История об одной тени (джен)

Ветер развевал каштановые волны волос Ири, путая свободные пряди, которые, распустив, она и не думала стягивать кожаным ремешком. Солнце, то выходя из-за туч, то скрываясь за ними, освещало мерно колышущуюся реку, вдоль берега которой тянулся кустарник. Спокойные воды словно увлечённо шептались между собой; иногда раздавался всплеск — это рыба забавлялась в волнах; изредка перекликались мелкие птички, резвясь в зелёных ветвях, скрывавших их от посторонних глаз. Покой, царивший на берегу, казалось, никогда не нарушался человеком, чья жизнь непредсказуема в своём круговороте, или эльфом, истинным другом всей природы, или же орком, порождением тьмы и искажения. Но этот покой был обманчив. Птицы и звери знают, кто их враг, и всегда будут скрываться, гонимые страхом. Ни лес, ни поле, ни водоёмы не могут быть пустынны; приглядись — и увидишь целый мир, бурлящий непрерывной жизнью. В нём царят свои негласные законы, и им подчиняется всё живое. Охотники, к которым относилась и Ири, неплохо знали их и старались жить в гармонии с природой.

Ири слегка натянула поводья, заставляя коня перейти на лёгкую рысь, похлопала его по плечу, как бы ободряя, и прислушалась, но, не услышав ничего подозрительного, позволила коню перейти на шаг. И ей, и животным требовался отдых. До брода оставалось не так далеко, однако она рисковала потерять коней, с невероятным трудом добытых у истерлингов. Может, и не пришлось бы рисковать своей шкурой, если бы Дагрон не отказался наотрез нести помимо неё ещё и её вещи. Аргументируя своё нежелание, он ссылался на то, что не принадлежит к вьючным животным, и как бы Моргот над тёмными тварями ни извращался, а даже он такого себе не позволял.

Вдруг конь остановился. Под железной рукой девушки он не шелохнулся, когда ветви раздвинулись и хищной походкой вышел волколак. Тёмно-серую шерсть его на мгновение осветил заблудившийся лучик солнца. Глаза не мерцали плотоядным блеском, как накануне вечером, но оставались такими же живыми и умными, выдавая скрытый под страшной внешностью разум.

Ири кивнула ему в сторону воды, приглашая освежиться, а сама, спешившись, повела коней поить. Берег здесь был пологий и почти не возвышался над рекой, к тому же здесь была прореха в растительности, что делало место идеальным для стоянки. Песчаная почва, травы и кусты придавали уют этому месту, в своё время обнаруженному странницей. Тогда её путешествия проходили в полном одиночестве или изредка с людьми, к которым она однажды пробовала приобщиться. Давно, учитывая её короткую жизнь, именно здесь произошло её знакомство с первым и последним другом из людей. Как раз-таки он и показал ей эту стоянку, и в дальнейшем охотница иногда останавливалась здесь, узнавая местность по каким-то особым, одной ей известным приметам.

Напоив утомлённых животных, девушка оставила их пастись в кустах, выискивая травы, и взяла из своих вещей, навьюченных на вторую лошадь, лишь чистую тунику. Ещё по дороге сюда она решила при первой возможности искупаться, чем и намеревалась сейчас заняться.

— «Ири, не надо! — завопил в её голове голос друга. — Сейчас только первый летний месяц! Вода ещё ледяная! Заболеешь!»

— Не заболею! — задорно откликнулась она, скидывая одежду и пряча её в кустах.

Как только последняя ткань — странное подобие очень короткой туники — соскользнула с её тела, обнажились скрытые шрамы, что украшали плечи и спину. Лопатки пересекало пять следов когтей разной величины, по правому плечу вилась длинная неровная полоса, пересекаемая другой, более короткой и рваной. На другом плече виднелось несколько небольших белых порезов, давно уже заживших. Но был и ещё один шрам… Извечная повязка на груди скрывала небольшую вертикальную вмятину, оставшуюся будто от сквозного удара холодным оружием, но о её наличии никто не знал, кроме самой Ири и Эру.

Волк сетовал, да бестолку. Ири спокойно вошла в холодные воды Келона и сразу нырнула, получая странное удовольствие от холода, что моментально окутал её. Вода к тому времени нагрелась немного, но девушка была достаточно закалённой, чтобы не заболеть. Поплескавшись некоторое время, смыв пыль и грязь дороги, она решила всё-таки вылезти из воды. Дагрон пофыркал на неё для приличия, пока та одевалась, потом лизнул её щёку и успокоился.

Откуда ни возьмись поднялся ветер. Слабый, он подул с берега — оттуда, откуда они пришли. Друзья с его первым порывом одновременно принюхались, и то, что они узнали, им совсем не понравилось.

— Ты чувствуешь это? — задала вопрос Ири, крепче сжимая ремешок сумки.

— Да, — мрачно подтвердил Дагрон.

Не сговариваясь, они скользнули в кустарник, расположившись в том месте, откуда открывалась вся стоянка. В напряжённом ожидании секунды превратились в вечность, но вот послышался стук копыт, характерное лошадиное фырканье и очень-очень тихие голоса.

— Дагрон! Мои лук и стрелы! — внезапно вспомнила охотница.

Волколак недовольно проворчал нечто неразборчивое. Неужели так сложно было вспомнить заранее? Однако время не терпит. Он прекрасно понимал, что друзьями всадники быть не могут — друзей просто нет, не существует; все в этом мире либо враги, либо прохожие, а единственное более-менее безопасное оружие в данной ситуации — лук и стрелы, так удачно позабытые возле их коней. Малейшее промедление лишало возможности исправить оплошность, и потому Дагрону ничего не оставалось, кроме как поспешить. С минуту его не было подле притаившейся девы, а когда он вновь оказался рядом, к её ногам упали лук и колчан со стрелами. Без лишних слов она подняла оружие и положила стрелу на тетиву.

Со всем покончить они успели как раз вовремя. С тропы из-за ветвей показалось четыре всадника, остановившихся при виде двух утерянных животных. Двое из них, оглядевшись и никого не обнаружив, спешились и подошли к коням, ныне принадлежавшим Ири; третий из них последовал их примеру, но занялся обследованием привала. Все они действовали осторожно, справедливо полагая, что хозяин — вернее, хозяйка — где-то поблизости. Поэтому четвёртый мужчина не торопился слезать со своей кобылы; он неспешно обозревал местность, в любой момент готовый рвануть отсюда.

— «Истерлинги, — от раздражения, с которым произнёс это слово друг, в голове Ири зашумело. — На них только броня из кожи; очевидно, это разведчики».

— «Четверо, — произнесла она по осанвэ. — Без шума сможешь разобраться с теми, что у коней?»

— «Конечно».

— «Тогда я сниму остальных».

Дагрон тихо отполз, стараясь не надломить ни одной веточки, не вызвать излишнего шума или ещё как-нибудь себя не выдать.

Несколько минут ничего не происходило. Тот из врагов, что оставался верхом, неторопливо двинулся в сторону притаившейся странницы. С каждым шагом его коня по её спине пробегал холодок, руки невольно крепче сжимали оружие, а дыхание становилось реже и медленней. Так хищник готовится атаковать свою жертву; но она волновалась, пребывая в замешательстве. Дагрон почему-то медлил и не нападал, а её местонахождение вот-вот обнаружат, и тогда пиши пропало.

Мгновение… Ещё одно… Цель близка, как и смерть, чьё ледяное дыхание неощутимо коснулось всех участников представления. Догадывался ли кто-нибудь из них об опасности? Люди знали, кого преследовали, но всё же надеялись либо застать охотницу врасплох, либо воспользоваться своим численным превосходством. К тому же Тёмный Господин обещал за неё, живую или мёртвую, большую награду и нарочно послал истерлингов и наёмников по её следу — не считая, конечно, орков, которым уже порядочное время не удавалось её изловить. Хоть лазутчики и должны были только разведать, однако, напав на след, они решили, что и сами смогут справиться, не прибегая к помощи основных сил. Что их привело к такому решению? Быть может, алчность и жажда славы — человеческие пороки, которые искоренить бывает крайне сложно. Они губят многих, заставляя порой действовать опрометчиво.

Если бы хоть кто-то увидел хищную улыбку, больше смахивающую на оскал, что играла на, надо заметить, прелестном лице Ири, он бы десять раз подумал, прежде чем соваться к девушке. Но никто не видел исказившихся в жестокой ухмылке губ, изменившихся в ненависти черт, напряжённо нахмуренных бровей. Руки, привыкшие убивать, не дрожали, и внутренняя дрожь тоже утихла, разум остыл и как будто отрешился от всего происходящего. Ири машинально натянула тетиву… Она не видела того самоубийцу, приближавшегося к «загнанному зверю», но великолепно слышала его дыхание. Мерное, спокойное…

Казалось, не целясь, как во сне, она приподняла лук и выстрелила.

Короткий вопль, оборвавшийся так же внезапно, как и вырвался. Топот копыт, ржание поднявшейся на дыбы лошади, воинственные крики соплеменников убитого, ринувшихся к засаде. Однако охотница их опередила. Она сама поднялась во весь рост и вышла из кустов, попутно уворачиваясь от стрелы, выпущенной одним из мужчин, что находился ближе всех. Он быстро расплатился за свою дерзость. Стрела, молниеносно выпущенная из Гоэамарта⁽¹⁾, пробила ему голову. Со страшным рёвом на помощь подруге пришёл Дагрон, расправившийся с третьим противником и хотевший добить уже последнего, как девушка остановила его.

— Стой, Дагрон, — властно произнесла она, впрочем, доставая из колчана ещё стрелу.

— Надо же, а ведь мы были так близко! — буркнул ещё живой враг и тут же воскликнул. — Ну же! Чего медлишь?! Или не в силах найти меня, Слепая?

Дагрон глухо зарычал, надавливая лапами на грудь человека, лежавшего под ним.

Ири вздрогнула. Даже несмотря на то, что она смирилась со своей слепотой, жуткое раздражение, готовое перерасти в неудержимую ярость, жгло ей грудь. Прошёл год с того дня, когда она потеряла зрение, прежде чем она смогла более-менее прийти в себя. Это была благородная жертва, сожалений о которой не было — была лишь тоска по свету и цветам мира, изредка поглощавшая её с головой. Вот и теперь девушкой овладели самые мрачные чувства, но она смогла сдержаться и с издёвкой ответить:

— Да что ты? Боишься, я тебя не найду, значит? Как же ты жалок. Вчетвером не совладать с одной девчонкой, к тому же слепой? Да вы слабее верных эльфийских Домов!

При одном воспоминании о необычайно красивых, но столь же опасных существах один из шрамов отозвался лёгкой болью. Впрочем, в мыслях у неё заиграла улыбка, ибо то приключение она не забудет никогда.

— Тебя убьют. Не мы, так орки… Но убьют! Поверь, награда за твою голову слишком велика!

— Ух ты, как интересно… Я держу путь в сторону Амон Эреба, неужели вы и туда последуете за мной?

— Что?! — неподдельно ужаснулся истерлинг.

— М… А может мне тебя отпустить, чтобы ты рассказал об этом своим? Хотя нет, такой поступок будет сумасшествием с моей стороны… Но я готова пойти на это, если ты скажешь, сколько вас и где ваша стоянка.

— Ха! Ты думаешь, что я тебе так и расскажу?

— Так ты отказываешься? Уверен?

— Ты ничего от меня не добьёшься!

— Как хочешь; мне, в общем-то, без разницы. Но ты сделал выбор. Дагрон, кончай.

Волколак беспрекословно исполнил приказ. Ири села там же, где стояла, вернув не понадобившуюся стрелу обратно в колчан. Друг тем временем оттаскивал трупы под сень зелёных листьев, мастерски пряча, чтобы как можно больше задержать преследователей. Они всё равно найдут их след рано или поздно — это лишь вопрос времени.

Закончив с уборкой, зверь подошёл к аданет.

— «Это был отличный выстрел! Первому ты угодила прямо…»

— Не надо, — остановила она его. — Почему ты медлил?

— «Животные занервничали. Боялся обнаружить себя раньше времени».

— Ясно.

— Что случилось? Ты не ранена? — всерьёз обеспокоился её безэмоциональностью он, переходя на человеческий язык.

— Нет. Я просто устала… Устала убивать.

Из глотки чудовища послышались странные рокочущие звуки: он смеялся.

— Ири, — наконец отсмеявшись, вымолвил Дагрон, усаживаясь напротив неё, — взгляни на меня, вспомни моё имя. Мы меж двух огней, и такова наша участь.

— Я знаю, Мелэтрог⁽²⁾, знаю…

Дагрон вздрогнул, услышав своё второе имя. Ири звала его так, только когда ей было очень тяжело или в порывах нежности. Это имя было ему дороже всего на свете, потому что оно было подарком от неё. Дагроном окрестили в подземельях Ангбанда за особую страсть в набегах, стычках и междоусобных драках, так как ещё ни одна жертва, побывавшая в его клыках, не выжила. А Ири дала ему имя, не означавшее нечто смертельное, — она не воспринимала его как убийцу, хотя прекрасно это понимала.

— Но ты прав, Мелэтрог. Эру дал нам задание, но дал также свободу, позволив не примыкать ни к кому, и мы будем сохранять её любой ценой. Каждый, кто на неё посягнёт, вскоре отправится к своим праотцам, — она говорила торжественно, будто находилась во дворце, а не на месте разыгравшейся трагедии. — А теперь помоги мне.

Мелэтрог безмолвно помог ей подняться и забрать некоторые вещи поверженных истерлингов — они всё равно им больше не понадобятся. Но коней они не тронули. К чему брать ещё трёх (четвёртый сбежал)? Только ненужная обуза, которая сильно замедлит их уход. Да и на территории нолдор от них не будет толку. Зато хозяевам этих лошадей будет легче выследить беглецов, что тоже результат не из приятных.

Девушка неспешно вытащила из седельной сумки лоскут ткани, некогда бывший туникой, и обернула им свои волосы. Из-за внезапного появления врагов она совсем не успела их высушить, когда пришлось срочно прятаться в кусты, после чего в прядях запутались маленькие веточки, засохшие и потому легко ломавшиеся. Изъять их оттуда оказалось задачей сложной, но Ири быстро с этим справилась. Высушив большую часть влаги, она убрала ткань обратно и торопливо заплела косу. При езде верхом ветер будет обдувать голову, грозя нежелательными последствиями, и, дабы их избежать, путница облачилась чёрным плащом, натянув капюшон пониже. Для полноты картины она скрыла лицо тёмным платком, как вуалью, так что виднелись только льдистые глаза.

— «Сейчас ты похожа на истерлинга», — хохотнул волк.

— Ну-ну, — хмыкнула Ири, когда воображение дорисовало ей её образ.

Может, издалека её и можно было бы принять за представителя этого народа, если бы не рост и холодные голубые глаза. Порой казалось, что в них никогда не бывает тепла, что они безразличны ко всему, и этот взгляд пустых очей пугал окружающих. Но Ири предпочитала уединённый образ жизни, допуская лишь общество её верного друга — Дагрона. Его ей вполне хватало, особенно после пережитых вместе приключений, несчастий и радостей.

1) название лука, Гоэамарт: Goeamarth = goe (великий страх) + amarth (судьба, рок) = Страшный Рок

Вернуться к тексту

2) Мелэтрог — Melethrog = meleth (любовь) + draug (волк) = Любимый Волк

Вернуться к тексту