Дружба навеки... (гет)

— Я ведь сказала к шести.

— А я сказала к семи.

Анфиса, с глухим ударом поставив коробку на пол перед ангелом, скрестила руки на груди. Дьяволица, надув губы, внимательно следила за своей однокурсницей, стоящей перед ней с коробкой для голосования ангелов. Было даже как-то неловко…

Не дождавшись девушку в оговоренном месте на первом этаже, Лили отправилась на седьмой этаж к комнатам дьяволов. Она не знала где искать Анфису, а потому просто ждала её в коридоре, надеясь выловить в ту же секунду, как девушка высунется из комнаты.

Сейчас ангел держала в руках на вид крепкую, хорошо слаженную коробку картонно-белого цвета. Синими чернилами на ней было написано «Голосование за старосту. Ангелы. Первый курс».

И в противовес этой аккуратной коробочке Анфиса подготовила разваливающееся тёмное нечто. Коробка дьяволицы, покосившаяся куда-то влево и залитая ещё не засохшим до конца клеем, выглядела жалко.

Аккуратно взяв коробку с пола, Лили подняла её перед собой. Медленно поворачивая произведение искусства дьяволицы, девушка сейчас больше всего боялась, что оно развалится. Ни единой надписи на коробке, как и обещала Калео. Взамен одного отверстия Анфиса сделала два и вместо того, чтобы отрезать лишние куски, загнула их вверх, словно у её коробки были дьявольские рожки.

— Креативное решение, — не сдержав улыбку, кивнула Лили. Ангел как-то наигранно встряхнула коробку, словно проверяя, есть ли в ней что-то.

— Мне не нужна твоя похвала, — отвернулась Анфиса.

— Ну, а меня не волнует, нужна она тебе или нет. — Лили, услышав какой-то шорох внутри коробки, с оживлением и любопытством пыталась разглядеть через отверстия, что же там такое. — Я похвалила тебя, потому что мне хотелось этого, а не потому, что тебе это нужно. И всё же, — перевернув коробку Анфисы и вновь встряхнув, Лили поставила её обратно на пол, — ты даже не сжульничала.

— Сжульничала?! — Анфиса, наконец осмелившись взглянуть в глаза Лили, вновь испытала то самое замешательство, в которое этот ангел повергла её при их прошлом разговоре.

— Я была уверена, что дьяволица, вызвавшаяся сделать что-то безвозмездно, непременно напихает в коробку для голосования бумажек со своим именем. Я оказалась не права. Это меня радует.

— Как ты можешь так думать о ком-то, кого даже не знаешь? — Анфиса действительно почувствовала лёгкую горечь… Обиды? Да, это чувство, что зрело в груди, определённо напоминало обиду. — А ещё ангел называется.

— Ангел, но не миротворец же, — хитро усмехнулась Лили.

— А-а-а, ты меня подловила… — шутливость слов Лили, дошедшая до Анфисы, заставила её невольно усмехнуться. — Пытаешься показать, что хоть ты и ангел, но далеко не святая?

— В одном ты была абсолютно права — святость не определяется нимбом. — Лили, подойдя к Анфисе, жестом показала, чтобы та шла за ней. Калео, подхватив с пола своё творение, засеменила следом за однокурсницей. — Святость определяется поступками. Сегодня ты поступила хорошо и стала чуточку лучше. Вчера я поступила плохо и стала немного хуже. Для себя или для окружающих — не важно. Главное — что хуже. — Девушки спускались по лестнице жилого корпуса. Анфиса молчала. Она с увлечением слушала и с интересом ожидала, к чему же приведут размышления Лили. — И в итоге мы имеем такую ситуацию, что если брать в расчёт лишь поступки последних двух дней, двое оказались равны в своей святости, и нимб над головой ни на что не повлиял.

— Говоришь так, будто знаешь всё, что я делала вчера и сегодня.

— Но и ты не знаешь всего, что делала я, — Лили, идущая чуть впереди дьяволицы, глянула на неё через плечо со странным подтрунивающим прищуром. — Шарлотта Ангел просила тебе передать, цитирую: «глубокие познания её именитой семьи в алхимии никак не повлияют на её полугодовые оценки». Вот уж не знаю, стоило ли ради прогула представляться чужим именем?

Анфиса как вкопанная застыла на лестнице, едва успев вцепиться в холодный гранитный поручень, опутанный витиеватыми узорами.

— Я знала, что это была ты! — резко развернувшись, воскликнула Лили. Она, указывая пальцем на Калео, с торжеством своей победы смотрела на испуганную ею дьяволицу. — Тебя не было на уроке, и, о чудо, кто-то представляется моим именем. Я сразу поняла, что это ты подставила меня перед профессорами!

— Что? Подставила?!

— А как ещё это назвать?! Меня вызвали на личный разговор, потому что им якобы доложили, что я прогуливаю уроки!

— Чёртов архангел… — отведя взгляд в сторону, пробурчала Анфиса. Отбросив косую чёлку фиолетово-рыжих волос, она вскинула подбородок. — Если подстава была непреднамеренной — то она не считается.

— Это не так работает! — ворчливо протараторила Лили. Ангел тряхнула волосами, отбрасывая их за крылья. — И ты даже и словом не обмолвилась! Назваться чужим именем представителю Конклава и не предупредить!

— И что бы ты сделала? Доложила обо мне сама?

— Придумала бы что-то. Сказала, что выходила за конспектами, например.

— Ты бы меня прикрыла? — Анфиса с недоумением смотрела на девушку, что стояла перед ней. Не похоже, что Лили врала, но тогда зачем ей говорить это? Зачем бы ей понадобилось прикрывать неизвестную ей дьяволицу перед профессорами?

— Не в тебе дело, не надумай себе всякого, — помахав у лица рукой, словно она отгоняла какие-то назойливые мысли от кончика носа, проговорила Лили. — Это было бы не ради тебя. Ради правды.

— Ради правды?

Старн, развернувшись, продолжила свой путь вниз по лестнице. Дьяволица, не дожидаясь приглашения, пошла следом. Всё ещё ожидая разъяснений сказанных слов, она сохраняла молчание.

— Ты ведь знаешь, что происходит в школе? — тихо поинтересовалась Лили.

— Насколько позволяют слухи.

— Мне кажется!.. — запнувшись, ангел на секунду усомнилась в своём желании рассказать о своих догадках.

— Не хочешь говорить? — Лили услышала голос Анфисы совсем рядом с собой. Казалось, что она сказала это с горечью. — И верно. У тебя нет поводов доверять мне. — Обогнав Лили на лестнице, Анфиса соскочила с последних ступеней, оказавшись у дверей, ведущих в коридор у комнат временного проживания. — И если ты сомневаешься в том, что хочешь рассказать — то лучше молчи.

Не дав возможности Лили ответить, Анфиса толкнула истёртые двери, скрывшись в коридоре за ними. Старн, на мгновение замерев, бросилась вслед за дьяволицей.

— Это не значит, что я тебе не доверяю, но!..

— Ты и не должна мне доверять, — пожала плечами Калео. — Мы едва ли знаем друг друга, а эти коробки — единственное наше взаимодействие. Первое и, думаю, последнее. Сюда их поставим? — Пытаясь сменить тему, Анфиса бросила своё творение на пол. На стене между комнатами висела картина с архангелом, который о чём-то говорил с Атлантом. По бокам от картины на постаментах стояли фарфоровые вазы с цветами. Две коробки для голосования как нельзя кстати вписались бы в окружение.

— Но это выглядело так грубо с моей стороны…

— О, Низшие, ты ангел до мозга костей, — Анфиса, поставив руки на бёдра, с усмешкой осмотрела Лили, нимб которой в полутьме сиял восхитительным голубым светом. — Ставь свою коробку и расходимся. От меня же больше ничего не нужно?

— Завтра после уроков надо будет принести эти коробки в класс, — тихо проговорила ангел, ставя своё творение рядом с дьявольским. — Тогда и узнаем, кто победил в голосовании.

— А, точно, голосование! — Анфиса, щёлкнув пальцами у носа, разочарованно вздохнула. — Низшие, я забыла забросить свою бумажку. У тебя не будет перг?..

— Я оставила уже все пергаменты в комнате, извини, — поджав губы, пожала плечами Лили, прервав девушку на полуслове. — Ох, кстати!

Лили, заскользнув тонкими пальцами в нагрудный кармашек, выудила из него два обрывка пергамента, которые перед выходом предусмотрительно переложила из сумки. Один, аккуратно вырезанный и ровно сложенный принадлежал самой девушке, а вот вторым был тот самый обрывочек, что отдал ей Эван. Комок из оборванного куска пергамента полетел в коробку вслед за красиво сложенным собратом.

— И этот ангел говорил мне о жульничестве! — всплеснула руками Анфиса, — Святоша, могла бы хоть подождать, когда я уйду!

— А что такое? — наивно хлопая глазами, Лили действительно не понимала, в чём её обвиняют на этот раз. — Нам ведь тоже можно голосовать.

— Но не два же раза.

— А, ох! Погоди! Это не моя! Вернее, там не только моя бумажка. Однокурсник меня попросил полож…

— Да расслабься ты! Я же шучу.

Лили с волнением посмотрела на Анфису. И правда. Фиолетово-голубые глаза Калео были полны веселья. Без насмешки, без намёка на упрёк или снисходительное отношение. Она улыбалась, обнажая длинные клыки, позволяя им поблёскивать в полутьме коридора.

— Так значит завтра после уроков их надо будет забрать и принести в класс? В какой?

— Завтра у нас последним уроком искусство, — Лили подняла взгляд. Рассматривая потолочные своды коридора, она погрузилась в размышления. — Я ещё сверюсь с расписанием старших курсов, но, вроде как, после нас студия будет пуста. Если это так, то там и проведём голосование.

— После урока искусства… — кивнув, Анфиса махнула рукой. — Тогда до завтра, Миротворец!

Она двинулась в сторону лестницы, но в спину ей прилетели слова ангела:

— Меня зовут Лили! — отчеканивая слова точно ангельские монеты, золотые каннани́мы, воскликнула вслед Анфисе ученица Архана.

— Как скажешь, Миротворец.

* * *

Эреб, шедши по саду-лабиринту, держал в руках довольно тяжёлую стопку книг. Он возвращался с уже полюбившегося ему в саду места для чтения — скамьи у самого края лабиринта.

Книги у лица мешали обзору, но так ли это важно, когда идёшь по прямому узкому коридору, выстроенному живой изгородью сада. По крайней мере, так казалось самому Эребу. Думая только о том, как бы донести все книги до комнаты, он с переменным успехом проходил лабиринты школьного сада, не ожидая в столь ранний час встретить кого-то ещё.

Лёгкое столкновение, падающая книга и возмущённый восклик заставили Эреба выглянуть из-за стопки. Перед ним стояла Скарлет недовольно потирая лоб. Синие глаза с тёмной каймой внимательно осматривали Эреба, пытаясь найти, за что же могло зацепиться колкое оскорбление.

— Ты мог бы быть… — глаза девушки скользили по худому лицу парня. Спустившись по чёрной одежде, они наконец достигли книги, упавшей на землю. Из неё выпал сухой бутон розы, который Эреб уже какое-то время мимоходом использовал в качестве закладки. — О… Прощаю.

Подхватив с земли цветок, Скарлет, улыбнувшись, закинула книгу на верх стопки и поманила парня за собой. Эреб же, неспособный сопротивляться обаянию Эйер, направился вслед за ней.

Уже на следующее утро сидя в зале Двух Стихий, Эреб листал книгу, медленно попивая горячий шоколад. Настроение дьявола было хуже некуда, как и аппетит. Ещё пара напряжённых дней, и он точно сойдёт с ума.

Эреб должен был просидеть в молчании ещё около четверти часа, допить шоколад и, совсем не спеша, добраться до кабинета, где в этот день его ждало ещё два вступительных испытания. Но чувство, что планы изменятся, появилось ровно в тот момент, как Ренд ощутил перед собой нечто массивное. Чья-то тень падала на стол рядом. Подняв утомлённый взгляд, Эреб мог лицезреть толстяка-дьявола, нависшего над ним.

Это был крупный и высокий дьявол с ярко-рыжими, растрёпанными волосами. Ни то не расчёсанные, ни то кучерявые, они прикрывали уши и шею незнакомца, а непослушная чёлка то и дело щекотала вздёрнутый кончик широкого, круглого носа. Взволнованно, яркие оранжевые глаза забегали по столу.

— Э… — завидев неприветливость во взгляде Эреба, незнакомец замялся. Потрепав свои рыжие волосы, он всё же продолжил. — Привет. Меня Гас зовут.

Эреб, сохранив молчание, уткнулся обратно в книгу.

— Слушай, будешь? — прозвучал гулкий голос. Неизвестный протянул что-то Эребу, но тот не заметил этого, уже погрузившись в пожелтевшие от старости страницы. То, что лежало в руке Гаса, когда-то было кексом в бумажной обёртке. Измятый в кашу под тяжестью волнения дьявола, он стал больше похож на подмытый волной кулич из песка.

Эреб молча толкнул поднос с едой толстяку-дьяволу, так и не заметив его невинного жеста. Гас буркнул невнятное «спасибо», не найдя в себе сил сказать что-то ещё. Стоило ему отдалиться от стола, как Эреб поднял-таки взгляд на незнакомца. Исподлобья, Ренд глядел на то, как медленно от него удаляется грузное тело. Взгляд чёрных бархатных глаз проскользил по столу и остановился на завёрнутом в бумагу кексе, по-видимому забытом толстяком.

— Эй, парень! Погоди! — воскликнул Эреб.

— Что?

— Кекс забыл, — усмехнувшись, взяв со стола свёрток, Ренд бросил его Гасу.

Подхватив подносом кекс, но чуть едва не обронив всё остальное, толстяк с изумлением, блестящим в ярких оранжевых глазах, кротко кивнул Эребу.

Утром после, Эреб, вновь попивая горячий шоколад, читал книгу по зельям. Он ожидал многого от этого дня, но уже его начало превзошло любые, даже самые смелые мечтания парня.

— Ну привет, Эреб Ренд. — Эреб услышал голос, от которого тут же по спине пробежали мурашки.

— Скарлет? — дьявол поднял чёрные глаза и почувствовал, как в груди всё сжалось.

— Да. Скарлет. Или ты кого-то ещё видишь? — ухмыльнулась девушка и, сев напротив, стащила сладкую вишню с тарелки Эреба.

— Только тебя.

— Это хорошо. Мне ненормальные друзья ни к чему.

Дьяволы увлечённо болтали, когда кто-то упал на скамью рядом с Эйер. Девушка, оторопев, медленно перевела взгляд на это нечто. На скамье сидел Гас.

— Эреб, кто это?

— А, это Гас.

— Э-э-э… — подал голос дьявол. Толстяк, не смотря на Скарлет, прятал взгляд в узорах дерева на столе перед собой. — Ребят, вы?..

— Нет, — так и не дослушав парня, одновременно буркнули новые друзья, толкнув подносы.

— О чём задумался, Ренд?

Эреба вернул в реальность вопрос Скарлет, сидящей рядом с ним на ужине. Воспоминания о днях знакомства с этими двумя дьяволами погрузили Эреба в слишком глубокие раздумья. Устало потерев шею, он покачал головой.

— Ни о чём, — вздохнув, пробормотал парень.

— Рассказывай больше, — Скарлет, по-видимому не удовлетворённая подобным ответом, постучала длинным ноготком по столу. — Ни о чём не думает только этот скромный предмет мебели. Ну и, наверное, Гас… — переведя взгляд на толстяка сидящего рядом с Рендом, проговорила дьяволица. — А вот ты опять думаешь о чём-то своём, а потом отмалчиваешься.

— Не знаю… Вспоминал, как мы познакомились.

— Ностальгия пробрала? — засмеялась малышка Эйер. — Всего пара месяцев прошла, а ты уже так задумчив. Что же будет через семь лет, когда мы выпустимся.

Эреб промолчал. Он и сам не мог понять, почему его так накрыли воспоминания. Может навязчивая тоска по дому заставляет переосмысливать всю свою пока ещё короткую жизнь.

Пробарабанив тонкими пальцами какой-то незатейливый ритм по столу, Эреб откинулся на спинку скамьи.

В зале было шумно. На ужин приходило всё больше учеников. От однокурсников-первокурсников, до дьяволов и ангелов старших курсов. Подходя к длинному буфету, небесные, выбирая себе на ужин что-то из многочисленных блюд, ставили тарелки на деревянные подносы, унося их за свои облюбленные столы. Работники кухни, носясь между коридорчиками зала и буфетом, едва успевали приносить новые и новые порции ужина. Ученики школы в большинстве своём о чём-то увлечённо беседовали. Некоторые, молча, читали за ужином. Преподаватели, сидящие за столом на пьедестале, тихо переговаривались. Их разговор, наверное, не прервался, если бы Бо, лисёнок Алана, не стащил с тарелки своего хозяина кусок мяса.

— Бо! — раздался раздражённый восклик молодого преподавателя на весь зал Двух стихий.

Стрекотание рыжего лиса подначивало смеяться учеников школы. Не уследив за лапами, лисёнок, что ранее нагло и быстро забрался на стол, так же быстро скатился с него. Лис полетел вниз с пьедестала учителей.

— Бо! — вновь воскликнул Алан, но уже с тревогой.

Преподаватель древних языков, сорвав с колен тканевую салфетку, бросился к своему фамильяру, упавшему куда-то в зал. Встревоженные преподаватели пытались разглядеть из-за стола, что же там с хитрым зверьком.

Голоса в зале стихли, и даже работники кухни застыли не месте, ожидая исхода произошедшего. Алан, спустившись к буфету, встал на колени. Он, подняв тяжёлую бордовую скатерть с золотыми кисточками, заглянул под неё. Знакомый звук заставил всех небесных в зале вздохнуть с облегчением.

Гулко, но приглушённо из-за плотной скатерти, из-под стола послышалось ехидное стрекотание. Лис, всё с тем же куском мяса в зубах, будто падения и не было, со всех лап бросился к выходу из зала. Эбигхарт, вывалившись из-под стола, с облегчением вздохнул. Оттряхнув свои бежевые бриджи, он медленно поплёлся обратно к своему месту за столом.

Вивит Гредхольд, подтянув чёрные полупрозрачные перчатки, прикрыла глаза. Преподавательница математической грамотности, поправив локоны длинных чёрных волос, взяла в руки чёрную фарфоровую чашку с узором лилий на ней. Это была единственная преподавательница, пьющая исключительно из своей посуды. Придя в Школу Равновесия, она первым делом занесла на кухню несколько одинаковых комплектов своего любимого сервиза, тонко намекнув работникам кухни, что если чашек много, то это не значит, что за каждую разбитую они не будут расплачиваться годами своей жизни. Элегантно держа в руках чашку, демонесса приоткрыла глаза, одарив своего молодого коллегу высокомерным взглядом.

— Всё ещё считаю, что зверю не место за преподавательским столом, — заметила Вивит. Тряхнув волосами, преподавательница отпила горячего чая.

— Приношу свои извинения, коллеги, — запыхавшись, проговорил Алан. Быстро заправив за уши торчащие волосы, он вновь набросил на колени тканевую салфетку цвета слоновой кости. — Не понимаю, что на него нашло…

— Этот лис, Бо, верно? Он чувствует вашу тревогу, Алан, — преподаватель хтоневедения, сидящий недалеко от Вивит Гредхольд, был немало заинтересован фамильяром Алана, но тот всё не позволял разузнать о нём больше. — Как ваш фамильяр, он…

Эреб, отвернувшись от преподавательского стола, запрокинул голову. Дьявола больше не интересовал разговор его старших наставников.

— Вас уже расселили? — раздался голос Скарлет.

— Меня нет, — как-то огорчённо вымолвил Гас, доедающий четвёртую порцию тефтелей.

— Оно и понятно… — подпирая голову кулаком, Скарлет следила за толстяком Фортином. Дьяволица поспорила с несколькими учениками с курса постарше, сколько же может съесть толстяк, и после этого внимательно наблюдала за его рационом.

— Меня тоже, — удручённо проговорил Эреб.

— И меня. Вместе поселимся?

— Ты серьёзно?

— А похоже, что я шучу? — Эреб в ответ лишь помотал головой. — Вот и прекрасно. Не люблю повторять дважды. Только вот… — Скарлет, откинув пряди голубой чёлки, вновь взглянула на своих друзей, — в комнате же по четверо селят. Четвёртого надо искать.

— Это меньшая из наших забот. Главное, что трое из четверых уже есть, а с остальным разберёмся, — Эреб, встав из-за стола, оттянул от шеи красный тонкий галстук, давая себе немного воздуха. — Я живу в комнате временного проживания. В четвёртой. Вы, вроде как, тоже в отдельных комнатах?

— Я заняла уже общую гостиную, — усмехнулась малышка Эйер. Заметив озадаченный взгляд парней, Скарлет зарделась. — А что такое? Правилами не воспрещается.

— Значит переезжаем к тебе? — Гас, утерев салфеткой с носа томатный соус, добродушно прищурился.

— Ох, Низшие, сначала найдите четвёртого, а потом уже подселяйтесь. Дайте мне хоть ещё денёк тихой и спокойной жизни.

— Значит находим четвёртого и лишаем тебя тишины и спокойствия.

Ренд, потрепав чёрные волосы с красными кончиками, коротким кивком попрощался с будущими соседями. Дьявол направился к выходу из зала. Завтра первым уроком должно было быть травоведение, а значит сегодня можно было вдоволь выспаться. По крайней мере Эреб осмелился так подумать.

* * *

— Вы серьёзно??? — Эван с горящими от восторга глазами переводил взгляд от Лили к Тиане.

— Да-да, только тише! — зашипела Тиана, в очередной раз успокаивая щедрого на эмоции парня.

— А… Вы вдвоём пока живёте?

— Да, и ищем четвёртого, — кивнула Лили. Она не ожидала, что Ловели так быстро согласится жить с ними, хоть и была рада этому.

— Ох, а я могу позвать к нам подругу, раз у нас всё равно нет четвёртого? Она хорошая! Она вам понр!..

— Эван Ловели, пожалуйста, не отвлекайтесь от темы урока. Мне бы не хотелось, чтобы вы однажды попали в неприятности из-за того, что предпочли моему занятию болтовню с прекрасными леди, — Йвет, преподаватель травоведения, подошёл к Эвану. Полностью чёрные глаза демона, совершенно пустые и безразличные, оглядывали молодого ангела.

— Прошу прощения, учитель Йвет, — тихо проговорил Эван, втягивая шею.

Выглядящий молодо, но на деле древний, как сами звёзды. Высокий преподаватель с длинными чёрными волосами, лентой стянутыми сзади в полуспущенный хвост. Бледный демон, имеющий широкие плечи, и при этом тонкий стан. На его овальном лице выделялся изящный вытянутый нос с коротким острым кончиком, опущенным вниз. Большие чёрные глаза Йвет всегда держал слегка приоткрытыми, словно боялся увидеть ещё хотя бы немного солнечного света. В его внешности особенно выделялись чёрные крылья и высокие рога, к которым будто бы никогда не прикладывали полировочного воска. На них проглядывались маленькие царапины, а сами рога совершенно не блестели. Крылья преподаватель плотно прижимал к спине, как если бы ему нужно было согреться в самый лютый мороз. Стоило ему надеть полупрозрачную мантию и распустить волосы, как крыльев и вовсе не было видно.

Он, словно сотканный из тьмы, никогда из неё и не выбирался. Этот преподаватель появлялся в зале Двух стихий только на ужин. Если же вы проснулись, а за окном пасмурно и нет солнца, то можете с уверенностью ожидать, что он придёт и на завтрак и, если погода не изменится, даже на обед.

Йвет со всей присущей ему сдержанностью носил плотные чёрные блузы, утягивая их у шеи воздушным кружевным жабо. Лишь копаясь в земле, он расстёгивал плотно сидящие на запястьях рукава, подворачивая их к локтю и открывая всем свои покрытые боевыми шрамами руки.

Скрытный, тихий и загадочный, он, даже не повышая голоса, заставлял учеников слушать свои спокойные и уверенные речи.

Понять, что начался урок травоведения очень просто — Йвет скидывает с плеч лёгкую, полупрозрачную чёрную шёлковую мантию, и со всей грациозностью вешает на манекен, стоящий у его рабочего стола. Всё. С этого момента, и пока мантия не наденется вновь, идёт урок.

По школе ходили разные слухи касательно этого преподавателя, ведь даже имени его или фамилии никто не знал. «Йвет» — то единственное обращение, которое удавалось услышать как от учеников, так и от преподавателей. И даже его учёная степень была неизвестна, а потому обращение «учитель» оставалось самым корректным. Ученики знали о нём всего два факта: во-первых, он не позволит вам оскорбительного поведения. Будь вы дьявол или ангел, обращайся вы к девушке или молодому человеку, вы будете одарены леденящим душу взглядом, если в ваших речах хотя бы проскользнёт намёк на пренебрежение или оскорбление. Во-вторых, его стихия — цветение. От романтичных учениц Школы Равновесия можно с придыханием услышать, как «из глубины своей сияют глаза Йвета, когда в руках его распускаются цветы».

— Эван, будьте добры, повторите сказанный мною ранее материал.

— Живоглотки — хищные растения, распространённые по всем Семи Небесам, — поднявшись со своего места начал бубнить Эван. Он, не смотря в глаза своего преподавателя, действительно надиктовывал текст, который, к своему счастью, успел прочесть в фолианте по травоведению. — Внешне их можно распознать по коротким мясистым стеблям и плотным широким листкам. Чтобы вырыть это растение из земли, нужно, не задевая листья, сначала обильно полить его водой. Затем медленно разрыть землю вокруг стебля, уходя глубже к корням. Если же вы заденете листья при поливе или рыхлении, то…

— Да, хорошо, достаточно. Я рад, что вы заранее прочли главу из первого фолианта по травоведению. Я бы даже поверил, не начни вы пересказывать то, что ещё не сказал я, — Йвет, прищурив и без того едва раскрытые глаза, усмехнулся. Эван, завидев взгляд своего учителя, покраснел, надеясь скрыть набегающее волной чувство стыда. — Продолжим занятие!

Первокурсники Школы Равновесия сидели в зимнем саду, что был подвесным островком между башней Астрономии и башней Испытаний. Металлический тёмный каркас, двойные стеклянные окна и стены — единственное, что сдерживало порывистый октябрьский ветер, воющий снаружи.

Подвешенный за толстые драконьи цепи, стеклянно-металлический икосаэдр разделялся пополам на два зала — верхний, укрытый стеклом, предназначенный для любящих тепло и солнце растений, и нижний, полностью обитый металлическими листами. В нём выращивались растения так же любящие тепло, но предпочитающие свету тьму. В полуосвещённом нижнем зале с трудом виднелись стены, отчего многие ученики были уверены, что где-то на этом этаже располагается личная комната учителя Йвета, который, казалось, никогда не покидает подвешенный над школой сад. В это и правда можно было поверить, если бы уроки травоведения не проводились ещё и в теплицах, находящихся в садах-лабиринтах.

Прошло около получаса, прежде чем преподаватель рассказал все тонкости работы с этим удивительным и пугающим растением — живоглоткой. Подозвав учеников, он провёл их к нескольким столам, стоящим поодаль. На них в керамических горшках были посажены живоглотки. С виду и не сказать, что эти растения опасны.

— Вы ещё неопытны, а потому поначалу мы будем работать большими группами с одним растением, — указывая на образцы, проговорил Йвет. — Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали на моих занятиях, поэтому пока вызываю самых смелых. Есть желающие продемонстрировать нам работу с живоглотками?

Ученики замялись. Робко переглядываясь, они выискивали взглядом желающих.

— Можно мне?.. — Розетта, оробело вытянув руку, с тревогой смотрела на демона.

— Конечно, Розетта, проходите к любому из столов.

Преподаватель, протянув ладонь, принял в нежном холодном касании маленькую загорелую руку девушки. Проведя ангела вдоль столов, Йвет развернулся к ученикам.

— Я попробую, — Скарлет, наматывая на рога голубые пряди чёлки чтобы те не мешались, готовилась копаться в земле.

— Мисс Эйер, прошу вас, — Йвет проводил дьяволицу к левому столу. — Ещё кто-нибудь? — Обратился он к своим ученикам.

— Можно мне? — два голоса одновременно содрогнули тишину зимнего сада. Говорящие тут же обернулись друг на друга. Небесно-голубые глаза Лили столкнулись в едином взгляде с чёрными бархатными глазами Эреба.

— Уступлю девушке, — кивнув с тенью улыбки на губах, проговорил Эреб.

— Просто признайся, что испугался цветочка, Ренд, — усмехнулась Скарлет, вскинув вверх кончик носа.

— Нет. Просто было бы невежливо настаивать на своём.

— Я, наверное, лучше уступлю, — Лили, взглянув на Йвета, замялась. — Мне было бы полезнее для начала понаблюдать, учитель Йвет. Я не так сильна в травоведении.

— Признание своей слабости — уже есть сила, Лили. Как вам будет угодно. Эреб, пройдёмте?

Ренд, кивнув, проследовал за своим учителем.

Встав напротив горшка с растением, Эреб только сейчас понял, на что же ему довелось подписаться. Хищный цветок, едва заметно шевеля плотными листками, словно уже выжидал свою жертву в лице дьявола. Толстый приземистый стебель, становящийся к концу тонким и с небольшим завитком. Плотные и упругие листья светло-зелёного цвета с тёмной каймой по краям. Тёмные прожилки, видные издалека. Казалось, что растения Скарлет и Розетты выглядят как-то иначе, но различий Эреб не видел, как бы он ни старался.

Слева от горшка лежали тёмные плотные перчатки из кожи серных левиафанов. Бугристая, плотная и шершавая, она позволяла им плескаться в серных вулканах Пятого Неба как в джакузи с пенной шайбой, отчего она могла идеально защитить от яда и укусов изучаемого сегодня растения.

Надев перчатки одну за другой, дьяволы и ангел стали как один разминать в них руки, пытаясь хотя бы немного размягчить задубевшую кожу хтонических тварей.

— Как правильно говорил нам сегодня Ловели, нужно, для начала, взять одну из леек и обильно полить водой землю под растением.

— Одну из леек?.. — Скарлет, смотря на стеклянные сосуды перед собой, пыталась понять, в чём между ними разница. — Не сочтите за грубость, учитель, но в чём подвох?

— Чтобы знать это, вам следовало внимательно слушать меня, мисс Эйер.

Скарлет, переводя глаза от лейки к лейке чувствовала на себе тяжёлый взгляд своего преподавателя. Не выдержав, она потянулась к той, что стояла справа.

— Возьми левую, — тихо проговорил Эреб, всё это время следящий за девушкой.

— Чего? Это ещё почему?

— Крышка лейки! — радостно воскликнула Розетта, стукнув кулаком по ладони, — Посмотри на крышку. На ней конденсат, а значит в ней горячая вода. Живоглотку нужно поливать исключительно горячей водой перед пересадкой. Это усыпит её бдительность.

— Я не с тобой говорила, нимбованая! — огрызнулась Скарлет, бросив хлёсткий взгляд на ангела.

— Мисс Эйер, — неожиданно грозно проговорил Йвет, устрашив и без того напуганную им Скарлет, — Мисс Розамиль лишь хотела, чтобы вам не откусили руку. Меньшее, что вы могли бы сделать в ответ, это быть вежливой.

— Простите, учитель Йвет, — Скарлет, оторопев, опустила взгляд в пол. Девушка с ужасом понимала, что сейчас она больше всего боится смотреть на преподавателя травоведения.

— Извиняться вам нужно не передо мной.

— Это обяз?.. — ученица Терры, всё-таки взглянув на своего учителя, не смогла договорить из-за сковавшего её чувства паники. Взгляд полностью чёрных глаз пронизывал до основания. — Извини, ним… Розетта. — Скарлет, осёкшись на полуслове, вовремя поправила себя.

— Всё хорошо, Скарлет, — Розетта, едва заметно поджав губы, кивнула.

Взяв тяжёлые лейки с горячей водой, первокурсники начали медленно подводить тонкие носики к основанию стебля, стараясь обогнуть все встречающиеся на пути листки. Придерживая второй рукой лейку за дно, ученики начали наклонять её, чтобы вода, размывая землю, утекала вглубь, к корням. Стоило воде заполнить поддоны горшков, как небесные остановились.

— Хорошо, теперь убираем лейки в сторону, — Йвет жестом показал Эребу, Скарлет и Розетте отставить тяжёлые сосуды. — Возьмите ручные грабельки и, всё ещё не задевая листьев, аккуратно разройте землю вокруг стебля.

Медленно, трясущимися от волнения руками, Скарлет начала выгребать землю у стебля, прорываясь вглубь. Всё больше чувствуя уверенность, дьяволица бы, наверное, и вовсе забыла о волнении, но, видимо, у Низших сегодня были иные планы.

— Эреб, стой! — вдруг воскликнула Лили, неосознанно оттолкнув стоящую перед ней невысокую девушку-ангела.

В это же мгновение, растение, что было в горшке Эреба, у основания стебля разделилось на вьющиеся тонкие лозы и, словно разрываясь вчетверо, вздыбилось. Точно как зубья на гребне, с одной стороны по всей длине каждого стебля были те самые плотные листки, становящиеся всё меньше к кончикам стеблей. Живоглотка — это не одно растение. Это четыре растения, живущих в симбиозе как единый организм. И мгновением ранее, одно из них, видимо, потревожил Ренд.

Эреб, схватив за руку Розетту, что ещё не успела понять произошедшего, отпрянул, оттащив её за собой. Скарлет же отскочила ещё до того, как это сделал парень.

— Бере́тто! — Лили, вырвав искру из своего нимба, с силой швырнула её в растение, что начало тянуть свои стебли к отпрянувшим от него ученикам.

Растение Эреба, будто бы даже взвизгнув, со скрипом начало застывать прямо на глазах. Затвердевая от места, где его коснулась искра ангела, оно ещё отчаянно пыталось дотянуться до своих жертв, но попытки оказались тщетны. В скрюченно-извивающемся виде живоглотка застыла. Медленно, она становилась белёсой, словно покрываясь гипсовой пылью.

— Ты что сделала?.. — с изумлением смотря на подругу, пролепетала Тиана.

— Хорошая работа, мисс Старн. А говорили, что вам стоит подтянуть травоведение, — слегка приподняв уголки губ, медленно аплодируя проговорил Йвет. Он с довольством, которое могли бы заметить лишь давно знающие его небесные, смотрел на ангела, что смогла спасти своих однокурсников. — Заклинание одеревенения. Хорошая работа. Благодаря вам сегодня никто не пострадал, а живоглотку можно будет вернуть к первоначальному состоянию без потери.

— Заклинание одеревенения? — Эреб, отпустив руку Розетты, с восторгом и в то же время испугом смотрел на Лили.

— Подумала, что оно будет наиболее подходящим… — пряча глаза, проговорила ангел.

— Ты успела подумать?! — воскликнула Скарлет. — Я вот успела только испугаться!

Йвет, аккуратно выведя ангела и дьяволов из-за столов с живоглотками, вернулся к растениям.

— Итак, мне кажется, вам хватит на сегодня впечатлений, согласны?

Преподаватель травоведения тонкими пальцами прочесал волосы, чтобы они случайно не скатились к растениям. Учитель начал медленно переставлять горшки с живоглотками под столы, где те могли успокоиться в полутьме. Задеревеневшая живоглотка привлекала к себе всё больше внимания юных небесных.

— Надеюсь, принцип работы вы поняли. Единственное, что оставалось сделать, это разрыть землю и взять живоглотку под корнями. Дальше вы можете спокойно касаться и её стеблей, и её листков. Она уже полностью обезврежена, пока не приживётся в новой земле.

— Но почему горячая вода не сработала? — Анфиса, с тревогой смотря на застывшее растение не могла понять, где её однокурсник ошибся.

— Может Эреб нам скажет, где он мог ошибиться?

Ренд, уловив на себе множество взглядов, в раздумье отвёл глаза. Он прокручивал в голове каждое совершённое им действие, но не мог понять, что же он сделал не так. Ведь, действительно, реакция живоглотки должна была быть оправданной.

— Неправильно полил её?.. — неуверенно проговорил Эреб. Он вопросительно посмотрел на Йвета. Демон покачал головой.

— Ошибку допустил не Эреб, а вы, учитель… — осторожно заговорила Розетта и, осёкшись, отвернулась. Ангел боялась продолжать. По саду начали расползаться преисполненные недоумением шёпоты её однокурсников.

— В чём же я ошибся, мисс Розамиль? — Йвет, слегка вскинув подбородок, с хитрым и насмешливым прищуром сверлил взглядом ангела. — Расскажите нам, раз начали. Я не отчитываю вас. Мне правда любопытны ваши рассуждения.

— Эта живоглотка — особь женского пола. Вот эти верхние листки, — Розетта, подойдя к обезвреженному растению, хотела уже было коснуться его, но, отчего-то испугавшись, одёрнула руку. Ангел, взяв со стола грабельки, указала их зубчиками на маленькие листки наверху стеблей растения. — Это не листки вовсе, а тычинки. Сейчас середина октября. У живоглоток период опыления, а женские особи в это время особенно агрессивны, так как им приходится затрачивать гораздо больше энергии на жизнедеятельность, а, следовательно, больше охотиться, — Розетта, продолжая использовать грабельки как указку, отбивала ими о ладонь какой-то ритм, продолжая говорить ему в такт. — Они крайне остро отзываются на любые окружающие изменения в этот период, потому горячая вода и не сра-бо-та-ла как что-то успокаивающее. Наоборот, она лишь взбудоражило растение.

— Превосходный ответ, мисс Розамиль, — демон, наконец действительно улыбнувшись, удовлетворённо кивнул. — Вы отличаетесь прекрасными познаниями в травоведении. Это радует.

— Я не понял… — растерянно проговорил Ренд. — То есть, учитель Йвет, вы знали, что скорее всего будет такая реакция растения, и всё равно поставили его на стол для демонстрации???

— Да, всё верно, — видя растерянность и тревогу Эреба, Йвет показал хищный оскал клыков демона. — Только так я смогу выявить лучших из вас. И сегодня три ученика прекрасно проявили себя.

Фиолетово-голубые глаза Калео пробежались взглядом по саду, по первокурсникам.

— Три?..

* * *

Анфиса поднималась по винтовой лестнице башни Наставников. Здесь располагались личные комнаты преподавателей школы, а также чёрно-белый кабинет — кабинет профессоров Архана и Терры. В самом основании башни, примерно на уровне третьего этажа, находился кабинет истории ангелов и дьяволов, в котором в этот момент проходило занятие. Второе на сегодня. Его вела лишь профессор Терра, что немало напрягало как учеников Архана, так и её собственных. Демонесса вызывала у юных небесных неподдельный страх, стоило её глазам сменить цвет на алый, когда кто-то задавал глупый, по её мнению, вопрос. Да и ко всему ещё казалось, что в ожидании голосования за старосту курса уроки специально растягиваются словно холодное, пристающее к рукам тесто.

— Таким образом, низложение цветов стало своеобразным символом. Ныне красные цветы с черными сердцевинами символизируют «Тот день», — слышался голос профессора Терры, доносящийся из-за дверей.

Остановившись у входа в кабинет, Анфиса задумалась. В руках она держала коробку для голосования, которую, по идее, должна была забрать только после урока искусств, но… Прикинув порядок расположения кабинетов в расписании, Анфиса поняла, что она и близко не будет проходить рядом с жилым корпусом после этого занятия, а плестись через весь замок после пяти уроков, спускаться с самого верха башни Испытаний, где располагается студия искусств, а затем возвращаться обратно ей как-то очень уж не хотелось. Подумав, Анфиса попросилась выйти и, забрав коробку, сейчас пыталась изобрести способ незаметно пронести её мимо профессора.

— Ай, Низшие, голосование! — шикнула Анфиса, вспомнив, что она так и не закинула свою бумажку. Девушка, убежав за коробкой, даже заготовила уже свой обрывок пергамента, но опять забыла закинуть его.

Пошарясь в карманах толстовки, Калео нащупала свой «бюллетень» и, запихав его в одну из прорезей, медленно повернула ручку круглой двери.

— Профессор Терра, почему Тот день так важен? — Руководительница дьяволов, что сначала было смотрела на приоткрывшуюся дверь, перевела взгляд на задающего вопрос, и так кстати для Калео! Анфиса, скользнув в аудиторию, быстро заскочила на подоконник, где она уже привычно сидела вместе с Эребом. — Ведь после, да и до него, происходило много других не менее значимых событий, а мы проходим его уже третье занятие.

Взгляд алых глаз оценивающе скользнул по молодому ангелу. Кой Тао действительно не пытался уязвить преподавателя, на его лице читалось искреннее любопытство, а рука сосредоточенно сжимала перо.

— Потому что последующие события имели уже необратимый характер, а вот в Тот день еще можно было поступить иначе, — Терра, опустив взгляд на руки, принялась разглаживать складки на своих бархатных длинных перчатках. — Принятые решения, которые нас определяют, порой бывают незримы поначалу. Сейчас мы можем через призму времени взглянуть на действия Луция Сенеки и спросить себя, что именно тогда пошло не так. — Профессор Терра поправила перчатку, сосредоточив взгляд на ней. — Старн, Эйер, изложите нам позицию школы альтернативного отрицания.

— Профессор, — прозвучало с задних рядов пуфов, — можно мне ответить?

— Эван, целеустремленность и неугомонность — сложно отличить. Сейчас отвечают девочки. Другим тоже нужно себя проявить.

В мыслях Лили плыли картины тех событий. Пылающий город ангелов Медалак, Луций на балконе конгресса со свитком в руке, и его слова: «Лишь мы можем разжечь пламя в собственных сердцах, что восстанут против зла».

— Школа альтернативного отрицания — это учение о несогласии с общепринятой позицией о возможности повлиять на события Того дня, — заговорила Лили, вспоминая прошлую лекцию профессора. — Последователи этой концепции считают, что появление такого ангела как Луций Сенека было неизбежно. Но самая главная их идея в том, что история циклична, и он неизбежно вернется. Тот, кто своими амбициями пойдет против любых правил и поведет других за собой.

— Эти зануды только и могут, что строить свои сомнительные предположения, — подала голос Скарлет, вальяжно раскачиваясь на единственном в кабинете стуле, который она умудрилась стащить из-за стола преподавателей. — Трагедия Медалака вовсе не была неизбежной, а причиной, очевидно, была природа Луция. В нем не должно было сохраниться человеческого «Я» при перерождении. Но у ангелов за этим не следят до сих пор, — рассмеялась дьяволица. Скарлет, прищурившись, опустила подбородок, из-за чего свет в её глазах получил хищный отблеск. — Они же такие непогрешимые…

— Медалак — был лишь подожжённым фитилём, поднесенным к насыпи пороха. Отношения между ангелами и дьяволами были накалены до предела еще задолго до! — воскликнул Виктор Ариста, оскорблённый словами дьяволицы.

— Кто это у нас набрался храбрости? Если ты так углубленно изучал вопрос повода и причин конфликта Семи Бездн, то должен знать — баланс рухнул именно в Тот день, ведь дьяволы долгое время не оказывали сопротивления.

Обескураженный, Виктор взглянул на Лили с надеждой. В его тёмно-фиолетовых глазах читалась мольба о помощи, хотя внутри не утихала разгорающаяся тупая ярость.

— В таком тоне мы ни к чему не придем. — Из глубины кабинета показался кораллового цвета нимб. Эван с мрачным выражением на лице вышел перед всем курсом. — Уверен, профессор Терра имела ввиду вовсе не поиск правых и виноватых в событиях Того дня и конфликта Семи Бездн. Мы должны извлечь урок и понять, как больше не допустить таких ошибок, которые привели к тому, что мы имеем. И это наше наследие. И если бы меня спросили: «как бы ты поступил на месте изначального Совета демонов? Стал бы давать чин Луцию Сенеке, будь ты в Восьмикрылом Конклаве архангелов?», — я бы вспомнил Тот день и красные цветы с черными сердцевинами. И вместо того, чтобы вонзить свой меч во зло, я бы искал другие пути, как бы ни было тяжело. Именно такая решимость могла не допустить!..

— Благодарю, Эван, — профессор Терра смерила взглядом вышедшего вперёд ангела. — В спорах рождается истина, и ты только что ее похоронил. Урок окончен, все свободны.