The Elder Scrolls: Нерождённая (гет)

Лилит склонилась к госпоже, пытаясь рассмотреть, что та держала в руках так близко к своему сердцу. Взгляд её — суровый и настороженный — выражал неодобрение, которое Красная Великанша даже не пыталась скрыть. Азура прекрасно понимала причину её беспокойства. После прочтения «книги судьбы» прошло всего несколько минут, прежде чем она отправилась в мир смертных. Этого времени предсказуемо не хватило, чтобы всё детально обдумать и спланировать. Но даже если бы она не действовала в такой спешке, риск для Лилит всё равно оставался бы крайне высоким.

Главнокомандующая, советник и подруга в одном лице — Лилит была незаменима. Вероятность потерять её даже на сотню грядущих лет представлялась Азуре как личной трагедией, так и невосполнимой утратой для всей Лунной Тени. Однако Мать Розы осознанно шла на этот риск, ибо никому более она не решилась бы доверить нечто столь деликатное, как предстоящее поручение. И потому она лишь со вздохом виновато пожала плечами и открыла взору верной подруги то, что таила в тени.

Маленькая полупрозрачная сфера, невесомо парящая в раскрытых ладонях Азуры, излучала мягкий свет и тепло. Краснокожая великанша недоверчиво нахмурила брови, но приблизила взгляд и со всей остротой заглянула под эфирный покров. Внутри, словно крошечный сгусток света в кристальной своей колыбели, мирно дремал «огонёк». Его миниатюрное тельце было уютно свернуто, пульсируя едва заметным, нежным и с каждой секундой слабеющим сиянием, — чистое создание, ещё не знавшее мира и угасающее в объятьях безмятежного покоя.

Лилит вздрогнула — звоном отозвалось золото в её волосах. Мощные плечи непроизвольно напряглись — дёрнулись сложенные крылья. Её вопросительный взгляд резко метнулся к Азуре, но тут же устремился назад, к мерцающей сфере. Брови вновь сошлись на переносице в попытке осмыслить предстоящее. Она недовольно, но сдержанно фыркнула, хлестнула хвостом и отстранилась. На лице читалось волнение, которое она не хотела показывать, но была не способна скрыть; в глазах — острое желание немедленно покинуть это место.

Как и любой из обитателей Лунной Тени, Лилит не смела перечить хозяйке этого мира, хотя вот уже не первую сотню лет оставалась единственной, кому это действительно было позволено. И в глубине души она знала: Азура приняла бы её отказ, но так же она понимала, что никогда не решится ей отказать — не из-за страха перед высшей силой, а из-за уважения к достойнейшей из королев.

Кое-что выгодно отличало Лилит от всех прочих даэдра, делая её особенной в глазах Азуры. И это было не её высокое происхождение, а одна крошечная, на первый взгляд, мелочь, которую, однако, Азура ценила куда больше. Лилит не была рождена в этом мире. Её преданность и верность не возникли в одночасье с первым вздохом, в первый миг её появления на свет. Нет, она годами растила и укрепляла эти качества сама — по собственной воле.

В пылу жарких битв она закаляла свою преданность; в агонии страданий она проверяла верность на прочность. Год за годом, век за веком она шла подле Матери Роз, пока однажды имя Азуры не стало её пылающим знаменем, её последним словом, её единственным смыслом.

Сделав выбор в пользу Лунной Тени, Лилит с гордостью несла его в сердце через века. В Азуре она узрела свою истинную богиню, в ней обрела настоящую мать. Она всегда оставалась рядом, имея свободу уйти; всегда шла на риск без лишних вопросов, пока остальные искали спасения. Она всегда… оставалась… рядом, потому что доверяла своей королеве… больше, чем самой себе.

Плечи Лилит, до этого напряжённые, медленно опустились. Взгляд её изменился — он не стал пустым, нет, скорее обрёл ту странную, пронзительную ясность, какая появляется, когда скрытая прежде истина наконец открывается взору. Едва их глаза встретились вновь, Азура поняла всё без слов. Красная Великанша утвердительно кивнула и медленно набрала полную грудь воздуха, а затем резко выдохнула, подобно воину в преддверии тяжёлой битвы или опасного прыжка в бездну. Расправив могучие плечи, она плавно и решительно развела все четыре руки в стороны и вознесла их к небу, покорно передавая своё тело во власть Принцессы Судьбы…

Азура пристально следила за каждым изменением на лице Лилит и уловила эту тончайшую перемену в её настроении. Губ Королевы коснулась едва заметная, но исполненная глубокой благодарности улыбка, скрывавшая за собой безмолвное облегчение. Получив согласие, Азура нетерпеливо шагнула навстречу своей верной подруге.

Ослепительно яркая вспышка и нежный кристаллический звон стали знамением воплощённой силы и концентрации Принцессы Даэдра. Полумесяц и Звезда, сотканные из чистой энергии, замерли в воздухе над её головой, проливая вокруг мягкий и спокойный свет. Волосы Азуры вновь ожили и обесцветились, глаза утратили человеческий вид.

Крылатые Сумраки, до этого неподвижно стоявшие позади великанши, дрогнули. Волнение пронзило их ряды; они невольно начали перетаптываться, бряцая когтями и ломая безупречный строй.

Азура плавно, с почти ритуальной грацией склонилась к животу Лилит, бережно удерживая сферу, парящую в её сияющих дланях. Тонкие пальцы коснулись огненно-красной кожи на мягком изгибе живота, в самом его основании. Лилит вздрогнула, не опуская глаз. А в следующий миг руки Азуры и гаснущий «огонёк» погрузились в её горячую плоть. Тотчас полыхнула ослепительно чистая вспышка — десятки резких лучей, выросших в месте входа, стремительно бросились в небо, теряясь в бесконечности ночной глубины.

Но это было только началом, впереди ожидало самое сложное и опасное. Азура затаила дыхание, преисполненная неподдельной тревоги, и приступила. Восьмиконечная Звезда и Полумесяц за её спиной задрожали, и границы Этериуса тотчас разверзлись. Прямо из центра священных знаков хлынул эфир, звенящими струями оплетая плечи Азуры, спускаясь вниз по её рукам и холодным потоком вливаясь во чрево Лилит.

Эфир сгущался и разжижался, беснуясь за спиной Принцессы Даэдра. Он хлестал изогнутыми хаотичными нитями и тут же филигранно замирал, рисуя глифы непостижимо сложной структуры, чтобы следом вновь упроститься, утратив всякую осмысленность форм.

Эссенция магии с нарастающим напором врывалась в реальность ревущими вихрями; проходя сквозь древние знаки, она высвобождала всю свою мощь, разделяясь на первозданную энергию и лунный порошок, подобный эфирной золе от сгоревших в небесном пламени дров. Эта сверкающая пыль разлеталась над головой клубящейся дымкой и оседала к ногам тонкой взвесью, лениво ложась на мраморный пол. А вокруг гремел, исступленно ревел оглушительный рокот — гул, поглотивший все прочие звуки.

Сумраки заметались в панике, едва не попрыгав с балкона, когда символы Принцессы Азуры разразились новой ужасающей мощью. Вжав рогатые головы в плечи, крылатые женщины с ужасом наблюдали, как сотканные из эфира и раскаленные добела хлысты, яростно извиваясь, десятками вонзились в тело их несокрушимой предводительницы. Наблюдали, как жар страданий похищает несгибаемую волю их лидера, спазмами вытягивая её мышцы и жилы, заставляя её статную фигуру прогибаться во весь её рост. Те, кто был посмелее, на дрожащих крыльях поднимались над полом в попытке заглянуть за широкую спину своей госпожи, чтобы хоть что-то узреть. Остальные метались на месте — от ровной шеренги не осталось следа.

Азура встревоженно взметнула глаза, когда частая и амплитудная судорога внезапно сковала могучее тело её верной подруги. Лицо Лилит исказилось, обнажая острые клыки. Вытянутая, словно на дыбе, она сдавленно зарычала от запредельной боли, за глухими, едва слышными хрипами стойко пряча свой крик. По коже её расползлись светящиеся трещины; вены и капилляры запульсировали ярким светом — казалось, чудовищная энергия буквально рвёт её изнутри, наполняя тело многотонной свинцовой тяжестью. На мгновение сознание дрогнуло, в глазах её потемнело, а мир вокруг предательски качнулся...

Стиснув зубы до скрежета, Лилит с грохотом обрушила вниз когтистые пястья крыльев, вонзив их в плиты у самых ног. Когти с визгом пропороли мрамор под слоем лунной пыли. Буквально пригвоздив себя к полу, она с трудом удержалась на ногах и осталась в сознании.

Хвост её изгибался под немыслимыми углами, едва не дробя собственные позвонки в тисках неуёмного спазма. Превозмогая агонию, Лилит на короткий миг подчинила хвост своей воле. Хлестнув им по мрамору, она мёртвой хваткой опутала своё же бедро и вновь потеряла контроль. Хвост вмиг превратился в удава, сжав плоть с такой чудовищной силой, что кость глухо заныла внутри; заскрипели стальные мышцы под кожей, не в силах выдержать предела давления.

Лилит знала боль так, как иные знают вкус старого вина или почерк близкого друга. Она годами разбиралась в её тончайших оттенках, умея не только причинять и подчинять её, но и черпать в ней силу. Она была истинным знатоком страдания, способным отмерить его ровно столько, сколько не вынесет ни одно живое существо, и всегда знала, что сама сможет вынести вдвое больше. Боль была стихией её отца, её стихией: Лилит умела дышать ею, препарировать её, растворяться в ней или воздвигать против неё нерушимые стены воли.

Но то, что обрушилось на неё в этот раз, сметало любые преграды. Эта агония не имела сорта или имени; она выходила за грани мыслимого, за пределы самой её природы. Сравнить эту бурю было не с чем — первозданная мощь эфира не просто терзала плоть, она выжигала саму суть её существования, обращая накопленный опыт в бесполезный прах.

Лилит не выдержала и вскричала! Её голос исказился в чудовищный рёв, утратив всякое сходство со звуками этого мира. Азура отчаянно стиснула зубы и зажмурилась, сливаясь с потоками эфира, что жидким пламенем звёзд текли по венам Лилит, заставляя вскипать её кровь…

Как и большинство даэдра, Лилит не была женщиной в привычном человеческом смысле. Она не могла создать новую жизнь, однако Азура была в силах подарить ей возможность спасти уже готовую. Потому её магия струилась внутри Лилит стремительными буйными потоками, пронизывая каждый мускул, каждую частичку её тела, не просто меняя её внутренние органы, но и создавая совершенно новые. Именно невероятные метаморфозы и то яростное сопротивление, которое им оказывало тело Лилит, вызывали эту агонию.

Но истинный вызов крылся даже не в этом, а в том, что Азура имела своим дерзновением менять суть чужого творения. Лилит-Дагон была не просто рядовым даэдра, но порождением одного из сильнейших Принцев. Малейшая ошибка, крошечный просчёт могли привести к последствиям, ужас которых было сложно представить. Однако только и только с Лилит риск был оправдан, ведь Азура уже видела, сколь грандиозным мог стать удачный финал.

Всё завершилось внезапно! Азура вынула руки! Упала Лилит!

Свет медленно погас, полумесяц и звезда растворились в воздухе, оставив после себя лишь мерцающие отголоски. Гул магического вихря исчез, отдав тишину пронзительным, отчаянным крикам. Сумраки, словно обезумевшие птицы, метались по балкону. Громкие, срывающиеся визги перемешивались с судорожными всхлипами и бессвязным бормотанием. Их крылья бились о парапет, а движения были хаотичны и безумны.

Лёжа на полу, Лилит облокотилась на сложенные крылья и села, потом скользнула взглядом по развалившемуся строю и слабо усмехнулась.

— Птенцы, — хрипло буркнула она, словно самой себе, и измученно поморщилась. Ей почему-то вдруг показалось, что её тело обрело новую, неизмеримую тяжесть.

Азура посмотрела на неё — бессильно сидящую на полу, — посмотрела с улыбкой, полной безграничного сострадания, трепета невыразимой признательности и неописуемой радости от свершённого.

Лилит ответила слабым кивком и медленно поднесла руку к животу, прижав её к тому месту, где только что бушевала адская боль, — теперь там было тепло. Теперь там был «Огонёк», прямо внутри неё.

И вдруг Лилит ясно осознала простую мысль, которая почему-то показалась ей необъяснимо приятной: «Теперь я его единственная надежда, его верная защита, его неприступная крепость…»

Таким образом, благодаря магии Азуры и крови Лилит, душа, обречённая на смерть, получила шанс на выживание. И она воспользуется им. Чуть больше чем через шесть месяцев во Дворце Роз раздастся плач младенца, который возвестит о начале новой жизни.