Тео. Теодор. Мистер Нотт (джен)

31 июля 1990 года, магический квартал, Лондон

Теодор был в сплошном расстройстве. Эдуард явно был нездоров. Предыдущие два месяца он исправно приходил к нему за мазью, которая действительно помогала отцу, и небольшими деньгами, которые он платил за товар сверх меры. В конце июня Принц даже стал выглядеть сильно лучше, обзавелся новой одеждой и лишился желтизны кожи… но вот, не прошло и месяца, как его явно что-то стало убивать.

— Это… — он пытался отдышаться, — это пройдёт. Наверное, испарения, — Принц закашлялся, роняя слюну в котёл, из-за чего оттуда потянулись зелёные пузыри. Тео в отвращении сморщился. — Или миазмы. Ты чего-то хотел?

Теодор молча достал из-под полы тяжёлую бутыль «Старого Огденского» 1923 года, в которой вместо огневиски была набита плесень.

— Моё спасение, — прошептал Принц. — Это больше, чем ты обычно приносил. Сколько ты хочешь взамен?

— Семь галлеонов, — набрался смелости Тео. Чуть больше, чем полгода оставалось до момента, когда ему исполнится одиннадцать — и он уже понял, что отец не сможет купить ему волшебную палочку, чтобы отправить в Хогвартс.

Конечно, не всем волшебная палочка была нужна, тот же Принц,

разоткровенничавшись, поведал, что он вырос в Лютном, и лишь один из его «благодетелей» (когда он несколько недель назад предложил своё благодетельство Тео, того чуть не вырвало) опознал в нём отпрыска благородной фамилии зельеваров и одарил необходимым инвентарём. Письмо из Хогвартса, якобы, подтвердило догадки, но — не сложилось: сто галлеонов в год были недостижимы для уроженцев Лютного. Но Тео не представлял (не хотел, не мог верить, отрицал, надеялся на чудо!) себя равным этим отбросам, что ради пропитания отдаются с самого детства порочным аристократам и чиновникам.

А потому ему была нужна палочка.

— Семь галлеонов… — прошептал себе под нос Принц и вновь зашёлся надсадным кашлем. — Семь… сейчас…

Он полез куда-то в штаны, и Тео скривился, представляя себе, где именно он хранит деньги. Самое ценное, впрочем, стоило хранить ближе всего.

— Вот тебе восемь галеонов, Теодор, — он снова закашлялся, — Нотт. Я хочу верить, что это наша не последняя встреча, — склонился он к его лицу и уставился глаза в глаза. — Если ты увидишь какого-то другого Принца… расскажи ему обо мне, — прошептал он, зажмурившись. — Ты же поедешь в Хогвартс.

Его несвежее дыхание перебило обоняние Тео, но когда он опомнился, то понял, что Принц облокотился на стену позади себя, обхватив руками своё туловище. Эдуард плакал. Восемь галеонов Эдуарда Принца остались в руках Теодора, который не знал, что с ними ему теперь делать.

Неловко поднявшись, он коснулся покрытого буграми язв запястья старшего мага, и выдавил из себя: «Обещаю, Эдуард». Тот, не открывая глаз, кивнул и всхлипнул. Одинокий и брошенный всеми, он нашёл себя в зельеварении, и вот Теодор стал причиной того, что он умирает.

Тео уже взялся за ручку двери, когда тот вдруг заговорил.

— Никогда, Теодор. Никогда! Не пытайся курить эту плесень. Она убьёт меня, но я увидел то, о чём мечтал. Я увидел грёзы о том, как я был бы счастлив. То, чего у меня никогда не было. Семью. Я, может быть, умру ради этих грёз. Не повторяй моих ошибок, малыш!

Тео утёр вдруг проявившиеся слёзы и, проклиная эмоции, вышел, оставив спёртый воздух чулана, в котором доживал свои дни зельевар Эдуард Принц, за спиной.

Погружённый в мысли, он пошёл по сумеркам вперёд, к выходу из Лютного переулка. Тёплая летняя ночь заполнила своими запахами нос, заставляя морщиться от вони немытых пьяных тел, лежащих тут и там, отводить глаза от разлагающейся заживо продавщицы ногтей… Ноги несли его бы и дальше, как вдруг кто-то дёрнул его за рукав.

Теодор очутился как будто бы в другой части Лютного переулка. Здесь было гораздо тише, как в склепе. Его прижали к стене трое подростков. Двое было выше, чем он сам, и толще. Их лица украшали шрамы, у одного из парней не было глаза. Волосы, грязные и жирные, никто из них даже не мыл, не то, что бы стриг.

Третий, будто бы ровесник Тео, светловолосы и чуть более опрятный, стоял впереди них, с таким лицом, как будто бы это его пугали, а не он пытался напугать Теодора. В кулаке, выставленном вперёд, он сжимал палочку.

— Т-ты должен отдать нам то, что получил от зельевара, — не очень уверенно сказал мальчик с палочкой. — Или мы тебя…

Теодор нервно сглотнул. Он был в тупике — его пальцы нащупали каменную кладку за спиной. Магия клекотала в нём, сердце билось так, будто бы хотело выпрыгнуть из груди…

— Инсендио! — крикнул он, воздевая руку, и зелёное пламя вмиг занялось на груди одного из верзил. От неожиданности тот закричал, попятился и упал оземь, а Тео ринулся вперёд, побежав в маггловских шортах, придерживая карман с галлеонами.

— Стой! Не уйдёшь! — кричали преследователи. И правда, через считанные секунды Тео едва не задохнулся от бега, и от отчаянья, завопив, ринулся в первый же проулок, пронесшись мимо каких-то тёмных теней. Ещё один поворот — и вот он вновь в тупике.

Преследователи не замедлили появиться. Мальчик с палочкой был ещё более напуган, на его лице было страдальческое выражение, а оба верзилы, сжимая кулаки, явно намеревались избить его самым что ни наесть маггловским путём…

Неяркий свет большого Лондона вокруг смутно освещал их силуэты, дополняя свет полной Луны в небесах. Вдруг Тео почудилось, что какие-то тени приближаются к его обидчикам со спины, пока те переводили дух, понимая, что их цель никуда не денется из западни…

Мальчик с палочкой по-прежнему шёл первый, на шаг впереди верзил, и в других обстоятельствах Тео был понял, что он больше боится самих верзил, чем чего бы то ни было ещё. До Тео оставалось десяток-полтора шагов, когда тень позади вдруг метнулась к опалённому мальчишке, и схватила его.

Тишину на мгновение пронзил оглушительный крик бьющегося в конвульсиях юноши, отчаянно дёргающегося всеми частями тела, пытаясь высвободиться, в шею которого впились нечеловеческие клыки создания с бледной кожей, плывущими чертами и горящими в темноте кроваво-красными глазами. Миг! И вторая тень принялась за свою жертву. Мальчик с палочкой отчаянно закричал и бросился к Теодору, будто бы надеясь на его защиту.

Тео не осознавал, что он делает, но, крича ничуть не тише, чем товарищ по несчастью, зажёг на телах недавних обидчиков, ставших жертвами, огонь — но затем вдруг выхватил из рук схватившегося за него и упершегося в плечо лбом мальчишки волшебную палочку. По правой руке, в которую он взял палочку, вдруг прокатилась мгновенная волна будоражащего тепла, на миг успокоившего Теодора.

Юный Нотт знал, что он должен сделать.

Его этому учила тётушка.

Он читал об этом в книгах.

Взмах палочкой.

Отчаянный крик.

— АВГУРИ МАКСИМА!

Красные искры, разлетающиеся, как шутихи на рождество.

Красные плащи, детский страх, что превратился в дух спасения.

Искры, вспышки, крики, злобный смех.

* * *

31 июля 1990. Кабинет приёма посетителей № 12, отдел полевых операций департамента поддержания магического правопорядка, Министерство Магии Великобритании и Ирландии, Лондон.

— Имя, фамилия, причина вызова, — устало проговорила достаточно молодая ведьма в каком-то кабинете, видимо, в том самом Департаменте магического правопорядка, где царил Шизоглаз. Тео пропустил, как именно их доставили туда, столь велико было его напряжение после магического выброса, который он, видимо, пережил.

— Т-теодор Нотт, — представился Тео. — Н-нападение на меня… — он покосился на спавшего с лица спутника, который до сих пор держал Теодора за локоть, — на нас. С другом.

Ведьма сделала какую-то пометку и пробормотала что-то под нос. Из палочки выпрыгнула грациозная серебристая лиса, сияющая изнутри, которой она что-то буркнула. Лиса прыгнула в стену и была такова.

— Откуда у вас эта палочка, мистер Нотт? — ведьма проявила заинтересованность. Палочка лежала у неё на столе.

— Нашёл, — храбро (по-гриффиндорски, — прозвучал в голове раздражённый голос отца) ответил Теодор.

— Вы знаете, кому принадлежала эта палочка, мистер Нотт?

Теодор пожал плечами. Ему действительно не было интересно — он уже знал наверняка, что сейчас это его палочка.

Не дождавшись внятного ответа, ведьма скривила кислую мину.

— Это палочка Брюса Паркера, магглорождённого, пропавшего два месяца назад. Он пытался купить в Лютном переулке лекарство для своей тяжело больной матери, и пропал. На этом его след теряется — а палочка всплывает уже у вас, мистер Нотт. Вашему отцу… весьма повезло оказаться невиновным в расправах над магглорождёнными волшебниками десять лет назад. Весьма странно, что у вас эта палочка, не находите?

Теодор испытал отвращение к ведьме напротив.

— Цицилия, дальше ими займусь я, — низким, прокуренным голосом заговорила входящая в помещение женщина в красной мантии, что аж сверкала от количества наложенных чар. Короткие волосы, орлиные черты лица, острые скулы и округлые, чуть выпуклые, глаза, что, кажется, вот-вот выпрыгнут из орбит.

— Конечно, Гестия. Это же твой племянник, — усмехнулась, вставая, ведьма. — Аврор Джонс, — приглашая, сделала жест она.

— Благодарю, аврор Уорк, — усмехнувшись, сказала Гестия Джонс, берясь за спинку кресла. — Ну, что случилось, племянник, что ты в десять лет уже попал в Аврорат?