Узами крови... и любви (гет)

Вместе со стремительно наступающей ночью на Анвил хлынул дождь. Тяжёлые капли воды тревожно барабанили по крышам, предвещая грозу, и, разбиваясь о землю, стекали ручьями. Неприветливый город о чём-то умалчивал.

Элен смотрела сквозь мокрые стёкла на неподвижные улицы Анвила. Ливень разогнал жителей города по домам, и повсюду стояла могильная тишина.

Вслушиваясь в эту тишину, девушка мечтала продлить её хотя бы на вечность. Элен мечтала забыться в этой тишине, где нет места ни жестокости, ни страху, ни боли. Элен мечтала хотя бы на мгновение обрести покой.

Но в мире нет ничего вечного — всё предательски изменчиво. Даже тишина. Даже тишина сменялась суетой.

Вновь в дом ворвался пьяный брат. На своём пути он громил всё вокруг, не щадя даже остатки стен. Впрочем, как и всегда.

— Элен! Драная шалава! Иди сюда!

Джен схватил бретонку за волосы, как нашкодившего котёнка. Прижал к себе, сдирая с неё платье, и без того державшееся на соплях.

«Покой… где же ты в этом проклятом мире? Где же ты?» — незаметно пронеслись мысли.

Элен безразлично подчинилась брату. Позволила себя использовать. Её душа будто исчезла из тела. Настолько глубоко тишина поглотила её.

«Всё равно рано или поздно всё кончится…»

Джен жадно сжимал грудь сестры холодными, сырыми руками. От холода бретонка уже не чувствовала боли.

— Что-то… ты притихла… — разозлился брат. — Мне это не нравится! Я хочу… чтобы ты кричала от боли!

Джен выдернул тяжёлый кожаный ремень со стальной пряжкой из штанов и замахнулся на сестру. Вначале Элен сдерживалась, как могла, чтобы не закричать. Успокаивала себя мыслью: «И это пройдёт». Но боль взяла своё и вырвала её душу из тишины, когда спина покрылась ранами.

Джен наслаждался своей победой. Снова он победил. И теперь заслужил «награду». Элен поняла — это предел. Между её ног ощущалось что-то твёрдое и опасное…

«Ты ли мой родной брат?»

Нет. Это иллюзия.

«Незнакомец был прав. У меня никогда не было настоящей семьи…»

Джен получил свой победный «приз». Опять. Элен кричала от боли и отчаяния, пока брат издевался над ней. Но слёз больше не было. Невинность умерла. Это был предел.

«Пользуйся мной… в последний раз…»

Элен старалась вытерпеть унижение, не испустив ни звука, но жуткая, раздирающая боль поглотила всё её тело. И убила в ней всё человеческое. Джен был доволен собой.

Всё кончилось быстрее, чем Элен думала. Как она и надеялась. Всё это всегда быстро заканчивалось. Но эта пытка оказалась последней.

В тот момент, когда Джен блаженно закатил глаза, в ладонях Элен вспыхнул смертоносный огонь.

Огонь, воспевающий холодный покой и тишину Ситиса.

Сначала она обожгла Джену лицо. Медленно. С наслаждением наблюдала, как его надменная ухмылка сменяется истошным криком.

— Ты всю жизнь меня использовал. Ты убил во мне всё живое. А теперь я убью тебя!

Джен не мог связать и двух слов. Всё, что у него получалось, — издавать нечленораздельные вопли. Элен сожгла его тело дотла, вслушиваясь в крики боли и наблюдая, как тёплая плоть чернеет и рассыпается в огне мёртвым пеплом.

Холодная тьма в её душе торжествовала.

Джен осыпался пеплом на пол. Теперь он стал ничем.

«Спи крепко, любимый брат. Надеюсь, тебе было приятно», — безмолвно думала Элен, злорадно улыбаясь.

Бретонка вновь взглянула на ладони: пальцы покрылись тёмно-коричневой коркой, а солоноватый запах крови смешался с гарью. Теперь это были руки убийцы.

Девушка опустилась рядом с обугленными останками бывшего брата.

Без сил, без мыслей, без чувств.

Тот самый покой, о котором она мечтала, застыл в воздухе. В этот миг Элен поняла: тишина всегда была с ней и никогда не исчезала. Она жила внутри неё…

«Да, в жизни всё предательски изменчиво… кроме тишины. Тишина вечна, ведь она и есть музыка жизни…»

Элен легла на холодный, чёрно-красный пол, прислушиваясь к усыпляющему стуку дождя. Закрыла глаза, полностью отдавшись объятиям ночи.

Завтра стража найдёт её. Затем либо бросят догнивать остаток жизни в вонючей камере, либо её безумная голова покатится с плахи…

Но это уже не имело значения. Теперь Элен была всего лишь верной рабой Ситиса и его новой дочерью.