В объятиях времени (джен)

Карзен нахмурился, и эта гримаса прорезала его лицо глубокими морщинами. Доклад подчиненного оставлял неприятный осадок, но настоящий гром грянул секундой позже. Дверь кабинета распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся юноша-подмастерье. В его дрожащих руках тускло мерцал угольно-черный кристалл.

— Господин! Мы зафиксировали аномалию во владениях Хардена, — выпалил он, едва переводя дух. — Всплеск мегистов такой плотности, что приборы едва не вышли из строя. Я никогда не видел ничего подобного... это не просто магия, это фундаментальное искажение.

Юноша сглотнул, глядя на Карзена округлившимися от ужаса глазами.

— И что самое скверное, господин... источник движется. Он идет по тракту, прямо к столице.

Карзен задумчиво потер подбородок. В кабинете повисла тяжелая, душная тишина.

— Движется, значит... — пробормотал он. — В священных писаниях Люгерии есть упоминания о подобных «всплесках». Тысячу лет назад небо окрасилось в багрянец, и в одну ночь пали величайшие маги эпохи. Мы называли это Гневом Небожителей.

Он резко выпрямился, и в его взгляде блеснула сталь.

— Я свяжусь с королем. Харден сейчас слаб, их SSS-отряд пропал в пустошах, так что король не посмеет отказать мне в разрешении на расследование. Времени на церемонии нет. Собери лучших из «Золотого Круга» и выдвигайся немедленно. Мы должны перехватить эту тварь до того, как она войдет в городские ворота.

— Будет сделано, господин!

Юноша исчез за дверью, оставив Карзена наедине с черным кристаллом, который пульсировал всё сильнее, словно чувствуя приближение своего истинного создателя.

* * *

Поле, затянутое пеленой свинцовых облаков, казалось мертвым. Черная, липкая почва выдыхала густой туман, который тяжелыми волнами катился по земле, скрывая горизонт. В самом сердце этого безрадостного ничто стояла Она.

Её длинные алые волосы полыхали на фоне серого неба, словно живое пламя. В небесно-голубых глазах, прорезанных вытянутым багровым зрачком, мерцала бездна, способная поглотить целые миры. Она была воплощением совершенства, пугающим и необъятным.

Тишину разорвал ритмичный топот. Из тумана, подобно стае стервятников, вышла армия — пятьсот магов высшего круга из королевства Растиз. В темных мантиях, расшитых золотыми рунами, с лицами, на которых фанатичная решимость мешалась с неприкрытой жаждой власти. Они пришли за трофеем.

— Итак, — голос Существа прозвучал чисто и мелодично, но в его глубине слышался рокот лавины. — Что же вам нужно, мои дорогие букашки?

— Мы прибыли из Растиза, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву силы, — лидер магов, седой старик с безумным взглядом, шагнул вперед. — Мы чуем твой источник, «оборотень». Твой облик ребенка не введет нас в заблуждение. Отдай нам свою силу, и, возможно, мы сохраним твой разум для исследований.

— Захватить... меня? — Существо склонило голову набок, и в этом жесте было нечто птичье, неестественное. — Рискните. Но предупреждаю: мне не хочется тратить на вас вечность. Вы падете быстрее, чем успеете осознать свою ошибку.

— Ого, чудовище еще и умеет изъясняться! — старик осклабился, и по рядам магов прошел глумливый смешок. — Представься, тварь! Яви свой истинный облик, прежде чем мы выжжем твою суть!

Воздух вокруг Существа мгновенно стал плотным, как гранит. Температура упала так резко, что туман превратился в ледяную крошку.

— Человечишка, — в его голосе больше не было насмешки, только бездонный холод. — Ты вздумал указывать мне? Тебя я низведу самым изощренным способом, какой только может измыслить твой разум.

— Нас пятьсот! — взревел маг, вскидывая посох, который вспыхнул ослепительным светом. — Сколько бы мегистов ни скрывалось в твоем теле, в одиночку тебе не выстоять против объединенной мощи Растиза!

Существо лишь тенью улыбнулось. Пятьсот песчинок возомнили, что могут остановить океан.

— Магов? Ах, точно... — Тиафис приложил палец к губам, словно пытаясь вспомнить значение этого примитивного слова. — Это ведь у вас нечто вроде секты. Очередная группа безумцев, возомнивших, что могут черпать искры из пламени, которого не понимают.

Он сделал изящный шаг вперед, и под его стопой почерневшая трава мгновенно рассыпалась в серый прах.

— Так уж и быть, я представлюсь. Запомните это имя, пусть оно станет нестираемым отпечатком на ваших душах, который вы унесете в небытие. Я — Тиафис. Само воплощение Истинного Времени. Второй бог этого никчемного мира, который вы по ошибке считаете своим. Вам стоило трижды подумать, прежде чем пересекать мне путь.

Он обвел взглядом застывшее войско.

— Вы уже мертвы. Но я дам вам ровно одну минуту. Потратьте её на то, чтобы вознести молитвы вашим вымышленным богам. Возможно, воображаемое утешение поможет вам не сойти с ума в последние секунды.

— Какая самоуверенность! — предводитель магов Растиза осклабился, сжимая посох до белизны в костяшках. Жажда заполучить такую силу застилала ему разум. — Представь, сколько открытий мы совершим, препарируя тебя! А теперь следуй за на...

Он не успел договорить. Воздух вокруг него не просто вздрогнул — он вывернулся наизнанку.

В ту же секунду тело мага разорвало на фрагменты, но смерть не наступила. Его плоть, кости и кровь, ставшая похожей на острые алые кристаллы, начали срастаться в причудливую, кошмарную форму. Секунда — и посреди поля выросло корявое «дерево» из живой, пульсирующей материи. Голова старика оказалась вплетена в вершину этого кровавого ствола; его глаза бешено вращались, а рот застыл в безмолвном крике. Тиафис позаботился о том, чтобы его сознание оставалось кристально чистым, а боль — абсолютной.

— Я всегда исполняю обещания, — Тиафис равнодушно коснулся одного из «листьев» — застывшего осколка ребра. — Повиси здесь и подумай о своих ошибках. А я пока разберусь с остальными твоими друзьями.

Пятьсот голосов слились в единый, оглушительный хор, от которого содрогнулись сами небеса. Маги Растиза, подстегиваемые адреналином и первобытным страхом, выплескивали всё свое могущество. Воздух между ними и Тиафисом превратился в бушующий океан энергии: искры света сталкивались с клочьями тьмы, образуя колоссальный вихрь, способный стирать города с лица земли.

Они направили этот шквал на хрупкую фигуру в центре поля, надеясь выжечь её суть и подчинить остатки магического источника. Но к их нарастающему ужасу, реальность вокруг существа даже не дрогнула.

Заклинания — сложнейшие плетения высшего порядка — просто бессильно отскакивали от невидимого барьера, окружавшего Тиафиса. Словно капли дождя о гранитную скалу, их магия рассыпалась на бесполезные искры. Каждый маг на поле боя почувствовал, как его жизненная сила утекает в пустоту; чем яростнее они атаковали, тем быстрее истощались их собственные резервы.

Тиафис лишь слегка улыбнулся. В этот миг его глаза вспыхнули нестерпимым небесным светом, затмевающим солнце. Он медленно поднял одну руку, и мир вокруг него на мгновение замер, лишившись всех звуков.

Затем последовал удар.

Волна чистой, первородной энергии разошлась от него во все стороны, подобно кругам на воде. Пятьсот магов, гордость Растиза, были отброшены назад, словно осенние листья. Они падали в черную грязь, ломая посохи и захлебываясь собственным бессилием. Величественные мантии рвались, руны гасли, а в умах бился лишь один вопрос: как можно сражаться с тем, что не поддается человеческой воле?

Среди наступившего хаоса и стонов Тиафис оставался неподвижным. Спокойный, величественный и бесконечно далекий от их суеты. Он знал свое предназначение, и эти люди были в нем лишь случайной помехой, которую он только что устранил, едва заметив.

Мрак на поле сгустился до предела. Ветер, взвывший над телами поверженных, принес с собой не просто холод, а шепот древних, давно забытых истин. Тиафис сделал шаг вперед, и его голос зазвучал как погребальная мелодия, проникающая под кожу:

— Вы пришли, чтобы сковать меня? Какая ироничная гордыня. Вы не способны осознать простую истину: я не принадлежу этому миру. Я не принадлежу ни одному из миров. Я — величие, за гранью вашего понимания. Я — воплощение тишины, что зовется смертью. Я — колыбель первозданного хаоса!

С каждым словом от него расходились волны абсолютного холода. Пространство вокруг Тиафиса пропиталось таким густым отчаянием, что выжившим магам стало трудно дышать — сам воздух превратился в яд. Они осознали: перед ними не враг, не монстр и не демон. Это была Сила, для которой не существовало оков, законов или пределов.

Затем начался финал.

Один за другим маги Растиза стали лопаться изнутри. Это не было физическим взрывом — их суть, их мана, их само существование просто не выдерживали присутствия Тиафиса. Словно перегретые сосуды, они разлетались кровавыми брызгами, пока от пятисот гордых мужей не осталось лишь пятеро.

Эти пятеро, лишившись рассудка от ужаса, рухнули в грязь. Они рыдали, размазывая кровь товарищей по лицам, и молили о пощаде, не смея даже пошевелиться. Тиафис медленно подошёл к одному из них. Он склонился, и в его глазах, лишенных искры сочувствия, отразилось всё ничтожество его угасающей жизни. Он смотрел на него с таким глубоким отвращением, с каким смотрят на плесень, посмевшую запятнать чистый мрамор.

— И это — «могущественные» маги? — Тиафис издал короткий, сухой смешок. — Вы даже в самых смелых фантазиях не способны представить, что на самом деле означает придуманное вами слово «могущество».

Он небрежно повел рукой, словно смахивая невидимую пыль. Голова мага, стоявшего перед ним, мгновенно превратилась в кровавую взвесь. Безглавое тело еще секунду сохраняло равновесие, прежде чем тяжело рухнуть в грязь. Но страшнее было другое: по направлению его жеста сама земля с оглушительным стоном разошлась, образовав колоссальную трещину — бездонный шрам глубиной в пятьдесят метров, протянувшийся до самого горизонта.

Оставшиеся четверо застыли. Аура Тиафиса теперь не просто пугала — она имела физический вес. Она сдавливала легкие, мешала сердцу качать кровь, превращая каждое слово в невозможный подвиг.

— Вы безнадежны, — Тиафис окинул их взглядом, в котором сквозило почти человеческое утомление. — Мне даже немного стыдно, что я принимал участие в вашем создании. Пятьдесят тысяч лет я оттачивал вашу нервную систему, добиваясь идеальной проводимости импульсов. Три миллиона лет мы с Кроналем потратили на архитектуру ваших душ. И девять миллиардов лет... ровно девять миллиардов лет мы бились над тем, что вы называете «сознанием», надеясь на искру истинного разума.

Он замолчал, и тишина на поле стала абсолютной.

— Ни один из вас не оправдал наших ожиданий. Да, по сравнению с другими провальными экспериментами в иных мирах вы кажетесь удачными. Но в масштабах вечности... вы — полное разочарование.

Едва последнее слово сорвалось с его губ, надежды выживших превратились в пепел. Их тела мгновенно утратили форму, превратившись в неузнаваемое багровое месиво. Но Тиафис был милосерден в своей жестокости: как и их командир, они останутся в полном сознании еще восемь часов. Восемь часов абсолютной, кристально чистой боли, чтобы они успели осознать свое ничтожество.

— Королевство Растиз, значит... — Тиафис посмотрел вдаль, туда, где за лесами скрывались границы людских земель. — Это ведь они выследили моего дорогого братца. Пожалуй, стоит отправить пару обращенных присмотреть за ними.

С этими словами фигура Тиафиса подернулась дымкой и бесследно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тишину и поле, усеянное кричащей плотью.

* * *

Харден умирал в агонии. Языки багрового пламени лизали безлунное небо, превращая ночь в кровавый рассвет. Улицы столицы оглашались грохотом взрывов и предсмертными хрипами: стража гибла, даже не успев обнажить мечи. Единственное, что они видели перед тем, как их головы слетали с плеч — призрачный росчерк тени, скользящей в дыму.

Порабощенные зверолюди, почуяв запах гари и долгожданной свободы, бросились прочь из своих застенков. Но когда до ворот оставалось всего несколько шагов, путь им преградил человек.

Он стоял неподвижно, облаченный в темно-синюю мантию с тяжелым золотым шитьем. На его правой руке тускло мерцал серебряный перстень с массивным черным кристаллом — символом власти и контроля.

— Бежать вздумали, отребье? — голос незнакомца был сухим и безжизненным.

Он коротко бросил формулу заклинания. В ту же секунду рабские ошейники на шеях зверолюдов вспыхнули карающим светом. Десятки несчастных рухнули в грязь, заходясь в конвульсиях. Самые сильные, переламывая волю и дикую боль, поднялись. Сжимая в руках трофейные мечи, они с яростным рыком бросились на мага.

Тот даже не шевельнулся. Пара небрежных жестов — и восставшие замерли, чтобы через мгновение осесть на мостовую бездыханными телами.

— Лежите смирно, я не хочу портить ценный товар, — он небрежно усмехнулся, глядя на корчащихся рабов. — Вы так жалки, что это вызывает лишь тошноту.

Маг подошел к ближайшему зверолюду и с силой вдавил его голову в камни подошвой сапога.

— Жалкий мусор. Вы годны только для продажи, да и то — товар такой паршивый, что покупателя днем с огнем не сыщешь. Ладно, довольно игр. Пора вернуть собственность в стойла.

Он влил каплю маны в кольцо, и агония от ошейников чуть утихла, сменившись тупой, изнуряющей болью.

— Поднимайтесь и назад, — скомандовал он, обводя их пренебрежительным взглядом. — И не ждите спасителя. На вас всем наплевать: и богам, и людям. Вы — пустое место. Грязь на сапогах истории.

— Тут ты ошибаешься... — голос возник из самого воздуха, холодный и острый, как ледяной клинок. — Единственный мусор здесь — это ты.

— Покажись, ничтожество! — маг взревел, лихорадочно оглядываясь.

Он рванул к себе маленькую девочку-зверолюда и прижал кинжал к её горлу, используя ребенка как щит. Но тень оказалась быстрее мысли. Смазанное движение, свист рассекаемого воздуха — и рука мага, всё еще сжимающая нож, отлетела в сторону. Прежде чем первая капля крови коснулась земли, Рина уже стояла в десяти шагах, прижимая спасенную девочку к себе.

— А-а-а... так это ты! — неизвестный взвыл от боли.

Он сорвал с себя дорогую мантию, наспех перетягивая обрубок руки, чтобы остановить фонтан крови. Его лицо исказилось в злобной ухмылке.

— Сама «святоша», Рина Рекано! Великая защитница, а на деле — просто эльфийское отродье. Впрочем, даже для своих ты изгой, не так ли? Жалкая, грязная полукровка!

— Беги к остальным! — Рина проигнорировала оскорбление, мягко подтолкнув ребенка. — Скажи им уходить, как только я подам знак. Живо!

Она скинула капюшон. На плечи рассыпались длинные, кристально-белые локоны — точь-в-точь как у сестры. Но её глаза, горевшие яростным алым пламенем, обещали только смерть.

— Я уж было заволновался, — маг оскалился, игнорируя бледность своего лица. — Но ты лишь бледная тень своей покойной сестрицы. Такой слабачке не тягаться со мной. Ну что, полукровка? Готова отправиться вслед за Ланорой?

— Кто... кто тебе о ней поведал?! — Рина выделила каждое слово, и воздух вокруг неё задрожал от колоссального выброса маны. Земля под её ногами пошла трещинами.

— Мне ли не знать? — демон внутри человека расхохотался. — Я слишком хорошо помню её разрушительный потенциал. В прошлый раз я проиграл ей, но сегодня я отыграюсь на её любимой сестренке.

— Что ты сделал с Кагором?! — крикнула Рина, чувствуя, как сердце сжимается от дурного предчувствия.

— С этим мальчишкой? С твоим драгоценным учеником? — маг облизнул губы. — Я уничтожил его душу. Теперь его тело — моя любимая игрушка.

— Тварь... Я выжгу тебя дотла!

Рина в мгновение ока сократила дистанцию. Её меч уже летел к горлу врага, но из-под камней мостовой внезапно вырвались черные щупальца теневой энергии. Они стальными путами оплели её руки и ноги, сковывая движения. Демон сделал шаг назад, и его отрубленная рука, повинуясь черной магии, неестественно притянулась обратно к плечу, прирастая на глазах.

— Тебе не одолеть меня, полукровка! — его голос теперь звучал из самой бездны. — Сегодня Харден станет твоей могилой.

— Пф-ф... — Рина презрительно сощурилась, и её голос прорезал гул пожаров. — Ты используешь вербальные заклинания, демон. Это значит лишь одно: сосуд сопротивляется тебе. Тело Кагора отвергает твою волю, не давая использовать магию высшего круга. Твой запас мегистов ничтожен — ты не владыка, ты лишь жалкий паразит, низший бес в чужой коже!

Одним резким рывком Рина вспыхнула чистым светом, разрывая теневые щупальца, словно гнилые нитки. Смазанная вспышка — и она оказалась за спиной врага. Её клинок, окутанный яростным белым пламенем, пропел в воздухе, начисто снося голову демоническому отродью.

— Сейчас! — выкрикнула она, не оборачиваясь. — Быстрее к выходу!

В ту же секунду рабские ошейники зверолюдов рассыпались искрами. Почувствовав долгожданную легкость, толпа рванулась к воротам. Рина же, не теряя ни мгновения, вонзила меч в землю, воздвигая вокруг себя и обезглавленного тела непроницаемый сияющий купол.

— Мой... товар... — донесся глухой клокочущий звук.

Из обрубка шеи вырвалось черное пульсирующее щупальце, подцепило голову с мостовой и с хрустом вогнало её обратно на место.

— Они тебе не товар! — отрезала Рина. — Мой барьер отсек тебя от источников силы извне. Ты в ловушке, тварь. Ты проиграл.

— Думаешь, эта клетка меня удержит? — лицо Кагора исказилось, глаза закатились, обнажая тьму. — Ошибаешься! Мне плевать на сосуд. Убить такую занозу, как ты, важнее, чем подчинить этого дряхлого короля!

Внезапно плоть юноши начала плавиться, превращаясь в густую, темно-фиолетовую массу. Кости ломались, кожа лопалась, выпуская наружу каскад извивающихся щупалец. Тень поглотила человеческий облик, являя миру истинное уродство бездны.

— Какое унижение я пережил, когда твоя сестра растоптала меня! — взревело существо голосом, от которого задрожал магический барьер. — Это не повторится! Я уничтожу тебя, эльфийское отродье! Прискорбно, что я не выполню приказ... но я захвачу это королевство сам. Я возведу алтарь на костях Хардена и преподнесу его моей Госпоже!

— Он использовал сосуд как подношение... — Рина тяжело дышала, чувствуя, как воздух вокруг демона становится густым и маслянистым от избытка темной маны. — Теперь он не скован плотью. Он может черпать из бездны столько, сколько пожелает. Боюсь, моих сил на этот раз может не хватить...

Она не успела договорить: десятки фиолетовых щупалец со свистом рассекли воздух, метя ей в горло. Рина в отчаянном прыжке уклонилась, одновременно выбрасывая вперед ладонь. Дюжина сфер ослепительного святого света сорвалась с её пальцев, вонзаясь в массу демонической плоти, пока сама эльфийка с помощью телепортации скользнула ему за спину.

Пришло время для последнего аргумента. Рина закрыла глаза, погружаясь в ледяной поток магических вычислений. Она направила ровно половину своего резерва в одно-единственное плетение, ожидая, пока магическая формула завершит цикл расчетов.

Прогремел взрыв.

Ослепительная вспышка поглотила четверть Хардена, превращая дома и мостовые в серую пыль. Когда дым рассеялся, на месте битвы зияла воронка чудовищных размеров. Рину отбросило на сотню метров; она врезалась в уцелевшую стену, чувствуя, как ломаются ребра. Половина тела демона была распылена на частицы, но на глазах у эльфийки фиолетовая плоть начала стягиваться обратно, восстанавливаясь с пугающей скоростью.

— Ха-ха-ха! Жалкая полукровка! Вот и настал твой конец! — голос чудовища теперь доносился отовсюду.

Оно стояло в центре кратера, окруженное сотнями сфер чистой тьмы. По всему полю боя реальность пошла трещинами, из которых начали медленно вылазить духи и прочая нежить, привлеченная запахом крови и хаоса.

Рина рывком поднялась, из последних сил уклоняясь от града темных сфер, которые выбивали каменную крошку у её ног. Перехватив клинок и напитав его остатками святого элемента, она бросилась на зомби, прорубая себе путь сквозь гнилую плоть.

Она двигалась как в тумане, рубя мертвецов и чудом избегая смертоносных ударов демона. Когда толпа нежити поредела вдвое, беловласая эльфийка сделала последний бросок. Она с силой метнула клинок, пронзая одно из щупалец врага, и тут же упала на колени. Вокруг неё сомкнулся ослепительный святой барьер.

За этой сияющей стеной она начала свой финальный отсчет. Все остатки маны, вся её жизнь теперь были вложены в одно заклинание. Рина замерла, ожидая завершения расчетов, которые должны были либо спасти Харден, либо стать её эпитафией.

Солнечный луч колоссальной мощи, выжигая саму тьму, стер орды нежити с лица земли. Рина вложила в этот удар всё — до последней капли своей сути. Поток энергии устремился к главному врагу, неся погибель, но демон, уже превращенный в полуживое месиво, успел нанести ответный удар. Его щупальца, подобно черным копьям, прошили святой барьер и пригвоздили тело Рины к растерзанной почве.

— Еще бы секунда, и ты, возможно, победила бы... — демон выплюнул эти слова вместе с кусками фиолетовой плоти. — Но ты слаба. Жалкое подобие своей сестры. Такой же мусор, как и те рабы, которых ты пыталась спасти.

Он с хрустом вырвал щупальца из её тела. Рина упала в грязь, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы. Демон медленно трансформировался, принимая гуманоидную форму — комок переплетенных мышц и щупалец, возвышающийся над поверженной эльфийкой.

— В чем был смысл? — он склонился над ней, и его голос вибрировал от ненависти. — Устроила бунт, дала надежду ничтожествам... Дай-ка угадаю: ты искала Семя? Неужели ты и есть та самая тварь, что рушила наши планы последние пятьсот лет? Сколько моих братьев полегло от твоих рук...

Он наступил ей на грудь, заставляя Рину захлебнуться кровью.

— Мерзкая полукровка! После всего содеянного ты смеешь называть нас злом? Мы лишь хотим процветания своего мира! Да, наши методы не вписываются в вашу жалкую мораль, но ваши «устои» оскверняют саму нашу природу! Люди, эльфы... Вы единственная зараза, не дающая нам получить желаемое!

Его глаза вспыхнули ядовитым фиолетовым светом.

— Всё, что нам нужно — это тот проклятый Камень, который вы, лицемерные святоши, запрятали в недрах этого мира. Как же я тебя ненавижу... За каждого своего сородича я взыщу с тебя сполна. Моя месть выйдет за любые пределы дозволенного.

— Наверное, тебя это удивит, но даже у нас есть свой кодекс чести, — прошипел демон, склоняясь над Риной.

Её грудная клетка ходила ходуном, каждый вдох давался с булькающим хрипом. Демон медленно вытянул клинок, выкованный из темного, пульсирующего материала, который казался живым. Он поднес лезвие к самому лицу эльфийки, наслаждаясь отражением ужаса в её зрачках.

— Знаешь, что это? Вижу по глазам — знаешь. Этот дар вручается только высшим демонам. Нам запрещено обнажать его без веской причины, но ради тебя... ради тебя я нарушу все запреты. Это единственное оружие, способное рассечь плоть ангела или дух демона. А знаешь, что оно делает со смертными? Оно стирает их душу. Без следа. Без права на перерождение.

— Ха... — Рина выдавила из себя окровавленную усмешку, хотя легкие жгло огнем. — И почему же... оно у тебя? Тоже мне... «высший».

— Черт задери твой язык! — взревел он, и его глаза налились багровой яростью. — Даже на грани смерти ты невыносима!

Он замахнулся, вкладывая в удар всю свою ненависть. Лезвие было в сантиметре от горла Рины, когда время для демона словно загустело. Он замер, уловив за спиной звук — спокойные, размеренные шаги по битому камню.

Резко обернувшись, демон застыл. К ним, сквозь дым и пламя Хардена, шла невысокая девочка в темной мантии. Её красные волосы мягко колыхались, а небесно-голубые глаза с вертикальным зрачком смотрели сквозь него, как сквозь пустое место. Ужасающая, монументальная аура, исходившая от неё, не оставляла места для раздумий.

Ведомый чистым инстинктом самосохранения, демон бросился в атаку. Он вложил всю мощь своего прыжка в один выпад и вогнал «святотатственный» кинжал точно в сердце незваной гостьи.

Девочка остановилась.

Она посмотрела на него пустым, лишенным эмоций взглядом, в котором не было ни боли, ни удивления. Лишь бесконечная пустая скука. Демон в ужасе отпрянул, споткнулся и рухнул на землю, не в силах отвести глаз от того, что произошло дальше.

Тиафис просто взялся за рукоять кинжала и без усилий вытащил его из своей груди, небрежно отбросив артефакт в сторону, словно пустышку. Рана на его теле затянулась в то же мгновение, а порванная ткань мантии срослась, не оставив даже следа от удара. Она продолжила свой путь, словно эта атака была не более чем назойливым касанием мухи.

— Э-это невозможно... — голос демона сорвался на хриплый скулеж. — Эти глаза... Только не ты! О нет, что я натворил?!

Первобытный ужас, копившийся в его сознании сотни лет, выплеснулся наружу. Он рухнул ниц, скребя когтями обломки мостовой.

— Молю... простите мою грубость! — запричитал он, не смея поднять взгляд. — Позвольте донести до вас волю моей Госпожи! Нокхаал... она искала вас! Она жаждет союза, она...

Тиафис не стал слушать. Он даже не изменился в лице. Короткий, почти ленивый жест рукой — и тело демона разлетелось на мириады мельчайших фрагментов. На этот раз никакой регенерации не последовало: каждая частица его сути была стерта из ткани реальности.

Она подошла к Рине. Эльфийка лежала в луже собственной крови, её взгляд мутился, а дыхание превратилось в едва слышный свист.

— Ты хочешь жить? — голос Тиафиса прозвучал как шелест опавшей листвы — тихий, холодный и абсолютно безразличный.

Рина не могла ответить — горло заливала теплая, соленая медь. Собрав остатки воли, на грани окончательного провала в бездну, она едва заметно шевельнула губами:

— Да...

Услышав это, Тиафис медленно поднял руку. На его запястье сам собой вскрылся тонкий, идеальный разрез. Из него упала единственная капля крови — черная, как смоль, густая и пульсирующая запредельной энергией. Она упала точно в рот Рины.

Рана на руке Тиафиса затянулась мгновенно, но для Рины ад только начинался. Тело эльфийки выгнулось дугой; каждая клетка, каждая жила вспыхнула невыносимым, яростным жаром. Раны на её груди и животе стали зарастать на глазах, плоть срасталась с пугающей скоростью, а зрачки в алых глазах вытянулись, становясь вертикальными — точь-в-точь как у её спасительницы. От запредельной боли Рина лишилась чувств.

Тиафис равнодушно отвернулся от неё, глядя на кровавое месиво, оставшееся от демона. Он вытянул ладонь.

— Еще рано для тишины, — пробормотал он.

Плоть демона на земле задрожала. Вспять законам природы, куски мяса и брызги крови начали стягиваться воедино, словно время решило отмотать пленку назад. Спустя мгновение на земле снова лежал Кагор — живой, целый, но с душой, растерзанной осознанием того, кто именно стоит перед ним.

— Со-юз?.. Что произошло? — Демон ошарашенно хлопал глазами, глядя на Тиафиса. Его разум, только что собранный из небытия, отказывался воспринимать реальность.

— Поднять, — Тиафис кивнул на бессознательное тело Рины.

В этом коротком слове было столько веса, что демон подчинился мгновенно, даже не успев осознать приказ. Он бережно подхватил эльфийку, чувствуя, как от её кожи исходит странный, пугающий жар «черной крови».

— Моя Госпожа... она так долго искала встречи с вами. Я могу отвести вас в её владения, мы могли бы... — демон осекся на полуслове.

Тиафис медленно повернула голову. Её пронзительный взгляд небесных глаз впился в него, и в ту же секунду демон почувствовал, как его сознание — всё, что он копил тысячи лет, — превращается в ничто. Личность, память, воля — всё это было стерто одним импульсом божественного раздражения.

— Много болтаешь, — безразлично уронил он.

Оставшаяся от демона пустая оболочка замерла, готовая беспрекословно выполнять любую волю. Тиафис щелкнул пальцами, и прямо перед ними ткань реальности с сухим треском разошлась. Из возникшего разлома пахнуло первозданной пустотой и ледяным спокойствием бездны. Тьма начала жадно облизывать края прохода, поглощая свет догорающего Хардена.

Тиафис шагнул в пустоту. Тело Рины, повинуясь её воле, мягко оторвалось от рук марионетки-демона и поплыло следом за ним.

— Ты будешь хорошей пешкой в моей очень занимательной игре, — в его голосе впервые проскользнула едва заметная, жуткая издёвка.

Разлом сомкнулся, не оставив на месте их пребывания даже пылинки. Харден продолжал гореть, но для тех, кто исчез в пустоте, этот мир уже перестал существовать.

Цикл 78 321