Лучший друг (джен)

Асока пошла за Энакином в сторону их комнат и забежала к себе, чтобы накинуть плащ.

Ах, как давно она мечтала спокойно провести день вне Храма с учителем. Просто отдохнуть, как нормальные граждане Республики, не как джедаи и не как генерал и командор.

Энакин тоже зашел к себе, как и Асока, он недолго собирался.

Энакин вышел в маленькую комнату, смежную с обеими комнатами учителя и ученицы. Асока уже стояла там.

— Асока, ты не будешь против, если Падме Амидала присоединится к нам? У нее до вечера нет дел в Сенате, и она предложила нам отобедать вместе в очаровательном ресторане, в который мы можем больше не попасть, — ухмыльнулся юноша.

— Я не против, но только из-за ресторана, — подыграла ему девушка. Конечно, она была рада просто встрече с подругой, которой считала сенатора.

Молодой джедай улыбнулся ответу девочки.

Энакин включил комлинк и отправил короткое сообщение: «Мы согласны»

* * *

Скайуокер с ученицей вышли из Храма через служебный выход сразу в паркинг.

— Как будем добираться? —спросил Энакин. Ответ был очевиден.

— На спидерах! Наперегонки!

Энакин потянулся, улыбаясь, как довольный ранкор.

— На этот раз Вы меня не опередите, учитель.

— Посмотрим, Шпилька.

Асока и Энакин запрыгнули на спидеры практически одновременно.

Они мчались по улицам Корусанта с огромной скоростью. Во время опасных обгонов на них вылились матерные ругательства всех, как подумала Асока, языков галактики. Тогрута немного отстала от Энакина вначале, и сейчас она неслась на полкорпуса позади.

И Тано, и Скайуокер замечательно знали улицы, переулки, щели между домами, арки и сквозные дворы Корусанта в этом районе. Место встречи с сенатором они тоже хорошо знали.

Спидер тогруты почти прижимался к боку спидера Энакина. Узкая улочка прямо перед ними заканчивалась тупиком. Выворачивая руль, Асока рванула вниз и влево. Краем глаза она увидела, что Энакин повернул вверх и влево. Асока летела по улицам Корусанта одна, но она знала, что ее учитель недалеко.

Спустя десять минут бешеной гонки Асока вылетела в паркинг здания Сената. Здесь они договорились встретиться с Падме.

Асока спешилась со спидера и сняла защитные очки. Она огляделась. Девушка не ожидала, что обгонит учителя, и была этим несколько удивлена. Глянула на светящийся циферблат настенных часов, они прибыли на двадцать стандартных минут раньше.

Оставив спидер, тогрута отправилась изучать сенатский паркинг. Он был почти пустым. Большинство сенаторов предпочитали личные парковки в своих апартаментах. Но та техника, которая здесь стояла, была потрясающей. Вся в идеальном состоянии, последние модели, самая дорогая.

Асока прошла вперед и увидела знакомый силуэт юноши, подходящий к ней навстречу.

— А я все-таки обогнала тебя, Энакин, — поспешила похвастаться девочка.

— Этого никто не может знать, — улыбаясь отвечал Скайуокер.

— Почему, я же первая прилетела?

— Потому-то, что не ясно, кто прилетел первым. Я заехал с другой стороны. Уже минут пять тут.

Асока взглянула на настенные часы. Она здесь примерно столько же.

— Ничья? — предложила тогрута.

— Согласен.

Асока подвела свой спидер к месту стоянки спидера учителя. Потом они вместе отправились изучать стоящую в паркинге технику, живо обсуждая все ее особенности, достоинства и недостатки.

* * *

Асока стояла напротив элегантного аэротакси, ждущего своего пассажира, очередного сенатора, отправляющегося на прогулку по Корусанту, и доказывала Энакину, что его эстетическая привлекательность — это несомненное достоинство. Энакин этому не верил. От спора их отвлекла спустившаяся сенатор Амидала. Женщина, как и всегда, выглядела потрясающе. На ней было черное с серебряными вставками платье, облегающее стройный стан. Подол доходил до пола и практически закрывал серебристые кожаные туфли на высоком каблуке. Такая обувь делала миниатюрного сенатора немного выше. Густые каштановые волосы были уложены в высокую прическу, украшенную несколькими шпильками тонкой работы. Глаза сенатора красиво выделялись правильно подобранной косметикой. На коже не было ни единого изъяна.

Асока с тенью зависти оглядела Амидалу, а потом себя в отражение на полированном боку одного из истребителей в паркинге. Там она увидела тонкую угловатую фигурку тогруты-подростка, одетую в поношенное короткое бордовое платье с множеством заплаток, старые полуперчатки со встроенным комлинком и высокие сапоги из кожезаменяющего материала. У нее были искусанные губы и коротко и неровно подстриженные ногти, а ожог на открытом плече не до конца зажил и некрасиво краснел. Образ дополняли две рукояти световых мечей на поясе.

«Впрочем, — подумала девочка с улыбкой, — так я отлично сочетаюсь с мастером».

Энакин действительно подходил Асоке. Юношу природа не обделила красотой. Он был высокий, хорошо сложенный, с симпатичными чертами лица. Одет он был сегодня также, как и вчера, и позавчера, и в любой другой день. Джедаю не полагалось иметь разнообразный гардероб. На молодом Скайуокере была джедайская тога и туника, простые брюки и сапоги почти до колена. Вся его одежда была темно-коричневого и черного цветов. На кожаном поясе весела рукоятка меча.

Падме Амидала оглядела джедаев и улыбнулась — обычно она имела дело с более высокой публикой.

— Здравствуйте, — поприветствовала Асоку и Энакина Падме, — очень рада вас видеть, Энакин, Асока!

— Здравствуйте, сенатор, — официально поздоровалась Асока.

— Мы тоже рады видеть тебя, Падме, — улыбаясь, ответил юноша.

— Пожалуйста, Асока, — наигранно обиделась Амидала, — не так официально! Просто Падме.

— Хорошо, Падме, — покорно ответила девочка.

— Я думаю, вам стоит оставить свой транспорт тут, а до заведения отправимся на моем личном транспорте

Падме критично оглядела молодых джедаев и добавила раздраженно:

— Да оставите вы уже когда-нибудь свои мечи! Люди подумают, что мы террористы.

— Падме, световой меч — это не просто оружие, это жизнь джедая. Нельзя его оставить так просто, — вступился Энакин, когда Асока уже собиралась сказать то же самое.

— А то, что люди примут меня за террористку, мне не привыкать, — шутливым и грустным голосом добавила Асока.

* * *

Личный транспорт Падме был потрясающей, выкрашенной в серебристый цвет машиной, напичканной всяким хай-теком. С личным водителем.

До обозначенного сенатором ресторана доехали за десять минут.

Ресторан находился на верхних уровнях. Это был очень дорогой район. Из окна машины Асока увидела ту часть здания, что отвели под него — высокие окна, яркий золотистый свет, который лился из них, стены снаружи отделаны камнем, большая парковка с хорошим освящением в виде парящих над платформой шаров света.

Первый из машины вышел Энакин. Асока хихикнула, когда он галантно подал руку Падме. Асока вылезла последней, и они втроем пошли ко входу в ресторан.

Внутри он был еще прекраснее, чем снаружи. В Силе Асока почувствовала, окружающее ее веселье, вызванное алкоголем. Будучи от рождения эмпатом, Асока всегда очень четко считывала чужие чувства и эмоции. В Храме ее научили усиливать эту способность с помощью Силы. Ресторан состоял внутри из множества больших, средних и маленьких залов. Все было выполнено очень дорого и со вкусом. Такое обилие роскоши заставляло Асоку чувствовать себя лишней и чуждой в ее старой одежде со световыми мечами на поясе. К счастью, на них никто не смотрел. Асока чувствовала, что и Энакин предпочел бы простое кафе в рабочем районе на средних уровнях, но ему приходилось держать лицо перед Падме.

Амидала уверенным шагом повела своих спутников во второй зал среднего размера, здесь она быстро отыскала свободный столик у окна. Асока села рядом с учителем, с другой стороны от Энакина села Амидала. Почти сразу официант принес меню. Асока, пока читала его, и не увидела ни одного знакомого слова. Тогрута в растерянности посмотрела на учителя, тот, по всей видимости, тоже искал слова, хоть как-то похожие на названия блюд.

«От него я вряд ли сейчас смогу добиться помощи», — решила про себя Асока

— Падме, Вы же были здесь раньше. Может, сможете что-нибудь порекомендовать, — решила попросить о помощи сенатора.

— О да, тут потрясающе готовят рагу из нуна. Я думаю, тебе стоит попробовать.

Падме знаком подозвала официанта. Заделала сама мудреный заказ и помогла сделать заказ Асоки. Энакин кое-как заказал блюдо себе, ориентируясь на картинку в меню. Затем сенатор отошла в туалетную комнату.

— Как думаешь, Энакин, что нам принесут? Тебе что-то говорят эти названия? — наклонилась Асока к учителю.

— Вообще ничего, — ответил ей немного смущенно юноша.

— Спорим, что у тебя будет редкая гадость?

— Заведение вроде приличное. Значит, отравы принести не должны, — неуверенно сказал Энакин.

— «Приличное»! Это мягко сказано. Более чем, — ухмыльнулась девушка.

Падме пришла очень скоро. Она попыталась завести беседу, но общих тем практически не было: Асока и Энакин совершенно не разбирались в политике, да и не хотелось ее обсуждать тут, а с Падме нельзя было поговорить о войне в том ключе, с которым были знакомы джедаи, да и в технике сенатор не разбиралась. В итоге Энакин попросил Падме рассказать то, что она знала об этом заведение. Асока скоро заскучала. Ей хотелось обсудить с учителем ее видения, новую модель истребителя КНС и наконец послушать, что он делал до Войны Клонов. Пока Асока размышляла об этом, принесли блюда. У Энакина было весьма оригинальное блюдо из пары десятков сортов мяса и каких-то фруктов.

Они начали есть, и Асока вдруг вспомнила, о чем думала до подачи блюд.

— Падме, что Вы собираетесь делать после окончания Войн Клонов? — наконец задала вопрос девочка

— Ну… — задумалась женщина, — Я продолжу работать в Сенате. Буду пробивать проекты по восстановлению разрушений. Мы восстановим все порушенные войной планеты. Я добьюсь закона, чтобы клоны получили равные права со всеми гражданами Республики… — принялась мечтать Падме. — А ты? И Энакин?

— Я не знаю, — сказала тогрута и вдруг задумалась. — Я правда не знаю, что буду делать после войны. Меня назначили падаваном, когда началась война. А, когда я была юнглингом, я толком ничего, кроме Храма, не видела.

— Я тебе скажу, — начал Энакин, увидев, что его падаван расстроилась. — Ты будешь летать со мной на разные планеты и разносить там демократию. Все то же самое, что и сейчас, только реже и без нашего 501 легиона.

— Энакин! — возмутилась Падме, — неужели ты не веришь в правое дело защиты демократии?

— Ну. Верю, конечно. Но я считаю, что система изжила свое.

Падме не стала продолжать дискуссию о демократии, а принялась за свой ужин. Остаток времени промолчали. Асоке было неуютно. Она чувствовала себя лишней.