Рождённый василиском (джен)

Информация: всё, что выделено курсивом, взято из «Ордена Феникса» Роулинг.

P. S.: Цукиёми Сесилия решила помочь мне с предыдущими главами (начиная с пролога и вплоть до тех глав, которые начал бетить Дэнниленд), чтобы исправить грамматику, так что я (надеюсь) скоро снова их обновлю, на этот раз уже исправленными…

* * *

Где-то между 900 и 1000 годами нашей эры

Основание Хогс-Уордс

* * *

Сал так и не признался, к какому замку они направляются. Своих друзей он знал: ни один не согласился бы занять эти стены, узнай они, что это легендарный Камелот.

— Вот мы и на месте, — произнёс он наконец, открывая защитные чары, чтобы замок предстал их взору. — Добро пожаловать в дом моего детства.

Что ж, строго говоря, это было его третье детство — при дворе короля Артура, — но Сал рассудил, что посвящать их в подобные тонкости будет дурной затеей.

— Ты здесь вырос?! — изумился Годрик.

— В каком-то смысле, — отозвался Сал. — Это дом моего отца. Я пришёл сюда, когда мне исполнилось пятнадцать. Теперь отец мёртв, и замок принадлежит мне.

— И сколько же времени ты здесь не был? — нерешительно спросила Ровена. Они так и не обсудили её подозрения насчёт того, кем именно был отец Сала, и пока она, похоже, об этом забыла — на что Сал очень рассчитывал. Разумеется, однажды она вспомнит, но до тех пор его вполне устраивало притворяться, будто она так и не расслышала вырвавшееся у него при первой встрече упоминание Мирддина.

Сал просто пожал плечами.

— Не знаю, — честно признался он. — Но не переживайте. Замок был под чарами стазиса. Ничто не должно было разрушиться.

Благоговейный трепет на лицах спутников, когда они переступили порог, откровенно позабавил Сала.

— Значит… этот замок… пустует с тех самых пор, как ты решил отправиться в странствия? — с запинкой спросил Певерелл.

Салвазсахар пожал плечами.

— Может, и так, — ответил он. — А может, и нет.

— Чего? — столь нечленораздельный вопрос мог исходить только от Годрика.

— Это убежище, — пояснил Сал. — Если бы кому-то действительно потребовалась помощь, замок приютил бы его, пока тот не будет готов уйти. Так было всегда — даже когда в замке ещё жил мой отец.

— Убежище? — с интересом переспросила Ровена.

Сал лишь кивнул.

— Защитные чары впустят любого, кому нужно укрыться от нежелательных людей. Замок будет оберегать обитателей, пока они не решат отправиться дальше. Это свойство вплетено в чары, и даже если вы потребуете, я ничего менять не стану. Так что… пусть даже этот замок станет нашей школой, будьте готовы принять тех, кто отчаянно нуждается в защите и придёт за ней сюда.

— То есть… они просто войдут? Разве это не опасно для учеников?! — встревоженно воскликнула Хельга.

— Ничуть, — успокаивающе отозвался Сал. — Ни один человек, желающий зла обитателям замка, не сможет переступить границу чар — как бы отчаянно он ни нуждался в крове. Но я должен был заранее предупредить: нас может неожиданно стать больше, если кому-то поблизости потребуется немедленное спасение.

Остальные на миг заколебались, но затем Годрик пожал плечами.

— Лишь бы ученики были в безопасности, — отмахнулся он.

Один за другим остальные согласно кивнули.

Несколько минут спустя они вошли в сам замок, и Сал позволил друзьям разойтись — осматривать покои и владения. Сам же он устроился в Большом зале и поднял взгляд к потолку.

— Я дома, атр, — прошептал он, и его окутало тепло — тепло, по которому он так сильно тосковал. Отец всё ещё был здесь, вплетаясь в камни замка.

— Я решил сделать этот замок школой, — сказал он тени отца. — Это будет великое дело, я уверен. Камелот должен был стать началом нового мира — и теперь станет. Он изменит мир через детей, которых обучат в этих стенах.

Тепло коснулось его волос, и на мгновение Сал уверился, что отец доволен его решением. Он не знал, сколько просидел так в тишине, упиваясь этим ощущением отцовской ласки, но тут двери Большого зала распахнулись и внутрь размашистым шагом вошёл Годрик.

— Замок просто потрясающий! — во всеуслышание объявил он. — Я нашёл башню, где могли бы спать ученики, — идеальное место для них!

— Ты ведь не о той далёкой башне, откуда я только что видела, как ты шёл, Годрик? — проговорила Ровена, входя вслед за мужем. — Ну право же, Годрик! Им потребуется слишком много времени, чтобы собраться, если они будут начинать свой день оттуда! Но ты прав: башня для учеников вполне подойдёт. Поблизости есть отличная башня, под спальни она будет в самый раз!

Годрик лишь фыркнул.

— А мы с Певереллом нашли славные комнаты прямо в середине замка, — произнесла Хельга, появляясь из другого, меньшего входа. — Мне кажется, из них вышли бы чудесные спальни. Что скажешь, дорогой?

— Ты совершенно права, дорогая жена, — кивнул в ответ Певерелл. — Очень неплохие, и места там хватит на целое множество учеников.

Сал лишь спрятал лицо в ладонях.

— Как, во имя ветра и пламени, вы уже принялись искать спальни?! — со вздохом спросил он. — Мы даже не решили, перенесём ли обучение в этот замок!

— О, мы-то уже всё решили, — отозвался Годрик. — Это место просто безупречно!

Остальные трое согласно кивнули.

— Я нашла комнаты, где могли бы жить мы и другие будущие наставники, — сказала Ровена. — И башню, в которой можно проводить официальные собрания.

— И мы сможем принять всех детей, кто просился в ученики, — подхватила Хельга. — Места здесь хватит на каждого.

— Но скоро нас станет слишком мало, чтобы учить их всех, — со вздохом заметил Сал.

— Скоро, но не сейчас, — возразила Ровена. — Когда нас перестанет хватать, мы наймём других в помощь, но пока в этом нет нужды. На первое время нас достаточно.

— Но, быть может, нам стоит как-то разделить учеников? — предложил Годрик. — Чтобы не каждый приглядывал за всеми подряд. Ученикам станет проще, если они будут знать, к кому обращаться, да и нам не придётся следить за каждым.

— И как же ты предлагаешь их делить? — поинтересовался Певерелл.

— Ну, мы могли бы разделять их по характеру, чтобы их склонности подходили нашим, — с воодушевлением сказала Хельга.

— Нам правда обязательно это делать? — спросил Сал, на этот раз почти умоляюще.

— По-моему, это блестящая мысль! — отозвалась Ровена. — Им будет проще заводить друзей, если между ними найдётся что-то общее. Да и нам будет легче помогать им, если они рассуждают так же, как мы.

— Но не будет ли неприлично, если дети пойдут к тебе, Ровена? В конце концов, ты женщина — тебе не положено оставаться наедине с мужчиной, если рядом нет твоего брата или Годрика… — заметил Сал.

Ровена лишь пожала плечами.

— Вряд ли лордов теперь волнует, когда традиции нарушаю я, — ответила она, и Сал понимал её правоту. За последние несколько лет она заслужила репутацию наставницы — и это положение попросту перевесило тот факт, что она женщина. За последний год Годрик и Певерелл даже перестали утруждать себя присутствием в одной комнате, когда Хельга и Ровена вели занятия или находились наедине с Салвазсахаром.

Сал знал, что лорды были в курсе и не возражали. На последнем Собрании лордов Годрик озвучил своё намерение позволить Ровене преподавать без сопровождения мужчин, и лорды просто склонили головы. Нет, Ровена и Хельга определённо перестали восприниматься всего лишь женщинами в глазах чародейского мира — хотя, разумеется, ничего подобного не произошло бы, не будь они замужем…

— Значит, возражений больше нет? — спросила Хельга, когда Сал промолчал.

Тот лишь вздохнул и признал поражение, покачав головой.

— Значит, будем делить по характеру, — торжествующе подвела итог Ровена.

— Что ж, тогда тебе стоит взять тех, кто не в силах оторваться от учёбы, — с насмешкой отозвался Годрик. — Сама знаешь: всех этих всезнаек и книгочеев!

— А ты заберёшь себе отважных глупцов, которые сперва делают, а потом думают, — фыркнул Певерелл.

— А я взяла бы всех работящих, — пожимая плечами, сказала Хельга. — Лишь бы они оставались верны друзьям и семье, а прочие их черты не имеют значения.

— А ты, Певерелл? — спросил Сал, прекрасно понимая, что тот ни за что даже не подумает об основании своего факультета.

— Я никого брать не стану, — вполне ожидаемо ответил Певерелл. — Я наше официальное лицо, и хлопот мне хватает и без детей, которые цеплялись бы за рукава на каждом шагу. А вот тебе, Салазар, стоит взять себе пронырливых и хитрых.

— И тех, в ком есть амбиции, — добавила Хельга.

Сал фыркнул.

— Амбиции есть у каждого человека. Без них вообще ничего нельзя добиться в мире. Не думаю, что это свойство стоит делать отличием факультета… — произнёс он.

— А я считаю, стоит! — возразила Хельга. — Это подходит тебе точь-в-точь, Салазар!

— И с чего ты это взяла? — нахмурился Салвазсахар.

Салу совершенно не нравилось, куда заходит разговор. Он уже бросил поправлять их, когда они коверкали его имя, но уж хитрых, пронырливых и амбициозных детей он к себе не возьмёт! Ни за что на свете!

— Да потому что ты сам именно такой, — отрезала Ровена.

Сал фыркнул.

— Скажешь тоже, — холодно бросил он.

— А ты подумай, — ответил Годрик. — Ты ведь спас меня однажды — и тебе хватило хитрости не лезть напролом. Ты пустил в ход уловки, чтобы вытащить меня и остальных. Определённо хитрый.

— И лукавый, — добавила Хельга.

— И амбициозный, — сказала Ровена. — Ты не позволил нам сорваться с места с сырыми планами. Твоих амбиций хватило, чтобы всё просчитать наперёд, и ты требуешь, чтобы твои ученики были только лучшими. А твой замысел учить девчонок — даже не пытайся наложить вето! Я знаю, что ты от него не отступился, и мы оба знаем: однажды ты добьёшься своего! И если это не амбиции, то что тогда?!

— Рена права, — сказал Певерелл. — Ты хочешь, чтобы наши ученики были самыми лучшими, а когда они таковыми становятся — требуешь, чтобы они были ещё лучше!

— Да, но… — всё ещё протестуя, начал Сал.

— Ну вот и договорились, — перебил его Годрик. — Дальше по списку: спальни! Мои храбрые гриффиндорцы займут башню, которую я присмотрел под спальню!

— Гриффиндорцы?! — переспросила Хельга.

— Ну… надо же их как-то назвать, — пожал плечами Годрик. — А «Ле Фэями» я их назвать не могу: это фамилия, к тому же их получилось бы два, ведь ученики Рены тоже были бы «Ле Фэями». А называть их собственным именем мне не хочется — это было бы просто странно!

— И ты взял своё прозвище, — покачал головой Певерелл.

— Есть идея получше? — вскинул бровь Годрик.

— Ну… нет, — ответил Певерелл.

— А мне эта мысль нравится! — заявила Ровена. — Я тоже возьму что-то подобное!

— Тогда тебе стоит взять «коготь ворона», — сказала Хельга, указывая на руку Ровены, где виднелись параллельные шрамы. — Ворон — птица мудрая, а когти укажут на тебя.

— Или можно объединить в «Когтевран», — предложил Годрик.

Ровена задумалась лишь на секунду, а затем улыбнулась.

— Принимается, — объявила она. — Моими будут мудрые когтевранцы!

— А я назову своих «Хафф-зе-пафф», — объявила Хельга.

Остальные уставились на неё.

— Что?! Мне нравится, как звучит, к тому же я обожаю выпечку, а «пафф» — это же слойка!

— Но почему «хафф»?! — спросила Ровена.

Хельга лишь пожала плечами.

— Потому что, по её мнению, от слоек исходит одуряющий аромат, который она хотела бы чуять везде… — фыркнув, ответил Певерелл.

Хельга показала Певереллу язык. Её муж лишь ухмыльнулся.

— Я ведь прав, разве нет? — усмехнулся он.

— Даже если и так — я всё равно назову свой факультет «Хафф-зе-пафф»!

— Сделай хотя бы «Пуффендуй»! Так никто не догадается наверняка, почему факультет так назван. Или ты хочешь, чтобы твоим ученикам было стыдно, когда придётся называть свой факультет? — сказала Ровена, закатив глаза.

Хельга пожала плечами.

— Ну, раз уж приходится, — уступила она. — Пусть будет Пуффендуй. Прекрасное название, правда?

— Что ж… если тебе непременно нужно их так звать, — вздохнул Певерелл. — Это твои ученики. Хочешь звать их пуффендуйцами — так тому и быть.

— Значит… остался только Салазар, — сказала Ровена. — Как назовём твоих?

Сал нахмурился. То, куда выруливал разговор, ему решительно не нравилось.

— Как насчёт «Саловых»? — спросил он.

— Не-а, не принимается. Мы все взяли по прозвищу. И ты тоже возьмёшь.

— Сал — это и есть прозвище, — попытался защититься Сал.

— Но для спальни оно не годится, — сказала Ровена.

— Так ведь у моих учеников и спальни нет, зачем вообще ломать голову над названием? — парировал Сал.

— У тебя нет места под спальню? — удивилась Хельга.

Сал лишь покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Знаю только, что мой класс будет в подземельях. Для зельеварных ингредиентов мне нужна постоянная температура.

— Ну так и спальня должна быть рядом, — решил Годрик. — Уверен, в подземельях хватит комнат под спальню.

Сал лишь вздохнул. Им ведь просто неймётся, да?! По крайней мере, уж до этого прозвища они ни за что не додумаются… ведь так? Нет, Сал был спокоен: что бы они там ни решили, история ещё не написана!

— Осталось только прозвище, — с ухмылкой сказала в этот миг Хельга.

— А это дело плёвое, — подхватила Ровена.

— И придумать его должны именно мы, — сказал Певерелл с такой же ехидной ухмылкой, как у жены. — Как насчёт чего-нибудь со словом «лукавый»?

У Сала вдруг возникло очень нехорошее предчувствие.

Они не могли… они ведь не станут…

— Ну… надо бы приплести змею. Посмотрите на его одежду. Змея для него явно много значит, — добавил Годрик.

— А как насчёт «скользящий»? — предложила Ровена. — Как скользит змея. Очень подойдёт. Он вечно застаёт меня врасплох, потому что подходит неслышно!

— По-моему, «лукавый» подходит лучше, — возразила Хельга.

— Нет, именно «скользящий», — ухмыльнулся Годрик. — Скользящий кто-то там или вроде того…

— А я обеими руками за «лукавого»! — добавил Певерелл. — Лукавый кто-то там… по-моему, звучит лучше, чем Скользящий кто-то там…

— А как насчёт «никак»? — вклинился Сал, с нарастающим ужасом понимая, куда клонится разговор.

История ещё не написана! Это имя не должно… оно не может быть высечено в камне!

— Цыц! — осадили его в ответ, и Салу оставалось лишь следить за перепалкой во все глаза.

Не могли же они… не сделают же…

— Могу я сказать хоть сл… — снова начал он, но его опять дружно оборвали.

— Нет! Прозвище выбираем мы! — отрезал Годрик.

— Ты свой шанс упустил, — вставила Хельга.

— Погоди, Салазар, мы мигом, — зловеще пообещал Певерелл. — С остальными-то быстро управились.

— Эй, а как насчёт «Слизерин»? — выдала в этот миг Ровена, ухмыльнувшись. — Тут соединятся и «скользящий», и «лукавый»!

Они всё-таки…

— Отличная мысль, Когтевран! — подхватил Годрик, теперь тоже ехидно ухмыляясь, и остальные удовлетворённо закивали.

— Что ж, значит, Слизерин, — констатировал Певерелл, продолжая скалиться.

— А если мне не нравится? — спросил Сал, делая ещё одну отчаянную попытку предотвратить свою участь.

— Твоего мнения никто не спрашивает, Слизерин, — рассмеялся Годрик. — Я своего не выбирал, ты своё не выбираешь — всё просто, разве нет?

— Но остальные…

— Ты не захотел воспользоваться шансом, так что теперь мирись с тем, что мы выбрали для твоих учеников, — напомнила Ровена.

— Вот именно, — подтвердил Годрик. — К тому же оно отлично подходит к нашим именам. Взгляни на это с такой стороны!

— И что же ты имеешь в виду, братец мой? — спросила Хельга.

Певерелл вдруг покатился со смеху.

— Ты прав, Годрик! И правда подходит! Годрик Гриффиндор, Ровена Когтевран, Хельга Пуффендуй — Салазару просто обязано было достаться что-то на «С»! Салазар Слизерин подходит просто идеально!

Сал лишь мысленно вздохнул.

Остальные уже беззаботно планировали расположение новых учебных комнат в замке. Все они были довольны выбранными именами — все, кроме Сала. Но их-то и не назвали в честь злодея, и они ничего не знали о будущем…

Осталось только найти василиска и позвать его сюда жить… — саркастично подумал он.

— Да брось, Салазар! Привыкнешь. Салазар Слизерин — это ведь правда звучит, понимаешь? С такими именами мы просто обязаны прославиться! — сказал Годрик. — К тому же это поможет нас различать. Будет куда меньше путаницы, если мы и сами станем откликаться на эти имена. Как тебе такое, профессор Слизерин? Ты даже не представляешь, как это будет забавно!

А ты понятия не имеешь, что только что нарёк меня четвёртым основателем первой школы магии в мире, — подумал Сал, снова мысленно вздыхая. — И не просто четвёртым основателем, а тем самым — «злым».

Так что оставался лишь один вопрос: что же такого Сал натворил, заслужив в будущем славу злодея? Ведь в одном он был твёрдо уверен: ступать на путь зла в ближайшие несколько десятилетий он точно не собирался…

— Ну же, Салазар!

На этот раз Сал тряхнул головой, прогоняя эти мысли. Нужно было заниматься другими делами — например, планировать спальни для своих слизеринцев и перестройку замка…

* * *

И замок действительно менялся. Пока дети были на сборе урожая, учителя решили подготовить замок для подмастерьев — ну, как-то подготовить; Сал только сомневался, что делалось это исключительно ради подмастерьев… да и ради них ли вообще…

И вот однажды Сал проснулся и пришёл в Большой зал — и обнаружил: потолок в точности повторяет погоду снаружи.

— Ну как тебе, Салазар? — с усмешкой спросила Ровена. — Мы с Хельгой годами работали над подобными чарами. И подумали, что применить их здесь будет здорово.

— Здорово, — ответил Сал, не отрывая взгляда от потолка, который когда-то так любил. Потолка своего первого дома.

В этот момент вошёл Годрик.

— Кто заколдовал лестницы, чтобы они двигались?! — спросил он, изумлённый и слегка сердитый. — Стоило мне к ним подойти, как они все разъехались в стороны!

— Ну, их ещё нужно настроить, — ответила Ровена. — Но когда я закончу, будет замечательно. И не переживай — я привяжу их к нашим желаниям.

— Симпатично, — заметила Хельга, входя вместе с мужем. — Кто заколдовал лестницы? Мне нравится!

Годрик лишь вздохнул и умоляюще посмотрел на Сала. Тот пожал плечами.

— Я живу в подземельях. Меня лестницы уж точно не волнуют, — сказал он, внутренне ухмыляясь.

— Ты злой, Салазар, — отозвался Годрик. — Очень, очень злой!

Сал лишь снова пожал плечами и решил запечатать служебные лестницы и потайные ходы в стенах парселтангом. Это не позволило бы Ровене найти их и проклясть — а это был чистейший сглаз, пусть сама она и возразила бы, назвав это «чарами», — а в качестве бонуса не дало бы Годрику ходить где-либо, кроме главных лестниц…

И Годрик это заслужил. Сал ещё не простил ему идею дать прозвища спальням и им самим…

Так что Сал поспешил уйти из-за стола, чтобы запечатать служебные лестницы прежде, чем их найдёт Ровена. В итоге на месте прежних входов на служебные лестницы остались лишь маленькие каменные змейки.

— Вот так сойдёт, — решил Сал, всё ещё ухмыляясь.

Певерелл вместо этого решил обезопасить от сестры собственные покои — так называемые приёмные комнаты. Он заколдовал гаргулью и лестницу, чтобы та двигалась вверх. Сама же гаргулья стала стражем его кабинета — кабинета, который позже займут директора и директрисы Хогвартса.

Хельга, Годрик и Ровена подхватили его мысль и переделали двери в свои спальни так, чтобы те открывались исключительно по паролю. Годрик повесил перед входом в свои спальни портрет матери.

— Зато теперь она не ходит за мной по пятам дома, — объяснил он, когда его расспросили об этом решении.

Ровена просто заколдовала дверную ручку, заставив её задавать загадки перед входом.

— Так они привыкнут разгадывать загадки, — объяснила она.

Хельга тоже использовала для входа в свои спальни портрет, а пропуском сделала ритм своего прозвища.

Сал наблюдал за всеми, пока не изучил каждую их уловку и меру защиты, а затем просто заставил вход в свои спальни исчезнуть, оставив на его месте глухую каменную стену. Он защитил стену паролем, а для себя добавил защитный код на парселтанге.

— Годрик, — позвал однажды Сал.

— А?

— Мне нужно вдохновение для моих спален…

Годрик мгновение непонимающе смотрел на него, затем его взгляд прояснился.

— О! Конечно! Хочешь взглянуть на мои?

— Э-э… можно?

— Разумеется! Пойдём, поднимемся в башню Гриффиндора и посмотрим!

Подойдя к портрету, Годрик назвал пароль, и они вошли.

Комната была красной.

Совершенно красной.

Утопающей в красном.

А всё, что не было красным, оказалось золотым.

— Здорово, правда? — спросил Годрик. — Я сам наложил цветовые чары; подумал, что эти два цвета можно сделать цветами герба Гриффиндора…

Сал лишь подумал: в будущем эту палитру наверняка кто-то приглушил.

— Э-э… да, здорово… теперь у меня точно есть вдохновение… — сказал Сал.

— Отлично.

Сал был попросту счастлив уйти, после того как ему показали спальни для мальчиков и пристроенные умывальни — не то чтобы там был настоящий водопровод. Умывальня соединялась с зачарованной трубой, выходившей в чан для подачи чистой воды, и со сточной трубой для отвода использованной. До этого додумалась Хельга, а остальные основатели переняли её задумку.

Сал подозревал, что этот первоначальный способ толком не изменился даже к его собственному времени — не то чтобы он мог это доказать, застряв в прошлом.

Поэтому, едва сбежав от Годрика, Сал направился прямиком к Хельге.

— Хельга, — сказал он. — Можно взглянуть на твои спальни? Мне нужно очистить взор от того чудовищного буйства красок, которое я видел несколько минут назад.

Хельга лишь вскинула бровь.

— Что ты натворил, Салазар? — спросила она.

— Я подумал, что попросить у Годрика вдохновения для своих спален будет хорошей идеей…

— Ой, — сказала Хельга. — Пожалуй, остаётся надеяться, что подмастерья Годрика окажутся дальтониками… Что ж, пойдём. Я тебе покажу.

Несколько минут спустя Сал переступил порог уже второй спальни за день.

Спальни Хельги были выдержаны в чёрном и жёлтом цветах.

— Я выбрала эти два цвета для своего герба, — объяснила она.

— Герба?! — переспросил Сал. — Почему вы сегодня все вдруг заговорили о гербах?

Хельга непонимающе уставилась на него.

— Потому что мы создаём факультеты, Салазар, — ответила она. — У каждого нормального факультета есть герб — так что, разумеется, мы говорим о гербах. Рена и Годрик сказали, что на гербе непременно должно быть животное, так что я выбрала для Пуффендуя барсука. Годрик сказал, что ты возьмёшь змею, он сам — льва, а Рена обмолвилась про орла…

— Э-э… ладно, — сказал Сал и наконец покинул её комнаты, отделавшись дежурными любезностями. Спальни Хельги были не столь ужасны, как у Годрика, но всё же…

Сал вошёл в свои спальни в подземельях и первым делом осветлил комнаты: с помощью рун сделал внешнюю стену невидимой, чтобы сквозь неё было видно озеро. Затем он оформил гостиную в приглушённом зелёном цвете с серебристыми деталями.

Пусть он и не был в восторге от названия своего факультета, но теперь внезапно даже порадовался, что ему достался Слизерин. По крайней мере, зелёный создавал ощущение домашнего уюта — и не убивал наповал при одном взгляде на него, как красный у Годрика!

— Итак… цвета моего герба — зелёный и серебряный, — подвёл он итог, хотя знал это и раньше. — Заметка на память: если я когда-нибудь узнаю, кто позже приглушил красно-золотой в башне Гриффиндора, я обязан его наградить!

Той ночью, воспользовавшись полученными накануне знаниями, он проник сначала в башню Гриффиндора, а затем на факультет Пуффендуй. Там он зачаровал часть спален и наложил заклинание, заставившее остальных забыть о спрятанных комнатах. Использованные им чары определённо относились к Тёмным искусствам — он перенял их у Морганы, — но Салу было всё равно. Он оставался тёмным магом независимо от того, применял эти чары или нет. В конце концов, всё, чему его когда-то учил отец Мирддин, было запрещено как Тёмные искусства по меньшей мере двести лет назад.

Салу стало попросту всё равно, пока используемые им чары никому не вредят…

Спрятав спальни Пуффендуя и Гриффиндора, он проник в башню Когтеврана — необходимость отвечать на загадки определённо облегчала ему вход — и проделал то же самое. Скрытым комнатам предстояло стать спальнями для девочек. Салу оставалось лишь доработать все чары, которые он собирался наложить, а затем убедить остальных принять девочек в подмастерья своей школы — не то чтобы прямо сейчас они называли её «школой».

После этого он вернулся к одному из своих более крупных замыслов: Тайной комнате. Он возвёл её глубоко под школой, сделав достаточно просторной, чтобы в случае опасности там поместились все подмастерья. Он предусмотрел и выход наружу, заканчивавшийся далеко в горах за деревней Хогсмид, стоявшей здесь ещё со времён Артура. Он оградил её защитными чарами, настроенными на намерения, и паролем на парселтанге. Изнутри же она открывалась простым прикосновением ладони к стене.

Затем он соединил служебные лестницы с комнатой. Эти лестницы были связаны со спальнями остальных Основателей — пусть те об этом и не знали. Он переделал входы так, чтобы при опасности они открывались сами, а лестницы зачаровал: в случае беды они автоматически выведут учеников прямо в комнату.

— Над чем ты работаешь? — спросила наконец Ровена, видя, что последние три недели он исчезает каждый день.

Остальные тоже смотрели на него с живым интересом. Сал вздохнул, но уступил. В самом деле — почему бы и не показать им то, что сделал? Это всего лишь мера безопасности.

— Только ничего в моей работе не менять, — предупредил он, прежде чем открыть один из служебных входов и повести их вниз, в Тайную комнату.

— Что это? — поражённо спросила Ровена, глядя на комнату.

— Убежище, — искренне ответил Сал. — Если защитные чары когда-нибудь прорвут, двери по всему замку откроются и приведут учеников сюда. Здесь есть туннель в горы, чтобы ученики смогли бежать, если нам когда-нибудь придётся оставить замок.

— И ты сделал всё это в одиночку?! — изумилась Ровена.

Сал лишь пожал плечами.

— Не был уверен, что вы согласитесь, — честно ответил он.

— Да конечно согласились бы! — покачал головой Годрик. — Никому из нас такое даже в голову не пришло!

— Ну, никто из вас не воевал, — серьёзно ответил Сал. — А я воевал. И я как раз о таком подумал бы.

Когда он это сказал, Ровена странно посмотрела на него. Вспомнила свои подозрения?

Сал посмотрел на неё в ответ, но выбросил это из головы, когда заговорила Хельга.

— И всё же… ого, Сал, — сказала Хельга.

— Да уж, ого, — сказал Годрик. — Построить собственную Тайную комнату прямо под школой… Я впечатлён.

— Вы о ней знаете, так что это вряд ли Тайная комната, — возразил Сал.

— Ну, до сих пор-то она ею была, — пожал плечами Годрик.

— Да, но больше уже нет.

— Тебе стоит добавить сюда немного убранства, — сказала в этот момент Хельга.

— Да… вроде вот этого! — сказала Ровена, и вдоль стен вдруг выстроилась дюжина каменных змей.

— Ровена! Ты хочешь перепугать учеников?! — прошипел Сал.

— Нет, — сказала Ровена. — Но ты должен их добавить — знаешь, вроде личной подписи.

Сал только вздохнул и покачал головой.

— Я сделаю спальни у оснований змеиных тел, — сказал он. — Тогда от них хоть какой-то толк будет. А теперь тихо! Возвращайтесь туда, откуда пришли!

И после этого они снова ушли.

Сал действительно добавил спальни. А ещё ритуальную комнату и ещё несколько помещений где-то рядом с тем местом, где позже встанет громадная скульптура… его самого?!

Что ж, Сал решил, что этой статуи он в комнату точно добавлять не станет — со змеями и так был перебор. Вместо неё он добавил ещё одну змею, покрупнее, чтобы скрыть ритуальную комнату, будущую библиотеку, комнату зелий и больничное крыло со смежной спальней.

После этого он был готов.

Жатва заканчивалась, и наконец пришла пора встретить в родных стенах учеников, начинавших свой первый год в Хогс-Уордс.

* * *