Князь Игорь (джен)

Рыжее солнце освещало уходящими лучами невысокие дома. В вечерней тишине было слышно лишь собак, что перекликались по дворам, да звучащее у кого-то из окна хриплое танго. Игорь шёл по Вишнёвой улице, вëз за собой чемодан и приглядывался к номерам домов. Захарка ковылял следом и поминутно развязывался в философии:

— Уже чувствую, какие славные песни у нас здесь пойдут! Тут тебе и водочка, и селëдочка с видом на коровник, и бурьян колючий, и приятелей целая баня... Такого ты ещё не исполнял!

— И надеюсь, что не исполню никогда, — с презрением отмахнулся Игорь. — Разве мало деревенских шансонистов? Пусть они тобой упомянутое и воспевают. А в одном из таких городов, как Троицк, как раз прошло моё детство, будет, о чём спеть.

Зорким своим взглядом певец отыскал-таки сорок пятый дом. Он показался ему недурëн: старинный, двухэтажный, с зелёными резными наличниками и деревянными воротами. На стук Игоря с первого этажа послышался голос:

— Иду, иду, щас откроем.

В проходе показался мужичок; рост у него был невысокий, борода ещё не седая, но выражение лица уже свидетельствовало о его доброте и ласке.

— Вечер добрый, — улыбнулся он. — Я правильно угадал: вы Игорь Святославович?

— Он самый, — кивнул Князь. — И притом уже замеченный публикой певец. А вы кто такой? Неужели слуга моей покойной тётки?

— Что вы, нет! — рассмеялся старик. — Евдокия Петровна, конечно, была богата, но слуг у себя не держала. Я сосед ей, Максим Анатольич, я же вам письмо и отправил. И, знаете, таким я вас и представлял — не слишком красивым, не слишком стильным, но даже по виду русским человеком.

Максим Анатольевич завёл Игоря на широкий двор, где находился открытый гараж. Игорь хотел рассмотреть в гараже автомобиль, который, вероятно, принадлежал покойному дядьке, но вечерниф сумрак затруднял обзор.

— Завтра рассветëт — всё и увидите, — взошёл на крыльцо Максим Анатольевич. Вдруг он заметил Захарку, что неотступно следовал за певцом: — Эй, а это кто с тобой? А уж пахнет от него — как из кабака!

— Захар Никодимыч это. Мой, понимаете ли... ассистент, — с неодобрением прищурился Игорь. Максим пожал плечами и ввёл Князя с Захаркой в не то спальню, не то гостиную, где на стене висел ковёр, в углу перед печью громоздились газеты, а у окна стояла койка, накрытая старым шерстяным одеялом. Захар сразу же, не раздеваясь, упал на эту койку, с твёрдым намерением так заснуть, та под ним скрипнула и пошатнулась.

— Я бы сказал, это обстановка общажной избëнки, чем терема госпожи, — смутился Игорь.

— С выводами не спешите, — усмехнулся Максим Анатольевич. — Евдокия Петровна заботилась больше об огороде, чем об устройстве огромного дома. Впрочем, кое-какие комнаты у неё обставлены получше...

Второй этаж действительно имел пушистые ковры на полу, дубовые столы, медные напольные часы, бархатные диваны и постель с пологом. Всё это напоминало Игорю интерьер квартир в старинных городских домах.

— Вот это уже мне по душе, — повеселел певец. — А то всё грязь, сырость да тоска...

— Ну, вот и заселили мы вас, — довольно изрёк Максим Анатольевич. — Ключи я вам оставляю, ведь вы здесь теперь полноправный хозяин... В таких-то хоромах и живётся, и поётся лучше!

— Там увижу... — задумчиво произнёс Князь и добавил с улыбкой: — Дам вам знать о своей новой песни.

— Ну, счастья вам на новом месте, Игорь Святославович! Доброй ночи и в добрый путь к мечте! — ласково добавил старик и, улыбнувшись ему ещё раз, вышел из дому. Было слышно, как скрипнули ворота во дворе, и через несколько секунд в доме напротив хлопнула калитка. Игорь готов был полночи осматривать доставшуюся ему усадьбу и всё хозяйство, но усталость с долгой дороги и ласкающая тишина природы сморили его. Он быстро разделся, пал на кровать и в одну минуту заснул под ночную песню травяных сверчков.