Утро в подземельях пахло озоном, полиролью и отчаянием.
Снейп, верный своему слову, назначил отработку. Не в кабинете, где можно было бы поболтать или погреться у огня. Нет. Он назначил её в Большом зале, сразу после завтрака, пока эльфы еще не закончили убирать со столов.
— Вы, — Снейп ткнул длинным пальцем в Лизи, — будете полировать кубки. Каждым кубком — сто движений. Тряпкой. Без магии. — А я? — Драко прислонился к колонне, скрестив руки на груди. Выглядел он так, будто полировка серебра — это занятие, недостойное его манжет.
— А вы, мистер Малфой, — Снейп даже не повернул головы, продолжая вливать черную жижу в хрустальный фиал, — будете следить, чтобы мисс Реддл не использовала магию. И чтобы она не сбежала. Если я увижу хотя бы искру с её палочки, вы будете чистить котлы. Зубной щеткой. Которую я предварительно замочу в настойке из обожженных тентакул.
С этими словами директор развернулся и вышел, оставив их наедине с горой тусклого серебра.
Лизи со вздохом взяла в руки первый кубок. Тряпка была жесткой, а кубок — скользким. — Он издевается, — прошипела она, пытаясь оттереть засохшее тыквенное пюре.
— Он тренирует, — Драко сел на край преподавательского стола, болтая ногой. — Он хочет посмотреть, как мы сработаемся в условиях «принудительной близости». Сможем ли мы убить друг друга тупыми предметами или всё-таки выживем.
— Очень смешно, — Лизи с силой провела тряпкой. — Я его ненавижу.
— Я тоже, — легко согласился Драко. — Но его зелья работают. Моя голова... она не звенит. Я чувствую тебя, но это похоже на тиканье часов в соседней комнате, а не на набат.
Он спрыгнул со стола и подошел к ней сзади. — Дай сюда. Ты трешь против волокон.
Лизи хотела огрызнуться, но он уже встал за её спиной, накрыв её руки своими. Его ладони были горячими. Он взял её пальцы в свои, заставляя держать тряпку правильно. — Вот так. Давление равномерное. Движение от себя.
Лизи стояла, замерев. Она чувствовала его грудь своей спиной, чувствовала, как он дышит. От него пахло мятой (зелье Снейпа) и чем-то неуловимо своим. Они стояли посреди пустого Большого зала, залитого утренним светом, и полировали серебро. Это была самая нормальная, самая бытовая сцена за последние полгода.
— Знаешь, — нарушил тишину Драко, продолжая направлять её руки. Кубки начали сиять. — Уизли вчера вечером прислал мне сову.
Лизи напряглась. Её руки в его ладонях дрогнули. — Что он написал? «Я утоплю тебя в Черном озере»?
— Почти, — Драко хмыкнул. — Он написал: «Если ты сделаешь ей больно, я найду тебя даже в аду и скормлю твою палочку пикси». Драко наклонил голову, его щека коснулась её волос. — Я ответил ему, что в аду очередь, и он должен записаться заранее. Но... — он замолчал, сильнее сжав её руки. — Я понял, почему он злится. Он боится не за себя. Он боится, что ты станешь мной.
— Я не стану, — тихо сказала Лизи. Она откинула голову назад, опираясь на его плечо. — У меня есть ты. Ты не дашь мне.
— Я постараюсь, — его голос стал серьезным. — Но Редл... то, что ты сделала в лесу... принять его боль... Это опасно. Ты пустила тьму слишком глубоко. Она спит, пока ты спокойна. Но если ты сорвешься...
— Я не сорвусь, — она повернулась в его руках, оказываясь с ним лицом к лицу. Между ними оставалось не больше дюйма. — Потому что у меня есть якорь.
Она поднялась на цыпочки. Её руки всё ещё были в его, тряпка скомкалась между их ладонями. Она поцеловала его. Это не был пожар. Это был тихий, глубокий поцелуй, которым ставят печать на договоре. «Ты — мой. Я — твоя. Мы справимся».
Когда они отстранились, Драко смотрел на неё так, словно она была самым сложным зельем в его жизни, и он наконец-то нашел правильную формулу. — Если ты продолжишь так делать, — хрипло сказал он, — кубки останутся грязными. А Снейп нас сварит.
— Пусть только попробует, — Лизи взяла следующий кубок. — Я скажу Тому, что он испортил мне свидание.
Драко фыркнул, но в его глазах мелькнул настоящий, не наигранный страх. Он отошел обратно к столу, снова принимая позу надзирателя.
Они работали молча. Скрёб металла о ткань, их дыхание и далекие шаги Филча в коридоре — вот и всё, что нарушало тишину. Лизи чувствовала, как Драко смотрит на неё. Не как хищник на добычу. И не как защитник на подопечную. Как ювелир на редкий, опасный, но невероятно красивый камень. Он знал, что она может порезать руку, но не мог перестать смотреть, как она преломляет свет.
К обеду гора кубков была отполирована до состояния зеркала.
Дверь в зал открылась. Вошел Снейп. Он прошел вдоль столов, провел пальцем по одному из кубков, проверяя чистоту, и удовлетворенно кивнул.
— Приемлемо, — бросил он. — Грязь удалена. Как и остатки вашего здравого смысла, я полагаю.
Он посмотрел на их сцепленные руки. Лизи и Драко только сейчас поняли, что всё ещё держатся друг за друга, забыв отпустить.
— Десять баллов с Гриффиндора за нарушение техники безопасности, — ровным голосом сказал Снейп. — И десять баллов со Слизерина за то, что мистер Малфой работал руками, а не языком.
Он развернулся к выходу. — И мисс Реддл, — Снейп остановился в дверях. — Зелье. В восемь вечера. Не опаздывайте. Если пропустите прием, я лично прослежу, чтобы мистер Малфой ночевал в спальне Гриффиндора. Под вашей кроватью. Уизли это понравится.
Когда шаги директора стихли, Драко посмотрел на Лизи. На его губах играла та самая, редкая, настоящая улыбка. — Под кроватью? — переспросил он. — Это... интригующее предложение. Там достаточно места для нас двоих. И для моей метлы.
Лизи запустила в него скомканной грязной тряпкой. Но впервые за всё время, глядя на него, она не чувствовала страха перед будущим. Она чувствовала только азарт.