В погоне за прошлым ради будущего (гет)

* * *

Наступили вечерние сумерки, и старшая школа Оран опустела. Повисшую было тишину сейчас нарушал звук шагов двоих парней, гулким эхом разносившийся по просторному коридору.

— Это очень неосмотрительно с твоей стороны забыть папку с докладом в клубе, — недовольно заметил темноволосый юноша, поправляя очки в тонкой оправе.

— Ну, Кёя, ты же знаешь, я вызвался проводить новенькую гостью до её машины, а потом меня перехватила пара очаровательных одноклассниц, и я совершенно забыл об этом докладе, — на ходу оправдывался его спутник.

— Я бы ничего тебе не сказал, — спокойно начал Отори, постепенно увеличивая нажим в голосе, — если бы работа не была совместной.

— Ну прости-прости! — Замахал руками Тамаки (а это был именно он).

Парни подошли к двери третьего музыкального класса (он же по совместительству и был помещением Хост-клуба) и в нерешительности остановились.

— Свет горит, — удивлённо заметил Тамаки, указывая на щель между полом и дверью.

— Странно. Я абсолютно уверен, что выключал его, когда запирал класс, — задумчиво потёр переносицу Кёя.

— А что, если там дух какой-нибудь ученицы, которая умерла в этом самом классе много лет назад? — Глаза Суо возбуждённо заблестели.

Похоже, «театр воображения» Тамаки сейчас работал вовсю, и фантазия парня подавала ему всё новые невероятно-захватывающие сюжеты.

— Не мели ерунды, — осадил его более приземлённый член клуба. — Во-первых, верить в призраков ненаучно. Во-вторых, тебе нужно поменьше слушать Хикару с Каору (наверняка они тебе опять какой-нибудь фильм на эту тематику пересказали). В-третьих, там никто не умирал. И, наконец, в-четвёртых, почему ты так уверен, что это именно девушка? — поинтересовался он.

Тамаки, всё это время загибавший пальцы, чтобы не упустить что-то из рассуждений Кёи, отвлёкся от этого увлекательнейшего занятия и удивлённо посмотрел на друга.

— Но ведь гораздо романтичнее, если это будет именно девушка… — пояснил Суо так, словно это было чем-то совершенно очевидным.

— Ладно, просто пойдём посмотрим что там, — устал спорить с другом Кёя и уже было положил ладонь на ручку двери, как вдруг с той стороны до них донеслось звучание фортепиано.

Друзья осторожно приоткрыли дверь и, действительно, увидели в комнате клуба незнакомую девушку. Правда не призрак, а совершенно точно человека из плоти и крови. На незнакомке не было школьной формы: одежда была спортивной, а рыжие волосы практично собраны в хвост простой резинкой. Россыпь золотистых веснушек, едва видимых при вечернем освещении, тоже свидетельствовала о том, что перед ними человек. Ну где вы видели призраков с веснушками? Однако её присутствие здесь всё равно казалось почти невероятным. В Хост-клубе эта девушка никогда не появлялась, да и среди учащихся школы ни Кёя, ни Тамаки её не видели. Незнакомка была настолько увлечена инструментом, что совершенно не заметила двух парней, растерянно стоящих в дверях и пока плохо представляющим, что им делать.

А девушка, тем временем, взяла несколько аккордов и запела:

Закрываю глаза и вновь слышу твой голос,

Снова чудится смех из ночной темноты,

Открываю — и серым мне кажется город,

И размытым наброском родные черты.

Но твой голос зовет, не могу не идти я

На твой зов, ведь один ты в ночной тишине.

Но боюсь, что дойдя, не смогу возвратиться.

И тогда, кто споёт обо мне? Обо мне…

Стихи, конечно, нельзя было назвать литературным шедевром, но голос звучал звонко, нежно и печально, а клавиши под тонкими пальцами незнакомки отзывались серебристыми звуками, заполняя чарующей мелодией клубную комнату. Чувствовалось, что девушка вкладывала всю душу в пение и игру на фортепиано.

— Кёя, — тихо сказал Тамаки, вытирая слёзы кружевным платочком, — я хочу, чтобы она пела в нашем клубе.

— Уверен? — только и спросил тот.

— Это настоящий самородок, неогранённый бриллиант! — Уже увлекся Тамаки, перечисляя достоинства незнакомки. — С ней мы сможем привлечь в наш клуб не только девушек…

— Тогда и доходы станут больше. — Быстро прикинул в уме точные цифры Отори. — Что ж, в этом есть резон, — кивнул он.

А девушка, тем временем, услышав какое-то шевеление у двери и приглушённые голоса, наконец, обратила своё внимание на застывших у входа молодых людей и моментально вскочила со стула. В её зелёных глазах, как слайды, быстро сменялись эмоции: удивление, смущение, настороженность и, наконец, испуг.

— Не бойтесь, прекрасная фея, — начал было успокаивать её Тамаки. — Мы не хотели потревожить ваш покой, просто были очарованы вашим пением.

Незнакомка, сбитая с толку столь возвышенной речью, слегка расслабилась, но настороженность ещё сквозила во взгляде.

— Кто вы такие? И почему так поздно пришли сюда? — спросила она у удивлённых парней, поскольку те же самые вопросы они как раз собирались задать ей.

— Я — Тамаки, президент Хост-клуба, — охотно представился Суо, — который, кстати, собирается в этом классе. А это Кёя…

— Ясно, — остановила его жестом девушка, которой их имена были не особо интересны. — Видимо, вы что-то забыли, раз пришли сюда так поздно.

— Да, мой доклад, — улыбнулся Тамаки, которого совершенно не смутило, что его оборвали на полуслове. — Так вот, — как ни в чём не бывало продолжил он, — ты очень красиво поёшь. Мы хотим, чтобы ты пела в нашем клубе.

Парень ослепительно улыбнулся, уверенный в том, что от такого великолепного предложения отказаться попросту невозможно.

— Ох, о таком шансе я и не мечтала! Петь в самом Хост-клубе школы Оран! — Восторженно закатила глаза девушка.

Тамаки просиял и уже открыл было рот, чтобы обрисовать дальнейшие перспективы, но его опередили.

— Ты, кажется, такой ответ ожидал услышать? — резко помрачнела девушка, задвигая ногой стул обратно к фортепиано. — Давайте-ка договоримся: я ничего не пела, а вы ничего не слышали. Если мне нечем будет заняться, я вам сообщу.

— А как объяснить твое появление здесь? — невозмутимо поинтересовался Отори и продолжил с мрачной улыбкой: — Это как-то смахивает на незаконное вторжение, не находишь?

На долю секунды повисла тишина, а затем незнакомка прищурилась и окинула парня ледяным взглядом, от которого, пожалуй, даже в Сахаре мог бы выпасть снег.

— О как! К скрытым угрозам переходим? — Девушка упёрла руки в бока и кивнула на стоящие неподалеку ведро и швабру. — Я, между прочим, была занята работой и только что вымыла пол. Так что буду крайне признательна, — процедила она, — если вы не станете топтаться по чистому. Впрочем, я уже закончила и мне пора домой.

Незнакомка подняла ведро и, гордо держа швабру как знамя, прошествовала мимо опешивших парней к выходу из класса.

На пороге девушка оглянулась и едко сказала:

— Надеюсь, когда вы завтра войдете в класс и увидите пару своих грязных следов, у вас не будет претензий к уборщице.

— Подожди, — попытался задержать её Тамаки, первым пришедший в себя. — Как тебя хотя бы зовут?

— «Меньше знаешь — крепче спишь», — отрезала девушка. — Счастливо оставаться!

* * *

* * *

Оставалось совсем немного времени до начала первого урока, и класс 2-А начал постепенно заполняться оживлённо переговаривающимися учениками. Кёя и Тамаки сидели в сторонке и обсуждали сложившуюся ситуацию.

— Я не понимаю, — обиженно протянул Тамаки, — как эта девушка отвергла предложение такого красивого, совершенно идеального парня, как я?

Суо просто был не в состоянии принять тот факт, что его природное обаяние на ком-то не сработало.

— Даже не знаю, что тебе на это ответить, — усмехнулся Отори. — У тебя ещё не пропало желание видеть её в нашем клубе? — уточнил он, скептически приподняв бровь.

— Кёя, как ты можешь такое говорить? — искренне удивился Суо. — Она именно то, что нам нужно. Просто девушка ещё не поняла, какое это счастье состоять в нашем Хост-клубе! Ей нужно открыть глаза, чтобы она прозрела и увидела всё сияние этого места! Но где же теперь искать нашу таинственную Синдереллу? — озадаченно протянул он.

— Думаю, у нас есть все шансы увидеть её там же, где и вчера, — резонно заметил Кёя, открывая учебник.

Парень даже не пытался спорить с Тамаки, понимая, что если тот что-то вбил себе в голову, то добьётся этого во что бы то ни стало. Удалось же ему как-то затащить в их клуб братьев Хитачин, а это точно было задачей не из лёгких. К тому же, Кёя по опыту знал, что пытаться переубедить друга — только портить себе нервную систему. Проще согласиться и подождать, пока Тамаки сам охладеет к своей затее.

— Ты воистину мудр! — воскликнул окрылённый Суо. — Ну конечно, бедняжка будет выполнять всё ту же грязную работу, и тут явимся мы, как её спасители и благодетели! Жду не дождусь этого момента.

Но, как оказалось, долго ждать ему не пришлось. Вскоре после начала урока учителя вызвали в коридор. А когда тот вернулся, то объявил:

— Рад сообщить, что к нам перевелась новая ученица. С сегодняшнего дня она будет учиться в нашем классе. Заходите и представьтесь пожалуйста.

В класс вошла вчерашняя незнакомка. Правда одета она была не в школьную форму для девочек, которая в Оране была представлена в виде платьев викторианской эпохи, а в строгую белую блузку и темные брюки. Кёя отметил про себя, что, похоже, перед ними довольно бойкая девица — незнакомка вошла решительной пружинистой походкой без малейшей тени стеснения. Она с любопытством оглядела класс и встретилась взглядом с удивлённо рассматривавшими её Кёей и Тамаки. На мгновение на лице девушки промелькнуло выражение, вероятно, обозначающее: «О, господи! Снова они!», но оно тут же пропало, сменяясь безмятежной улыбкой.

Встав посреди класса, она бодро произнесла:

— Всем привет! Меня зовут Джун Джонсон. Знаю, это несколько нелепое сочетание имени и фамилии, но так уж получилось.

На этой фразе девушка театрально развела руками и продолжила:

— Мы с мамой переехали сюда из Калифорнии. Она японка по происхождению, поэтому можно сказать, что мы вернулись домой. Я достаточно хорошо говорю по-японски (спасибо маме), но плохо знакома с местными традициями, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

Девушка по-японски вежливо поклонилась. В классе радостно загалдели, а кто-то особенно эмоциональный (не Тамаки, так как парень всё ещё пребывал в шоке) даже зааплодировал.

— Что ж, мисс Джонсон, — церемонно сказал учитель, — думаю, что нужно найти вам подходящее место в классе.

— Не беспокойтесь, — любезно улыбнулась та. — Я могу прекрасно устроиться на задней парте. — Девушка было уже направилась к цели, но у преподавателя были другие планы.

— Нет, вы наша драгоценная новая ученица, поэтому… — Мужчина обвёл взглядом класс и остановился на перешептывающихся членах Хост-клуба. — Суо, Отори, вы стали часто разговаривать на уроках. Пожалуй, если я посажу между вами прекрасную девушку, этого можно будет избежатьВ Японии парты в классе располагаются в три ряда и каждый ученик сидит за отдельной небольшой партой..

— Не стоит, — попыталась увильнуть от подобной «чести» Джун. — Я уверена, мальчики больше не будут разговаривать во время занятий. Правда ведь?

«Мальчики» согласно закивали, но учитель остался непреклонен:

— Ах, вы такая великодушная и скромная, но это всё ради их и вашей пользы. Прошу, садитесь и продолжим урок.

Поняв, что бежать из «подводного положения» некуда, девушка тяжело вздохнула и прошла на освобождённое для неё Тамаки место. Сам же юноша сел за соседнюю парту и теперь вовсю лучезарно улыбался ей. Джун же, так и не ответив на улыбку, с таким увлечением рассматривала написанное на доске уравнение, словно ничего интереснее в своей жизни не встречала.

На перемене ребят отвлекли заглянувшие из соседнего класса постоянные посетительницы Хост-клуба. А когда парни наконец-то вежливо от них отвязались, Джун за партой уже не было.

— Ой, а где же новенькая? — удивилась одна из их одноклассниц. — Я хотела её о Калифорнии расспросить… — расстроилась она.

Беглянка обнаружилась этажом выше. Она сидела на широком подоконнике и что-то старательно записывала в лежащую на коленях тетрадь.

— Делаешь домашнее задание сразу после урока? — удивился Тамаки, бесцеремонно заглядывая девушке через плечо.

— Дома некогда будет, а в классе слишком шумно, — вздохнула Джун, но тут же спохватившись, резко спросила: — А тебе какое дело? Что ты за мной ходишь?! Мы, кажется, уже накануне всё обсудили.

— Подожди, ты, наверное, меня вчера неправильно поняла, — поспешил успокоить её Тамаки, одаряя сияющей улыбкой. — Я думал, что ослепленная моей безупречной красотой, ты тут же согласишься на моё предложение. Но я не учёл, что у тебя может быть не столь изысканный вкус…

— Не поняла, это ты мне сейчас комплимент сделал или оскорбил? — уточнила Джун, озадаченно приподнимая тонкую бровь.

— Нет-нет, я ни в коем случае не хотел оскорбить такую изумительную девушку, — заверил её Суо. — Просто хотел сказать, что ты там будешь в окружении прекрасных принцев (правда не таких прекрасных как я!) и сможешь выбрать себе парня на любой вкус. Я тоже всегда готов быть рядом и поддержать тебя! — На этой фразе Тамаки театрально откинул чёлку и проникновенно заглянул в зелёные глаза девушки, но увиденная им картина слегка поубавила его сияние.

Джун размахивала в воздухе руками, будто прогоняя невидимую мошкару.

— Кыш-кыш-кыш, — говорила она при этом.

— Что ты делаешь? — неожиданно нормально спросил Суо, удивлённо следя за её манипуляциями.

— Флюиды отгоняю, — совершенно серьёзно отозвалась девушка. — Что-то много их налетело.

— Пф-ф, — усмехнулся стоящий рядом Кёя, глядя на раздосадованного Тамаки. — А ты довольно интересная. — Он подпёр рукой подбородок, оценивающе рассматривая их новую знакомую.

— Вовсе нет, — покачала головой Джун. — Я — ОБЫЧНАЯ, — подчёркнуто сказала она. — Так что, будьте добры, дайте мне пожить спокойной скучной жизнью и не приставайте со своим клубом.

Девушка демонстративно перелистнула страницу тетради, справедливо полагая, что разговор на этом окончен. Но, как выяснилось, ошиблась.

— Ты, наверное, плохо себе представляешь своё положение, — невозмутимо заметил Кёя. — Возможно, ты этого не знаешь, но школьникам, согласно правилам, нельзя работать: это отвлекает их от занятий. Боюсь даже представить себе, что будет, если КТО-ТО, — теперь слова подчёркивал уже он, — вдруг сфотографирует тебя за работой и покажет это фото директору школы… Но думаю, мы могли бы договориться… — Отори довольно улыбнулся, понимая, что ловушка захлопнулась. Девушке некуда деваться, кроме как согласиться на предложение Тамаки.

Кёя по праву мог гордиться собой, ведь сейчас одним выстрелом он убил двух зайцев: теперь и Тамаки, достигнув цели, успокоится и перестанет его доставать; и отец будет им доволен, ведь Кёя обещал ему всячески содействовать Суо ради выгоды их семейства. Вот только оказалось, что праздновать победу было ещё рановато.

— Фотки помочь распечатать? — Участливо поинтересовалась девушка, спрыгивая с подоконника. — Можем даже их по всей школе вместе развесить, — любезно предложила она. — А ещё я могу походить с плакатом: «Джун — местная уборщица и позор школы Оран!».

Кажется, Кёя впервые за всё время лишился дара речи. Ещё бы! Жертва категорически отказывалась вести себя как жертва, да и запугиваться тоже не собиралась. Что за девушки пошли?! Ни стыда, ни совести!

— Кёя, ну вот зачем ты так? — Тамаки укоризненно посмотрел на друга и обратился уже к Джун: — Он не пойдет к директору, не бойся, — заверил Суо девушку.

Но та совершенно не оценила поддержку парня и, скользнув по Тамаки безразличным взглядом, прошествовала мимо него.

— Расслабьтесь, мальчики. — Через плечо обернулась Джонсон, и её рыжий хвостик при этом движении резко взметнулся и опустился. — Я просто подменяю маму. Она устроилась сюда на работу и заболела. А чтобы мама не потеряла рабочее место, директор разрешил мне пока трудиться за неё. Так что всё легально. Кстати, а вы знали, что дети работников школы могут учиться здесь бесплатно, если сдадут несложный экзамен? — Мило улыбнувшись, спросила девушка и, не дожидаясь ответа, направилась в сторону класса.

* * *

* * *

Как оказалось, Джун привлекла внимание не только Тамаки. Сегодня ей довелось познакомиться ещё с двумя членами Хост-клуба.

— Может хватит уже за мной ходить? — раздраженно кинула Джун двум рыжим парням, которые неотступно шли за ней по пятам по коридору.

Парней, в отличие от неё самой, такое преследование ничуть не смущало. Они были беззаботны и расслаблены. Один из них держал руки в карманах пиджака, второй — и вовсе заложил их за голову. Если бы Джун не была так раздражена, то, как и многие в школе, поразилась бы удивительной схожести парней. Но сейчас ей хотелось лишь одного: чтобы от неё отстали.

— Ничего не можем поделать, ты нас заинтересовала. Правда, Каору? — пожал плечами один из близнецов.

— Да, Хикару, — согласился с ним второй и обратился к Джун: — Милорду редко кто из девушек отказывает. Вот мы и решили на тебя взглянуть. К тому же, нам было скучно. — Для наглядности он даже демонстративно зевнул.

«Я им что, музейный экспонат?» — зло подумала Джонсон, а вслух сказала: — Ну, посмотрели? Представление окончено, можно расходиться!

Увы, это не подействовало, и её провожатые весёлым паровозиком шествовали за девушкой дальше. Их шаги отдавались гулким эхом в просторных школьных коридорах.

— Ты всегда такая злюка? — весело поинтересовался один из парней.

— Нет. Только когда за мной сталкеры доморощенные ходят, — огрызнулась на ходу Джун.

— Каору, она и правда бессердечная. — Чуть не плача произнёс один из близнецов.

— Ах, не расстраивайся! Мне больно видеть слёзы в твоих глазах, — взял его за руку второй. — Позволь мне вытереть их, брат.

Проникновенную сцену прервал звук одиночных аплодисментов единственного зрителя.

— Браво, браво! — остановившись, похлопала в ладоши Джун. — Отличный спектакль! Жаль «Оскар» не захватила.

— Как ты узнала? — удивился Каору, возвращаясь к привычному тону. — Обычно все верят.

— Я — не все, — поучительно подняла указательный палец девушка. — К тому же, похоже, в этом все близнецы одинаковы, — покачала она головой с усмешкой.

Братья Хитачин переглянулись, услышав новую и, на их взгляд, довольно интересную информацию.

— О! Ты ещё с кем-то знакома? Или у тебя есть сестра-близнец? — спросил Хикару, не любивший мучаться вопросами.

Как ни странно, Джун отмалчиваться не стала. Возможно, просто не видела в этой информации ничего сверхсекретного. А может быть, у неё была острая потребность хоть с кем-то поделиться воспоминаниями прошлого…

— Не хочу разочаровывать вас, но я единственный ребёнок в семье, — сказала Джун. — Зато у меня были подруги-близняшки. Тоже любили спектакли устраивать, — с грустной улыбкой произнесла девушка.

— Почему «были»? — удивился Каору. — Поссорились, что ли? — предположил он.

— Нет, просто жизнь развела, — вздохнула Джун. — И вообще, что это я перед вами душу изливаю? — вдруг спохватилась она.

Девушка сердито взглянула на близнецов, хотя на самом деле злилась больше на себя, чем на них. Нашла время откровенничать!

— Потому что мы — милашки, — невозмутимо произнёс Хикару. — Да, брат?

— Точно, — кивнул Каору. — Эй, Джун! Угадай, кто из нас Хикару, а кто Каору?

Джун на несколько секунд опешила и зависла от такого неожиданного предложения.

— Совсем с дуба рухнули?! — возмутилась она, снова обретя дар речи. — Я вас сегодня впервые вижу. Как я могу угадать, кто из вас кто?

— У-у-у, какая ты скучная! — произнесли братья хором. — Хоть бы попыталась.

Джун, проигнорировав эти завывания, молча пошла дальше по коридору, всё ещё надеясь, что её оставят в покое. Но от сопровождающих отделаться было не так-то просто, а потому маленькая процессия двинулась дальше.

— А кстати, куда ты идешь? — спросил один из братьев Хитачин. — Твой класс вроде в другой стороне.

— А я уже пришла, — ответила Джонсон, останавливаясь перед нужной дверью. — Хочу вступить в Клуб журналистики.

— Нет! Только не в него! — разом запротестовали близнецы. — Одумайся, если не хочешь сгубить свою молодую жизнь.

— А что так? — приподняла бровь девушка, не ожидав такой бурной реакции. — Конкуренции боитесь?

— С кем? С ними? — Братья Хитачин весело засмеялись. — Да это самый отстойный клуб в нашей школе. Ни словечка правды в школьной газете ни разу не написали.

— Зато вы, я смотрю, сама честность, — не удержалась от сарказма Джун.

Признаться, её немного насторожили слова ребят, но девушка предпочитала во всём убеждаться лично. Да и оснований доверять этим рыжим пронырам у Джун не было.

— Нет, ну ты всё-таки хорошо подумай, — посоветовал девушке Каору, по-приятельски закинув руку той на плечо. — Давай лучше всё-таки к нам в клуб.

— И что я там буду делать? — Выскользнула из-под его руки Джун. — «Союз рыжих» организовывать?

— А неплохо звучит, — искренне восхитился Хикару.

Девушка взялась за ручку двери, но входить не спешила, что-то напряжённо обдумывая.

— Вот что, ребята, — наконец сказала она после непродолжительного молчания, — я вас услышала и приняла к сведению ваши слова. Но это моя жизнь, и лишь мне решать, в какой клуб я хочу вступить.

Потом выражение лица Джун немного смягчилось, и она добавила:

— Я не собираюсь сразу подавать анкету, сначала осмотрюсь.

И девушка, наконец, толкнула дверь и вошла в заветную дверь со звучным названием: «Клуб журналистики».

* * *

* * *

— Что же нам теперь делать, Кёя? — вопрошал Тамаки, страдальчески приложив ладонь ко лбу. — Если Джун запишется в клуб журналистики, как утверждают близнецы, то мы можем её потерять. И тогда мы уже никогда не утрём нос клубу Белой лилии.

Друзья решили прогуляться по коридорам, где народу было значительно меньше, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. В классе было слишком шумно, да и от фанаток Тамаки не было отбоя. Ученицы из параллели на переменах нередко заскакивали в их классную комнату под самыми разными предлогами, чтобы побыть рядом с местным принцем, как будто времени в Хост-клубе было недостаточно.

— Вот о чём ты, оказывается, думал, — сказал Кёя, обхватив пальцами подбородок. — Создать конкуренцию Лобелии. Что ж, умно!

Кажется, он недооценил своего друга. И Тамаки порой мог подавать неплохие идеи.

— Что? Конкуренцию? — Суо искренне удивился и сбился с шага. — Я просто подумал, что если в нашем клубе появится ещё одна девочка, то Харухи с ней подружится, и их, уже неразлучных подружек, точно никто не переманит, — пояснил он, сияя от подобной перспективы.

Кёя на это лишь вздохнул — забот у него хватало и без надуманных теорий друга. Отори надеялся найти какой-нибудь компромат в прошлом Джун, чтобы привычным образом применить шантаж, если другие методы не подействуют. Но вся информация, которую юноше удалось найти, исчерпывалась тем, что три года назад Джун с матерью действительно проживали в Калифорнии. Но информацию о более раннем периоде парень так и не смог обнаружить (и это с его-то связями!). След обрывался, как будто Джун Джонсон до 14-ти лет и вовсе не существовала.

«Да кто же ты такая?» — подумал Отори, с трудом справляясь с охватившем его раздражением и по поводу идей Тамаки, и по поводу их новой знакомой.

— Кёя, смотри, мы у клуба журналистики, — вдруг сообщил Тамаки (ребята в раздумьях сами не заметили, как их занесло в эту часть коридора). — Давай узнаем, как у Джун дела? — Как всегда жизнерадостно предложил он.

— Я думаю, не стоит, — дипломатично возразил Отори, а сам подумал, что только Тамаки со свойственной ему наивностью, может так запросто заявиться в логово врага (хотя о том, что Акира Комоцудзува ему не друг, Суо так и не узнал).

Впрочем, заходить парням и не пришлось. Дверь изнутри резко распахнулась (явно от ноги), едва не стукнув Тамаки по лбу. Оттуда выскочила, разгоряченная от ярости как звезда спектра «о», непосредственная тема их разговора.

— Ноги моей больше не будет в вашем паршивом клубе! — От души возмущалась Джун, совершенно не стесняясь в выражениях. — Вы позор для всей журналистики вместе взятой! У вас есть столько возможностей для того, чтобы сделать школьную газету по настоящему хорошим изданием, и вы их благополучно профукиваете! — Импульсивно всплеснула руками она. — И это я ещё не говорю о том, что информация должна быть взята, как минимум, из двух независимых источников, а не из головы!

— Да кто ты вообще такая, чтобы о нашей газете судить?! — Не остался, в свою очередь, в долгу президент клуба Комоцудзува. — Явилась нищебродка какая-то и давай права качать, которых у тебя нет.

— У меня прав, между прочим, побольше, чем у вас всех вместе взятых, — неожиданно спокойно возразила Джун и гордо заявила: — Я — дочь журналиста. Настоящего журналиста, который мог сделать сенсацию, не смешивая правду и ложь. А вы…

— Ну и как имя этому гениальному журналисту? — насмешливо перебил её Акира.

Девушка открыла было рот, чтобы ответить, но передумала.

— Неважно, — отрезала она и гордо прошла мимо двух членов Хост-клуба, так собственно их и не заметив.

Зато Комоцудзува не оставил парней без внимания.

— Тамаки-кун, Кёя-кун, какой неожиданный сюрприз! — на лице президента клуба появилась натянутая улыбка. — Какими судьбами? — вежливо поинтересовался он.

Несмотря на любезный тон было заметно, что парень явно предпочёл бы видеть присутствующих отсутствующими. Впрочем, Тамаки этого всё равно благополучно не замечал, а Кёя не менее благополучно игнорировал.

— Мимо проходили, — холодно ответил на приветствие Отори-младший и с ласковой улыбкой, от которой Акиру слегка передёрнуло, продолжил: — Мне показалось или тут что-то было сказано про вашу газету и какую-то ложь?

— Ох, что вы! — залебезил парень, памятуя о прошлых событиях. — Девушки нынче такие эмоциональные. Мало ли что прочитают между строк в ещё не откорректированном материале!

— Ясно, — поправил очки Кёя. — Я, пожалуй, непременно прочту следующий номер вашей газеты после такой интересной рекламы.

— Ой, я тоже! — с энтузиазмом откликнулся Тамаки. — А то и не знаем, что в школе творится.

Акира скрипнул зубами, но ничего не сказал. Перспектива перепечатывать весь номер казалась парню не слишком заманчивой, но, похоже, его загнали в угол.

— Что ж, нам пора. — Демонстративно посмотрел на часы Кёя. — Скоро факультатив начнётся. Счастливо оставаться.

— Интересно, что так разозлило Джун? — недоумевал Тамаки, идя следом за другом по школьному коридору.

— Значит, дочь журналиста… — пробормотал, не слушая его, Кёя, — Ну, хоть какая-то информация.

* * *

На следующий день в классе учитель сделал обьявление:

— Как вы уже наверняка знаете, — торжественно огласил он, — близится отчётный концерт, на котором выступят таланты нашей прекрасной школы. Есть желающие принять в нём участие?

Затем преподаватель принялся расписывать, чем этот концерт так важен, и почему учащимся крайне необходимо вносить свой вклад в подобные общественные мероприятия. Тамаки в это время начал отчаянно жестикулировать, подавая Джун знаки, чтобы та записалась, но девушка упорно делала вид, что не замечает их, а затем и вовсе демонстративно отвернулась в сторону окна.

Зато учитель не оставил без внимания жестикуляцию Суо-младшего и, прервавшись от своей пламенной речи, поинтересовался:

— Суо, ты что-то хотел сказать или решил записаться?

— Нет, — встал из-за парты юноша и произнёс то, чего Джонсон больше всего опасалась: — Но если запишете Джун, заверяю вас, вы не пожалеете!

— Да что вы! — сказала девушка, бросая злобные взгляды на Тамаки. — У меня и талантов-то нет.

— Она просто скромничает, — засиял Суо, не замечая эту стрельбу глазами. — Джун изумительно поет. Вы бы её слышали! Когда мы с Кёей…

— Тамаки-кун преувеличивает, — поспешно оборвав заливающегося соловьём парня, с деланной скромностью опустила ресницы девушка. — Он просто очень добр ко мне. К тому же, думаю, будет несправедливо по отношению к другим желающим, если на концерте будет выступать только что переведённая ученица.

Кёя, подперев подбородок, с интересом наблюдал за разворачивающимися событиями. Парня явно забавляла эта ситуация, а потому вмешиваться он не спешил.

— Хм-м, — задумался учитель. — Ну если сам Суо Тамаки за тебя просит, то, пожалуй, я и впрямь тебя запишу. Мне и самому теперь интересно послушать твоё пение.

Поняв, что отступать некуда, Джун решила использовать тактику: «тонешь сам — топи другого» и сказала, бросив убийственный взгляд на Суо, от которого тот нервно сглотнул:

— Премного благодарна за оказанное доверие. Но мне будет неловко выступать одной перед незнакомой аудиторией. Можно мне будет аккомпанировать Тамаки-кун? Я слышала, он превосходно играет на фортепиано… — Уголки губ Джун на мгновение изогнулись в коварной улыбке. Впрочем, вскоре она вновь стояла с совершенно невинным видом и вопрошающе смотрела на учителя.

Тот просиял (ещё бы! Целых два ученика от его класса, примут участие в концерте!):

— Ну разумеется! Думаю, Суо с радостью тебе поможет.

* * *

* * *

Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, рассыпаясь золотыми бликами по полированной крышке фортепиано и по светлым, словно пшеничное поле, волосам парня, сидящего за ним. На пюпитрах в беспорядке лежали ноты, кое‑где перевёрнутые, словно их хватали в спешке и тут же бросали. В воздухе витал лёгкий запах лака для дерева и едва уловимый аромат жасминового чая. Но если обычно обстановка в музыкальном классе была умиротворяющей, то сейчас здесь было довольно оживлённо.

— Тамаки, ты опять играешь не в той тональности! И ритм, что опять с ритмом?! — Ругался рыжеволосый деспот. — Как я могу под ЭТО петь?! — Зелёные глаза девушки так и метали молнии, а пряди волос, выбившиеся из туго затянутого высокого хвостика, подрагивали от каждого резкого движения и словно вспыхивали в солнечных лучах.

— Джун, я попробую ещё раз, — жалобно пролепетал бедный парень. Он уже понял, что эта девица в гневе страшнее Кёи, Харухи и Хани вместе взятых. Пальцы Суо, едва касавшиеся клавиш, дрожали, а на лбу выступили мелкие капельки пота.

— Опять не то! — продолжала возмущаться Джонсон. — Ты вообще в ноты смотришь?! Да кто тебя играть учил?!

— М-мама, — робко пробормотал Суо.

— Вот и не позорь маму! — рявкнула не на шутку разошедшаяся Джун.

Тамаки резко одёрнул руку от клавиш, словно обжёгшись, затем понуро встал из-за фортепиано и забился в уголок, сев на корточки с самым что ни на есть разнесчастным видом. Парень обхватил колени руками, уткнулся в них лбом, а его плечи начали чуть подрагивать — то ли от сдерживаемых слёз, то ли от обиды.

В комнате повисла неловкая пауза. Близнецы Хитачин синхронно переглянулись: у одного бровь поползла вверх, у другого губы сложились в беззвучное «ой». Хани тихо вздохнул и крепче прижал к себе плюшевого кролика, будто тот мог подсказать ему, как поступить в сложившейся ситуации. Кёя же невозмутимо поправил очки и сделал пометку в блокноте — будто фиксировал не драму, а статистику перепадов настроения.

— Что это с ним? — проводив взглядом Суо-младшего, недоумённо спросила девушка у притихших ребят, которые решили не влезать в разговор (а то вдруг и им достанется).

— У него мама во Франции, — пояснила Харухи, чуть наклонив голову и глядя на Тамаки с тихой грустью. — И он не видел её много лет.

— Я-ясно, — Джун почувствовала себя крайне неловко. Поза девушки стала менее вызывающей, а скрещенные на груди руки медленно опустились. Она отвела взгляд, будто пыталась спрятать внезапное чувство вины.

«Эх, перегнула палку», — с досадой подумала девушка.

Джун подошла к Тамаки и аккуратно поскребла того пальчиком по ткани пиджака на плече. Юноша поднял на неё полные слез глаза — в них было столько детской обиды и непонимания, что у Джун защемило сердце. Она вздохнула, присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с парнем и сказала:

— Прости, Тамаки. Я не хотела тебя обидеть. Просто разозлилась, что ты записал меня на этот дурацкий концерт. На самом деле ты очень классно играешь. Гораздо лучше меня…

Продолжить она не успела, так как была сбита с ног обнимашками Милорда.

— Я знал, знал, что на самом деле ты добрая! — Всё ещё рыдая, вещал Тамаки, уткнувшись ей в плечо. Его волосы щекотали девушке шею, а объятия были такими крепкими, что Джун едва могла вздохнуть.

— Ну-ну, успокойся, — Джун неожиданно для себя потрепала парня по голове как ребенка, и уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.

— Как ми-и-ило! — в один голос проговорили братья Хитачин, синхронно сложив руки под подбородками и изображая преувеличенно трогательные лица. Но стоило Джун метнуть в их сторону грозный взгляд, как они тут же сделали вид, будто увлечённо изучают узор на паркете.

— Расскажете кому-нибудь, убью, — пригрозила им девушка, стараясь попутно выбраться из цепких объятий Доно. В её взгляде читалась такая решимость, что близнецы синхронно закивали, словно убеждая: «Мы ничего не видели. Вообще ничего».

— Джун, — Тамаки посмотрел на неё сияющим взглядом, слёзы мгновенно высохли, словно их и не было, — ты вступишь в наш клуб?

— Нет, — был немедленно озвучен ответ.

— Ну почему-у-у? — В глазах парня опять стояли слёзы. — Мы тебе не нра-а-авимся?

— Вовсе нет, — грустно и как-то устало улыбнулась Джун. — Скорее даже наоборот. Вы забавные, — смутившись от того, что сказала это вслух, девушка замолчала.

Джун понятия не имела, почему у неё вдруг это вырвалось. Щёки её слегка порозовели, и она поспешно сунула руки в карманы брюк, принявшись рассматривать фортепиано. Просто чтобы не встречаться глазами с ребятами.

Остальные тоже молчали, словно ожидая, что Джун скажет что-то ещё. Кёя же лишь хмыкнул на словах девушки о том, что та считает их забавными, и сделал ещё одну пометку в своём блокноте — будто и эта деталь могла пригодиться для статистики клуба. Правда в этот раз он чуть дольше задержал ручку над страницей.

— Тогда почему, Джун-чан? — спросил Хани, прерывая повисшую в классе тишину. Его голос прозвучал неожиданно мягко, без привычной игривости, и все невольно прислушались.

— Не хочу ни к кому привязываться, — с ноткой печали в голосе ответила девушка. — Точнее, не «не хочу», а «не должна». А вы, ребята, настолько хорошие, что я не смогу к вам не привязаться. И тогда мои цели полетят в тартарары... — Она с досадой прикусила губу, будто запоздало пыталась удержать слова, которые уже сорвались с языка.

— А они тебе действительно так важны? — робко спросила Харухи.

— Цели? К сожалению, да, — снова вздох. — По идее, я не должна была и этого говорить, но устала врать, — очень тихо, почти шёпотом произнесла девушка, злясь на себя за то, что вообще об этом заговорила. — Ладно, хватит драмы, продолжим репетицию, — ясно показала, что хочет закрыть тему, Джун.

— Может возьмёте паузу, — предложил Кёя. — Тамаки и так играл без передышки.

Джун была вынуждена с ним согласиться. Репетиция уже достаточно затянулась, к тому же было заметно, что все выдохлись — не столько физически, сколько эмоционально.

— Уса-чан предлагает попить чай с тортиком! — внёс предложение Хани, и его глаза загорелись предвкушением, будто одно только слово «тортик» могло исправить любую драму.

— С тортиком? — переспросила девушка и вдруг задорно улыбнулась. — Я не против, несите ваш чай!

* * *

— Интересная ты девушка, — обратившись к Джун, сказал Кёя, когда все собрались за столом.

Фарфоровые чашки с жасминовым чаем были расставлены, кремовый торт нарезан ровными ломтиками, в вазочке лежало рассыпчатое печенье, и на какое‑то мгновение в музыкальном классе воцарился почти домашний уют. Кёя сидел напротив Джун, подперев подбородок сложенными пальцами, и его карие глаза за стёклами очков смотрели с привычной невозмутимостью — но именно эта невозмутимость обычно означала, что он знает больше, чем говорит.

— Чем это, позволь спросить? — поинтересовалась Джун, положив руку на чашку, но не спеша делать глоток. Ей хотелось, чтобы напиток чуть остыл.

— Скрываешь своё настоящее имя, например. — Отори продолжал пристально наблюдать за девушкой, ожидая, какой будет реакция.

Джун взгляд выдержала и спокойно заметила:

— Думаю, это было не сложно выяснить для Кёи-который-знает-всё. Я в курсе насчёт тайной полиции семьи Отори и её возможностей. Не удивляйтесь, у меня свои информаторы.

Но удивление на лицах ребят всё же проскользнуло. Близнецы переглянулись: у одного бровь поползла вверх, у второго уголок рта дрогнул. Тамаки замер, не донеся печенье до рта. Харухи чуть наклонила голову, с любопытством переводя взгляд с Кёи на Джун, и обратно. И только Хани невозмутимо зачерпнул десертной ложкой и отправил в рот очередную порцию крема, будто всякие там тайные полиции были для него чем‑то обыденным, вроде погоды за окном. Впрочем, и по лицу Мори было непонятно, о чём тот думает.

— Допустим. Но это не даёт ответа на мой вопрос, — приподнял бровь Кёя.

— Это был не вопрос, а утверждение. Ну что ж, давайте сыграем в игру: если узнаете моё настоящее имя, — Джун лукаво улыбнулась и чуть прищурила свои зелёные кошачьи глаза, — я честно рассказываю вам, кто я и какие у меня цели. Если нет, то всё останется тайной, а вы не лезете в мою жизнь.

Она выразительно развела руками.

— Идёт, — ответил Кёя, и его губы тронула едва заметная усмешка. Вызов был принят.

— По рукам, — широко улыбнулись близнецы. — Будь уверена, мы не проиграем!

Если они загорались какой-то идеей, то по степени упорства с ними мог сравниться разве что Тамаки. Оба брата Хитачин подались вперёд, и в их глазах заблестел огонёк азарта.

— Что ж, рада, что мы нашли общий язык, — вновь улыбнулась девушка.

«Джун почему-то уверена, что мы ничего не раскопаем. Интересно, по какой причине она так убеждена в этом? Это начинает раздражать», — подумал Отори, задумчиво постукивая пальцем по краю чашки.

— Позволь задать ещё один вопрос, — он решил сбить с Джун эту самоуверенность.

— Валяй, — беспечно откликнулась та и отхлебнула чай.

— Почему ты так стараешься сделать вид, что ты простолюдинка?

Слова попали точно в цель, а реакция девушки на это заявление превзошла все ожидания. Джун от неожиданности поперхнулась и выплюнула чай на сидящего рядом Тамаки. Тот издал жалобный стон.

— Откуда?.. — начала девушка срывающимся голосом, ошарашенно глядя на ухмыляющегося Отори.

Тамаки с достоинством, присущим истинному аристократу, вытер кружевным платочком лицо и ответил за Кёю:

— Милая Джун, это заметно всем, кто имел удовольствие наблюдать за тобой.

— Всем?! — девушка не могла поверить собственным ушам. Рука, сжимавшая чашку, дрогнула.

Члены клуба дружно кивнули. Хани при этом улыбнулся так, будто это была лучшая новость за день, а Мори коротко кивнул, словно подтверждая вердикт суда.

— Но как? — от удивления Джун перешла на короткие сбивчивые фразы. Её взгляд испуганно заметался по лицам ребят, ища хоть одно, на котором читалось бы сомнение, но находил лишь спокойную уверенность.

— Как бы ты ни хотела, но породу не скроешь, — заметил Кёя. — Харухи, например, всё время сутулится, а у тебя гордая осанка. Тебя явно учили её держать.

— Осанка? Ну и что? — постаралась взять себя в руки Джун, выпрямившись ещё чуть ровнее — и тут же с досадой осознав, что только что подтвердила слова парня. — Просто регулярная зарядка и тренировки, — всё ещё пыталась выкрутиться она.

— У тебя качественная одежда, — подали голос близнецы. — Кто-кто, а мы знаем в ней толк, — авторитетно заявили они.

— Я просто практична. Предпочитаю иметь немного вещей, но хороших, — парировала девушка, но на её щеках вспыхнул предательский румянец.

— Ты говоришь по-французски лучше нашего учителя, — привёл свой довод Тамаки, уже успевший прийти в себя и теперь с воодушевлением участвовавший в «расследовании».

— Ну это совсем просто, — с облегчением улыбнулась Джун. Она-то боялась, что аргумент будет более серьёзным. — Во-первых, у меня неплохие способности к языкам, а во-вторых, мой дед (отец моей матери) был французом. Он и научил.

А вот следующего аргумента девущка не ожидала.

— Мизинец, — коротко произнёс Мори.

Все разом повернулись к нему, ещё не понимая, что тот имеет ввиду.

— Что «мизинец»? — уточнила Джун, недоумённо приподняв бровь.

— Мори хочет сказать, — пояснил Хани, — что ты даже когда пьешь сок из коробочки, отставляешь мизинец в сторону.

— Правда, что ли? — Девушка скосила глаза на руку, в которой держала чашку. — Карамба! — выругалась она: мизинец был оттопырен.

— Тамаки пытался меня научить, — улыбнулась Харухи, — но я постоянно забываю об этом. А у тебя всё выходит само собой.

— И наконец, — привел ещё один аргумент Отори, — ты должна обладать хорошими связями, чтобы попасть в наш класс. Мы говорили с директором. Первая часть истории про твою маму, действительно, подтвердилась. Но даже устроиться уборщицей в школу Оран не так-то просто. Нужны рекомендации. Так вот, директору твою маму порекомендовал его друг. Тому другу его друг и так далее. Концов этой цепочки найти не удалось, но это лишь означает, что у тебя неплохие связи…

Кёя произнёс всё это ровным, почти скучным тоном, словно зачитывал отчёт. Но его глаза не отрывались от лица Джун и в них читалось: «Я знаю, что ты не сдашься просто так. Посмотрим, что ты скажешь теперь».

— Ладно, победили, — Джун вздохнула и обессиленно откинулась на спинку стула. — Похоже, вас не проведёшь.

— Поэтому у нас, — как ни в чём не бывало продолжил Кёя, — само собой, возник вопрос: кто ты такая и почему скрываешь своё происхождение? — подытожил он.

— Уговор есть уговор, — назидательно подняла указательный палец девушка, и в её голосе проскользнула нотка, которая словно говорила: я ещё не до конца проиграла. — Вы открываете моё имя, я вам — свой секрет.

— Джун-чан, надеюсь, мы его узнаем и подружимся с тобой! — Хани как всегда был жизнерадостен.

— Ох, «Джун-чан» как-то ужасно звучит, — поморщилась девушка.

— А как же тебя тогда называть? — переглянулись близнецы.

— Джей-джей! — Уединение ребят было нарушено темнокожей девочкой лет семи, забежавшей в музыкальный класс. — Мне сказали, я могу найти тебя здесь.

Девочка в нерешительности остановилась, увидев ребят. Её глаза настороженно расширились при виде группы старшеклассников, уставившихся на неё. Она инстинктивно сделала шаг назад и прижала к груди маленький рюкзачок.

— Ну же, принцесса, проходи! — ободряюще улыбнулся ей Тамаки. Сейчас парень так и излучал гостеприимство.

— Тортик будешь? — не замедлил предложить Хани, подвинув к девочке тарелку с угощением.

— А это нормально, что вокруг тебя столько мальчиков? — удивилась девчушка, глядя на Джун. — Не знала, что ты так популярна.

Кто‑то из близнецов прыснул от смеха, Кёя хмыкнул, Харухи покачала головой, а Тамаки издал гордый звук, похожий на «ну разумеется». Джун же стиснула зубы и старалась не смотреть ни на кого из членов клуба.

— Долго объяснять, — тяжело вздохнула она, представив, как это выглядит со стороны: рыжая девица, окружённая толпой мальчиков в парадной форме, и ни одного вразумительного объяснения. — Почему ты не позвонила, если что-то случилось? — быстро перевела Джун тему разговора.

Девочка нахмурилась и сказала, что звонила, но телефон был отключен.

— Прости, Зури, — виновато сказала Джун, заглянув в сумку. — Батарея сдохла. Что стряслось?

— Меня из школы хотят исключить, — вздохнула та, и её нижняя губа предательски задрожала. — Мама с папой расстроятся.

— Опять? — Джун хлопнула себя по лбу. — Это из-за драки, да? Я же говорила: не обращай внимания на дразнилки того мальчишки.

— Нет, не из-за этого, — покачала головой Зури. — Тем более, я всё делала, как ты учила. Дала сдачи, когда другие не видели.

Близнецы радостно присвистнули и обменялись одобрительными взглядами, будто девочка только что сдала суперважный тест.

— Хэй, я её не этому учила! — возмущённо воскликнула Джун, бросая на них недовольный взгляд, а потом тихо спросила у Зури: — Точно никто не видел?

Та отрицательно помотала головой.

— Так за что? — коротко уточнила Джун.

— Папа заболел, — вздохнула девочка, — не смог выйти на работу и не сдал вовремя деньги за обучение.

— Ясно. Вот ведь гады, маленького ребенка из школы исключить! — возмутилась Джун, шарахнув кулаком по столу так, что звякнули блюдца. Близнецы синхронно подхватили свои чашки, спасая их от опрокидывания, а Хани заботливо прикрыл ладонью торт.

— А почему ты Джун назвала Джей-Джей? — спросила тем временем Харухи.

— Это её прозвище со старой школы. — засмеялась Зури, явно обрадовавшись возможности сменить тему. — Она же Джун Джонсон. И имя и фамилия начинаются на одну букву. Вот и получилось «Джей-Джей».

— А что, нам нравится! — в один голос сказали братья Хиточин, переглянувшись. — Мы тоже теперь будем тебя так называть.

— Да делайте, что хотите! — отмахнулась от них девушка, но в её голосе не было настоящего раздражения — скорее усталая покорность перед неизбежным.

— Правда? — Близнецы встали по обе стороны от неё и, наклонившись, спросили почти шёпотом: — А можно мы тогда к тебе домой придём?

— Чегось? — возмутилась Джун, отодвинувшись, чтобы вернуть себе зону комфорта. — А вы не обнаглели? К тому же, у меня мама болеет.

— Да-а?! — изумилась Зури, — Миссис Джонсон заболела? Я вроде только вче…

— Всё, заболтались мы, — непринужденно закрыв девочке рот ладошкой одной руки, а второй, утаскивая её со спины за собой, сказала Джун. — Нам пора. Сейчас зайдём с тобой в школу, и Джей-Джей всё порешает.

— Угу, — пискнула Зури, давая себя увести и махая руками на прощанье удивлённым членам Хост-клуба. Взгляд девочки выражал смесь покорности и весёлого любопытства.

Ребятам же оставалось лишь растерянно переглянуться.

* * *