Проделки Людо (джен)

Подплыв к стоящей в центре деревни русалок статуе подводного божества, к которой были привязаны заложники, Гермиона бросилась к Гарри и тут же столкнулась с сопротивлением тритонов, что-то твердивших на своём языке. Она не слушала и просто, заставив их отплыть с помощью чар, отвязала друга.

Тем временем Чжоу уже отвязала Седрика. Рон и Габриэль вдвоём освободив Крама и Флёр, пытались оттащить их от статуи к поверхности, отбиваясь от подводного народа и гриндиллоу. Уизли, движимый то ли благородством, то ли стремлением прославиться, попытался отогнать от себя юную вейлу и самолично тащить их обоих. Однако, девочка не захотела оставлять сестру, а Рональд, видимо, поняв, что в одиночку ничего не достигнет, принял её помощь.

Кто первым догадался придти на подмогу остальным, поздне не вспомнил ни один участник этого странного испытания. Но вскоре все четверо тянули чемпионов к берегу. А вынырнув, попали в руки мадам Помфри, утащившей их в палатку.

* * *

— Гарри, Гарри, милый мой! — причитала Гермиона, обнимая и целуя друга. — Живой, здоровый! Как же я волновалась за тебя, любимый!

Гарри, ошалев от всего произошедшего с ним за эти несколько часов и неожиданного признания давно ему нравившейся девушки, отвечал с жаром и пылкостью, не обращая внимания ни на взгляды остальных людей в палатке, ни на Риту Скиттер с фотографом, ни на вопящих на Бэгмена судей, ни на вошедшего Дамблдора. Когда же гриффиндорцы оторвались друг от друга, то увидели столпотворение: тент был набит людьми. Они видели, как мадам Помфри таскала за волосы журналистку, как Бэгмен, стушевавшись под взглядом Дамблдора открывал рот в бесплодных попытках объясниться, пока директор в буквальном смысле орал на него него; как Каркаров шипит на своего чемпиона, а Флёр говорит с Роном. Что конкретно он ей говорил они не слышали. Лишь раз до них долетели имена Билла и Чарли, причём лицо друга было не огорчённым, а счастливым.

На них никто не смотрел, и Поттер с Грейнджер решили сбежать отсюда в более спокойное место, дабы уже там устроить себе романтическое свидание.

* * *

— Ну, Людо, что же ты молчишь? — глаза старого волшебника сверкнули. — Я жду твоих объяснений, мой мальчик. Что означает этот твой фортель? Какая мысль сподвигла тебя совать детей в ледяную воду? Ты ведь даже не подумал навести на них чары согревания. Ты напал на них, подорвав доверие к жюри, и смешал всё, для чего турнир задумывался. Кто какое место занял не ясно, потому что все пришли одновременно. Никто не спас своего заложника и теперь мы на грани международного скандала. Для всех то, что чемпионы умудрились подружиться меж собой и снизить накал страстей — благо и удача. Ну, Людо, что скажешь?

Бэгмен молчал, дрожа как осиновый лист на ветру, и думал, как ему оправдаться, не выдавая никого из начальства. Пусть Альбус Дамблдор и был светлым волшебником, в случае чего он мог задать такого жара, что обожглись бы все хоть как-то причастные к недавнему развитию событий. И особенно сильно он, Людвиг Бэгмен, ибо его обожжёт ещё и гнев министра магии.

* * *

Пока глава отдела магических игр и спорта придумывал себе оправдания перед Дамблдором, Гарри и Гермиона, ничего не знавшие ни о трудностях, с которыми он столкнулся, ни о интригах министерства, просто гуляли по улице перед Хогвартсом. Им нужно было многое обсудить: вспыхнувшие меж ними как огонь чувства, внезапное решение Бэгмена, странное распределение заложников между чемпионами.

— Почему это Седрику назначили Чжоу, а Краму тебя? — не понимал Гарри. — И почему нам с Флёр не достались наши партнёры? Что в голове у этого человека?

— Этого мы не узнаем. Но скажи, если бы не была произведена эта странная перемена, кого ты бы спас? Ведь вытаскивать можно было только одного.

— Постарался бы спасти обоих, — ответил юноша. — Но я бы сделал всё, чтобы ты была в безопасности.

Они обнялись. Их губы встретились.

— Оба любили друг друга. И оба до сего момента не находили в себе сил признаться в этом. Теперь же всё изменилось.

Они стояли у озера. Ветер обдувал их, предвещая что-то. А они просто земерли, обнявшись и молчали.