Хочешь насмешить бога... (джен)

— Мамуль.

— М?

— Нам по магической географии реферат задали. — Дарья отвлеклась от газеты и посмотрела на дочь. — Ну я это, про Светлояр пишу.

— И?

— Ну, — Настя прям шипела сквозь зубы от нетерпения получить ответ на ещё не заданный вопрос, — а у Светлояра, — она понизила голос, — это дно-то есть?

— Ну, — лицо Дарьи стало таинственным и заговорщическим, она глянула на распахнутую дверь, что вела из кухни на широкий балкон; та была открыта, и было прекрасно видно большое кресло, в котором в данный момент сидел, покачиваясь, её, Дарьи, личный белый медведь и по совместительству муж, который последние дни опять стал спокойным до меланхоличности, — у тебя и вопросы, эту стр-рашную тайну если кто знает, то наш папа.

— Э, как это?

— А они с твоим любимым дядей Серёжей как-то украли якорь корабельный на Волге, — улыбка уже начинала мешать Дарье говорить, — и попробовали донырнуть до дна и чуть не утопли, дайверы, ёжкина головёшка. — Под конец Дарья уже хихикала, вспоминая переполох, устроенный в училище двумя раздолбаями, даже в «Листок» эта история попала.

— Папуль?

Из-за спинки кресла показалась рука с поднятым указательным пальцем.

— Ложь, — по голосу Данилы было слышно, что он улыбался, — и бесчестная провокация.

— Расскажи, — тут же заканючила Таська.

— Мы тот якорь и не крали вовсе, — начал Данила, вздохнув, — а нашли на косе, когда в поход ходили, перед началом учебного года. Отпросились, почитай, всем классом. Пока все с тарзанки в Волгу прыгали, мы с Серым якорь из песка тащили… А потом в Китеж переправили уже в сентябре, аккурат после открытого урока, пока учителя с предками…

— Данила!

— Ой, да ладно, — вяло отбился Данила и продолжил: — Так вот, пока учителя с предками общались, мы метнулись втроём, правда с Годней.

— Ага, — Дарья не стерпела и подмигнула Насте, — вы всегда всякую дичь на троих соображали.

— Ну-у, в общем, да, и дичь тоже, — спокойно согласился Данила, а Дарья захихикала, глядя на округляющиеся глаза дочери. — Серёга тогда попробовал жабры отрастить, так себе жабры получились, ну такие, как у аксолотля, только хуже, он от якоря первым отцепился…

— А ты донырнул?

— Ну, я бился как лев. — И, подумав, добавил: — Морской.

— Так донырнул или как?

— Ну, когда головной пузырь начал залезать в уши, нос, и рот, — Данила хмыкнул, — я решил героически прервать погружение.

Данила замолчал, вспоминая, как выпустил из рук этот чёртов якорь и, зависнув на короткое время в темноте, вдруг различил клубы мути, поднимающиеся со дна. Да, каких-то пятнадцать с небольшим саженей в тринадцать лет — это действительно бездонное нечто.

— И меня считают дурной на голову, — пробормотала Настя.

Дарья рассмеялась, обняв дочь и объясняя, где стоит справочник по магической географии, а Данила опустил голову на спинку кресла и уставился взглядом на низкие облака, подсвеченные разноцветными московскими огнями, из которых медленно и вальяжно опускались пушистые снежные хлопья, говоря о том, что снег к Новому году всё же на Москве будет. И Новый год уже близко, вот только что он принесёт, этот новый двадцатый год.