Контрабанда (гет)

Вздохнув, Гарри вытер лицо, надел очки и обернулся. Гермиона сидела возле кровати, на которой лежала и стонала во сне опьяневшая Софи.

Они перенесли её ещё вчера в выделенную им комнату, уложив на одну из кроватей, а сами расположились вместе на другой.

— Даже знать не хочу, что ей снится, — сказала девушка, поглаживая подругу по волосам, отчего та затихла и задышала спокойнее.

— Это как раз понять нетрудно: плохих воспоминаний у неё достаточно. Но пила она не так много, почему же...

— Не пила в жизни ничего, крепче чая, — сонно ответила очнувшаяся Софи и протёрла глаза. — Сколько я вчера выпила?

— Шесть стаканов, — Гарри поднёс ей кружку с водой, которую та залпом осушила. — А после твоей отключки Холмс по запаху определил, что почти все бутылки содержат исключительно британский продукт.

— Почти все?

— В двух или трёх бутылках был магловский коньяк. Сейчас дядя пошёл к МакГонагалл докладывать о результатах проверки. Так что иностранный след — тупик. Злоумышленник из Англии.

— Я-я-ясно. Ох, как голова болит. А что я вчера делала конкретно? Пыталась соблазнить Гарри?

— Хуже, — Гермиона покачала головой. — Ты пыталась петь и танцевать. Получалось плохо. Прошу, пожалуйста, не пей больше. Ты же и ходишь с трудом, какие тебе танцы? А вот пела забавно: слуха нет, голосок у тебя приятный, но такой пьяный, через слово целуешься...

— Я поняла, поняла! — Корнелл улыбнулась, тяжело встала, приняла от названного брата трость и перешла в другую часть помещения. — Вы сказали, мистер Холмс ушёл к Минерве. Он здесь бывал?

— Бывал. Один раз, в начале века. Один слизеринец оказался Джеком-Потрошителем. При попытке задержания упал с движущейся лестницы. У дяди хорошая память, он помнит здесь всё, благо Минерва ничего не меняла.

— Кто же подозреваемый, по-вашему?

— Мы думали о твоих словах, — Гарри взял обеих девушек за руки и повёл к выходу из комнаты. — И решили, что это может быть кто угодно. Даже сама МакГонагалл.

— Она же сама обратилась к нам?

— Твои родители тоже пришли по доброй воле, — Грейнджер закусила губу. — Но сама посуди: мой дядя по приезду сюда сказал ей принести весь конфискат, а она принесла лишь часть, остальное спрятав в сейфе. Не уничтожив. Спрятав.

— А это очень удобно, — Софи высвободила свою руку и перехватила трость. — Кошка консервативна и помешана на правилах. Её подозревать не будут. Она сама знает, когда идут поиски. А укрывать контрабанду вполне может у себя, подкидывая с помощью эльфов.

— Потом мадам Помфри, — продолжил Гарри. — Многие лекарственные зелья делаются на спирту, а журналы... Скажет, что пациенты забыли. Или Стебль: её теплицы — не замок. И достаточно большие, чтобы прятать в них ящики с журналами или бутылками алкоголя. Но это точно не Хагрид или Невилл.

— Потому что ваши приятели?

— Нет. Они не умеют хранить секреты и давно бы сдали всех, кого знают. Да и не в их это характере. Подозреваемых много, поэтому мы сейчас завтракаем и идём опрашивать их.

* * *

На появившихся в замке четверых незнакомцев косились все. Хотя, возможно, что причиной этому были Гарри и Гермиона, которых ещё помнили ученики, заставшие битву за Хогвартс.

Однако дальше взглядов дело не пошло: ученики спешили по своим делам, сыщики — по своим. Предстояло много работы, ведь в подозреваемые были записаны и преподаватели, и прочий персонал, и старшекурсники, поэтому было решено разделиться: Гарри и Гермиона отправились к Слизнорту, Софи к Роланде Трюк, а сам старый сыщик — к мадам Помфри.

Декан Слизерина, открывший им в мантии с несколькими расстёгнутыми пуговицами, принял гостей приветливо. Хорошего настроения Горация не испортила даже причина прихода бывших учеников. Наоборот, узнав, что те работают с Шерлоком Холмсом, Гораций развеселился больше.

— Я смутно помню его брата, Майкрофта, — сказал зельевар. — Тот был старостой, когда я поступил на первый курс. Правда, он был с Когтеврана. Но не суть. Почему вы подозреваете меня? Нет, с огненным виски всё ясно, я люблю провести вечерок со стаканом-другим, но журналы с нагими девицами меня не интересуют лет шестьдесят. Впрочем, их тогда и не было.

— Мы опрашиваем всех, профессор, — заметила Грейнджер, скосив глаза на Гарри. Тот отчего-то рассматривал ноги преподавателя, не обращая на допрос внимания. Посмотрев на них, девушка увидела, что штанина профессора, до того прикрытая мантией, вспорота, а под ней виднеется край широкого шрама, слишком тёмный, чтобы разглядеть его в темноте. Но они оба были учениками Шерлока Холмса, поэтому им это не помешало.

— Откуда это, профессор? — спросил Поттер, кивая на повреждение. — Это ведь необычная рана.

— С чего вы взяли, Гарри? Давайте, продемонстрируйте мне дедуктивный метод своего учителя.

— Во-первых, в замке нет ничего, на что можно было бы напороться, — ответил он, — а специально портить одежду и калечить себя вы не станете. Да и никто не станет. Во-вторых, зелья и заклинания могут исцелить любую рану и устранить любое повреждение, кроме нанесённых некоторыми видами заклинаний. Вы открыли в не самом опрятном виде, что для вас необычно, а на вон той табуретке лежит другая мантия. Значит, собирались переодеваться. Повреждение свежее, когда вы его получили?

— Вчера, незадолго до возвращения Минервы с Бейкер-стрит. Уже был сигнал отбоя, и я пошёл совершать обход. Недалеко от одного из проходов, что на втором этаже, заметил странное движение. Думаю, а вдруг это наш злоумышленник, и покрался за ним. Он зашёл в проход, я за ним...

— А почему не позвали помощь? Он мог быть не один.

— Девочка моя, мальчик мой, видите ли... А, впрочем, всё равно скоро узнаете... Профессор Флитвик посулил тому, кто найдёт этого лиходея, шкатулочку гоблинской работы из чистого золота. Зачарованную. Её не украдёшь, не разобьёшь. А Минерва добавила к этому домашнюю медовуху, вашу ровесницу, мистер Поттер. Она хотела подарить её вам на двадцатилетие. Ну я и... В общем, иду я по тоннелю, да, видимо, старый я, шумный, а может, он меня сразу заметил. В одну секунду скрылся он. Ни шагов, ни шуршания одежды. А вотом вдруг слышу, словно кошка идёт, оборачиваюсь, и из темноты луч. Я насилу увернуться успел, вот он мне ногу-то и полоснул. Честно признаюсь, я испугался да назад кинулся, ни шкатулки уже не надо, ни медовухи. Споткнулся, приложился о стену головой, — старик отодвинул волосы, демонстрируя шишку. — Чудом не расшибся. Ну я кровь остановил, рану прижёг, доковылял до кабинета, только открываю шкафчик, чтобы налить бренди и открыть баночку ананасов, стучит МакГонагалл часть кода.

— Какого кода?

— Ну так изъятое мы храним в сейфе. А чтобы злоумышленник взломать не мог, то Минерва себе память о коде стирает, а его по частям между учителями распределяет. Код меняется раз в неделю, и учителя тоже. Вчера это были я и профессор Кеттлберн. Он не работает, но тем и лучше: так преступнику до кода не добраться. Мало кто захочет тащиться в Хогсмид. Минерва вспомнила о нём, сказала «забудьте» и ушла.

Гермиона и Гарри переглянулись. Это объясняло, почему они получили лишь часть конфиската: пароля к сейфу у директрисы не было, а бежать в деревню ради этого не хотелось даже ей.

— Спасибо, профессор, вы нам помогли. Идём, Гарри. Хотя постойте, где тот коридор, в котором на вас напали?

* * *

— И вы ему поверили? — спросила Софи, прожевав поданную им котлету.

— Рану он себе нанести не мог. Лоб расшибить тоже. Не таким образом, — Поттер покачал головой. — Сообщник исключается: в том проходе слишком темно. Никто бы не увидел, куда бьёт, и размозжил Горацию голову.

— Трюк сказала, — ответила Софи, словно не заметив замечания, — что, бывая в Хогсмиде по выходным, видела у Розмерты в баре странного человека. Всегда мельком. Сидит одиноко в тёмном уголке, читает что-то. Всегда заказывает жареную курицу — так ей Розмерта говорила — и травяной чай с коньяком. Осмотрится, кивнёт, а после исчезает, словно его и не было. Трюк точно врать не станет. Не тому, кто напоил её конфискованным виски.

— Софи!

— Что Софи? Я с ней хорошо знакома. Не у всех талант к полётам наследственный, меня приходилось тренировать. А после тренировок она всегда вела меня к себе и поила чаем. Но себе наливала из другого чайника. Я долго не могла понять, почему у неё щёки краснеют, язык заплетается и походка нетвёрдая. Потом Барон просветил. Она выпившая добрее: не кричит, не торопит...

— Где, вы говорите, был у него этот шрам? — спросил Холмс. — И да, Минерва подтверждает слова Слизнорта.

— Выше колена. внешняя сторона правой ноги. Ширина... Ну... в безымянный палец Гермионы. Тёмный след. Явно рваный.

— Занятно. Это явно не сам Слизнорт: заклятие боевое. Противник целил в подколенную впадину. Наш контрабандист настроен серьёзно... Но это сужает круг поисков: можем вычёркивать старост, домовиков, мадам Помфри и большинство преподавателей. Они такого...

— Мистер Холмс, — в комнату вбежала МакГонагалл. — Мой сейф с уликами взломали.