Alone... (гет)

Энакин и Асока продолжали целоваться, сидя под большим раскидистым деревом у озера. Ласки, прикосновения, соприкосновение губ… Всё это холодило кожу и обжигало сознание одновременно.

Скайуокер не заметил, как Тано оказалась поверх него, впрочем, сейчас это было и не важно. Впервые в жизни в своём падаване он разглядел женщину, и не хотел терять этого образа и впечатления от него. Тогрута была так красива, так соблазнительна и хрупка в руках бывшего ситха, что он с трудом мог поверить, что раньше этого просто не замечал. Асока всегда являлась для него другом, и вот сейчас, в один момент, как по волшебству датомирских ведьм, превратилась в объект эмоций, чувств и желания.

Тано тоже ощущала необычное влечение к её мастеру. Она уже не помнила, как давно любила его, кажется, ещё с четырнадцати лет, с той самой злополучной миссии на Маридуне, но если раньше её чувства и желания были чем-то нереальным и эфемерным, то вот сейчас, она почти могла прикоснуться к своей мечте. Энакин был красив, по-мужски красив, даже более, чем до воскрешения, и это ещё сильнее кружило голову Асоке, готовой принять его в свои объятья и изуродованным Вейдером.

Переплетение эмоций, переплетение чувств, переплетение душ… Одновременно с жаркими и жадными похотливыми касаниями друг к другу… Энакин и Асока не заметили, как все лишние детали одежды оказались сняты, и оба они были совершенно обнажёнными друг перед другом. Одновременно так близко и далеко, что казалось, это было сном.

Руки Скайуокера мягко скользили по плавным изгибам бёдер, талии, спины Тано, пока сам мужчина продолжал дарить страстные поцелуи женщине. Её же кисти столь же смело изучили его широкие плечи, его мускулистую грудь, поднимаясь вверх по шее и затылку, вплетаясь в светлые русые волосы на голове.

Ощущения от подобной близости во вновь полностью восстановленном теле сводили Энакина сума, это было просто невероятно так же, как от наслаждения сходила сума, столь долго скрывавшая и хранившая её запретные чувства в душе, Асока.

Пусть это был лишь миг их реальности, пусть это было не навсегда, но каждому из пары хотелось запечатлеть его и сохранить в памяти на вечность.

Энакин сильнее ласкал Асоку вновь настоящими чувствительными пальцами, от чего тогрута тяжело дышала и слегка изгибалась поверх него, невольно ёрзая бёдрами. Её плавные движения будоражили фантазию и вызывали приятные ощущения где-то внизу его живота, от каждого соприкосновения их тел в самой интимной зоне.

Впервые Скайуокер испытывал такое мощное желание обладать женщиной, которая, в свою очередь, испытывала не менее непреодолимое желание принадлежать ему. Такой похоти, такой страсти, именно в чувствах, эмоциях и ощущениях у Энакина не было даже с Падме, но в данный момент не хотелось сравнивать, не хотелось думать ни о чём.

Кисти мужчины, жадно сжав округлые бёдра женщины, дрожаще-нетерпеливыми движениями прошлись ей по животу, а затем переместились на грудь. Раньше Энакин никогда не замечал этого элемента тела своей ученицы, какие бы открытые наряды она ни носила, сейчас же его внимание сосредоточилось именно на данной точке тогруты.

Положив обе кисти поверх упругих округлых грудей, Энакин слегка сжал их в своих пальцах, чуть поглаживая и игриво задевая соски, при этом страстно целуя Асоку в шею. Тано застонала и сильнее прогнулась в спине, как будто сама подставляясь под его касания.

В ответ она плотнее прижалась тазом к Скайуокеру, чувствуя, как его возбуждение растёт под ней в геометрической прогрессии.

Жадно вцепившись в плечи Энакина, Асока подарила ему ещё один обжигающий, глубокий поцелуй в губы, и это стало точкой невозврата, когда уже нельзя было повернуть обратно.

Больше ждать было невозможно, желание было слишком сильно, и никто из пары не хотел тянуть и так украденное у них жизнью время.

Властно ухватив тогруту за бёдра, бывший ситх перевернул себя и её так, что Асока оказалась на траве, обнажённой спиной прижатой к мягким изумрудным травинкам. Энакин был поверх неё, и сейчас Тано полностью была в его власти.

Лёгкий ветер прошёлся по листве дерева, по ярко-зелёной траве под ним, холодя разгорячённую кожу пары и от этого миг их полного воссоединения показался ещё более головокружительным и магическим.

Энакин вошёл в Асоку, полностью, во всю длину, от чего Тано громко вскрикнула и выгнулась под ним от слишком противоречивых ощущений. Для неё это был первый раз в жизни, для него первый раз после воскрешения, что одновременно создавало впечатление, как будто только они всегда были друг у друга, и никого больше.

Асока была так разгорячена и возбуждена, что даже почти не заметила боли, лишь алые капли крови мягко скользнули по внутренней стороне её бёдер на траву.

Энакин не хотел причинять ей эту самую боль, но зная, что подобная данность была необходима, постарался максимально смягчить её.

Склонившись над Тано, Скайуокер пылко поцеловал её в губы, одной из кистей спускаясь к низу живота тогруты и используя Силу, чтобы убрать неприятные ощущения. Женщина обняла мужчину чуть крепче, чувствуя, как под давлением нарастающего возбуждения боль отступает всё интенсивней, и стала отвечать на поцелуй, скользя руками по массивной спине Скайуокера, даря ему жадные касания и, время от времени, спускаясь ниже и крепко сжимая его упругие ягодицы.

Энакин начал двигаться в Асоке, поначалу не быстро, хотя, останавливать себя, особенно сейчас, после воскрешения, было крайне сложно, но постепенно, убеждаясь в том, что Тано тоже получает удовольствие, всё сильнее и сильнее наращивая темп.

Рука, которой Скайуокер использовал Силу для смягчения боли, плавным, гладящим, дрожащим движением поднялась вверх и стала ласкать грудь Асоки, то одну, то другую, попеременно, жадно, дразня, играя с сосками.

Вторая кисть Энакина как-то сама-собой переместилась под спину его ученицы, сильнее и сильнее прижимая женщину к мужчине, время от времени скользя вниз, и тоже сжимая упругие ягодицы Асоки.

Тано стонала под Скайуокером, абсолютно точно подстраиваясь под его темп и ритм, выгибаясь в позвоночнике и мягко прижимаясь тазом к своему учителю.

Это было блаженство, которое, казалось, они ждали долгих двадцать лет. Не важно, какие условия за всем этим стояли, важно, что Энакин и Асока, мастер и падаван, сейчас впервые были полностью одним целым, сливались воедино не только духовно или ментально, но и физически, и данное единение было невероятным.

Поцеловав Асоку в губы, Энакин склонился чуть ниже и стал целовать её шею, одновременно с тем, переместив кисть с груди на лекку Тано. Голова тогруты была наиболее чувствительной зоной для этой расы, Скайуокер давно знал этот маленький пошлый факт, но раньше запрещал себе даже думать о таком, смотря на свою ученицу.

Сейчас же бывший ситх мог в полной мере воспользоваться его знаниями, неистово лаская лекку и монтралы Тано, даря ей при этом неземное удовольствие.

Асока тяжело дышала, стонала и почти рычала от каждого прикосновения Энакина, от каждого движения его внутри себя. Она сильнее разводила бёдра и раскрывалась перед ним, каждый раз, когда бывший учитель подавался вперёд, она до синячков вдавливала пальцы в его лопатки и жадно целовала любовь всей своей жизни в губы, как будто хотела насладиться им в первый и в последний раз. И одновременно со всем этим Асока чувствовала, как будто она снова была не одна, так, словно в её жизни был кто-то, ради кого она готова были жить и отдать эту самую жизнь в любую секунду.

Энакин властными движениями изучал каждую чувствительную точку на теле Асоки, мягко касаясь её нежной оранжевой кожи, заставляя Тано содрогаться от удовольствия, она, в ответ делала то же самое с ним.

Они меняли угол соприкосновения друг к другу в самой интимной зоне их тел, и от этого удовольствие леденяще-огненными волнами разливалось по каждой клеточке всего их существа.

Наслаждаясь друг другом физически, Энакин и Асока подключили к этому ментальное восприятие, и потоки их Силы, не светлые и не тёмные, серые, стали сливаться воедино, кружась в плавном танце, переплетаясь друг с другом.

Чувствовать друг друга не только эмоционально, но и духовно, ментально, физически, было наивысшим блаженством…

Которое хотелось продлить навечно…

Но у всего в этом мире есть финал.

Сильное желание, невероятная страсть, сквозь долгое время наслаждения друг другом, в итоге вылились в яркий всепоглощающий финал.

Казалось, все звёзды засияли в Галактике ярче, когда сокрушительная волна наслаждения прошлась по телам пары, полностью опьяняя и удовлетворяя их.

Асока громко вскрикнула, выгнувшись настолько, насколько могла, и полностью раскрывшись перед Энакином, он вошёл в неё глубже и сильнее, чем в другие разы до этого, и пара слилась в последнем огненном поцелуе, одновременно испытав то наслаждение, к которому они столь долго шли.

Это был всего лишь миг их реальности, но это было счастливое мгновение, что, возможно, не повторится уже никогда, однако, навсегда останется в общей памяти…

Вот так, легши рядом после всего, в объятьях друг друга Энакин и Асока, совершенно не боясь и не прячась ни от кого, и заснули на берегу озера под листвой раскидистого дерева.

Асока не знала, сколько прошло времени с того момента, как они были близки, считать минуты не хотелось, как и возвращаться в суровую реальность, но, она проснулась на берегу озера совершенно одна, бережно укрытая чёрным плащом Энакина.

Резко подскочив с земли и усевшись на траве, Тано осмотрелась, однако Скайуокера уже не было рядом. Как будто всё это был лишь сон. Сладостный сон, где исполнилось одно из немногочисленных желаний тогруты.

Она понимала, что он ничего не обещал ей, а она ничего не обещала ему, но от чего-то сделалось слегка холодно, и на мягкой оранжевой коже от прохладного ветра, и на душе, от чего Тано и сама не знала…

Впрочем, это было уже не важно. Никто из них ничего не должен был другому, и переживать ни о чём не было смысла.

Быстро поднявшись с земли, Асока оделась и пошла обратно в новую академию джедаев. Одно только беспокоило её сейчас, куда делся Энакин, не потому, что она чего-то ждала от него после всего, а потому, что её, в принципе удивляло его отсутствие.

Приближаясь к зданию нового храма джедаев, Тано по пути встретила Люка. Скайуокер младший не стал спрашивать у неё, где она была и откуда возвращалась, зато тогрута спросила у него то, что её больше всего волновало в данный момент:

— Ты не знаешь, где Энакин?

От этих слов Люк слегка нахмурился, его выражение лица стало каким-то слегка печальным, но утаивать от Асоки правду Скайуокер не собирался.

— Он улетел, временно. Ему нужно о многом подумать. Но он просил передать, чтобы ты дождалась его возвращения.

Асока ничего не ответила Люку, она восприняла данную новость со спокойным видом, так, что ни один мускул не дрогнул на её лице, Тано лишь утвердительно кивнула Скайуокеру младшему, и, сжимая плащ Энакина у себя в руках, безмолвно пошла в её комнату.

Её бывший учитель, по факту, ничего не должен был своему падавану, да и она ничего не ждала от него даже сейчас, но тогда отчего на сердце и душе в данный момент снова была такая пустота и ощущение одиночества?

С тех пор как Энакин покинул Новый Орден джедаев прошло уже некоторое количество дней, коие Асока предпочитала проводить в одиночестве. А Люк, всё чаще наблюдая за ней, больше и больше понимал, что она страдает. Он не мог объяснить или оправдать поступок своего отца, но, испытывая неподдельное желание находиться с Тано рядом, мог морально поддержать её.

Наверное, поэтому, придя сегодня к тогруте на одиночную тренировку, Скайуокер и предложил Тано прогуляться.

Тогрута не стала спорить или замыкаться в себе, в конце концов, особой причины для этого не было, а потому, охотно согласилась пойти с джедаем.

Люк и Асока медленно брели вдоль лесов, холмов и озёр Оссуса, разговаривая обо всём на свете, но Скайуокер понимал, просто чувствовал, что Тано хотела поговорить на одну, определённую тему.

Потому, тяжело вздохнув, Люк решился начать её первым:

— Ты знаешь, мой отец, он — сложный человек. Я знал его мало, не всегда понимал его поступки, но… В душе он добрый и любит всех нас…

От этих слов Асока, неожиданно вздрогнула и, сама того не желая, оступилась, практически на ровном месте. Слово «любит» относящееся к ней со стороны Энакина настолько переворачивало душу, что даже зная, что сей факт в реальности был бы невозможен, Тано всё равно не могла на него спокойно реагировать. Сколько бы ни говорили, сколько бы ни убеждали тогруту все, включая самого её учителя, что она просто была ему ученицей, другом, сестрой, сознание упорно продолжало игнорировать эту информацию, даже когда тогрута сама себе её повторяла.

Быстро среагировав на то, что Асока начала падать, Люк резко дёрнулся вперёд и мастерски подхватил её, уберегши от ненужных травм. И это движение, пожалуй, оказалось лишним, так как поставило их в двусмысленную ситуацию.

Скайуокер младший оказался слишком близко от Тано, они стояли напротив, смотрели в глаза друг другу, он крепко сжимал её предплечья в своих сильных руках, и как будто слышал, как волнительно бьётся её сердце.

Их разделяло неожиданное замешательство и всего пару сантиметров пространства, казавшиеся ничем на пути к тому, чтобы эти внезапные «объятья» могли превратиться в настоящий поцелуй.

Ведомый своими чувствами и желаниями, Люк слегка потянулся вперёд, как будто подсознательно понимая, что лучшего момента для негласного признания не найти в то время, как, первая опомнившись, Асока резко отпрянула от него и, сделав вид, словно ничего не произошло, вежливо сказала:

— Спасибо.

Мгновение было упущено, момент потерян, и предпринимать какие-либо действия уже сейчас было бы неуместно. От чего Люк, слегка недоумевая из-за произошедшего, тоже подыграл Тано и сделал вид, будто всё так как и было.

Они пошли дальше, но каждый из них сейчас думал и чувствовал совершенно разное относительно всего.

Прошло ещё какое-то время, несколько долгих и мучительных дней для всех. И, в первую очередь, они были мучительными для Люка. С того момента, когда Асока оступилась и он, едва не поцеловал её, Скайуокер окончательно понял, что вызывало в нём ту бурю эмоций по отношению к Тано. Он полюбил её. Несмотря ни на что, ни на разницу в возрасте, ни на разницу в расах, ни на странные неоднозначные отношения, ни на то, что он был главой Нового Ордена джедаев…

И Люк понимал, что он ни в коем разе не намерен отпускать её!

Кодекс Ордена джедаев гласил о том, что нужно было отринуть все привязанности, но… Скайуокер явно не желал этого делать. Проще было изменить тысячелетний кодекс Ордена, чем отказаться от той, к кому так сильно привязалось его сердце.

И Люк решил рискнуть, признаться Асоке в своих чувствах, а дальше, будь, что будет.

Скайуокер всё спланировал тщательно, всё должно было быть красивым и романтичным, от выбора места на холме над бескрайними зелёными лугами, до выбора ситуации, красивый спарринг с неожиданным финалом.

Люк хотел, как бы, невзначай позвать Асоку на тренировку, привести её туда, где открывался необычайно прекрасный вид, провести лёгкий бой, тоже для вида, а затем открыть свою любовь.

Но всё пошло не так, как Скайуокер того ожидал.

Нет, поначалу всё было по плану, Асока согласилась потренироваться с ним, они пошли на холмы над лугами, начали бой, и, казалось, лишь мгновение разделяло Люка и его мечту о счастье. Он был так воодушевлён этим осознанием, что в какой-то миг не рассчитал сил, слишком мощный удар нанёс Тано, а та, в свою очередь, отчего-то не сумев отразить атаку, беспомощно рухнула наземь.

Голова тогруты закружилась и, полностью позабыв про световые мечи, упавшие рядом, женщина с трудом попыталась приподняться, но не смогла. Ей стало плохо, очень плохо.

Перепугавшись не на шутку, Люк молниеносно бросился к ней.

О признании, тренировке и прочей ерунде было в миг позабыто. И сейчас Скайуокер стремительно нёс Тано на руках в медицинское крыло Ордена, переживая о её чувствах. Хотя, переживать Люку больше нужно было о своих.

Ведь дальше этот день стал для Скайуокера ещё сокрушительней, особенно учитывая ту новость, которую он только что узнал от медицинского дроида.

— Она в порядке, — медленно констатировал факт робот, — Она просто беременна. Беременна близнецами.

И после этой фразы мир для Люка рухнул окончательно. Он понял всё, что произошло между его отцом и Асокой, и одновременно отдал бы всё на свете, чтобы этого не осознавать. Тысячи ситских молний в один момент пронзили душу, сердце и сознание Скайуоера, и так больно ему не было ещё никогда, даже когда Дарт Сидиус реально пытал его своими молниями, даже когда они с Леей узнали, что являются братом и сестрой и не могут быть вместе, даже, даже… Люк не мог подобрать достойного сравнения этой боли, потому, что его просто не было. Она жгла всё изнутри, разъедая и разрывая на куски. Парень чувствовал себя одновременно преданным и одновременно виноватым в том, что его предали. Он любил сестру, любил отца, любил Асоку… И от последнего факта предыдущий казался ему ударом по самому больному.

Люк всегда знал, что его отношения с отцом были непростыми и выстраивались одновременно и через других объединяющих их близких, но, чтобы они выстроились в такой форме…

Отец и сын были не просто врагами, не просто семьёй, они были соперниками за сердце одной женщины, и, несмотря на то, что один даже не замечал её, а второй готов был отдать за неё всё, отец явно выигрывал у сына эту битву…

Не честно, больно, не справедливо… Но с этим уже ничего нельзя было поделать.

Услышав диагноз мед дроида, который шокировал явно и её, Асока уселась на больничной кушетке и мгновенно взмолилась:

— Люк, пожалуйста, не говори об этом никому…

Она резко схватила парня за руку и просящим взглядом всмотрелась в небесно-голубые глаза Скайуокера, в которых не могла прочитать сейчас ничего.

А в глазах этих были в данный момент, на самом деле, печаль, тоска и досада.

Асока ждала ответа Скайуокера, который не должен был раскрывать её тайну своему отцу, в то время, как сам Люк, уже не мог раскрыть столь очевидную тайну о чувствах их двоих к ней.

Ситуация была сложная, и кому-то нужно было быть сильным, чтобы достойно выбраться из неё…

— Хорошо, — стараясь говорить как можно мягче и заботливее, с вымученной доброй улыбкой ответил Люк.

Хотя сердце его на самом деле разрывалось в этот самый момент от неистовой, пылающей чёрным огнём боли.