Незнакомец у Водопада (гет)

Примечания:

Дорогие читатели,

Спасибо вам за ваши отзывы и комментарии! Как переводчику, мне всегда радостно видеть, что история находит отклик в ваших сердцах. Особенно приятно передавать ваши слова автору — она всегда радуется вашим мыслям и словам поддержки, которые я пересылаю ей.

Хочу извиниться за небольшую задержку с этой частью. Я некоторое время была без связи, хотя уведомления о новых отзывах всё равно прилетали! Признаюсь, каждый раз так хотелось обновить страницу и прочитать, что вы написали, но, увы, сделать это сразу не получалось.

Теперь я снова здесь и с нетерпением жду ваших впечатлений! Спасибо, что продолжаете следить за этой историей и делитесь своими эмоциями. Это вдохновляет нас обеих! ?

С тех пор лорд Фрэмлинг начал быстро поправляться. Казалось, что, решив не умирать с голоду, он также решил выздороветь как можно скорее. Уже на следующий день он сидел, опершись на подушку, и всё своё время бодрствования тратил на упражнения — растягивал и поднимал руки, ноги, пальцы, заставляя неподатливые конечности работать, особенно более слабую правую сторону.

Одной из первых вещей, которую он захотел сделать, кроме как есть без посторонней помощи, было избавиться от судна и, опираясь на трость, добраться до уборной. В первый раз он чуть не потерял сознание, и когда тебе пришлось помочь ему вернуться, он выглядел так смущён, что ты подумала, что он сейчас спрячется под одеялом от стыда.

Но он этого не сделал — вместо этого он с ещё большим рвением принялся за упражнения.

Раны от стрел начали заживать, как и порез на его лбу. Он оставит шрам, но его длинные волосы прикроют его.

Его левая сторона вскоре почти полностью восстановила подвижность и силу, но правая сильно отставала. Он объяснил, что чувствует себя, будто младенец, который заново учится ходить, словно правая сторона его тела забыла, как делать простейшие движения.

Его речь стала чёткой, он больше не бормотал, но по-прежнему говорил мало. Ты думала, что он, вероятно, был молчаливым человеком и до несчастного случая.

Вместо разговоров он тренировался, ковылял по комнате, делал отжимания, практиковался в мелкой моторике. Он починил свою рубашку и тунику, тщательно зашивая края и распуская нить, если его что-то не устраивало.

Когда он закончил, было трудно увидеть, где был разрыв.

Его невероятная упорность была одновременно впечатляющей и немного пугающей. Может быть, он так торопился выздороветь, чтобы выйти из-под твоей опеки и покончить с собой? Ты хотела спросить его об этом, но не знала, как завести разговор.

Дом был слишком мал для ещё одной кровати, поэтому он всё ещё спал в твоей. К счастью, она была широкой и удобной, и ты привыкла к дополнительному теплу. Хотя весна уже наступала, ночи всё ещё были холодными.

Однажды ночью ты решила задать ему свой вопрос напрямик, с оттенком юмора, чтобы не показаться слишком серьёзной.

— Итак… Мы договорились, что, как только ты поправишься, сможешь выбрать смерть, но как ты собираешься это сделать?

Неудивительно, что он выглядел немного озадаченным таким выбором темы.

— Прости?

— Ты, может быть, падёшь на меч? Как Турин из легенды…

— Слишком грязно. Очень невежливо по отношению к тому, кто найдёт мой труп.

Ты улыбнулась, облегчённая его ответом в таком же лёгком тоне.

— Я забываю, какой ты джентльмен.

— К тому же, у меня нет меча, — ты почти услышала, как он добавил молчаливое «больше».

— Ты умеешь плавать?

— Да.

— Жаль. Мог бы прыгнуть в реку. Хм… Может быть, бросишься с головой на отряд орков?

— Я уже пытался, — теперь его голос звучал без веселья.

Ты резко вдохнула. Неужели всё так и было?

— Ты пытался убить себя тогда? Ты подплыл к группе орков и направил лодку к водопаду, потому что хотел умереть?

— Нет, — резко ответил он. — Абсолютно нет! Я пытался спасти… кого-то. — Его гнев угас, и он казался очень усталым. — Я не справился.

— Прости. Мне не следовало затрагивать эту тему, — ты успокаивающе положила руку ему на плечо.

Сначала он напрягся, но затем расслабился, позволяя тебе мягко погладить его по рубашке.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила ты.

— Нет.

— Понимаю. Ну что ж, вернёмся к предыдущей теме. Ты мог бы отправиться в Мордор и бросить вызов Тёмному Владыке? Уверена, это обеспечило бы тебе быструю и эффективную смерть.

— Нельзя просто так взять и войти в мордор, — пробормотал он, но ты почувствовала, что он улыбнулся.

— Знаю. В этом и смысл: ты попытаешься и провалишься, и, следовательно, погибнешь.

Он накрыл твою руку своей и слегка сжал её.

— Поверь, я понимаю и ценю то, что ты пытаешься сделать, — тихо сказал он. — Но это бесполезно.

Ты почувствовала странное волнение в животе. Его рука была куда больше твоей и казалась сильной.

— Я ничего не делаю, — выдохнула ты слегка растерянно.

— Ты пытаешься отговорить меня от этого.

Волнение исчезло, уступив место тягостному чувству.

— Наверное, так и есть, — призналась ты, твой голос стал умоляющим. — Пожалуйста, оставайся.

— Почему?

Потому что ты мне нравишься, подумала ты, но, конечно, не могла сказать этого вслух.

— Просто мне кажется, что этот мир и так полон монстров и злодеев. Нам нужны такие люди, как ты, чтобы сохранить баланс.

— Я не хороший человек, — он убрал руку, и ты почувствовала холод там, где она была.

— Я думаю, ты хороший.

— Ты меня не знаешь.

— Мне кажется, что знаю.

Он не ответил, просто отвернулся к тебе спиной и замолчал.

* * *

Как будто ваш разговор о Мордоре приблизил войну, на следующий день до вас дошли дурные вести — старые, как это часто бывало в таких отдалённых местах. Единственный сын и наследник короля Теодена был убит, попав в ловушку у реки Айзен на западе. Говорили, что за этим стоял Саруман из Изенгарда, но король отомстил за сына, разбил армию мага у Хельмовой Пади и позже разрушил Изенгард.

Теперь предстоял великий сбор всадников. Все способные мужчины должны были собраться в Дунехарроу для дальнейших распоряжений.

Эти новости странным образом повлияли на твоего пациента. Когда молодые люди покидали деревню, он становился всё более беспокойным. Он прогуливался по деревне, ковыляя на удивление быстро, и часто останавливался, глядя на багровый оттенок неба на горизонте — там, где находился Мордор, сжимая и разжимая кулаки.

Будто он хотел присоединиться к всадникам и сожалел, что ещё не в состоянии этого сделать.

Ночи его стали беспокойными, и однажды ночью он разбудил тебя сдавленным криком.

— Кошмар? — спросила ты.

— Да.

— Расскажешь?

— Нет.

— Пожалуйста, мне интересно.

Он на мгновение замолчал, затем повернулся к тебе. Ты почувствовала, как его бедро легонько прижалось к твоему, и задержала дыхание, надеясь, что он не уберёт его.

Он не убрал.

— Мне приснилось, что у меня было могущественное оружие. Магическое, самое сильное в мире. Я стал непобедимым. Я использовал его, чтобы одолеть Мордор. Саурона. Всех его приспешников. Они падали один за другим… Я убивал их с лёгкостью.

— Это не звучит как кошмар.

— Это был кошмар. — Он взял твою руку и прижал к своей груди. Ты почувствовала, как сильно билось его сердце. — Потому что после победы… я сел на его трон, и все склонялись передо мной, выполняли мои приказы. По моим распоряжениям людей убивали или превращали в рабов. Я занял его место. Я стал им. — Он прерывисто вдохнул. — Это было ужасно.

Ты не знала, что сказать. Он никогда раньше не делился с тобой ничем личным. И он был так близко, момент был таким интимным. Его рука на твоей казалась обжигающе горячей.

Твоё сердце тоже начало биться быстрее, но по совсем другой причине.

— Я не такой, — продолжил он. — Я никогда не стремился к такой власти — или к любой власти. Всё, чего я хотел, — это чтобы мой народ был в безопасности. Мои друзья. Моя семья. Дом, где я вырос. — Его голос дрогнул, и он сделал несколько глубоких вдохов. — Но я потерпел неудачу. Как я могу продолжать жить, когда я такой слабый? Я неудачник, который легко поддаётся соблазну… из-за недостатка самообладания.

— Ты не слаб! Как ты можешь так думать? Я никогда не видела никого с твоей силой. Ты был почти полностью парализован всего несколько недель назад, а теперь ты ходишь, каждый день восстанавливаешь всё больше функций. А что касается самообладания, ты чуть не уморил себя голодом из чистого упрямства. Это было впечатляюще. Глупо, но впечатляюще. — Ты старалась говорить спокойно, хотя больше всего тебе хотелось обнять его, но ты не знала, оценил бы он это.

Да и это было бы крайне неуместно.

— Это не имеет отношения к силе. Я просто понял, что всё потеряно, и мог бы также… — Он вздохнул. — Что будет, если Мордор победит? С моим домом… с такой мирной деревней, как эта? С тобой? Что ты сделаешь?

Его кожа под твоей рукой была тёплой и мягкой. Его сердце уже билось ровно.

От этих мыслей было сложно собраться.

— Я… я не думаю, что Мордор одержит победу, но если всё-таки так, я бы, наверное… продолжила лечить людей, жила бы своей жизнью? Возможно, присоединилась бы к сопротивлению.

— Ты говоришь об этом спокойно.

— Зачем утруждать себя мыслями о будущем? Никто из нас не знает, что оно принесёт.

Он не ответил.

— Спасибо, — сказал он наконец. Он всё ещё прижимал твою ладонь к своему сердцу, его большой палец нежно поглаживал её.

— За что? — смущённо спросила ты.

— За то, что ты здесь. За то, что слушаешь мои ночные бредни.

От его прикосновений у тебя по телу разливалось тепло. Ты хотела понять, что он имеет в виду: это был просто жест благодарности — или нечто большее?

— Пожалуйста, не убивай себя, — выпалила ты. — Хотя можешь это сделать, но… пожалуйста, не надо.

Его палец остановился.

— Я не буду.

Облегчение накрыло тебя, как прилив. Ты была уверена, что Фрэмлинг — человек слова; если он сказал, что продолжит жить, значит, так и будет.

Он отпустил твою руку и отвернулся. Не полностью. Его бедро всё ещё касалось твоего.

— Спокойной ночи.

Но уснуть ты не могла. Ладонь по-прежнему покалывала там, где она покоилась на его груди, и ты чувствовала призрачное прикосновение его пальца. Он будет жить. Твоя работа не была напрасной.

* * *

Утром после его ночного кошмара ты чувствовала себя немного неловко рядом с Фрэмлингом, но он не упомянул об этом и вёл себя, как ни в чём не бывало, будто ничего особенного не произошло. Ты не знала, радоваться этому или разочаровываться.

После обеда пришли новые известия. Отряд необычно крупных и сильных орков был замечен на равнинах. Ты догадалась, что это могли быть те самые орки, которых пастушки видели в ночь перед тем, как ты нашла Фрэмлинга, и задумалась, не они ли едва не убили его.

Разговоры о войне заставляли всех нервничать и быть осторожными. Деревня была плохо защищена: у ворот палисада остался только Видар, а несколько стариков охраняли остальную часть. Все молодые мужчины отправились к королю. Пастушки держали свои стада в поле зрения деревни, готовые при малейшей опасности вернуться в укрытие, а фермеры медлили с началом пахоты.

Когда Фрэмлинг услышал новости, он усилил тренировки и начал отрабатывать боевые приёмы с длинной палкой вместо меча. Он держал её в левой руке, опираясь на трость, и при этом выглядел сильным и грозным. Ты бы не хотела встретиться с ним в бою.

На следующий день, выйдя утром, он вернулся спустя пару часов и сообщил, что купил Свартена, злобного чёрного жеребца Видара, и ржавый меч, который, казалось, был примерно того же возраста, что и само королевство Рохан.

— Ты что сделал? — воскликнула ты недоверчиво. — Зачем?

— Мне нужны были оружие и лошадь.

— Для чего?

В ту короткую, пугающую секунду, прежде чем он ответил, ты подумала, что он собирается уехать. Оставить тебя.

— Чтобы сражаться. Я слишком медлителен пешком. Когда война придёт к нам, вам понадобятся люди для защиты деревни. После твоей доброты ко мне — это меньшее, что я могу сделать.

Его слова напугали тебя не меньше, чем мысль о его уходе. Он сказал «когда», будто война неизбежно придёт.

— Ты ещё не достаточно окреп.

Он нахмурился.

— Не нужно мне об этом напоминать. Но даже в таком состоянии я смогу одолеть нескольких орков, особенно верхом. Я теперь довольно хорошо управляюсь левой рукой. — Он показательно согнул пальцы.

— Они не зайдут так далеко. На равнинах негде спрятаться, да и они боятся солнечного света, — напомнила ты.

— Не все орки, — горько ответил он.

Остаток утра он провёл, точа и полируя старый меч, пока тот не заблестел. Затем он принялся тренировать Свартена с той же упрямой настойчивостью, что всегда двигала им, сколько ты его знала. С помощью юного Калле он взобрался на злобного жеребца и загонял его в маленьком загоне, кружил по кругу снова и снова, пока жеребец не выдохся так, что у него уже не было сил укусить всадника, когда тот наконец спешился.

— Как ты заплатил за это? — спросила ты, когда он вернулся, усталый, потный и невероятно голодный.

— Отдал ему свой пояс.

— Что? Но он же стоит целое состояние! А ты получил лишь паршивую, злую лошадь и ржавый меч! Этот проклятый, жадный старик…

Твой возмущённый монолог прервал звук, которого ты никогда раньше не слышала — Фрэмлинг смеялся от души.

— Война приближается, а ты думаешь только о том, не переплатил ли я за лошадь? — он всё ещё усмехался.

Его гулкий смех и тёплая улыбка заставили твоё сердце растаять. Его улыбка была немного перекошена из-за ранения, и тебе это нравилось. Ты хотела сказать ему, что он должен смеяться чаще, ведь у него самый чудесный смех, но он был прав: времена были мрачными. Когда война придёт, все улыбки угаснут, а смех замрёт.

Его лицо посерьёзнело.

— Я буду защищать тебя, как смогу, — пообещал он.

В ту ночь ты впервые испугалась за будущее и пододвинулась к нему ближе, позволяя его крепкому, большому телу утешить тебя.

Будто понимая, что ты чувствуешь, он обнял тебя, просто крепко прижимая к себе.

Когда ты проснулась, его рука всё ещё была на тебе.

Примечания:

В следующей главе:

Теперь, без повязок, ты видела, каким идеальным было его торс. Словно произведение искусства.

У тебя пересохло во рту, когда ты любовалась этим видом.

— Ты уже закончила? — спросил он.