Контрабанда (гет)

Мерно постукивая тростью по полу, Софи Корнелл подошла к окну своего дома и взглянула на улицу.

Формально дом принадлежал не ей, а Гарри Поттеру. Но тот, воспользовавшись выданным в далёком теперь девяносто втором году документом от Дамблдора, назначил её своей домоправительницей и экономкой, выплачивая ей деньги ни за что, чем спас от голодной смерти.

От последствий похищения и восьмилетнего плена девушка так и не оправилась полностью: ходить она теперь могла лишь с тростью, а время от времени впадала в прострацию, в которой могла пробыть очень долго. Из-за этого её никто не принимал на работу. Никто, кроме Гарри.

Они каждый день проводили время вместе, благо волшебство помогало быстро перемещаться на любое расстояние, а вновь встретившиеся друзья и члены семьи не желали расставаться.

Софи откинула отросшие волосы и посмотрела в окно. Светило солнце. Листья на растущих неподалёку деревьях давно пожелтели и опали.

Девушка улыбнулась и огляделась. На сегодня дела в коттедже были закончены, и она могла со спокойной душой вернуться на Бейкер-стрит, в квартиру Шерлока Холмса, где жила вместе с Гарри и остальными, возвращаясь сюда лишь на выходные или праздники.

Перехватив трость другой рукой, Корнелл зачерпнула горсть летучего пороха, бросила его в зев камина и, назвав адрес, вошла в зелёное пламя.

Путешествовать так после длительного перерыва было трудно: когда Софи вылетела из камина, то не смогла удержать равновесие и упала на колени. Расшибла бы их, не будь на полу постеленных специально на такой случай старых подушек.

Девушка встала на четвереньки, затем поднялась, притянула магией трость. Навстречу ей спешила Гермиона.

— Мы же дали тебе сквозное зеркало, Софи, — произнесла подруга, осматривая её с головы до ног, после чего повела в гостиную. — Почему ты не просишь, чтобы мы забрали тебя?

— А вдруг вы заняты, я не хочу вас отвлекать!

— Ну начинается. Ни от чего ты нас не отвлечёшь! Мы живём неплохо: ведём расследования, когда есть клиенты, Гарри получает проценты от братьев Уизли как инвестор. В прочее же время ищем интересные преступления.

Она усадила бывшую слизеринку в кресло напротив Холмса, играющего на скрипке, и ушла.

— Простите её, мисс Софи, — произнёс сыщик, прервав игру. — Они всегда были вместе и не понимают, что вы не совсем доверяете людям. Но ваши друзья не желают вам ничего плохого. Я тоже. Просто они заботятся о вас

— Я знаю. И верю им и вам. Просто привычка.

— Как пожелаете, мисс. Однако у нас сегодня чамп ⁽¹⁾на обед.

— Как вы узнали?

— Это элементарно, моя дорогая. Гермиона сегодня читала сборник рецептов ирландской кухни, закладка была между чампом и морковной запеканкой. А Гарри принёс из магазина сливочное масло, картофель и зелень.

— После ваших объяснений всё просто. Жаль, у меня не получается так наблюдать.

— Всё получится, но не сразу. Ваши друзья, как и я сам когда-то, научились этому. Научитесь и вы.

Их беседу прервало появление Гарри и Гермионы, левитирующих тарелки и кастрюлю. Юноша в поварском переднике, поставив посуду на стол, обнял Софи за плечи.

— Обнимаешь меня при невесте? Не боишся, что она приревнует меня к тебе? — спросила, улыбнувшись, девушка.

— Ну что ты такое говоришь! — отозвалась Грейнджер, накладывая еду. — Разве можно ревновать отца к дочери?

С этими словами она призвала с кухни ложки и сама обняла бывшую слизеринку.

— Эта шутка затянулась! — проворчала Корнелл, тем не менее обнимая друзей. — Я уже давно не колясочница!

— И хорошо! — Гарри придвинул её кресло ближе к столу. — Но это не мешает нам о тебе заботиться. А теперь давайте пообедаем.

Некоторое время был слышен только звон ложек. Ели молча, даже не пытаясь завести разговор. Друг друга обитатели этого дома понимали без слов: вот Гермиона лишь подняла взгляд, а Гарри уже передал ей солонку, Холмс повёл рукой — и хлебницу передвинули ближе к нему. Софи видела, как все трое бросают на неё взгляды, пытаясь понять, не нужно ли ей что-нибудь. Но девушка просто ела. Она была на свободе, в окружении добрых людей. Чего ещё можно желать?

Первым закончил есть сыщик, сразу же взявший с полки газету.

— Ничего интересного для нас, — с горечью признал он. — Простые пьяные драки, банальные семейные ссоры, дешёвые проделки аферистов. Если и есть что-то стоящее, то в газетах об этом не сообщается. И мы вмешаться не сможем: как отреагируют маглы, кода я им скажу, что меня зовут Шерлок Холмс?

— Может, в магическом мире ситуация лучше?

— Увы, мистер Поттер. Маги ещё скрытнее, чем маглы. Могу только сказать, что нечто и правда происходит: такое огромное количество хороших новостей в «Пророке», как сейчас, просто так не появится. Так что шанс есть: маги всё-таки знают о моём существовании и могут прийти. Однако нам в любом случае нужно ждать.

1) Чамп (Champ) — традиционное блюдо ирландской кухни, картофельное пюре с рубленым зелёным луком.

Вернуться к тексту

Старый сыщик оказался прав. Ближе к ужину в окно дома 221Б на Бейкер-стрит постучалась почтовая сова.

Принесённое ею письмо было от Невилла Долгопупса. С ним Гарри, Гермиона и Шерлок Холмс в последний раз виделись во время его свадьбы с Ханной Аббот, произошедшей спустя несколько дней после возвращения из Франции и разоблачения Кингсли Бруствера.

— Если я правильно помню, сейчас он трудится помощником преподавателя травологии?

— Да, мистер Холмс, — ответил юноша, читая текст про себя. — Ваше предсказание сбылось: в Хогвартсе что-то творится. Причём такого уровня, что к нам через... — он бросил взгляд на часы, — сорок минут прибудет лично директриса МакГонагалл.

— И откуда эта кошка знает о мистере Холмсе? — спросила Софи, поигрывая ложкой.

— Мы рассказывали тебе о нашем первом деле? Невилл тоже в нём участвовал, наверное, он и сказал. И можно побольше уважения к профессору МакГонагалл?

— Гермиона, моё уважение ко всем профессорам, кроме Дамблдора, рассеялось в школе, ещё на первом курсе. Они все знали, что у меня проблемы: только слепой не увидел бы, что я плачу целыми днями. Никто, кроме директора, не сделал ничего, чтобы мне помочь, ведь слизеринцами обязан был заниматься Снейп!

— А что он сделал? Альбус?

— Привёл меня в команду по квиддичу. Одобрил лично, так, чтобы знал весь Слизерин. На какое-то время все стали думать, что прадедом, спутавшимся с русалкой, был он. Старик утешал меня, свёл с Кровавым Бароном. От остальных я не слышала даже доброго слова!

— И тем не менее, мисс, постарайтесь быть повежливее, — Холмс встал. — А пока — думаю повременить с ужином: уважим даму и пригласим её разделить с нами трапезу. Ко скольки ждать мадам МакГонагалл?

— Она очень пунктуальна. Ко скольки условилась, к стольки придёт.

— Ясно. Скажите, есть ли в этом письме что-то, что может помочь нам в расследовании?

— Писалось явно торопливо, это видно по почерку, — Гарри протянул письмо наставнику. — Далее, Невилл его строчил явно под присмотром МакГонагалл, иначе он сделал бы больше ошибок. А значит, что бы там ни случилось, это задело Минерву лично. И сулит проблемы Хогвартсу. Я что-то упустил?

— «Дорогой Гарри! В Хогвартсе происходит... непотребство. Это грозит школе бедой. Нужна помощь мистера Холмса и всех вас. Вероятно, происходящее...» Происходящее... Это клякса или он слово перечеркнул? «Происходящее — результат чьих-то происков. Директор МакГонагалл прибудет к вам в шесть часов, дабы разъяснить ситуацию». Хм... У письма телеграфный стиль, автора явно торопили... В нескольких местах я вижу перечёркнутые обрывки слов и фраз. И сова явно личная: села возле вас, Гарри. То есть что? Профессор принимает меры секретности. Долгопупсу, как и вам, она верит. Значит, боится перехвата почты.

— Опасается тех самых врагов?

— Возможно. Подождём её саму.

* * *

Прибыла Минерва точь-в-точь в то время, что назначила для встречи. На приглашение к ужину ответила согласием, хотя, скорее, из вежливости, так как ела мало. И в течение всего времени трапезы со смесью любопытства, жалости и тревоги на лице поглядывала на Софи. Девушка от такого внимания смутилась и, не зная, куда себя деть, прижалась к Гарри, отчего женщина покачала головой и тяжело вздохнула.

— Я пришла к вам, мистер Холмс, потому как меня вынудили обстоятельства, — сказала она. — Видите ли... Хогвартс на грани закрытия.

— То есть как? — воскликнул Гарри. — Почему?

— Согласен с мистером Поттером, — ответил Холмс. — Хогвартс проработал тысячу лет, и его никто никогда, за исключением нескольких случаев, не собирался закрывать. Расскажите обо всём по порядку.

— После восстановления всё было хорошо, — МакГонагалл позволила себе откинуться на спинку стула. — Но какое-то время назад в школе резко подскочило количество потребляемого алкоголя и... возмутительной литературы.

— Какого рода? — спросила Гермиона.

Старая волшебница замялась, и за неё ответила Софи:

— Она говорит о журналах для взрослых. «Плеймаг», «Шаловливая ведьма»... Всё в таком духе.

— Откуда вы знаете о таком?

— Флинт с дружками часто говорили о них, когда...

— Софи, милая, — увидев, что девушка уходит в себя, Гарри и Гермиона обняли её. — Они в тюрьме, они тебя не тронут! Ты с нами, с семьёй. Всё осталось там, в той комнате.

Корнелл кивнула, прикрыла глаза, затем открыла, смахнула слёзы и кивнула снова.

— Так вот, эти вещи были явной контрабандой: ученики такого не привозят с собой, а купленное в Хогсмиде отбирает Филч. Мы, то есть администрация, закрыли все тайные ходы, усилили досмотр на входе. Безрезультатно! Количество появившейся в школе бумажной или жидкой дряни не только не упало, но будто бы возросло.

— И каким образом это связано с закрытием школы? — спросил Гарри, поглядывая на подруг и наставника. — Вроде всегда проносили и огненное виски, и журналы.

— Да, но не в таких количествах, мистер Поттер, — Минерва покачала головой. — Полукровки и маглорождённые учатся, как учились, у простецов иные нравы. А вот чистокровные подняли вой. Обозвали Хогвартс рассадником разврата и порока да начали забирать из школы своих детей. Перевели их в Шармбатон и Дурмстранг. Проблема в том, что именно чистокровные в основном состоят в попечительском совете и выделяют школе деньги. Но это только пока их чада учатся у нас. Мы и так получали мало денег, теперь же их количество критически мало. Хогвартс банально не может позволить себе ни ремонта, ни оборудования, ни лекарств.

— А почему вы говорили о врагах? И когда контрабанда началась?

— В конце сентября. Первый чистокровный покинул школу спустя две недели, и после этого Артур сообщил мне, что Шармбатон и Дурмстранг заказали во Франции и Швеции соответственно крупные партии артефактов-переводчиков с английского языка на французский и другие, которые начали за бесценок продавать в Британии некие бродячие торговцы.

— Подозрительное совпадение, — пробормотала Гермиона. — И вы думаете, что контрабанду организовали другие школы?

МакГонагалл кивнула.

— А какую продукцию обычно находят? Британского производства или нет?

— Британского, мистер Холмс. Мы проверяли. Учителя и старосты прочитали этикетки на бутылках, на журналах. Ни единого намёка на иностранное производство.

— А вы перекрыли все тайные ходы? Тот, что к Аберфорту ведёт, тоже?

— Да.

— В таком случае, мадам, с вашего разрешения мы отправимся в Хогвартс. Нам ведь можно?

— Могли бы и не спрашивать, мистер Холмс. Когда?

— Если позволите, сейчас.

— Почему мы просто не могли переместиться камином? — стонала Софи, мучаясь от быстрой езды «Ночного рыцаря». — Мне плохо!

— Нам нужно обдумать обстоятельства дела, — Гарри и Гермиона вдвоём гладили её по голове. — Остался всего час пути.

— Прежде всего, — говорил детектив, — нужно понять, каким образом партии попадают в школу. Вы пытались поймать контрабандиста?

— Да, мистер Холмс. Учителя обыскивали все лазы, все ниши, что только находили, призраки следили за теми из учеников, кто мог такое делать, а домовики обыскали каждый сантиметр тайных ходов.

— Последние — ненадёжный источник, — заметил Поттер. — Если им дан приказ, они могут умалчивать или искажать правду. Кстати, о каком объёме контрабанды идёт речь?

— В последний раз мы изымали её сегодня утром... — МакГонагалл достала из внутреннего кармана мантии блокнот. — Огненный виски — общая сумма восемнадцать литров, медовухи — полтора литра. Журналов набралось на три с четвертью коробки. Это те, что удалось обнаружить.

— Такие объёмы школьникам не пронести. Если у них нет смекалки близнецов Уизли. За всем и правда стоит взрослый.

— Второе. Нам нужно просмотреть конфискат, — продолжил сквиб. — Вы осматривали лишь этикетки, но есть и другие признаки иностранного производства, которые обычный человек не заметит.

— И какие же это признаки? — спросила его директриса, подняв бровь, но ответа не получила. Холмс замолчал и погрузился в раздумья. Тогда она переключила своё внимание на сидящих рядом с ней бывших учеников. Гермиона и Гарри тихо обсуждали между собой обстоятельства дела, удерживая подругу от выпадания с сиденья.

При взгляде на лицо девушки, о которой она знала так непозволительно мало для той, кто учил её, что-то в сердце защемило. Историю Софи Корнелл Минерва знала в основном из газет и рассказа портрета Альбуса, поведавшего ей о неизвестных журналистам деталях. От него она узнала, как эта несчастная желала вывести Гарри из дома людей, которых сама МакГонагалл считала ужасными, проявив при этом похвальное упорство; и как, узнав о вине Снейпа в исчезновении и страданиях бывшей слизеринки, Избранный и его подруга при содействии Фоукса и Аберфорта вынесли портрет зельевара и сожгли его...

— Профессор! — Гермиона защёлкала пальцами перед её лицом, чем вывела из транса. — Вы нас слышите?

— Да, а что случилось?

— Мистеру Поттеру и мне одновременно пришла в голову схожая идея, — ответил Холмс. — Среди ваших домовиков есть те, что служат семьям учеников? Они могут ставить в приоритет приказ хозяина и телепортировать товары в замок, прятать их.

— Из семейных эльфов у нас только слуга мистера Поттера.

— Что-то подобное я предполагал... Тогда остаётся несколько вариантов. Первый: лаборатория находится в самом Хогвартсе.

— Исключено, мистер Холмс. Мы обыскивали весь замок и нашли бы её.

— Прямо-таки весь? Включая огромное количество заброшенных классов и кабинетов, каморок для мётел, столетиями пустующих коридоров? Или же ограничились лишь обитаемой частью замка и Выручай-комнатой? — не удержалась от колкости Софи, немного пришедшая в норму.

По тому, как Минерва смутилась, стало ясно, что слизеринка была права.

— Мисс Корнелл, нас мало, — женщина покачала головой. — Собрать же всех я не в силах: у преподавателей и эльфов есть работа, отвлечься от которой они не могут. В конце концов, они же люди, а не машины, у старост тоже много обязанностей. Должны же мы спать?

Автобус резко затормозил, и пассажиры вцепились в подлокотники своих кресел, чтобы не слететь на пол.

* * *

— С чего планируете начать? — спросила директриса, ведя сыщика и его учеников по тёмным коридорам школы.

— Во-первых, профессор МакГонагалл, — Холмс поправил сбившиеся рукава, — я бы хотел попросить вас никому не говорить, кто мы и чем конкретно призваны сюда заниматься, это может создать расследованию много проблем. Во-вторых, прошу вас выделить нам достаточно просторную аудиторию и создать в ней хорошее освещение, а затем перенести туда все изъятые предметы контрабанды. Нужно их проанализировать как можно скорее.

Женщина кивнула и провела всю группу на второй этаж, впустив гостей в одну из аудиторий, где сразу же создала яркий источник света.

— Здесь вёл свои уроки профессор Дамблдор, пока не стал директором, — сказала она. — Ждите, скоро вам всё принесут.

Бывший декан Гриффиндора закрыла дверь. В коридоре послышались её удаляющиеся шаги.

— Ну, мои юные друзья, что вы об этом думаете, об этом деле? — спросил детектив своих спутников.

— У преступника есть сообщник в замке, — ответили хором Гарри и Гермиона, посмотрели друг на друга, рассмеялись, а после продолжили по очереди. — Объёмы изъятых... запрещённых предметов таковы, что пронести их незаметно, не зная досконально замка, невозможно. Полностью изучить замок нельзя, этого не смог даже Дамблдор.

— Хорошо, что ещё?

— Замок, пусть и не весь, обыскивали множество раз, — подала голос Софи. — Что-нибудь всё равно бы нашли, кого-то бы поймали. Из этого выходит, что злоумышленнику помогают внутри этих стен.

— Браво, мисс, а говорили, что у вас нет дедукции. От себя добавлю, что артефакты-переводчики появились после того, как первый чистокровный перевёл своего отпрыска в иностранную школу. Я не могу точно утверждать, но полагаю, что администрациям Шармбатона и Дурмстранга стали известны обстоятельства перевода. Они просчитали, что остальные чистокровные поступят так же, благо большинство таких людей мыслят более-менее одинаково, и решили ускорить процесс, подстрелив двух зайцев: уничтожив конкурента в образовании и набрав новых спонсоров для себя.

— Но зачем им это, дядя?

— Ты прекрасно знаешь, Гермиона, что образование влияет на мышление. В Шармбатоне и Дурмстранге чистокровных, которые всё ещё составляют костяк британской магической элиты, научат думать на французском, немецком, болгарском, испанском. И проводить более дружественную политику в будущем.

— А всё-таки, кто эти сообщники?

— Ещё несколько участников отряда Дамблдора не выпустилось, — ответила Гермиона. — Кое-кто мог получить значок старосты, Гарри, и иметь возможность срывать обыски и облавы.

— Я бы на вашем месте не сбрасывала со счетов персонал, — ответила Корнелл. — Многие были преданы Дамблдору, а вот шотландскую кошку могут и не любить. А тут такой удар по карьере. И совмещение приятного с полезным никто не отменял: Трелони любит выпить, а Синистру не раз ловили с выпускниками и совершеннолетними учениками.

Раздался громкий хлопок. Появившиеся домовики поставили на пол несколько коробок с полными бутылками и журналами.

— Это всё? — удивился Гарри. — Я думал, будет больше.

— Остальные напитки и срамные журналы директриса спрятала в сейфе, в своём кабинете. Она посчитала, что для анализа вам этого хватит.

— Ну что ж, приступим к анализу, — произнёс Холмс, когда эльфы исчезли.

Гарри и Гермиона подошли к коробкам, взяли по журналу, краснея до ушей, потянулись к бутылкам, Но подошедшая Софи преградила им путь своей изящной рукой.

— Куда? — спросила она весёлым, но грозным голосом. Села на парту, расположила трость на коленях и вынула один сосуд. — Вам двадцати нет.

— Тебе двадцать четыре.

— Вот и не спорьте со старшей. У меня душевная травма. Имею право.

— И правда, дети, — вмешался Холмс. — Просмотрите лучше журналы. Запомните: шведская бумага для такого чтива обычно крепкая, гладкая и острая. Магические чернила имеют медовый запах. Шрифт, даже на иностранном языке, будет иметь острые навершия в буквах «А», «Д» и «И». Французская бумага тонкая. Чернила без запаха, а буквы, особенно начальные и гласные, имеют вид орнамента.

Гриффиндорцы, понимая, что последнее слово сказано, обиженно уткнулись в глянец, слушая комментарии старика:

— Этикетка английская. Бутылка тоже... Хотя что смотреть на бутылку? Наши торговцы их у маглов покупают.

Раздался хлопок. Краем глаза Поттер и Грейнджер заметили, как экс-квиддичистка вытащила из волос заколку, превратила её в стакан и наполнила до краёв. Затем на мгновение о чём-то задумалась и выпила половину.

— Что вы чувствуете, мисс Софи?

— Горло будто огнём палит! И одновременно такой холод.

— Значит, произведено в Британии, — сыщик понюхал напиток. — Да, в Сассексе. Только там используют сусло, перемешанное с яблочным соком. В Шармбатоне в огневиски добавляют грушевый или виноградный сок, а ещё любят приправы. А в Дурмстранге его делают больше похожим на медовуху и пиво, чтобы сохранить согревающие свойства.

После второго бокала Софи заулыбалась и засмеялась, после третьего её потянуло петь песни, после четвёртого она что-то закричала на итальянском, качаясь, подошла к гриффиндорцам, присела рядом с ними и полезла обниматься, а потом...

Вздохнув, Гарри вытер лицо, надел очки и обернулся. Гермиона сидела возле кровати, на которой лежала и стонала во сне опьяневшая Софи.

Они перенесли её ещё вчера в выделенную им комнату, уложив на одну из кроватей, а сами расположились вместе на другой.

— Даже знать не хочу, что ей снится, — сказала девушка, поглаживая подругу по волосам, отчего та затихла и задышала спокойнее.

— Это как раз понять нетрудно: плохих воспоминаний у неё достаточно. Но пила она не так много, почему же...

— Не пила в жизни ничего, крепче чая, — сонно ответила очнувшаяся Софи и протёрла глаза. — Сколько я вчера выпила?

— Шесть стаканов, — Гарри поднёс ей кружку с водой, которую та залпом осушила. — А после твоей отключки Холмс по запаху определил, что почти все бутылки содержат исключительно британский продукт.

— Почти все?

— В двух или трёх бутылках был магловский коньяк. Сейчас дядя пошёл к МакГонагалл докладывать о результатах проверки. Так что иностранный след — тупик. Злоумышленник из Англии.

— Я-я-ясно. Ох, как голова болит. А что я вчера делала конкретно? Пыталась соблазнить Гарри?

— Хуже, — Гермиона покачала головой. — Ты пыталась петь и танцевать. Получалось плохо. Прошу, пожалуйста, не пей больше. Ты же и ходишь с трудом, какие тебе танцы? А вот пела забавно: слуха нет, голосок у тебя приятный, но такой пьяный, через слово целуешься...

— Я поняла, поняла! — Корнелл улыбнулась, тяжело встала, приняла от названного брата трость и перешла в другую часть помещения. — Вы сказали, мистер Холмс ушёл к Минерве. Он здесь бывал?

— Бывал. Один раз, в начале века. Один слизеринец оказался Джеком-Потрошителем. При попытке задержания упал с движущейся лестницы. У дяди хорошая память, он помнит здесь всё, благо Минерва ничего не меняла.

— Кто же подозреваемый, по-вашему?

— Мы думали о твоих словах, — Гарри взял обеих девушек за руки и повёл к выходу из комнаты. — И решили, что это может быть кто угодно. Даже сама МакГонагалл.

— Она же сама обратилась к нам?

— Твои родители тоже пришли по доброй воле, — Грейнджер закусила губу. — Но сама посуди: мой дядя по приезду сюда сказал ей принести весь конфискат, а она принесла лишь часть, остальное спрятав в сейфе. Не уничтожив. Спрятав.

— А это очень удобно, — Софи высвободила свою руку и перехватила трость. — Кошка консервативна и помешана на правилах. Её подозревать не будут. Она сама знает, когда идут поиски. А укрывать контрабанду вполне может у себя, подкидывая с помощью эльфов.

— Потом мадам Помфри, — продолжил Гарри. — Многие лекарственные зелья делаются на спирту, а журналы... Скажет, что пациенты забыли. Или Стебль: её теплицы — не замок. И достаточно большие, чтобы прятать в них ящики с журналами или бутылками алкоголя. Но это точно не Хагрид или Невилл.

— Потому что ваши приятели?

— Нет. Они не умеют хранить секреты и давно бы сдали всех, кого знают. Да и не в их это характере. Подозреваемых много, поэтому мы сейчас завтракаем и идём опрашивать их.

* * *

На появившихся в замке четверых незнакомцев косились все. Хотя, возможно, что причиной этому были Гарри и Гермиона, которых ещё помнили ученики, заставшие битву за Хогвартс.

Однако дальше взглядов дело не пошло: ученики спешили по своим делам, сыщики — по своим. Предстояло много работы, ведь в подозреваемые были записаны и преподаватели, и прочий персонал, и старшекурсники, поэтому было решено разделиться: Гарри и Гермиона отправились к Слизнорту, Софи к Роланде Трюк, а сам старый сыщик — к мадам Помфри.

Декан Слизерина, открывший им в мантии с несколькими расстёгнутыми пуговицами, принял гостей приветливо. Хорошего настроения Горация не испортила даже причина прихода бывших учеников. Наоборот, узнав, что те работают с Шерлоком Холмсом, Гораций развеселился больше.

— Я смутно помню его брата, Майкрофта, — сказал зельевар. — Тот был старостой, когда я поступил на первый курс. Правда, он был с Когтеврана. Но не суть. Почему вы подозреваете меня? Нет, с огненным виски всё ясно, я люблю провести вечерок со стаканом-другим, но журналы с нагими девицами меня не интересуют лет шестьдесят. Впрочем, их тогда и не было.

— Мы опрашиваем всех, профессор, — заметила Грейнджер, скосив глаза на Гарри. Тот отчего-то рассматривал ноги преподавателя, не обращая на допрос внимания. Посмотрев на них, девушка увидела, что штанина профессора, до того прикрытая мантией, вспорота, а под ней виднеется край широкого шрама, слишком тёмный, чтобы разглядеть его в темноте. Но они оба были учениками Шерлока Холмса, поэтому им это не помешало.

— Откуда это, профессор? — спросил Поттер, кивая на повреждение. — Это ведь необычная рана.

— С чего вы взяли, Гарри? Давайте, продемонстрируйте мне дедуктивный метод своего учителя.

— Во-первых, в замке нет ничего, на что можно было бы напороться, — ответил он, — а специально портить одежду и калечить себя вы не станете. Да и никто не станет. Во-вторых, зелья и заклинания могут исцелить любую рану и устранить любое повреждение, кроме нанесённых некоторыми видами заклинаний. Вы открыли в не самом опрятном виде, что для вас необычно, а на вон той табуретке лежит другая мантия. Значит, собирались переодеваться. Повреждение свежее, когда вы его получили?

— Вчера, незадолго до возвращения Минервы с Бейкер-стрит. Уже был сигнал отбоя, и я пошёл совершать обход. Недалеко от одного из проходов, что на втором этаже, заметил странное движение. Думаю, а вдруг это наш злоумышленник, и покрался за ним. Он зашёл в проход, я за ним...

— А почему не позвали помощь? Он мог быть не один.

— Девочка моя, мальчик мой, видите ли... А, впрочем, всё равно скоро узнаете... Профессор Флитвик посулил тому, кто найдёт этого лиходея, шкатулочку гоблинской работы из чистого золота. Зачарованную. Её не украдёшь, не разобьёшь. А Минерва добавила к этому домашнюю медовуху, вашу ровесницу, мистер Поттер. Она хотела подарить её вам на двадцатилетие. Ну я и... В общем, иду я по тоннелю, да, видимо, старый я, шумный, а может, он меня сразу заметил. В одну секунду скрылся он. Ни шагов, ни шуршания одежды. А вотом вдруг слышу, словно кошка идёт, оборачиваюсь, и из темноты луч. Я насилу увернуться успел, вот он мне ногу-то и полоснул. Честно признаюсь, я испугался да назад кинулся, ни шкатулки уже не надо, ни медовухи. Споткнулся, приложился о стену головой, — старик отодвинул волосы, демонстрируя шишку. — Чудом не расшибся. Ну я кровь остановил, рану прижёг, доковылял до кабинета, только открываю шкафчик, чтобы налить бренди и открыть баночку ананасов, стучит МакГонагалл часть кода.

— Какого кода?

— Ну так изъятое мы храним в сейфе. А чтобы злоумышленник взломать не мог, то Минерва себе память о коде стирает, а его по частям между учителями распределяет. Код меняется раз в неделю, и учителя тоже. Вчера это были я и профессор Кеттлберн. Он не работает, но тем и лучше: так преступнику до кода не добраться. Мало кто захочет тащиться в Хогсмид. Минерва вспомнила о нём, сказала «забудьте» и ушла.

Гермиона и Гарри переглянулись. Это объясняло, почему они получили лишь часть конфиската: пароля к сейфу у директрисы не было, а бежать в деревню ради этого не хотелось даже ей.

— Спасибо, профессор, вы нам помогли. Идём, Гарри. Хотя постойте, где тот коридор, в котором на вас напали?

* * *

— И вы ему поверили? — спросила Софи, прожевав поданную им котлету.

— Рану он себе нанести не мог. Лоб расшибить тоже. Не таким образом, — Поттер покачал головой. — Сообщник исключается: в том проходе слишком темно. Никто бы не увидел, куда бьёт, и размозжил Горацию голову.

— Трюк сказала, — ответила Софи, словно не заметив замечания, — что, бывая в Хогсмиде по выходным, видела у Розмерты в баре странного человека. Всегда мельком. Сидит одиноко в тёмном уголке, читает что-то. Всегда заказывает жареную курицу — так ей Розмерта говорила — и травяной чай с коньяком. Осмотрится, кивнёт, а после исчезает, словно его и не было. Трюк точно врать не станет. Не тому, кто напоил её конфискованным виски.

— Софи!

— Что Софи? Я с ней хорошо знакома. Не у всех талант к полётам наследственный, меня приходилось тренировать. А после тренировок она всегда вела меня к себе и поила чаем. Но себе наливала из другого чайника. Я долго не могла понять, почему у неё щёки краснеют, язык заплетается и походка нетвёрдая. Потом Барон просветил. Она выпившая добрее: не кричит, не торопит...

— Где, вы говорите, был у него этот шрам? — спросил Холмс. — И да, Минерва подтверждает слова Слизнорта.

— Выше колена. внешняя сторона правой ноги. Ширина... Ну... в безымянный палец Гермионы. Тёмный след. Явно рваный.

— Занятно. Это явно не сам Слизнорт: заклятие боевое. Противник целил в подколенную впадину. Наш контрабандист настроен серьёзно... Но это сужает круг поисков: можем вычёркивать старост, домовиков, мадам Помфри и большинство преподавателей. Они такого...

— Мистер Холмс, — в комнату вбежала МакГонагалл. — Мой сейф с уликами взломали.

Сейф был раскрыт настежь и совершенно пуст. Портреты спали. На жёрдочке Фоукса лежала кучка пепла.

— Однако, — присвистнул Холмс, осматривая дверцу и стенки ящика. — Взломано весьма необычно: использовались одновременно чары и магловский инструментарий. Последний раз я видел такое в тысяча восемьсот восемьдесят третьем, когда Маргарита Нотт пыталась украсть секретный договор между министром магии и ирландскими магами. Но самое интересное отнюдь не это.

— Не это? — в голосе МакГонагалл смешались удивление и раздражение. Она испытующе посмотрела на сыщика.

— Друзья мои юные, просветите профессора в том, что узнали, а я пока закончу осмотр кабинета и хранилища.

Рассказ вышел долгим. Не только потому, что информации было много, но и от того, что Минерва постоянно прерывала рассказчиков, высказывая своё возмущение подозрениями сыщиков, болтливостью Слизнорта, его алчностью, поведением Трюк и недомолвками Холмса, щедро сдабривая всё это ругательствами на гэльском языке, от которых некоторые портреты морщились.

Но чем дольше затягивался рассказ, тем лучше юноша и девушка понимали своего наставника.

— Взлом указывает нам пособника в замке, — произнёс Гарри. — Он вошёл в кабинет, значит, знал либо текущий пароль, либо обходной путь... Кто знал о содержимом сейфа и о том, у кого находятся части кода?

— Все преподаватели, — ответила МакГонагалл. — Но я всё ещё не понимаю...

— Для вас не новость, — никто не ожидал, что Гермиона так отреагирует на слова директора Хогвартса. — По рассказу Слизнорта, таинственного человека он заметил перед нашим приездом. Почему так поздно? Варианта два: либо был чем-то занят, либо ожидал, что мы вернёмся позже. На Горация он напал, действуя профессионально и быстро. Если описание не приукрашено, то зельевар ушёл чудом. Значит, наш злоумышленник обладает высокими боевыми навыками.

— Шёл он через проход. В Хогсмид, — Гарри задумался, — А если предположить, что он специально заманивал Горация? Хотел узнать код? Половину прочтёт в мыслях поверженного старика, а вторую узнает от Кеттлберна.

— Хорошо управляется с магловскими инструментами, — Софи села на директорский стол и потёрла уставшие ноги. — И да, сюда иных путей нет. Взломан кабинет. И так искуссно, что сигнализация не взвыла. Но из всех преподавателей подходят под все эти характеристики двое: первая стоит здесь, она, как я слышала, служила мракоборцем, но в момент нападения на Слизнорта была с нами.

— А второй кто? — спросила МакГонагалл.

— Быть того не может! — Гарри и Гермиона переглянулись, девушка схватила жениха за плечо.

— Вот потому он и уверен, что его не найдут, — лицо Холмса было нечитаемым, но каждое движение уверенным.

* * *

Дверь в кабинет была разнесена в щепки заклинанием трёх волшебников. Гарри и Гермиона бросились в сторону, увлекая за собой подругу. Почти сразу то место, где они стояли, накрыло связкой заклятий, повредивших пол. Флитвик выскочил из облака пыли, вооружённый палочкой и кинжалом, впрочем, тотчас выбитым ударом Холмса по руке полугоблина. Декан Когтеврана попытался его оглушить, но Гермиона закрыла дядю щитом, а Гарри ударил взрывным под ноги бывшему учителю, которое тот, впрочем, отразил, тут же переключившись на Софи, атаковавшую его оглушающими. Схватка выходила неравной: пусть и уступающий в росте, преподаватель был мастером чар и чемпионом дуэлей, а девушке приходилось следить за тростью и собирать все силы, чтобы не упасть. На выручку ей пришёл Холмс, который метнул в противника его кинжал, заставив уворачиваться. Тут в бой наконец вступила МакГонагалл, до того не решавшаяся напасть на коллегу, и полугоблин был вынужден отступать. Он не успевал отражать заклятия, и ему пришлось сосредоточиться только на директрисе, отчего он не увидел, как Холмс заносит над его головой одну из бутылок...

* * *

— Я до старости считал себя прежде всего гоблином, и уже после — человеком, — говорил Флитвик, сидя в кабинете директора. — Правда, не испытываю к людям ненависти. Однако, будучи помоложе, был не прочь отомстить за пролитую ими кровь моих предков. Поэтому, когда посланник из Гринготтса предложил мне такую возможность, я сомневался и дал согласие, лишь получив заверения, что жизни учеников и коллег будут вне опасности. Упирался почти весь сентябрь. Тем более что нужно было всего-то проносить в замок ящики.

— Гоблины банка знают о распространённых среди человеческой молодёжи журналах? Вот так новость!

Софи лежала на коленях МакГонагалл, пока Гарри втирал ей в ноги лечебную мазь: после дуэли со своим бывшим учителем она упала на колени и теперь страдала от боли в перенапрягшихся мышцах. Гарри, глядя на лицо названной сестры, подумал, что этот комментарий был для неё лишь способом отвлечься от неприятных ощущений.

— В том-то и дело, что нет, мисс Корнелл, — ответил Флитвик. — Такие журналы пугали магов лет тридцать назад. Тогда они едва не вызвали восстание чистокровных. А сейчас привычны.

— Вам объяснили, почему выбор такой странный? — спросил Холмс.

— Да. План выработала молодёжь, немногочисленная, легковерная, пробравшаяся в руководство после погрома в банке. Этот советник отчего-то убеждён, что Волшебный мир вообще и Хогвартс в частности держатся на чистокровных. Он предложил их возмутить до такой степени, чтобы те покинули Британию.

— И у него это вышло!

— Профессор, — Гермиона поморщилась. — Только не говорите мне, что верите в его слова! Сколько волшебников перевели своих детей в другие школы? Десяток, два? Не могут же уехать они все?

— Но это совет попечителей!

— Так наберите новых! А этот советник, он... Это ведь его видела мадам Трюк в «Трёх мётлах»? Он постоянно заказывал себе курицу.

— Его. Он приходил под охраной, и это был знак, что товар ждёт в одном из множества условленных мест. А потом я просто с помощью эльфов разносил весточки покупателям.

— А дальше всё просто: вы проверяли вверенные вам ходы так, чтобы ими пользоваться после. На Слизнорта напали ради кода, метили в колено, чтобы обездвижить. Потом стёрли бы память и отнесли бы в больничное крыло. А когда не смогли добыть его, взломали сейф. Кстати, зачем?

— Гоблины со всех требуют деньги, мистер Холмс. Даже с других гоблинов. Мне в жизни не расплатиться с ними, а на конфискованном товаре можно сэкономить. Пустить по второму кругу.

— Последний вопрос. Вы слишком легко признались. Почему?

— Толку скрываться нет. Я и так себя скомпроментировал, напав на своих бывших учеников. Повезёт, если в Азкабан не попаду.

— Ну что ж, — Холмс встал. — Значит, нам дорога в Гринготтс. Мы пришлём вам сову о результатах дела.

— А нам вы тоже хотели отомстить? — Гарри подхватил Софи на руки и посмотрел на преподавателя. — При нашем проникновении в Гринготтс погибло несколько гоблинов, а сколько их после убил Волдеморт?

— Я же сказал, что не собирался в этом участвовать. И не участвовал бы, но они обещали подкинуть Минерве что-то такое, после чего меня бы уволили. Я привык к замку. Мне жаль.

Юноша и его подруги не ответили. Они просто покинули кабинет.

— От кого от кого, но от Флитвика я такого не ждал, — проговорил Гарри, когда они при помощи Кикимера переместились на Бейкер-стрит. — От Слизнорта, от Трелони, но не от него. Он был...

— Вот именно, был, — оборвала Поттера Софи, приподнялась и потрепала по плечу. — Он мог попросить помощи у Кошки, но не стал. Может, не совсем отказался от взглядов? И почему вы о нём беспокоитесь? МакГонагалл слишком привержена коллегам и друзьям, чтобы предпринять что-то серьёзное. Если это не ученики. Он останется в Хогвартсе, вот увидите.

Ей никто не ответил. Гарри поправил подушку под головой подруги. Накрыл пледом, прежде лежавшим на полу. Корнелл прикрыла глаза.

— Теперь надо решить, что делать дальше, — произнесла молчавшая до сих пор Гермиона. — Флитвику, может, и плевать на наши похождения в Гринготтсе, но остальным-то гоблинам нет. Даже если нас впустят в банк, вряд ли станут отвечать на вопросы и ничего о помощнике не скажут. Наоборот, могут начать заметать следы.

— А кто вам сказал, что нужно идти в Гринготтс? — спросил Холмс. — Найти преступника можно и не покидая нашей комнаты. Ведь у нас, по факту, достаточно информации.

— То есть нужно применить дедукцию, — пробормотала Гермиона. Её лицо тотчас стало сосредоточенным. Разум уже обрабатывал все, что они смогли узнать за это короткое время. — Началось всё в конце сентября. Однако, если Флитвик не врёт, к нему приходили раньше... Кстати, а мы ведь так и не узнали, каким образом приобретались журналы.

— Вероятно, почтой, — отозвался Гарри. — Почему в сентябре? Потому что в первый месяц профессора и старосты заняты первокурсниками, и на провоз никто не обратит внимания.

— Или этот советник не знает Хогвартских порядков, — ответила Софи. — Иначе начал бы поставки ближе к ноябрю: тогда начинается чемпионат по квиддичу, и старшекурсники прячут по замку выпивку и закуски, чтобы отпраздновать победу или залить горечь поражения. А там Рождественские каникулы начинаются. Ты должен это знать, Гарри, мы оба играли. А почему они этого помощника раньше не использовали?

— Или не помнит их, — детектив прикрыл глаза. — Маловероятно, что им помогает школьник. И факты это опровергают.

— Он считает чистокровных важнейшим элементом магического мира, — Поттер встал, прошёлся по комнате. — Так думают либо представители старых семей, либо те, кто часто общался с ними. Тут, скорее, второе: чистокровки не общаются с гоблинами, если у них нет дел в банке. Далее, Флитвик утверждал, что тот приходил под охраной. Почему? Чем он заслужил охрану от коротышек, которые не любят людей? Что такого хорошего сделал?

— Не хорошего, Гарри, — Гермиона поглядела на жениха. — Я читала, что раньше некоторые маги, которые не смогли вернуть гоблинам долги, попадали к ним в рабство и были вынуждены работать в шахтах или при чеканке монет. Иногда их выпускали, если это было необходимо, и тогда их сопровождал конвой. Никто точно не может сказать, прекратилось ли такое рабство или нет.

— В любом случае, это многое объясняет, — ответил детектив. — Человек, чтобы выбраться, подсказал заговорщикам, как ослабить магов и победить их. И помогал им, как мог. Кстати, вы заметили, что он был в балахоне с капюшоном? В таком оживлённом месте, как бар Розмерты, всегда садился в затемнённое место.

— То есть скрывал личность. Значит, хорошо известен, — подытожила Софи. — В том числе студентам. Кто это может быть, как вы считаете?

— Мы с Гермионой знаем только одного такого человека, — покачал головой юноша. — Людовик Бэгмен, бывший начальник отдела игр и спорта. Он прогорел на ставках. Но я думал, что он погиб.

— Мы этого не видели, Гарри. Бэгмен просто пропал. Но он ли это?

— Понять это можно, только поймав его, — Корнелл поднялась и размяла затёкшую шею. — А как это сделать?

— Есть несколько способов, дети. Однако мы поступим так...

* * *

Флитвик сидел в «Трёх мётлах» с самого утра, ожидая прихода связного. Он согласился на участие в этой операции лишь потому, что в случае успеха ему обещали забыть об участии в этом деле и оставить на преподавательской должности. Покидать Хогвартс, за долгие годы ставший привычным, не хотелось, да и работа учителя полугоблину нравилась. Поэтому на предложение Холмса он согласился, не раздумывая.

Старый сквиб, Корнелл, Поттер и Грейнджер сидели там же, ожидая сигнала, замаскированные чарами.

Вот скрипнула дверь, и в бар вошла знакомая фигура в плаще с капюшоном. Села на прежнее своё место, сделала знак Розмерте и, расслабившись, откинулась на спинку.

Флитвик незаметно кивнул, салютуя кому-то из старшекурсников кружкой.

Холмс и Поттер встают и незаметно, словно не зная друг друга, идут к выходу. У самых дверей мальчик сворачивает к Розмерте, что-то ей говорит. Барменша улыбается и кивает.

Даже будучи чемпионом по дуэлям, Филиус едва замечает бросок старика к фигуре. Удар, быстрый и резкий, отшвыривает незнакомца к стене вместе со стулом. Мимолётное движение — и из палочек Гарри и его подруг вырываются лучи заклятья, являя всем вооружённых гоблинов.

Ученики увернулись от ответной атаки, а потом обездвижили стражу.

Тем временем Холмс, уже принявший свой облик, стащил с фигуры балахон, и профессор чар с удивлением для себя узрел лицо Людо Бэгмена.

— Ну и ну, — протянул Рон, выслушав рассказ друзей о последних событиях.

Их с Лавандой свадебное путешествие затянулось: сначала Джорджу, вздумавшему открыть филиал своего магазина во Франции, понадобилась помощь, потом Делакуры пригласили их к себе на семейные праздники. За всеми этими событиями Лаванда неожиданно забеременела, приняла предложение родить в общине вейл Франции, а потом было рождение сына Хьюго. Так они и вернулись на Туманный Альбион только сейчас и узнавали новости.

— Надеюсь, вы понимаете, что о подробностях этой истории никто не должен знать? — спросил Холмс. — Пресса уже получила официальную версию, подробно с ней вы сможете ознакомиться завтра в газете. Флитвик тайно переведён на испытательный срок.

— А с Бэгменом что случилось? И с гоблинами? — спросила Лаванда, качая на руках сына.

— В Гринготтсе, насколько я знаю, был скандал, который с трудом удалось замять. Судьба гоблинов мне неизвестна, а вот Людовик Бэгмен в Азкабане за махинации в финансовой сфере. Что конкретно произошло, нам не скажут. А вот наши друзья решили отдохнуть и теперь находятся в коттедже Поттеров. Дайте им несколько дней. Тем более, что Минерва им что-то прислала. Мало ей было уже сделанного...

* * *

— Гарри ты должен мне помочь! — с этими словами Гермиона поставила перед женихом коробку, в которой юноша с удивлением увидел конфискованные МакГонагалл журналы.

— В чём? — спросил он, глядя на неё.

— Мне нужно, чтобы ты разложил их на несколько категорий, ранжируя по уровню качества (читай сексуальности) их содержимого.

— Знаешь, Гермиона, это несколько... — замялся Гарри. — Видишь ли, обычно такие вещи не обсуждают при девушках.

— Вот именно! — в голосе Гермионы появились нотки мольбы. — Я принципиально не способна оценить привлекательность всяких женских прелестей. Я могу опираться только на статистику, и мне очень сильно не хватает данных. Вот скажи, ты ведь считаешь Софи красивой?

Гарри невольно поглядел на подругу. Та отвлеклась от чистки овощей и подняла на гриффиндорцев глаза.

— Считаю, — выдавил он из себя наконец. Губы слизеринки изогнулись в благодарной улыбке.

— Вот! — произнесла Гермиона, подняв палец, — а почему? Наверняка не только из-за фигуры? Значит, есть что-то ещё! А что? Ну, Гарри, ну что тебе стоит?

— Ладно, посмотрю.

— Отлично! — она придвинула коробку ближе, а сама побежала помогать Корнелл. Отняла у неё нож — чтобы не порезалась — и принялась шинковать морковь.

— Руки у меня работают!

— Дорогая, не мешай нам заботиться о нашей сестре.

— Я числюсь прислугой, дурочка! Мне надо чем-то заниматься! Еду готовит Гарри, убираешься ты, а я на подхвате.

— Не ворчи, лучше иди поцелуй Гарри, может, это тебя развеселит? Эй, ты куда?

* * *

Вечером следующего дня Гарри, завершив прерванный вчера анализ, разложил перед Гермионой на столе журналы в стопки по нескольку штук, разделив на ряд категорий (которые обозначил на прикреплённых к ним бумажках с числами).

Софи, сидевшая с ними за одним столом, с интересом поглядывала на них. Приступ хандры прошёл. После устроенного накануне веселья её настроение поползло вверх. Так и тянуло пошутить над ними.

— Интересно, то, как ты их распределил, в целом совпадает со статистическими данными, с учётом погрешности на один пункт, — Гермиона взяла в руки довольно старый журнал, — в конце концов, твой идеал красоты ясен. Да обними ты нас уже, Софи! Занятная странность связана с этим номером, он сильно выпадает из статистики. Он должен бы быть в ранге «чуть ниже среднего», а ты поместил его в высший ранг. Почему? — Гермиона, хлопая подругу по плечу, подняла на парня взгляд, в её глазах читалась решимость получить ответ.

— Эм... — Поттера этот взгляд откровенно смутил.

— Гарри, пожалуйста, я хочу разобраться! — её взгляд был полон мольбы и тяги к знаниям, ну как такой отказать?

— Ладно, — решил признаться Гарри. — Девушка на развороте очень похожа на тебя, — сказал он, будто прыгая в омут, и намного тише добавил: — И это, в моих глазах, делает её намного сексуальнее остальных...

— Серьёзно? — удивилась Гермиона, с трудом сдерживая улыбку. — Дай-ка мне взглянуть, — она развернула журнал на указанной странице. Всмотрелась. Её глаза округлились, и Гермиона в неверии прошептала: — Мама? — тихо, но Гарри и Софи её услышали...