И ласточки щебечут в небесах (гет)

Энн сидела в гостиной, вжавшись в диванные подушки, и тихо плакала.

Сегодня днём случилось что-то страшное. Алеста вдруг почувствовала боль в животе во время того, как наблюдала за обучением Энн. Тинки сопроводила её наверх, после чего исчезла и появилась только через пятнадцать минут вместе с целителем и его двумя помощницами. Низкорослый мужчина в котелке бесцеремонно отодвинул Энн с пути своей длинной тростью и прошествовал наверх. Две женщины, одетые в одинаковые серые мантии с эмблемой больницы Святого Мунго, молча последовали за ним. Энн стояла на месте, словно приросла к полу, и глядела в потолок, пытаясь понять, что происходит.

"...приходит целитель и достаёт тебе брата или сестру" — пронеслись в голове недавние слова Джорджа Уизли.

— Неужели?.. — выдохнула Энн.

Через полчаса на пороге коттеджа появился отец. Не удостоив Энн и взглядом, он немедленно поднялся наверх. Энн хотела было пойти следом, однако мысль о том, что ей, скорее всего, там не место, заставила остаться в прихожей. Со второго этажа доносились глухие звуки голосов: отца и целителя. Потом вдруг дверь родительской спальни открылась, и Энн услышала отчетливое "Ждать ещё долго". Мужчина в котелке спустился вниз в сопровождении Алана, после чего они о чём-то переговорили и, пообещав скоро вернуться, целитель ушёл.

Сколько долгих и невыносимых часов прошло с тех пор, как всё произошло, Энн не знала. В какой-то момент наверху началась беготня, Тинки впопыхах искала в кладовой какие-то травы, а из родительской спальни стали доноситься тревожные стоны. На улице давно стемнело, и, когда наконец вернулся целитель, одна из помощниц встретила его в дверях, объявив, что головка уже видна.

Энн обхватывала себя руками, пытаясь унять дрожь в теле, пока наверху происходило что-то поистине ужасное. Громкий, истошный, душераздирающий крик Алесты будто насквозь прорезал стены коттеджа. Энн затряслась ещё сильнее, и, зажмурившись, прикрыла уши ладонями, желая больше никогда и ничего не слышать. Крик раздался снова, за ним последовали строгие возгласы целителя. Алан то и дело семенил туда-сюда у подножья лестницы, время от времени бросая взгляд на потолок, а Энн заливалась безмолвными слезами. Теперь она точно знала, что Уизли всё наврали, и сейчас её мама там наверху умирала.

Не в силах выдерживать парящую в воздухе тревожность, Алан прошёл в кабинет, налил себе полный стакан огневиски и, под истошный крик жены, залпом осушил его.

Внезапно всё стихло.

Энн распахнула раскрасневшиеся глаза и с тревогой уставилась в потолок.

Кто-то заплакал. Незнакомо и хрипло.

На семейном портрете, который висел над камином, начали проявляться очертания небольшого свёртка на руках у Алесты.

Дверь снова распахнулась, и с лестницы послышались уверенные шаги.

— Поздравляю! — воскликнул целитель, появившись в гостиной. — У вас мальчик!

— Хвала Мерлину! — выдохнул Алан.

— Ребёнок был слишком крупным, поэтому это заняло так много времени. Но всё уже позади.

— Стоит отпраздновать, прошу вас, — Алан провёл целителя в кабинет и закрыл за ним дверь. Через мгновение оттуда донёсся звон хрусталя и громкий смех.

Энн снова взглянула на потолок, однако на втором этаже, кажется, не происходило ничего особенного. Тогда она встала и, немного поколебавшись, поднялась наверх. Двери родительской спальни были распахнуты настежь так, что Энн сразу увидела окровавленные тряпки, валявшиеся на куче в углу. Волна дрожи снова прошлась по всему телу. Ладонями смахнув выступившие слёзы, Энн шмыгнула носом, медленно прошла вперёд и замерла на пороге. Глаза тут же отыскали лежавшую в постели Алесту. Та была мертвенно-бледной, её губы посинели, чёрные волосы спутались и слиплись от обильного пота, а глаза неподвижно уставились в потолок. Тем временем обе женщины, помощницы целителя, чем-то занимались у комода, не обращая ни на что внимания. И только благодаря Тинки Энн и смогла понять, что её мама всё ещё жива. Эльфийка забралась на кровать и, сев в подушках, сказала:

— Госпожа должна выпить зелье.

Тинки аккуратно приподняла голову Алесты и помогла той осушить небольшой пузырёк, после чего снова уложила на подушку. Алеста продолжала неподвижно смотреть в потолок, однако на её щеках стал проявляться еле заметный румянец.

Энн осмотрелась, пытаясь избегать окровавленные простыни, но так и не увидела здесь никакого мальчика. Разуверившись в словах Уизли, Энн подумала, что никакого ребёнка в животе матери вовсе не было, однако её вдруг отвлекло странное шевеление в кроватке с прутьями, которая стояла у стены. Медленно ступая, Энн приблизилась и увидела странное существо внутри. Размером оно было с её кукол, только выглядело очень уродливо. Кожа существа отливала фиолетовым и была сплошь покрыта каким-то странным белым налётом, а сморщенное лицо и диковинной формы голова напоминали рисунок мандрагоры, который Энн однажды видела в справочнике о целебных растениях. Существо хаотично двигало маленькими ручками и то и дело приоткрывало рот, словно хотело зевнуть или закричать.

— Что ты здесь делаешь? — вдруг воскликнула одна из женщин в серых мантиях, увидев Энн у кроватки. — Тебе здесь не место! Вон!

Женщина больно схватила Энн за локоть и с силой выставила в холл, захлопнув следом дверь.

— Миссис Гилберт, — из спальни донёсся голос второй женщины, — сейчас я начну обрабатывать разрывы.

Алеста снова громко застонала, а Энн, не в силах больше всё это слышать, убежала к себе в комнату и, спрятавшись под одеялом, снова заплакала.

Энсел Этьен Бертран Гилберт родился ночью тринадцатого июня 1984-го года в два часа и семь минут, чем нарушил привычный покой обитателей коттеджа на краю леса. Алеста и Алан, кажется, даже радовались впервые за долгое время, особенно счастлив был последний, мечта которого о сыне наконец осуществилась. Одна только Энн не разделяла всеобщей радости по этому поводу. Младший брат, хоть и перестал быть фиолетовым, всё равно не выглядел, как нормальный ребёнок и мало походил на мальчика. В представлении Энн он должен быть таким, как Седрик или Фред Уизли с его братьями. Но Энсел больше был похож на садового гнома.

Энн стояла у кровати матери, не сводя глаз с младенца, которого та держала на руках. В голове роились тысячи вопросов, но она не смела задать ни один из них и только мысленно сетовала, что ей запретили выходить из дома из-за побега с Уизли, иначе она бы уже давно обвинила их во вранье.

Энсел на руках у Алесты зевнул и задёргался, медленно моргая всё ещё опухшими глазами.

— Время кормления, — объявила пришедшая Тинки.

— Энн, возвращайся к занятиям, — велела Алеста и, Энн, совсем не расстроившись, а скорее даже обрадовавшись, поспешила вниз, чтобы продолжить читать книгу о волшебных зверях.

С рождением Энсела в коттедже на краю леса поистине началась новая жизнь. Теперь в доме было тихо только тогда, когда тот спал, в остальное же время он в основном плакал, и только один Мерлин знал, почему. Энн это доставляло большой дискомфорт. Привыкшая к тишине и покою, она часто просыпалась ночью из-за громкого крика брата, комната которого была рядом с её. Тинки теперь ночевала прямо в детской, чтобы всё время быть начеку и быстро успокоить малыша, но порой на это уходило несколько долгих и громких минут. Энсел был очень беспокойным ребёнком.

По прошествии пары недель Энн уже точно могла сказать, что хочет, чтобы Энсела кому-нибудь отдали, так он ей мешал. Энн не нравилось, что из-за него в доме снова всё переменилось, и что Тинки больше не уделяла ей былого внимания. Теперь Тинки бегала по дому без отдыха: то грела бутылочку с молоком, то готовила для Алесты лёгкие блюда, то спешила на второй этаж укачивать младенца. В её руках всегда оказывалось что-то новое — пелёнки, колыбельное одеяло или поднос с травяным отваром. Она больше не приходила с утра, чтобы помочь Энн привести себя в порядок, не следила, как Энн училась и не выводила её на прогулки по саду. Тинки занималась исключительно Энселом, устроив себе гнездо прямо под его кроваткой, чтобы всегда быть на подхвате.

Состояние Алесты тем временем потихоньку улучшалось, и спустя неделю после родов она даже начала самостоятельно вставать. Она всё ещё выглядела слишком худой и слабой, но Энн могла видеть по матери, что той уже точно ничего не угрожает. Это радовало больше, чем наличие брата, и когда тревожные мысли совсем забылись, Энн загрустила. Она скучала по Седрику, ей не терпелось его навестить, чтобы узнать что-нибудь ещё о средневековых сражениях гоблинов, которые тот изучал с учителем, когда Энн была в Хаверхилл Грейндж в последний раз.

Энн понимала, что нарушила главный запрет матери — никогда не общаться ни с кем из Уизли, но, право же, не так уж и много она успела им сказать. Так что Энн скучала и за Уизли тоже, хоть и знала их всего ничего, и ей очень хотелось рассказать им про своего брата. Но из-за того, что ей было запрещено даже в сад выходить, она не надеялась на то, что столкнется с кем-то из Уизли, когда те будут в очередной раз пробегать мимо коттеджа. Так что Энн ничего не оставалось, кроме как прилежно учиться и надеяться, что её наказание когда-нибудь подойдёт к концу.

Однажды в, уже ставшей привычной, шумной ночи Энн в очередной раз проснулась от хриплого крика младшего брата. Луна заглядывала в окно, оставляя на полу красивый серебристый свет, и Энн поняла, что проспала не так уж и много перед тем, как её разбудили. Энсел тем временем продолжал разрываться от крика, и его плач разносился по всему коттеджу. Сначала Энн повернулась на другой бок, прикрыв подушкой голову, и попыталась нагнать прерванный сон, но ничего не вышло. Плач брата утих так же внезапно, как и разразился, но спать больше не хотелось совсем. Откинув одеяло, Энн поднялась и тихонько вышла в тёмный коридор, освещённый только тонкой полоской света из приоткрытой двери второй детской. Энн взглянула на спальню родителей и, убедившись, что из их комнаты не доносится ничего необычного, на цыпочках подошла к комнате брата.

Мягкий жёлтый свет разливался по комнате, а волшебный ночник проецировал на потолок точную карту звёздного неба. Энн легонько толкнула дверь и увидела сидящую в кресле-качалке Тинки, которая держала на руках маленького Энсела и баюкала его, что-то тихо напевая. Прислушавшись, Энн поняла, что та поёт на незнакомом языке, после чего уже собиралась уйти обратно к себе, как предательская половица скрипнула и выдала её с потрохами.

— Кто здесь есть? — воинственно воскликнула Тинки, а её уши встрепенулись.

— Это я, — шёпотом отозвалась Энн, выходя на свет. — Я не хотела тебя напугать.

Тинки продолжала сидеть в кресле, поглаживая Энсела по животу. Она переводила взгляд с одного ребёнка на другого и явно думала, как лучше поступить.

— Мисс Энн что-то нужно? — спросила Тинки. — Одеяло? Тёплое молоко? Печенье?

— Нет, я просто... Хотела посмотреть, что случилось. Он постоянно плачет...

— Все дети плачут, — будничным тоном добавила эльфийка, словно не понимала, почему Энн об этом не осведомлена.

Энн тем временем потопталась немного на пороге, после чего подошла ближе и села на маленький стульчик. От Тинки не скрылось, что подопечная была босой, и она тут же магией призвала пару тёплых носков из овечьей шерсти, которые вязала на досуге, и большое лоскутное покрывало. Энн с благодарностью улыбнулась и тут же укуталась. Она немного понаблюдала за тем, как Энсел зевал и шевелил маленькими ручками, после чего снова взглянула на Тинки.

— Какую песню ты пела? Я такой никогда не слышала...

— Это колыбельная песня домовых эльфов, — чуть тише пояснила Тинки, потому что Энсел стал потихоньку засыпать. — Матерь Тинки пела эту песню для Тинки и её сестры, когда они были маленькие.

— У тебя есть сестра? — спросила Энн удивлённо, а потом сама же и смутилась, поняв, что произнесла глупость, ведь у всех живых существ есть родители, братья и сёстры.

— Да, у Тинки есть сестра, но Тинки давно её не видела.

— А где она сейчас?

— Сестра служит уважаемой семье, — Тинки ответила с гордостью в голосе, а её уши снова дёрнулись, — хозяин сестры работает на высокой должности в Министерстве магии. Сестра хорошо ему служит.

Энн кивнула, снова слишком поздно сообразив, что задала глупый вопрос, ведь где ещё мог быть домовой эльф, как не на службе у какого-нибудь волшебника. Энсел тем временем зевнул с характерным квакающим звуком и задремал. Тинки аккуратно переложила его в кроватку и щелчком пальцев заставила маленьких дракончиков над ней медленно закружиться.

— Мисс Энн замёрзла? — участливо спросила Тинки. — Тинки сделает для мисс Энн чай.

Однако Энн поспешила отказаться, заверив, что ей ничуть не холодно. Она продолжала смотреть на мирно сопящего брата, который во сне выглядел даже милым, и аккуратно провела пальцами по хохолку тёмных волос на маленькой голове.

— Почему Энсел такой странный? — Энн наконец задала вопрос, который интересовал её с первого дня, однако Тинки не смогла понять, что та имеет в виду. — Ну... Он отличается от других детей и совсем не похож на мальчика, на такого, как Седрик или Фред Уизли...

На последнем имени Энн осеклась, поняв, что сболтнула лишнего, и понадеялась, что Тинки не выдаст матери, что она упоминала вслух запрещённую в этом доме фамилию.

— Мастер Энсел ещё маленький, — ответила Тинки, легонько поправив матрас в кроватке, — когда он вырастет, то будет, как и другие мальчики.

Энн не до конца поняла, как именно Энсел должен приобрести вид обычного мальчика, после чего Тинки вкрадчиво объяснила, что все дети, когда рождаются, выглядят так, как сейчас Энсел, в том числе и сама Энн, а потом они вырастают в красивых мальчиков и девочек, затем становятся взрослыми, как их родители. Новая информация заставила Энн призадуматься, она получила ответ на один вопрос, но в отместку тут же возникло несколько новых. Во-первых, она поняла, что никогда до этого не думала, что её мама и папа тоже когда-то были детьми, и она совсем-совсем не могла их таковыми представить. Во-вторых, она с трудом верила, что и сама была когда-то такой же, как Энсел, ведь если это правда, почему она ничего подобного не помнит. Но Энн снова не решилась лезть с расспросами даже к Тинки, к тому же последняя опять стала спрашивать, не принести ли ей тёплого молока с вишнёвым вареньем, и Энн поспешила вернуться к себе, заверив, что в полном порядке.

Ворочаясь в кровати, Энн ещё долго не могла заснуть, представляя, какой сама была, когда только родилась, и каким станет Энсел, когда подрастёт. Она подумала, что в следующий раз, когда выпадет такая возможность, нужно обязательно спросить, когда именно Энсел начнёт становиться нормальным мальчиком, ведь тогда они смогут вместе играть, и сидеть запертой дома будет уже не так скучно. Мысли эти перевели её размышления на братьев Уизли и, уже засыпая, Энн вдруг подумалось, что кто-кто, а Фред точно должен помнить, как был младенцем, а значит обязательно расскажет.

Когда Алеста восстановилась настолько, что снова была готова вернуться к привычной жизни, которую вела до беременности, она опять обратила свой взор на дочь. Наблюдая за тем, как Энн прилежно учила французский, не отрывая от книги даже взгляда, она задумалась о том дне, когда Энн вдруг сбежала с несносными мальчишками Уизли. Алеста прекрасно понимала, что ребёнку, особенно возраста Энн, в четырёх стенах никак не усидеть, однако дочь всегда была очень послушной, следовала всем указаниям и никогда не перечила. Но всё же сбежала. Алеста наблюдала, как Энн, сидя с идеально ровной спиной, переписывала предложения из учебника, проговаривая их в слух, и вдруг поняла, что уже видела подобную картину, но тогда она сама так же сидела, изучая ненавистный французский, точно так же выполняла все указания, но в итоге всегда поступала по-своему. Алеста усмехнулась и заключила, что Энн всё же была намного мягче, а значит, легче поддавалась влиянию, поэтому Уизли представляли слишком большую опасность для её неокрепшего ума.

— Энн, — позвала Алеста.

Дочь вздрогнула, будто вырванная из собственных мыслей, и подняла взгляд.

— Да, мама?

— Подойди.

Энн послушно закрыла учебник и поднялась, поправив платье. На негнущихся ногах она медленно прошла в гостиную и встала перед матерью, пальцами сминая юбку.

— Ответь мне ещё раз, почему ты тогда сбежала?

Энн опустила голову и поникла. В последние недели она так старалась выполнять все задания безупречно, чтобы снискать милость родителей, но, похоже, Алеста даже не собиралась ни о чём забывать.

— Я... Я...

Энн стыдливо заламывала пальцы, не зная, что ответить. Ей не хотелось врать, но рассказать правду, что она упиралась, а Фред Уизли её буквально похитил, она тоже не могла, ведь тогда даже призрачный шанс на новые встречи с Уизли точно растворится, а у неё оставалось ещё слишком много вопросов.

— Мне было любопытно, чем братья Уизли занимаются на озере, — Энн решила пойти безопасным путём. — Они смастерили лодку и...хотели, чтобы она поплыла и... — нервничая, она сжимала юбку так сильно, что побелели костяшки пальцев, — они не заставляли меня дружить с магглами!

— Вот как? — чуть более строго произнесла Алеста. — Что же тогда им от тебя нужно?

Энн снова замялась — рассказывать правду, что она помогла Фреду Уизли вытащить метлу из болота, когда возвращалась от Седрика, означало оборвать дружбу и с Седриком тоже, по крайней мере до тех пор, пока она не вырастет и ей можно будет самой решать, когда выходить из дома и с кем разговаривать.

— Я не знаю, — соврала Энн. — Я просто пошла следом, чтобы посмотреть, что они делают, — подумав ещё немного, она продолжила, — и я рассказала им, что с магглами дружить нельзя, и они слушали...

— И это всё?

Энн кивнула, всё ещё не решаясь взглянуть матери в глаза, ведь та легко может раскусить её враньё.

— Возвращайся в свою комнату, ты всё ещё наказана.

Энн как-то уж слишком резво помчалась наверх, а Алеста прошла в кабинет, чтобы убрать обучающие материалы, и снова задумалась. Было бы глупостью с её стороны считать, что она сможет полностью ограничить общение дочери с детьми из семьи Уизли, однако она действительно надеялась оттягивать момент нежелательного знакомства как можно дольше. У вездесущих мальчишек, похоже, планы были совсем другие, и даже одной встречей они уже смогли нанести урон, показав Энн, что можно играть и веселиться вместо спокойного пребывания дома. Вернув книги на полку, в мыслях Алесты всё же пронеслось, что если Энн хотя бы на половину похожа на неё, сильно волноваться не стоит. Однако прежде, чем допускать рискованное общение, она хотела убедиться наверняка.

Способ отвлечь Энн нашёлся достаточно быстро. Алеста вытащила из подвала старый граммофон и коллекцию пластинок с приятными танцевальными мелодиями. В остатках старинной библиотеки отыскалась и книга с подробными инструкциями, как танцевать вальс и гавот⁽¹⁾. Книга эта была вручена Энн сначала для ознакомления, а после и для практики. Небольшие человечки на пожелтевших страницах кружились и скакали, демонстрируя танцевальные фигуры и изящные па, а Энн изо всех сил пыталась повторять увиденное. Поначалу ей казалось, что она ну точно занимается чем-то очень бессмысленным и ненужным, однако, когда у неё вдруг стало получаться скакать в такт музыке, захотелось освоить и повороты, и даже сложные шаги.

— Не забывай про спину! — воскликнула Алеста из кабинета. Она собиралась, как и всегда, предаться своему ежедневному полуденному ритуалу по чтению свежих газет, однако выплясывающая в гостиной дочь то и дело привлекала внимание.

Энн послушно выровнялась, слегка вздёрнула подбородок и попробовала выполнить несколько перекрёстных шагов, но, наступив себе на ногу и чуть не упав, заскакала в другой угол комнаты, немного кружась. Сидевшая у граммофона Тинки, радостно захлопала в ладоши, когда музыка остановилась, представление её явно забавляло.

Так и проходили длинные летние дни в коттедже на краю леса. Энн не было продыху от ежедневной учёбы, французского и танцев, и бывало так, что за целый день она даже не вспоминала ни о Седрике, ни о братьях Уизли, а ночью, выдохшись, спала так крепко, что совсем не слышала плач брата.

В конце июля в деревню пришла весть, что группа студентов-магозоологов под руководством Ньюта Скамандера приехала в лес Оттери-Сент-Кэчпоул для изучения магической фауны южного побережья Англии. Местное сообщество волшебников устроило по этому поводу большой пикник в лесу, чтобы как следует поприветствовать гостей. Приглашены были все, кроме Гилбертов, однако последних это совсем не заботило.

В августе Алеста наконец смягчилась и позволила Энн снова выходить в сад и гулять на свежем воздухе. Радость Энн была такой, что теперь она каждый день, если не было дождя, брала покрывало, книги и занималась под чистым небом в окружении садовых растений и гудящих пчёл. Было приятно снова почувствовать на коже тёплые лучи солнца, а в волосах летний ветерок. В один из дней Энн стояла у старого колодца и гладила дремавшую сову по имени Альтеа, насест для которой когда-то смастерила Тинки. Большая бородатая неясыть лениво приоткрыла один глаз, грозно зыркнула на Энн и снова предалась сну. В этот момент всё и повторилось опять — тихий шёпот "Энн!" вдруг донёсся от калитки. Энн обернулась и увидела близнецов Уизли, сидевших на корточках и прячущихся за живой изгородью.

— Энн, привет!

Бросив быстрый взгляд на окна коттеджа, Энн метнулась к калитке и так же присела, скрываясь от посторонних глаз за пышным кустом роз. Сквозь металлические прутья на неё смотрело два абсолютно одинаковых веснушчатых лица, и пока одно из них не улыбнулось беззубой улыбкой, Энн не понимала, кто Фред, а кто Джордж.

— Ты где пропадала? — тихо спросил Фред.

— Перси сказал, что тебя, наверное, наказали, — добавил Джордж.

— Да, и если вас сейчас увидит моя мама, то накажут ещё раз, — ответила Энн немного раздражённо. — Так что быстрее уходите!

— А ты точно никак вообще не можешь пойти с нами? — решил всё же спросить Фред, с грустью глядя на Энн.

— Точнее не бывает. Меня только недавно начали из дома выпускать. К тому же, у нас наконец-то появился второй ребёнок, и дома теперь всё по-новому.

— Брат или сестра? — тут же спросил Джордж.

— Брат.

— И какой он?

— На мандрагору похож, — ответила Энн, задумавшись, — постоянно кричит и выглядит сморщенным...

— А Джинни была похожа на картофелину, — засмеялся Фред.

— Кстати, Перси с Чарли тоже наказали, — вспомнил Джордж, — за то, что они мешок с картошкой утопили. Но они пообещали, что больше так не будут, и мама их потом отпустила.

— Точно! — Фред возликовал. — Ты тоже скажи своей маме, что больше так не будешь, даже если точно будешь! Тогда она тебя отпустит, и мы вместе пойдем в лес к тем магозащитникам...

—...магозоологам, — поправила Энн.

—...ага...и они покажут нам ещё каких-нибудь зверей!

— Мы почти каждый день туда ходим, — объяснил Джордж. — Вчера они показали нам лукотрусов и угостили конфетами.

— У меня, кажется, ещё осталась одна, — Фред принялся вытаскивать из карманов всякую всячину, которую усердно собирал то тут, то там и непременно тащил домой. В карманах оказались несколько каштанов, два камешка, кусок палки, мёртвая гусеница, которую Фред забыл похоронить неделю назад, и обрывок пергамента, на котором он тренировался писать своё имя. Самой последней отыскалась шоколадная конфета в пёстрой обёртке, которая уже давно успела растаять и сплющиться в небольшой аккуратный блинчик. Фред, довольный собой, протянул угощение Энн, и та из вежливости приняла.

— Боюсь, что моя ситуация куда хуже, чем у Чарли и Перси, — грустно ответила Энн.

— Это почему?

— Я же запрет нарушила, а ещё родители считают, что вы можете вложить мне в голову опасные мысли...

— А как можно вложить в голову опасные мысли? — не понял Фред.

— Думаю, их нужно пропихнуть через уши чем-нибудь длинным, — предположил Джордж.

— Тогда мы должны попробовать вложить опасные мысли в голову Перси! — со смешком в голосе сказал Фред, и Джордж с готовностью поддержал брата. Энн же, надеясь, что близнецы не покалечат бедного Перси, поняла, что в их присутствии ей нужно тщательно думать над тем, что она вообще говорит. Затем Энн спохватилась, поняв, что уже слишком долго разговаривала с Фредом и Джорджем, а те, в свою очередь, собирались снова пойти навестить исследовательскую группу, и Фред пообещал, что если его опять угостят конфетами, он обязательно оставит несколько и для Энн.

Встреча с близнецами Уизли разбудила до этого спящее крепким сном любопытство Энн. Ей тоже очень сильно хотелось посмотреть на работу магозоологов, а особенно на лукотрусов, про которых она недавно читала в книге, но даже просто попросить маму отвести её посмотреть сулило новые неприятности. Проведя несколько дней за уроками и танцами, Энн то и дело в мыслях возвращалась к Фреду и Джорджу, раздумывая о том, какое интересное животное они могли увидеть сегодня, и от этого становилось всё более невыносимым пребывание в коттедже.

План созрел внезапно, когда в очередную ночь Энсел не давал ей спать своим плачем. Узнав у Тинки, что брат страдает от проблем с животом, Энн убедилась, что он-то и может стать её счастливым билетом на волю. Ведя себя исключительно прилежно, Энн уселась за французский, моля Мерлина, чтобы всё прошло по плану. И, кажется, сама удача была на её стороне, потому что Энсел вдруг разразился громким плачем. Энн, будто не обращая внимания, спокойно прошла в гостиную и включила граммофон, чтобы позаниматься танцами, а сама считала долгие секунды. Крики брата не стихали, Тинки бегала вокруг него, пытаясь успокоить, однако ничего не получалось, и это значило, что проплачет он ещё долго. Энн сделала музыку громче, притворяясь, что не слышит такт. Плач продолжался. Тогда Энн выкрутила громкость почти на полную мощность и начала умело скакать по комнате, изящно повторяя руками заученные движения. Шум из коттеджа доносился даже до озера, чем привлёк внимание нескольких магглов, как раз проходящих мимо, а Энн упорно продолжала своё, надеясь на желаемый исход. Раздражённая Алеста влетела в гостиную, взмахом волшебной палочки выключила музыку и велела дочери выйти погулять в саду.

На следующий день Энн повторила всё снова, потом ещё раз и ещё, до тех самых пор, как на пятый день Алеста не устала от бесконечного шума настолько, что готова была отправить обоих детей куда угодно, лишь бы побыть хоть час в тишине. Энн же с совершенно невинным видом подметила, что она просто старательно выполняла указание, на что Алеста ответила, что нужно иногда и отдыхать, поэтому разрешила дочери снова навещать Седрика. С трудом успокоенный Энсел опять заплакал, в этот раз Алеста решила укачать его сама, а следовавшая за ней Энн резонно добавила, что Седрик прямо сейчас вместе с родителями отдыхал в Испании. Крик младенца разрывал барабанные перепонки, пока Энн говорила что-то о том, что она могла бы просто гулять по округе, чтобы, например, самой изучить, какие целебные травы растут в этих лесах. И Алеста сдалась. Держать двоих детей взаперти в стенах такого маленького дома, где решительно было нечего делать, значило свести саму себя с ума, и несколько часов передыху от обучения Энн и, возможно, даже тишины теперь казались Алесте равносильной компенсацией за возможное общение дочери с Уизли, которых она рано или поздно обязательно встретит снова. Пригрозив, что если Энн перестанет прилагать достаточно усилий урокам, её снова запрут, Алеста отпустила дочь. В конце концов, думала она, может быть так Энн сама убедится, что Уизли ей не ровня.

Пытаясь не выглядеть слишком довольной, Энн отправилась к озеру, но никого из мальчишек Уизли там не оказалось. Тогда она прогулялась немного по округе, дошла до болота, где познакомилась с Фредом, вышла на гравийную дорогу, ведущую в деревню, после чего вернулась домой. На следующий день она проделала то же самое, но снова не встретила никого из Уизли, а уже через день в коттедж пришла новость, что, как оказалось, магозоологи уже покинули Оттери-Сент-Кэчпоул, но потеряли очень шкодливого нюхля, который успел ограбить несколько домов магглов. Все магические семьи, проживающие в округе, призывались тщательно следить за обстановкой и сообщить, если они вдруг обнаружат сбежавшего зверька.

— Тинки, скорее! — не в себе воскликнула Алеста, вскакивая из-за стола. — Нужно спрятать все драгоценности!

Услышанные новости также расстроили и Энн, но не из-за представляющейся угрозы оставшимся фамильным реликвиям, а из-за того, что она, из страха заблудиться в лесу, так и не решилась пойти на поиски исследователей и в итоге упустила свой шанс посмотреть на лукотрусов и, может быть, даже на нюхля. Еще несколько дней она гуляла одна у озера, размышляя, как долго Седрик проведёт в Испании, когда наконец снова наткнулась на близнецов, которые что-то искали в кустах на тропе, ведущей к коттеджу. Фред с Джорджем очень обрадовались, увидев Энн, и сразу же объяснили, что они всей семьёй гостили у брата их отца, который на днях женился.

— На свадьбе было очень весело, — рассказывал Джордж, — ты когда-то была на свадьбе?

— Нет, — ответила Энн, грустно вздохнув.

— Там было много вкусной еды, — продолжал Фред, — и большой фейерверк. А ещё дядя Биллиус вылез на стол и начал танцевать...

—...и задирать наверх свою мантию! — подхватил Джордж, смеясь.

— Он вытаскивал оттуда букеты цветов, но я плохо видел, потому что мама закрыла мне глаза. Но Чарли потом рассказал, что он их прямо из трусов доставал, вот это была умора!

Близнецы снова рассмеялись, а Энн предпочла не воспроизводить в воображении рассказанное близнецами. Узнав, что Энн теперь можно гулять, мальчики предложили пойти с ними вглубь леса. Оказывается, они там понаставили ловушек, чтобы поймать сбежавшего нюхля.

— Только мы его никому не отдадим, — объяснял Джордж по пути к назначенному месту.

— Себе оставим, — добавил Фред, — будет нам золото приносить, и мы станем богатыми!

Идея близнецов совершенно не понравилась Энн, ведь она была уверена, что хозяин нюхля по нему точно скучал, к тому же, увеличивать своё состояние посредством воровства у других тоже не казалось чем-то привлекательным. Но, похоже, близнецов это совершенно не заботило. Дойдя до места, где деревья начинали редеть, а с одной стороны от тропы виднелся крутой овраг, близнецы объявили, что именно здесь магозоологи разбивали лагерь, а значит нюхль мог устроить своё гнездо где-то поблизости.

— Мы с Джорджем проверим клетки на деревьях, а ты посмотри там в кустах, — Фред махнул рукой в сторону оврага, после чего они с Джорджем полезли на клён.

Энн послушно кивнула и шагнула к кустам. Земля после недавних дождей была мягкой, трава скользила под подошвами, поэтому нужно было ступать с особой осторожностью. Энн проверила одну из ловушек, которая оказалась пуста, затем продвинулась дальше, надеясь, что нюхля нет ни в одной из них, и когда уже собиралась сообщить близнецам, что их гениальная идея себя не оправдала, заметила последнюю клетку, которая чуть криво повисла на толстой ветке, будто кто-то уже барахтался в ней. Энн встала на носочки, но не смогла увидеть, сидит ли кто-то внутри. На дерево лезть она не собиралась, — даже при большом желании не смогла бы, — тогда она отошла на пару шагов назад, снова потянулась, но опять ничего не увидела. Затем Энн отошла ещё чуть-чуть, затем ещё, затем...

Всё произошло в мгновение ока. Земля вдруг ушла из-под ног, и Энн почувствовала, как летит куда-то вниз. Какие-то ветки и корни деревьев, выступающие из земли, то и дело царапали кожу на ногах и руках, и Энн только и успела, что крепко зажмуриться, и тут же почувствовала, как приземлилась на что-то твёрдое, прочесав перед этим добрых пять метров на животе. Открыв глаза, Энн обнаружила себя на дне оврага. Её платье было изорвано, руки исцарапаны, а на левой ноге прямо под коленкой кровила большая рана. Всхлипнув, Энн осмотрелась и увидела, каким обрывистым был склон, с которого она умудрилась свалиться, и тут же поняла, что даже со здоровой ногой не смогла бы на него взобраться, особенно после дождя. Нижняя губа затряслась, нога то и дело саднила, Энн шмыгнула, и две слезы скатились по её щекам.

— Фред! Джордж! — дрожащим голосом воскликнула она, глядя наверх, но близнецы не отзывались. — Помогите! Фред! Я тут!

— Энн?! — издалека донёсся знакомый голос. — Ты где?!

— Я тут! Внизу!

Близнецы подбежали к краю оврага и заглянули вниз. Увидев Энн, сидящую среди корней и грязи, они разом побледнели.

— Как ты там оказалась? — тут же спросил Джордж.

— Я упала, — всхлипнула Энн, ей с большим трудом удавалось не разреветься. — Я не знаю, как выбраться!

— Мы сами тебя не достанем, тут очень высоко, — пояснил Фред.

— Мы кого-нибудь позовём! Сейчас! — добавил Джордж, и близнецы сорвались с места.

Но всего через несколько секунд лицо Фреда снова появилось наверху.

— Ты только никуда не уходи, мы быстро! — добавил он и был таков.

— Хорошо, — кивнула Энн, хоть и понимала, что Фред этого уже не видит.

Когда над оврагом снова воцарилась тишина, стало особенно страшно. Где-то наверху шелестели листья, капала вода с веток, а здесь, внизу, воздух был сырой и холодный. Энн поёжилась и подтянула к себе ногу, стараясь не смотреть на рану, но та всё равно пульсировала и неприятно тянула. Кровь продолжала сочиться, и тогда Энн, всхлипнув, приподняла подол платья и дрожащими пальцами оторвала от него длинный лоскут. Перевязать ногу получилось криво, но кровь стала идти медленнее, и от этого ей чуть полегчало. Энн снова подняла голову и посмотрела наверх — крутая земляная стенка оврага нависала над ней, казалась бесконечно высокой и совершенно непреодолимой. Воображение рисовало картины, как близнецы забывают привести помощь, тем временем наступает ночь, и она остаётся здесь, на дне оврага, совсем одна. Стало ещё страшнее, и слёзы катились из глаз всё чаще, хоть Энн и старалась перестать, то и дело вытирая их тыльной стороной ладони. Когда спустя пятнадцать долгих и мучительных минут, которые показались вечностью, наверху наконец послышались голоса и чьи-то шаги, Энн сначала даже не поверила. Она замерла, затаив дыхание, а потом вскинула голову, чувствуя, как в груди вспыхивает робкая надежда.

Энн услышала голоса близнецов и ещё один незнакомый мальчишеский. Не составило труда догадаться, что Фред с Джорджем привели кого-то из своих братьев, хотя она надеялась, что они додумаются позвать мистера Уизли.

— Она тут, быстрее!

На краю оврага снова показались близнецы, после чего к ним подошёл ещё один высокий рыжий мальчик. Энн узнала его — это был самый старший из братьев Уизли, который уже учился в Хогвартсе, но она совсем не помнила, как именно его зовут.

— Эй, ты как там оказалась? — подбадривающим голосом спросил старший Уизли.

— Упала, — робко ответила Энн, после чего тут же добавила: — Я не специально.

Отчего-то ей хотелось уточнить, что она вовсе не из тех, кто ищет неприятностей, а ещё ей было немного неловко, что из-за неё старший брат близнецов был оторван от своих дневных дел, а он точно должен был заниматься чем-то важным, ведь он уже совсем взрослый.

— Сейчас я тебе помогу.

Энн не видела, что делали Уизли наверху, но через несколько минут старший стал аккуратно спускаться вниз, упираясь ногами в склон и крепко держась за верёвку, которая одним концом была обмотана вокруг его пояса, а другим вокруг дерева. Близнецы остались наверху, на всякий случай вцепившись в верёвку двумя руками, чтобы та не сорвалась. Когда старший Уизли стал на обе ноги, Энн ещё раз подметила, что он очень высокий. Он был одет в какие-то явно старые и поношенные брюки, слегка потёртые в коленях, выцветшую клетчатую рубашку и массивные ботинки, которые, на первый взгляд, должны были быть ему велики. Его густые рыжие волосы спутавшимися прядями спадали ниже ушей, почти касаясь плеч, лицо, как и у младших братьев, усыпанно веснушками, а глаза были такой же формы и такими же ярко-голубыми, как у близнецов.

— Ох, хорошо же ты летела! — Уизли присел перед Энн на корточки и взглянул на её ногу. — Сильно болит?

— Ага, — кивнула Энн.

— Меня Билл зовут, кстати, не знаю, рассказывали ли про меня Фред с Джорджем. Я их старший брат.

— Я Энн Гилберт, — тихо добавила она, чувствуя, как вдруг стало неловко под его внимательным взглядом.

— Очень приятно, Энн Гилберт, — улыбнулся Билл так спокойно и легко, что у неё сразу чуть потеплело в груди. — Ну что ж, давай посмотрим, что у тебя тут. На ногу наступать можешь?

— Да, но колено очень болит.

— Тогда я быстрее отнесу тебя домой.

— Нет! Только не домой! — со страхом в голосе воскликнула Энн, чем застала Билла врасплох. — Если я вернусь в таком виде, меня запрут до конца жизни!

— Ладно, тогда пойдём к нам, рану нужно как можно скорее обработать.

Билл помог Энн подняться, после чего велел залезть к нему на спину и держаться изо всех сил. Послушно выполнив указание, Энн, зажмурившись, уткнулась в плечо Билла и не решалась снова открыть глаза всё то время, пока он карабкался наверх по верёвке.

— Ты жива! — в унисон возликовали близнецы, выплясывая вокруг старшего брата.

К удивлению Энн, Билл не поставил её на землю, а просто медленно зашагал по тропе, продолжая нести на спине, и его шаги были ровными и спокойными. Лес вокруг словно проплывал мимо, и Энн крепко держалась за плечи Билла, боясь ослабить хватку, и старалась не думать о том, как нелепо, должно быть, выглядит со стороны. Постепенно лес стал редеть, деревья расступились, и впереди открылось поле с высокой травой. Она мягко колыхалась от ветра, шуршала и скрывала ноги мальчиков почти по самые колени. Солнце здесь светило ярче, и воздух сразу стал теплее. Энн приподняла голову и увидела впереди дом, такой странный, что сначала даже не поверила своим глазам.

Дом был высоким, в три этажа, словно собранный из разных кусков, поставленных друг на друга без всякого порядка. Крыша немного перекосилась, окна располагались как попало, а многочисленные каминные трубы торчали под странными углами, будто каждая жила своей собственной жизнью. Дом казался кривым и неустойчивым, но при этом удивительно живым.

— Это ваш дом? — осторожно спросила Энн.

— Ага, — ответил Билл с явной гордостью. — Это Нора.

По мере того как они подходили ближе, Энн стала различать двор. С одной стороны раскинулся огород с неровными грядками и небольшой сад с плохо подстриженными кустами и деревьями. С другой располагался хозяйственный двор с большим амбаром, где важно расхаживали куры, время от времени поднимая переполох, если кто-то из детей пробегал слишком близко. Неподалёку блестела поверхность небольшого, мутного пруда, в котором плавали утки, громко крякая и разгоняя рябь. Всё вокруг выглядело немного беспорядочно, шумно и живо, совсем не так, как Энн привыкла.

Близнецы помчались вперёд, чем распугали всех кур, и на шум из дома появился сначала Чарли, а затем уже Перси, с книгой в руках.

— Это там Энн? — удивился Перси.

— Фред, Джордж, что вы опять натворили? — спросил Чарли.

— Мы ничего не делали, она сама упала, — тут же воскликнул Джордж, забегая в дом.

Первым, что почувствовала Энн, когда Билл внёс её на кухню Норы, был запах тушёного мяса и выпечки. Затем она обратила внимание на длинный и немного кривой обеденный стол, за которым, по всей видимости, помещалась вся большая семья Уизли, и стулья, которые все до единого были разномастными. Усадив Энн на один из них, Билл отправился на поиски маминой аптечки, пока сама Энн с любопытством рассматривала кухню. В отличие от коттеджа, где до появления Энсела обычно стояла гробовая тишина, в Норе что-то то и дело жужжало, клацало или постукивало. Кухонные шкафчики и тумбочки, под стать стульям, были разной формы и размера, выкрашенные в яркие цвета. На одном из них стояли странные часы с множеством стрелок, подписанных именами членов семьи Уизли, и Энн обратила внимание, что стрелки всех детей стояли на секторе "дом", а стрелки родителей были опущены вниз, указывая на надпись "работа". Рядом с часами стояла клетка с немного ржавыми прутьями, в которой спала большая и толстая крыса.

— Это Скэбберс⁽²⁾, — проследив за взглядом Энн, сказал Фред, который залез на свободный стул с другой стороны и, наклонившись, почти что лежал на столе, чтобы быть в курсе всего, что происходит рядом с ней. — Чарли и Перси нашли его в поле несколько лет назад, его чуть вороны не сожрали, но они его спасли и вылечили. С тех пор Скэбберс живёт у нас.

Энн кивнула, собираясь рассматривать кухню и дальше, как тут её внимание привлекли ещё двое детей, которые вдруг выглянули из-за двери гостиной. Это были мальчик и девочка, ещё совсем малыши, но такие же рыжие и веснушчатые, как старшие братья. Мальчик глядел на Энн с осторожностью, прижимая к груди плюшевого мишку, а девочка, которая, по всей видимости, являлась той самой Джинни, о который братья уже не раз рассказывали, радостно улыбаясь, помахала Энн маленькой ручкой. Энн улыбнулась в ответ.

— Эй, Ронни, привет! — Джордж подлетел к младшему брату и принялся ворошить его волосы, пока тот ворчал и отмахивался игрушкой.

— Так, давай посмотрим, — наконец вернулся Билл с пузырьком какого-то зелья и чистой перевязочной тканью. Он аккуратно снял пропитавшуюся грязью и кровью повязку и, под внимательным взглядом Фреда, принялся промывать рану.

— Шрам останется? — тут же полюбопытствовал Фред.

— Скорее всего.

— Круто!

Энн не поняла, что крутого в шрамах, и тихо всхлипнула, когда Билл начал накладывать новую повязку.

— Эй, вы чего расселись! — через плечо бросил Билл. — Уже давно время обеда!

Чарли и Перси вмиг всполошились и принялись за работу. Перси доставал из кухонного шкафа расписные глиняные миски, а Чарли аккуратно накладывал из кастрюли жаркое, Джордж тем временем принёс столовые приборы, а Фред подбежал к братьям, чтобы помочь расставить еду на стол. Джинни тихонько подошла к Чарли и потянулась к нему руками, на что тот быстро среагировал и усадил сестру в детский стульчик. Рон же уселся за стол самостоятельно, но он тоже был ещё мал, и его голова еле-еле торчала поверх. Тогда Джордж метнулся к брату, приподнял его, а Фред ловко подложил на стул толстую и мягкую подушку. Братья Уизли действовали чётко и слажено, точно проделывали подобное не единожды.

— Ну, вот и всё, ты спасена, — улыбнулся Билл, взглянув Энн прямо в глаза, от чего она тут же зарделась. — Больше не падай, ладно?

Энн смогла только кивнуть, когда Билл легонько щёлкнул её по носу и подошёл к Чарли.

— Я поем вместе с родителями, и так уже слишком задержался, — объявил он, после чего сложил несколько бочонков с едой в сумку и, попрощавшись, ушёл. Стрелка с его именем на часах тут же передвинулась в сектор "в пути", чем напугала бедного Скэбберса, который, дёрнувшись во сне, чуть не опрокинул собственную клетку. Чарли заботливо поправил питомца, насыпал и ему немного корма, после чего уселся обедать вместе с братьями. Для Энн тоже была приготовлена порция. Когда она села за стол, Фред, с ужасно довольным видом, протянул ей корзинку с хлебом, которую потом она передала Перси, сидящему с другой стороны. Чарли помогал маленькой Джинни, которая, довольно болтая ножками в воздухе, не сводила любопытного взгляда с Энн и продолжала улыбаться, а Рон мечтательно ковырял ложкой в миске, глядя куда-то в пустоту и явно о чём-то задумавшись. Энн взглянула на еду, что, под стать Уизли и их дому, тоже выглядела странно. В расписной мисочке было жаркое, с крупно нарезанными овощами и мясом, и одним только видом оно полностью отличалось от тех аккуратных и изысканных блюд, к которым Энн привыкла дома. Кроме ложки никаких других столовых приборов не было, а кусочек хлеба пришлось положить прямо на стол. Однако Энн так вымоталась, что больше не могла терпеть, ведь аромат тёплой еды игриво щекотал нос и напоминал о голоде, и с готовностью она взяла ложку и принялась есть. Хватило всего несколько секунд, чтобы осознать, что это было одно из самых вкусных блюд, которые она ела в своей жизни.

Прошло несколько долгих и дождливых дней с момента неожиданного приключения в лесу, навсегда испорченного платья, обеда в Норе и знакомства с Биллом Уизли. Сидеть в четырёх стенах коттеджа стало ещё скучнее. Энн коротала свободное время в своей комнате, рассматривая монотонно стекающие по окну капли воды. Когда же наконец снова выглянуло солнце, она, прицепив к волосам свой лучший бант, направилась на прогулку по окрестностям, в надежде встретить кого-нибудь из братьев Уизли. К счастью для Энн, те быстро обнаружили себя почти полным составом у озера и даже были рады снова её увидеть. Билл и Чарли, наконец, объяснили ей, что те самые длинные палки на самом деле были удочками, с помощью которых они вылавливали рыбу из воды. Восхищённая долгожданным ответом, Энн понаблюдала немного, как красноватый поплавок плавно покачивался на крошечных волночках большого озера, после чего присела рядом с Биллом на лежавшее неподалёку бревно.

— Как твоя нога? Ещё болит? — поинтересовался он, не сводя внимательного взгляда с ряби воды.

— Уже совсем не болит, — тихо ответила Энн и взглянула на Билла. Сегодня он был одет в ту же клетчатую рубашку и те же старые брюки, но волосы выглядели не такими спутанными. В мыслях Энн заключила, что Билл, пожалуй, был самым красивым из всех братьев Уизли, а ещё добрым и очень вежливым.

— Уильям? — робко позвала она.

Билл хмыкнул и взглянул на Энн:

— Просто Билл. Никто не зовёт меня полным именем.

— Прошу прощения, — Энн смутилась и отвернулась, мысленно ругая себя за проявленную глупость. Это не скрылось от Билла, и он снова усмехнулся.

— Ты что-то хотела спросить?

— Сколько тебе лет?

— Тринадцать.

Энн нашла в себе силы снова поднять голову, чтобы опять взглянуть на Билла, и в очередной раз заключила, что он точно был уже совсем взрослым. В этот момент подул лёгкий ветерок, развевая тёмные волосы Энн и рыжие пряди Билла, и она вдруг заметила, что в его ухе поблескивала серьга. Раньше она никогда не видела ничего подобного на мужчинах, и даже не знала, как ей реагировать. От Билла не скрылось и это, он быстро пригладил волосы и тихо добавил:

— Только не говори никому, ладно? Иначе мне шею свернут.

— Ладно, — Энн решительно кивнула, мысленно поклявшись, что унесёт секрет Билла в могилу. Она хотела было спросить, часто ли он ходит ловить рыбу и, если повезёт, выяснить, по каким именно дням, однако в этот момент в камышах неподалёку раздалось громкое кряканье, после чего оттуда вылетел довольный Фред, держа в руках дикую утку, которая кричала и трепыхала крыльями.

— Смотрите! — заорал он. — Я поймал добычу!

Чарли, собиравший всё это время улиток на мелководье, бросил банку и босой помчался к младшему брату, крича в ответ:

— Идиот! Ей же больно!

Фред, хохоча, нёсся вдоль берега, пока Чарли его не догнал и не влепил смачный подзатыльник прямо на бегу. Фред плашмя свалился на траву, выпустив птицу. Утка с громким хлопаньем крыльев взмыла в небо и улетела прочь. В этот момент на свою беду из тех же камышей показалось смеющееся и довольное лицо Джорджа. Однако, увидев, что Чарли уже нацелился на него, он мигом дал дёру.

— Эй, Фред! — позвал Билл. — Быстро подойди!

Фред, потирая голову, направился к Биллу и Энн, всё ещё смеясь, но когда он увидел грозный взгляд старшего брата, тут же стушевался.

— Что ты там устроил? — спросил Билл, твёрдо глядя на Фреда. — Я ведь предупреждал, что если вы с Джорджем будете шуметь, больше со мной на рыбалку не пойдёте.

— Я больше так не буду, — понурив голову, выдохнул Фред. — Честное слово!

— Сядь, — строго велел Билл, и Фред послушно уселся на бревно рядом с Энн, прилежно положив ладони на коленки, которые уже успели позеленеть от падения на траву.

Вспомнив недавний совет близнецов, Энн поняла, что, скорее всего, ничего честного в словах Фреда не было, и он обязательно выкинет что-нибудь подобное ещё раз. Тем временем Чарли успешно ухватил Джорджа, который всеми силами пытался сбежать, зажал его голову под мышкой и начал яростно тереть кулаком его волосы. Джордж верещал и вырывался, но никто из сидящих на берегу даже не обернулся.

— Вы с Джорджем все клетки из леса убрали? — спросил Билл, снова уставившись на поплавок.

— Все.

— Ещё раз узнаю, что вы вытворили что-то подобное, получишь! Вон, из-за вас уже даже Энн пострадала.

— Ну, откуда я знал, что Энн упадёт? Если бы я знал, я бы ей рассказал, — недоумевал Фред. — А вообще, мы с Джорджем решили, что когда вырастем, заведём много волшебных зверей, посадим их в клетки и будем всем показывать, а нам за это будут деньги давать!

— А давай мы лучше вас в клетку посадим, — усмехнулся Билл. — На таких двух оболтусах, до сих пор не умеющих читать, мы быстро разбогатеем!

Энн перевела удивлённый взгляд на Фреда, не совсем веря услышанному.

— Ты правда читать не умеешь? — поражённо спросила она.

— Всё я умею! — буркнул Фред, насупившись.

— А вот и не ври перед Энн! Уже даже Рон научился, а ты всё никак, — Билл откровенно потешался над братом, наблюдая, как тот покраснел от макушки до пят. — Между прочим, директор Дамблдор мне сказал, что ни за что тебя такого в Хогвартс не возьмёт...

— Неправда! — воскликнул Фред, вскакивая. — Папа сказал, что я обязательно поеду в Хогвартс!

— А вот и нет!

— Ты всё врёшь!

В этот момент наконец вернулись Чарли с Джорджем. Чарли пошёл к своим улиткам, а Джордж выглядел немного сконфуженным, а в его торчащих во все стороны волосах, кажется, искрились молнии.

— Пошли отсюда! — раздражённо буркнул Фред, забирая своего близнеца.

Но ушли они недалеко. Энн видела, как близнецы сидели под кустом, Фред что-то рьяно рассказывал и то и дело зыркал на Билла, и, казалось, что они точно обдумывают план мести старшим братьям.

— Фред с Джорджем тебя не обижают? — Билл снова обратился к Энн.

— Нет, ничего такого, — заверила та.

— Если обидят, сразу мне говори, или Чарли. Им главное спуску не давать... Оп, клюёт!

Билл резво вскочил, мигом схватил удочку и начал тянуть на себя. Энн, боясь помешать, отошла в сторону, наблюдая, как Чарли сачком подхватил прямо в воде большую трепыхающуюся рыбёху. Увидев всё собственными глазами, Энн была поражена, ведь она никогда не могла даже представить, что можно вытащить рыбу из воды без помощи магии.

Когда же Энн вернулась в коттедж, первым делом она остановилась у калитки, чтобы проверить свой внешний вид и поправить волосы. Тем временем за дочерью из окна кабинета наблюдала Алеста, держа бодрствующего сына на руках. Алеста взглянула на старинные часы, которые показывали ровно два часа дня, что означало, что Энн вернулась в точно установленное время, и это вызвало на губах лёгкую ухмылку.

— Мама, я уже пришла, — тихо произнесла Энн, представ пред Алестой в идеальном виде.

— Садись заниматься.

Энн послушно кивнула и, взяв с полки учебник по французскому, села за свою парту. Прогуливаясь по гостиной, в попытках укачать Энсела, Алеста то и дело бросала короткие взгляды на дочь, которая прилежно выписывала в свой словарь незнакомые слова, и продолжала усмехаться. "Опасный возраст пока не наступил," — думала Алеста, наблюдая за Энн. — "Самое сложное ещё впереди, а Уизли, к несчастью, имеют слишком много сыновей!"

Комментарий после части:

Арт с Тинки https://t.me/ameliawilliamsfb/228

---

1) старинный французский танец умеренного темпа, зародившийся в XVI веке как народный (от прованс. gavoto — жители Оверни) и ставший придворным в XVII-XVIII веках. Он характеризуется грациозным, светлым, жизнерадостным характером.

Вернуться к тексту

2) оригинальное имя крысы Рона Коросты

Вернуться к тексту