В погоне за прошлым ради будущего (гет)

* * *

— Что же нам теперь делать, Кёя? — вопрошал Тамаки, страдальчески приложив ладонь ко лбу. — Если Джун запишется в клуб журналистики, как утверждают близнецы, то мы можем её потерять. И тогда мы уже никогда не утрём нос клубу Белой лилии.

Друзья решили прогуляться по коридорам, где народу было значительно меньше, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. В классе было слишком шумно, да и от фанаток Тамаки не было отбоя. Ученицы из параллели на переменах нередко заскакивали в их классную комнату под самыми разными предлогами, чтобы побыть рядом с местным принцем, как будто времени в Хост-клубе было недостаточно.

— Вот о чём ты, оказывается, думал, — сказал Кёя, обхватив пальцами подбородок. — Создать конкуренцию Лобелии. Что ж, умно!

Кажется, он недооценил своего друга. И Тамаки порой мог подавать неплохие идеи.

— Что? Конкуренцию? — Суо искренне удивился и сбился с шага. — Я просто подумал, что если в нашем клубе появится ещё одна девочка, то Харухи с ней подружится, и их, уже неразлучных подружек, точно никто не переманит, — пояснил он, сияя от подобной перспективы.

Кёя на это лишь вздохнул — забот у него хватало и без надуманных теорий друга. Отори надеялся найти какой-нибудь компромат в прошлом Джун, чтобы привычным образом применить шантаж, если другие методы не подействуют. Но вся информация, которую юноше удалось найти, исчерпывалась тем, что три года назад Джун с матерью действительно проживали в Калифорнии. Но информацию о более раннем периоде парень так и не смог обнаружить (и это с его-то связями!). След обрывался, как будто Джун Джонсон до 14-ти лет и вовсе не существовала.

«Да кто же ты такая?» — подумал Отори, с трудом справляясь с охватившем его раздражением и по поводу идей Тамаки, и по поводу их новой знакомой.

— Кёя, смотри, мы у клуба журналистики, — вдруг сообщил Тамаки (ребята в раздумьях сами не заметили, как их занесло в эту часть коридора). — Давай узнаем, как у Джун дела? — Как всегда жизнерадостно предложил он.

— Я думаю, не стоит, — дипломатично возразил Отори, а сам подумал, что только Тамаки со свойственной ему наивностью, может так запросто заявиться в логово врага (хотя о том, что Акира Комоцудзува ему не друг, Суо так и не узнал).

Впрочем, заходить парням и не пришлось. Дверь изнутри резко распахнулась (явно от ноги), едва не стукнув Тамаки по лбу. Оттуда выскочила, разгоряченная от ярости как звезда спектра «о», непосредственная тема их разговора.

— Ноги моей больше не будет в вашем паршивом клубе! — От души возмущалась Джун, совершенно не стесняясь в выражениях. — Вы позор для всей журналистики вместе взятой! У вас есть столько возможностей для того, чтобы сделать школьную газету по настоящему хорошим изданием, и вы их благополучно профукиваете! — Импульсивно всплеснула руками она. — И это я ещё не говорю о том, что информация должна быть взята, как минимум, из двух независимых источников, а не из головы!

— Да кто ты вообще такая, чтобы о нашей газете судить?! — Не остался, в свою очередь, в долгу президент клуба Комоцудзува. — Явилась нищебродка какая-то и давай права качать, которых у тебя нет.

— У меня прав, между прочим, побольше, чем у вас всех вместе взятых, — неожиданно спокойно возразила Джун и гордо заявила: — Я — дочь журналиста. Настоящего журналиста, который мог сделать сенсацию, не смешивая правду и ложь. А вы…

— Ну и как имя этому гениальному журналисту? — насмешливо перебил её Акира.

Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но передумала.

— Неважно, — отрезала она и гордо прошла мимо двух членов Хост-клуба, так собственно их и не заметив.

Зато Комоцудзува не оставил парней без внимания.

— Тамаки-кун, Кёя-кун, какой неожиданный сюрприз! — на лице президента клуба появилась натянутая улыбка. — Какими судьбами? — вежливо поинтересовался он.

Несмотря на любезный тон было заметно, что парень явно предпочёл бы видеть присутствующих отсутствующими. Впрочем, Тамаки этого всё равно благополучно не замечал, а Кёя не менее благополучно игнорировал.

— Мимо проходили, — холодно ответил на приветствие Отори-младший и с ласковой улыбкой, от которой Акиру слегка передёрнуло, продолжил: — Мне показалось или тут что-то было сказано про вашу газету и какую-то ложь?

— Ох, что вы! — залебезил парень, памятуя о прошлых событиях. — Девушки нынче такие эмоциональные. Мало ли что прочитают между строк в ещё не откорректированном материале!

— Ясно, — поправил очки Кёя. — Я, пожалуй, непременно прочту следующий номер вашей газеты после такой интересной рекламы.

— Ой, я тоже! — с энтузиазмом откликнулся Тамаки. — А то и не знаем, что в школе творится.

Акира скрипнул зубами, но ничего не сказал. Перспектива перепечатывать весь номер казалась парню не слишком заманчивой, но, похоже, его загнали в угол.

— Что ж, нам пора. — Демонстративно посмотрел на часы Кёя. — Скоро факультатив начнётся. Счастливо оставаться.

— Интересно, что так разозлило Джун? — недоумевал Тамаки, идя следом за другом по школьному коридору.

— Значит, дочь журналиста… — пробормотал, не слушая его, Кёя, — Ну, хоть какая-то информация.

* * *

На следующий день в классе учитель сделал обьявление:

— Как вы уже наверняка знаете, — торжественно огласил он, — близится отчётный концерт, на котором выступят таланты нашей прекрасной школы. Есть желающие принять в нём участие?

Затем преподаватель принялся расписывать, чем этот концерт так важен, и почему учащимся крайне необходимо вносить свой вклад в подобные общественные мероприятия. Тамаки в это время начал отчаянно жестикулировать, подавая Джун знаки, чтобы та записалась, но девушка упорно делала вид, что не замечает их, а затем и вовсе демонстративно отвернулась в сторону окна.

Зато учитель не оставил без внимания жестикуляцию Суо-младшего и, прервавшись от своей пламенной речи, поинтересовался:

— Суо, ты что-то хотел сказать или решил записаться?

— Нет, — встал из-за парты юноша и произнёс то, чего Джонсон больше всего опасалась: — Но если запишете Джун, заверяю вас, вы не пожалеете!

— Да что вы! — сказала девушка, бросая злобные взгляды на Тамаки. — У меня и талантов-то нет.

— Она просто скромничает, — засиял Суо, не замечая эту стрельбу глазами. — Джун изумительно поет. Вы бы её слышали! Когда мы с Кёей…

— Тамаки-кун преувеличивает, — поспешно оборвав заливающегося соловьём парня, с деланной скромностью опустила ресницы девушка. — Он просто очень добр ко мне. К тому же, думаю, будет несправедливо по отношению к другим желающим, если на концерте будет выступать только что переведённая ученица.

Кёя, подперев подбородок, с интересом наблюдал за разворачивающимися событиями. Парня явно забавляла эта ситуация, а потому вмешиваться он не спешил.

— Хм-м, — задумался учитель. — Ну если сам Суо Тамаки за тебя просит, то, пожалуй, я и впрямь тебя запишу. Мне и самому теперь интересно послушать твоё пение.

Поняв, что отступать некуда, Джун решила использовать тактику: «тонешь сам — топи другого» и сказала, бросив убийственный взгляд на Суо, от которого тот нервно сглотнул:

— Премного благодарна за оказанное доверие. Но мне будет неловко выступать одной перед незнакомой аудиторией. Можно мне будет аккомпанировать Тамаки-кун? Я слышала, он превосходно играет на фортепиано… — Уголки губ Джун на мгновение изогнулись в коварной улыбке. Впрочем, вскоре она вновь стояла с совершенно невинным видом и вопрошающе смотрела на учителя.

Тот просиял (ещё бы! Целых два ученика от его класса, примут участие в концерте!):

— Ну разумеется! Думаю, Суо с радостью тебе поможет.

* * *