первый вариант сработал дважды. Потом Паддлмир перестал отпускать Уэста, и Пушки начали выходить через Кросса, принимающего почти у роновской метлы. Гарри успевал освобождать им место, один раз сам показал Мэйв оставшийся без присмотра край. Она увидела, но отдавать туда не стала: перед мячом уже поднималась бита.

Они проиграли двести восемьдесят — триста семьдесят. Снитч Гарри упустил в длинной погоне, на последнем повороте слишком близко подошел к чужому охотнику. Хейл разобрал этот эпизод, затем вернулся к началу атак: двести восемьдесят очков без снитча Пушки набрали не благодаря одной удачной передаче. Уэст переставлял фишки, Рон спорил о высоте. Гарри сидел рядом, чувствуя в ногах прошедший матч и не желая вычеркивать его целиком из весны.

Следующий выезд получился короче. Гарри поймал до третьего часа, а Рон почти сразу начал жаловаться, что успел замерзнуть сильнее, чем устать. В другой встрече Хейл поставил Флинта; тот пропустил два неприятных броска в начале, затем наладил первый пас с Келли и закончил день с сухим замечанием, что после игры воду подают всем вратарям, не только молодым. Рон протянул ему флягу и получил в обмен записи о собственных последних тренировках.

К маю фамилии в составах перестали быть для Гарри просто привычными соседями. Без Стрикленда приходилось иначе просить прикрытие, с другим охотником Рон отдавал не на ту высоту, которую Гарри ждал. Уэст научился принимать под левую руку и перестал всякий раз возвращать неудобный мяч капитану. На одной тренировке Кросс остался на земле, и тройка все равно дошла до колец; Данкан велел повторить, не скрывая удовольствия от того, что справились без него.

После последней апрельской встречи Гарри отправил Кэботу письмо. Начал с вопроса о чемпионской гонке, потом рассказал, как у них получился выход против Паддлмира, и исписал почти весь лист. Только на обороте нашлось место для собственных погонь. Майлз ответил, что у них тоже получается выход от колец, но объяснять письменно не станет. Пусть Гарри сам смотрит запись и учится опасаться Брук.

* * *

Письмо Мэллоу пришло в середине мая, между счетом за починку окна и приглашением на последнюю клубную встречу с болельщиками. Гарри раскрыл его за завтраком, ожидая уточнений по летнему обследованию. В первом абзаце стояло: «По завершении аренды вы возвращаетесь в распоряжение Татсхилл Торнадос».

Ничего неожиданного. Он сам подписал соглашение на сезон, в июле собирался набраться опыта и вернуться, а еще зимой иногда представлял, как покажет Харкеру свои новые повороты. Теперь перечитал строку, поискал дату сбора и отложил письмо возле чашки. Кричер сразу передвинул чашку на другую сторону.

— Это нужно в клубную папку? — спросил эльф. Он уже держал ее, вынув из шкафа вместе с расписанием. — Или хозяин берет с собой?

— Возьму. Только оставь пока сверху. — Гарри допил чай и заметил, что папок на столе две. На голубой еще сохранилась летняя наклейка, оранжевая давно потерлась возле застежки. — В эту, с нынешними бумагами.

На базе он застал Форд до общего сбора. Она уже получила копию письма; Гарри положил рядом свою, придержал загнувшийся край и сел. Клементина сверила приложение, не предлагая поздравлений с возвращением в сильный клуб.

— Мы спрашивали о продлении аренды. Беатрис подтвердила, что на следующий сезон Торнадос рассчитывают на вас у себя. — Форд отодвинула письмо, освобождая стол. — Медицинские записи передадим после заключительного осмотра. До конца нашей работы расписание прежнее.

Гарри посмотрел на нее. О том, что Пушки уже просили оставить его, он не знал; почему-то стало одновременно теплее и досаднее. Форд дождалась вопроса.

— Вы хотели еще на год? — спросил он. — Хейл тоже? Я думал, вы просто ищете другого ловца к Эдриану.

— Хотели сохранить возможность работать с вами. Теперь будем искать другого. Одно не отменяет другого, — ответила она. — Мы не можем готовить август так, будто ответ из Татсхилла еще не пришел. Но за этот год вы нам помогли, Гарри. Поэтому и спрашивали.

Он провел пальцем по сгибу письма. Летом хотелось услышать от нее что-нибудь подобное до подписи; тогда вместо этого говорили о Вейле и отсутствии гарантий. Сейчас гарантировать уже нечего: майская часть календаря почти закончилась, июльская принадлежала другому клубу.

— А вы сами что думаете? — Форд закрыла папку со сметой, до которой Гарри все время дотрагивался краем рукава. — Не о том, чего сейчас следует хотеть. Вы уже решили, что думаете?

— Нет. Я ведь хотел обратно. И сейчас хочу... Только теперь не все время. — Гарри заставил себя убрать руку со стола. — Здесь я хотя бы знаю, зачем нужен. Не только на тренировке.

Форд кивнула. Не объяснила, что благодарность обязывает его остаться, и не стала обещать, будто следующий сезон здесь непременно будет лучше. Попросила не откладывать вопросы к Мэллоу до самого сбора: та уже предложила время для разговора. Гарри нашел эту строку в конце письма, куда утром почти не заглянул.

С Хейлом они поговорили после полетов. Тренер разбирал с Вейлом два возвращения; Гарри дождался конца, затем показал письмо. Эдриан убрал свои страницы и ушел, не задержавшись узнать, что будет с местом, за которое они спорили весь год.

— Копии последних матчей у Рука есть, — сказал Хейл. Он вернул Гарри лист. — Остальное передадим. Только в Татсхилле вам придется выяснить, чего они теперь хотят, а не доказывать, что у нас вы уже были первым.

Гарри начал спрашивать, не получится ли снова целый год за двумя ловцами, и замолчал. Хейл не составлял чужую заявку. Вместо этого Гарри спросил о собственной оставшейся неделе; тренер назвал работу с Келли и добавил, что последние матчи после письма легче не стали.

Рон узнал о возвращении вечером. Они шли к закусочной, и Гарри рассказал все возле самого входа, пока друг пытался вытащить из кармана зацепившийся ремешок. Рон перестал тянуть, посмотрел на него и спросил, говорила ли Форд о продлении.

— Говорила. Они отказали. — Гарри придержал дверь, пропуская женщину с корзиной. — В смысле, Торнадос. Им я на следующий сезон нужен там.

— Я понял, кто отказал. — Рон прошел внутрь, кивнул хозяйке и положил сумку возле стула. — Жалко. Я уже привык, что можно с тобой ругаться на месте, не писать потом длинное письмо.

Гарри усмехнулся, но Рон не улыбался. Подвинул ему меню, хотя оба давно знали, что здесь подают по вечерам, и спросил, во сколько июльский сбор. Выяснилось, они вернутся к работе в разные дни. До сих пор Гарри этого не проверял.

* * *

В последний тур Пушки принимали Портри. У входа на арену Гарри встретил мальчика с ноябрьской встречи у поставщика снаряжения; тот вырос из оранжевых рукавов и теперь дергал их по очереди, пытаясь прикрыть запястья. Отец нес свернутую накидку. Узнав Гарри, мальчик перестал возиться с манжетами и спросил, будет ли он сегодня играть.

— Буду. Уже пора переодеваться, — ответил Гарри. Он протянул руку, и мальчик пожал ее, сначала вытерев ладонь о бок мантии. — Ты теперь знаешь, где ваши места?

— Знаю. Мы с папой уже четыре раза приезжали. — Тот оглянулся на отца, проверяя число. — Только в прошлый вы не играли. Был Вейл.

Гарри сказал, что Эдриан хорошо провел тот матч. Отец кивнул и напомнил сыну про очередь; мальчик махнул на прощание, уже поворачиваясь к кассам. Гарри пошел к служебному входу. Объяснять ребенку разницу между обещанной фотографией и настоящим составом сегодня не понадобилось.

В раздевалке Пайк искал клубную щетку. Нашел ее у Келли, забрал, затем вернулся спросить, почему на ней написано ее имя; оказалось, нашел не ту. Мэйв отняла щетку и велела искать дальше. Гарри достал из своего шкафчика общую и бросил загонщику, не переставая застегивать форму.

Уэст стоял перед схемой. Кросс хотел, чтобы первый мяч он принимал чуть ближе к Рону: в прошлой встрече Портри перекрывали передачу капитану, пока остальные ждали ее продолжения. Гарри подошел, посмотрел и предложил оставить себе верхнюю сторону после их разворота. Уэст сдвинул свою фишку, освобождая проход.

На ноябрьской записи там успевал Вейл. Гарри видел его поимку над головой Кросса столько раз, что мог бы показать движение с закрытыми глазами. Теперь не пытался заранее поставить собственную метлу на то же место. Сначала следовало узнать, оставит ли там что-нибудь нынешний соперник.

Хейл напомнил о таблице, не называя необходимого счета. Пушки держались рядом с Пустельгами, шестая строчка тоже оставалась в пределах весенней борьбы; последние результаты еще могли поменять порядок. Кросс спросил о другом матче и получил ответ, что там только начинают разминку. Тренер вернулся к их собственной схеме.

— Все очки считаются, — сказал он. — Но на чужой арене вы сегодня ничего не добавите. Начинаем с нашего первого паса. Уизли, покажите еще раз, куда будете отдавать, если Данкану закроют руку.

Рон показал. Гарри поправил положение своего кружка, поймал кивок Келли и пошел за метлой. С наружной стороны стены уже слышались голоса; проходя мимо шкафчиков, он машинально пригнул голову там, где над дверью низко висела запасная перекладина. Больше никто не предупреждал его об этом месте.

Первые полчаса Портри успевали раньше. Их охотники встречали Уэста еще до приема, вынуждая Рона отдавать Кроссу поперек собственной вратарской зоны. Один такой пас сорвали. Мяч достался сопернику, и другу пришлось отбить сильный бросок почти без разгона; на второй он опоздал. Гарри услышал роновскую ругань и продолжил искать снитч.

Тот мелькнул высоко, возле крайней трибуны. Гарри увидел его, вышел на погоню и добрался к мячу первым, однако на повороте золотой шарик резко пошел к сопернику. Чужая ладонь уже поднялась. Гарри сохранил высоту, не нырнув под нее вслепую, и успел перехватить продолжение после промаха; поймать тоже не сумел. Снитч исчез на фоне зрительской одежды.

Вернувшись, он обнаружил, что Уэст больше не поднимается к первому пасу. Остается ниже, заставляя преследующего охотника выбирать между ним и Келли. Гарри занял место над ними, не дожидаясь команды с земли. Пайк показал, куда уведет бладжер, и пришлось сдвинуться еще немного.

Келли забила после короткой передачи Рона. Следующий гол сделал Уэст: принял низом, подождал, пока вратарь качнется к Кроссу, и бросил с того места, откуда в августе отдал бы обратно. Гарри видел, как капитан поднял большой палец. Сам Уэст сразу развернулся к середине, не задержавшись у удачного кольца.

Пушки сравняли счет на семидесяти. Потом снова отстали, но квоффл уже не приходилось каждый раз выносить от Рона одним тяжелым дальним броском. Стрикленд оставался у выхода, Келли отдавала раньше, а Кросс несколько раз проходил через всю атаку, не коснувшись мяча. За ним все равно летел соперник. Гарри видел освобождавшееся пространство и пользовался им, не считая чужой пустой руки признаком неудачи.

Однажды квоффл оказался у него. Уэст не удержал высокую передачу, и Гарри подхватил мяч возле собственного древка, прежде чем успел испугаться, что теперь с ним делать. Рон уже показывал сбоку свободную ладонь. Гарри отдал коротко и ушел выше; друг вернул квоффл Келли, а соперник Гарри за это время успел пересечь половину поля.

Пришлось восстанавливать обзор с неудобной стороны. Золота там не было, зато Мэйв дошла до чужих колец и заработала еще десять. На следующем перерыве Хейл отметил короткий пас, затем спросил, почему после него Гарри слишком долго смотрел вслед квоффлу. Ответить было нетрудно: он ждал, получится ли у своих. Тренер попросил в следующий раз доверить эту часть охотникам.

На четвертом часу Гарри упустил хороший мяч. Снитч показался у правой руки, но метлу задел воздушный след от чужого бладжера; пришлось удержать равновесие, а пальцы сомкнулись слишком поздно. Соперник тоже не поймал. Гарри прошел еще несколько ярдов, чувствуя знакомую злость, и услышал окрик Пайка: загонщику нужен был ответ, закончилась ли погоня.

Он показал возвращение. Пайк ушел к Келли, Гарри набрал высоту, с которой видел дальнюю сторону. На короткое мгновение под ним открылась вся арена: оранжевые рукава, поднятая рука Рона, Кросс у середины, Уэст, выходящий вперед без прежней оглядки. Не схема Хейла и не чужая запись. Люди двигались, успевали или опаздывали, и Гарри знал, куда ему теперь лететь.

На пятом часу на табло стояло сто девяносто — двести тридцать. Кросс не нашел прохода к крайнему кольцу, вернул мяч Мэйв, получил обратно и опять не стал бросать. Уэст прошел у него за спиной. Гарри заметил передачу, услышал шум после гола и увидел снитч над освобожденным плечом капитана.

Он поднял руку Пайку и начал снижение. Ловец Портри шел навстречу с другой стороны, между ними поднимался чужой охотник. Гарри не стал огибать его заранее: дождался начала разворота, прошел выше и вышел к золотому шарику, пока сопернику еще приходилось уходить от хвоста чужой метлы.

Снитч дернулся назад. Гарри перенес вес, удерживая древко ногами, и поймал мяч сбоку, почти у локтя, не завершив начатого поворота. Крылья забились в ладони. Он выправился, увидел свободный выход над Келли и только тогда поднял кулак.

Часы остановились на четырех часах пятидесяти двух минутах. На табло было триста пятьдесят — двести тридцать; Гарри посмотрел на обе стороны и услышал, как Рон кричит ему от колец. Последняя игра сезона закончилась. Завтра уже не нужно будет готовиться к следующему туру.

На земле Кросс обнял его за плечи и чуть не сбил очки. Гарри поправил их, протянул руку сопернику, затем оказался между Пайком и Уэстом, которые никак не могли согласиться, от кого началась последняя атака. Рон утверждал, что от него. Келли заметила, что при таком подсчете в Пушках вообще ни у кого другого не останется передач.

Гарри смеялся вместе с ними, пока не увидел возле навеса Форд. Она поздравляла игроков, каждого по имени; у Хейла задержалась чуть дольше, и оба некоторое время смотрели на уже пустевшие кольца. Никакого кубка сегодня не принесли. Гарри все равно подошел пожать ей руку.

* * *

Седьмое место подтвердилось, когда они почти закончили восстановление. Пустельги завершили свой матч позже, и принесший сводку работник сначала повесил ее поверх списка на стирку; пришлось снять оба листа и начать заново. Кросс прочитал цифры, подозвал Келли, затем обернулся ко всем остальным.

— Седьмые. На двадцать впереди Кенмара, — сказал он. Рон поднял голову от ботинка, а Пайк подошел проверить сам. — Проверяй. Только пальцами цифры не смажь.

Смеяться начали раньше, чем загонщик добрался до бумаги. Гарри встал рядом: двадцать очков, два броска за целый год. В памяти сразу нашлись мячи Уэста, короткая передача Келли, роновский перехват, после которого вообще не пришлось возвращаться назад. Выбрать какие-нибудь два и объявить решающими было невозможно.

Хейл поблагодарил команду, назвал седьмое место хорошим шагом и напомнил о завтрашних встречах. Подробности оставили для разборов; Гарри видел, как Флинт хлопнул Рона по плечу, а Кросс пытался одновременно выслушать троих. Потом всех позвали есть.

В клубной столовой сдвинули несколько столов. Пришли те, кто сегодня не попал в четырнадцать, работники базы, помощники Хейла; мест оказалось впритык. Гарри подвинулся, чтобы рядом сел Вейл. Эдриан спросил о последнем повороте, но договорить помешал Кросс, требовавший вернуть ему стул, с которого он встал всего на минуту.

Когда кто-то поднял стакан за Поттера и Уизли, Форд охотно выпила, затем повернулась к Келли и попросила рассказать, как та весь год переучивала Кросса отдавать чуть раньше. Капитан возмутился, что к его двенадцати сезонам в клубе относятся без должного уважения.

— Поэтому и пришлось целый год, — ответила Мэйв. Она подняла стакан в его сторону, не смягчая улыбки. — Молодой, может, к ноябрю бы понял.

Кросс потянулся к хлебу, делая вид, что не слышит. Рон рядом рассказывал Флинту о предпоследнем броске, Пайк смеялся с работницей сушильни; Гарри сидел среди голосов, в которых узнавал не только сегодняшнюю победу. Отдельные слова возвращали август, холодную осеннюю раздевалку, поездки, забытые вещи. Вейл передал ему блюдо и попросил не оставлять себе всю подливу.

Приемник у окна включили ради последних результатов. После названий и счетов ведущий сообщил о чемпионстве Торнадос; в столовой немного стихли разговоры. Хейл повернул голову к звуку. Гарри положил вилку, еще прежде, чем успел понять, почему этот голос вдруг стал важнее соседних.

Он знал, что Татсхилл лидирует. Читал таблицу, получал письма Кэбота, следил, как сокращается оставшийся календарь. Теперь услышал имя Кейра, которому вручили трофей, и улыбнулся так быстро, будто сам стоял рядом. Представил Фэрберна у чаши, Харкера со сбившимся воротником, Рука, пытающегося собрать всех для снимка.

Потом ведущий начал перечислять игроков. Гарри узнавал каждое имя, дожидался следующего и только к середине списка заметил, что слушает слишком внимательно. Его там не будет. За этот сезон он ни разу не выходил за Торнадос, не сидел с ними под навесом и не видел ни одного их раздевалочного спора после матча.

— Твои выиграли, — сказал Пайк с другого конца стола. Гарри кивнул. Загонщик поднял стакан, и он ответил тем же движением, не сумев сразу выбрать слова.

Рон молча подвинул к нему тарелку, которую Гарри почти столкнул локтем. В приемнике уже говорили о следующем сезоне. За столом вернулись к еде, кто-то спросил у Вейла, когда он уезжает на отдых; Гарри несколько минут продолжал слушать помехи между чужими голосами. Очень хотелось сейчас увидеть Кэбота. Присоединиться к его вечеру оказалось куда труднее, чем поздравить.

Связаться удалось уже с Гриммо. На другом конце долго никто не подходил; потом в огне появилось лицо Майлза, необычно красное, с прилипшим ко лбу голубым клочком. Кэбот выслушал поздравление, улыбнулся и попытался одновременно обернуться на чей-то крик. Гарри увидел за ним поднятую чашу, прежде чем друг снова закрыл собой весь камин.

— Взяли, — сказал Майлз. Он рассмеялся, словно слово до сих пор казалось невероятным. — Я два раза держал. Первый раз Кейр не отпускал, я подумал, всю ночь так и будем вместе ходить.

Гарри расспросил о последней игре. Кэбот показывал короткими движениями, то исчезая из огня, то возвращаясь; сзади спорили, кому уже налили. Потом Майлз позвал Харкера. Натан присел рядом, выслушал Гарри и поздравил его с седьмым местом. Результат Пушек здесь тоже успели узнать.

— Хороший год у вас. Хейл, наверное, доволен, — сказал Харкер. Гарри кивнул, глядя на край чужой праздничной мантии. — Приедешь, расскажешь. Рук уже твои последние записи смотрел.

Кэбот снова заговорил про трофей. Гарри смеялся, спрашивал, удалось ли наконец увидеть улыбку Торна, и почувствовал неприятный укол, когда Майлз ответил: надо было видеть самому. Тот сразу начал рассказывать, ничего обидного в словах не заметив. Гарри слушал, не перебивая, пока друг не вспомнил, что оставил свою тарелку неизвестно кому.

Они попрощались. В гостиной стало тихо, только внизу Кричер убирал посуду. Гарри сел в кресло и долго смотрел на огонь, все еще видя чашу над чужими плечами. Хотелось оказаться на том снимке. Вернуть ради него весь год к первоначальному месту за Фэрберном и Харкером не хотелось совсем.

* * *

На заключительном разборе Кросс принялся обсуждать июль. Келли предлагала раньше возвращать мяч вратарю, Уэст хотел попробовать другой выход; капитан повернулся к Гарри и показал место над средней стойкой. Гарри сразу возразил: оттуда Пайк его не увидит.

— Тогда начнешь снаружи. В июле пройдем, пока еще не приехали... — Кросс остановился и опустил руку. Некоторое время смотрел на Гарри, потом на схему. — Привык уже, что ты здесь. Ладно, твои замечания оставим. Другому ловцу тоже понадобится место.

Гарри кивнул. На доске осталась его линия; Келли обвела ее, продолжая спорить с Уэстом. Ему хотелось вмешаться снова, и он вмешался, потому что нижний проход все равно получался слишком тесным. Хейл записал оба варианта. Ни убирать Гарри из разговора, ни притворяться, будто он непременно вернется летом, никто не стал.

Потом сдавали снаряжение. Гарри отвязал свою бирку от клубной метлы, вернул теплую накидку и получил разрешение оставить игровую мантию. На полке нашлась записка о сентябрьском переносе осмотра; он прочитал, усмехнулся и выбросил. В папку лег итоговый лист: пятнадцать стартов. Теперь хотя бы не требовалось объяснять, сколько в этих цифрах настоящих матчей.

Вейл пожал ему руку возле стойки. Пожелал удачи в Татсхилле, затем попросил оставить копию последнего разбора: в июле она понадобится обоим ловцам Пушек, кто бы ни приехал. Гарри вернулся за листом. Эдриан уже обсуждал с Хейлом летнюю работу. Гарри положил копию рядом с его папкой и не стал перебивать.

Рон проводил Гарри до камина. Они договорились встретиться в Норе на выходных, поспорили, кто предупредит миссис Уизли, и обнаружили, что оба рассчитывали на другого. Гарри обещал написать вечером. Рон забрал у него пустой клубный чехол: эту вещь тоже следовало оставить здесь.

На Гриммо Гарри повесил оранжевую мантию рядом с голубой. Затем вынул общую колдографию из столовой: тесные ряды, Кросс с поднятым стаканом, Вейл, которого почти закрывал Пайк. Сам Гарри сидел возле Рона, повернувшись к человеку за краем снимка. Он поставил карточку на полку, подвинул лампу, чтобы не заслонять Келли, и пошел писать миссис Уизли. На вопрос, кого ждать в субботу, можно было пока ответить за двоих.