Семья для Тигра (гет)

«Люди забираются в скорые поезда,

но они сами не понимают,

чего они ищут, поэтому они не знают покоя,

бросаются то в одну сторону, то в другую…

И все напрасно… Глаза слепы. Искать надо сердцем.»

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц»

Акутагава нетерпеливо гипнотизировал светофор, на котором упрямо не загорался зелёный свет. Можно было, конечно, наплевать на правила и промчаться на красный… В голове прозвучал задорный голос Накахары, который учил Рюноске водить:

— Если тебя надо ехать — пофиг какой там цвет! Главное — не сбей никого, а то лишние проблемы потом выгребать.

Накахара действительно мчал на бешеной скорости на всех светофорах, каким-то неведомым образом ловко лавируя между автомобилями и людьми. Акутагава же после крышесносительных поездок с «учителем вождения» обычно оставлял свой завтрак под ближайшим деревом и остаток дня приходил в себя.

Акутагава прищурился. Осеннее солнце нещадно палило через лобовое стекло, делая и без того отвратительное состояние парня ещё хуже. Его тошнило от количества выпитого кофе, но веки всё равно так и норовили сомкнуться. Ко всему прочему всё тело ломило от усталости, а приступы кашля у него случились уже трижды за это злосчастное утро.

Сквозь полуприкрытые веки Акутагава заметил, что на светофоре наконец-то загорелся зелёный и нажал на газ.

Но через секунду автомобиль взвыл, резко затормозив.

— Смотри куда прёшь! — гаркнул Акутагава, застывшему буквально в двадцати сантиметрах от бампера школьнику.

Мальчишка побледнел, как полотно — не ясно, от того, что едва не угодил под машину, или от черного взгляда Акутагавы, и поспешил удрать.

Акутагава, выругавшись себе под нос, снова нажал на газ. Потревоженная Смерть сонно заворочалась на его плече: сегодня она оказалась не при делах.

Нужно отдать должное: после этого инцидента сонливость на некоторое время исчезла и Акутагава смог спокойно проехать несколько кварталов, а после ловко втиснуть старенький тёмно-синий автомобиль в свободное место между двумя машинами на обочине улицы.

Акутагава достал из кармана мобильник — несколько минут тщетно всматривался в него в ожидании сообщений, которые так и не появились на тусклом экране.

Гин вчера так и не пришла домой, наверное, осталась ночевать в штабе или у Тачихары. На сообщения сестра тоже упорно не отвечала. Конечно, Гин и до этого не отличалась разговорчивостью, как и сам Рюноске, но неужели было так трудно написать короткое «Всё в порядке»?

— Потому что не в порядке… — тихо пробормотал Акутагава, устало прислонившись лбом к рулю. Его очень гложила размолвка с сестрой, а главное — он не мог понять её причину. Что он сделал не так? Воспринимал реальность такой, какая она на самом деле? Холодной, жестокой и пустой. Гин же упорно пыталась найти в ней тепло. Он лишь хотел не дать сестре разочароваться, ведь нельзя найти то, чего попросту нет. А если пытаться искать — найдёшь лишь дорожку в могилу. Если войдёшь в ледяную реку, вообразив, что она теплая — всё равно окоченеешь.

В памяти невольно всплыли ехидная улыбка Тачихары, напевавшего песню, глупые россказни Накахары о кошках и тихие слова Гин:

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим?

— Потому что…

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время?

«Потому что они проводят с тобой время, а я — нет. Потому что какие-то рыжие паршивцы для тебя стали роднее меня».

В памяти, словно круги на воде, блестели воспоминания о вечерах в лазарете. В них звучал давно забытый звонкий смех, и Гин кружилась в новом платье, которое ей подарила Ёсано-сан.

«Потому что боюсь, что тебя предадут. Боюсь, что тебе сделают больно. Боюсь, что ты, как и я, будешь лелеять в памяти улыбки чужих людей, которым, как в итоге окажется, нет до тебя никакого дела».

Рюноске так хотелось защитить сестру от всего на свете, только вот в итоге чаще она его защищала. Перевязывала его раны в трущобах. Вытащила из перестрелки с контрабандистами. Пыталась утешить, когда Дазай и Ёсано сбежали из мафии. Только он всегда отталкивал её. Твердил, что ему не нужны её сочувствие и забота.

«Нужны», — выл брошенный щенок где-то в глубине его души, только вот Акутагава всегда старательно затыкал ему рот.

Парень взглянул на часы. Он ждал Хигучи уже пятнадцать минут и если она не появится в течение следующих пяти секунд он просто поедет на задание один. На всякий случай он оглянулся по сторонам: утром он выслал Хигучи точные координаты места встречи, но улица вокруг была пустынна, только какая-то блондинка в нелепой шляпе вот уже минут десять топталась у фонарного столба.

Стоп. А что если.?

Акутагава открыл окно:

— Хигучи?

Девушка в шляпе повернулась в его сторону, секунду в её огромных карих глазах было удивление, которое тут же сменилось радостными искорками и лёгкой улыбкой на губах. Через мгновенье она уже сидела рядом с Акутагавой и воодушевленно щебетала:

— Я совсем не заметила вашей машины! И я думала, что мы поедем в Нагою на поезде, вы ведь назначали встречу недалеко от вокзала…

— Хигучи, зачем ты так вырядилась?

Девушка затихла на полуслове и уставилась на свой наряд, словно сама его впервые увидела: легкое ситцевое платье, нежно-голубые туфли лодочки, дамская сумочка и нелепая соломенная шляпа с ленточкой.

— Ну я… Попыталась выглядеть как дама, которая отправляется в круиз. У нас ведь задание под прикрытием, — улыбнулась Хигучи.

— Глупости. Под прикрытием или нет, тебе будет очень неудобно драться или убегать в таком виде.

— Вы недооцениваете меня, — заговорчески улыбнулась Хигучи. — И если говорить об удобствах в битве, то вы лучше галстук снимите. Я читала о нескольких случаях, когда люди в спешке сами себя задушили, зацепившись за что-то галстуком.

Акутагава пробормотал что-то невнятное, о том что он всегда носит галстук и с этим не было никаких проблем и выудил из бардачка солнцезащитные очки, чтобы хоть немного прикрыть глубокие синяки под глазами.

Но следы от недосыпа на его лице, похоже, всё равно были чересчур явными, потому что Хигучи с беспокойством спросила:

— Вы устали?

— Просто не выспался.

— Хотите я сяду за руль?

— Знаешь дорогу до Нагои? У меня нет навигатора.

— Справлюсь.

Акутагава кивнул и пересел на пассажирское сиденье, уступая Хигучи место водителя. В другой ситуации, парень бы никогда не доверил ей вести машину, но он действительно ужасно устал: не хватало ещё из-за того, что он задремает за рулём, попасть в аварию. Оставалось надеяться, что Хигучи сносно водит.

Надежда не оправдалась, потому что уже на выезде из улочки машина задела мусорный бак.

— Хигучи!

— Простите! — пискнула девушка, стыдливо покраснев и, всё-таки, вывернула на дорогу.

* * *

— Нам ехать не меньше трёх часов — поспите пока что, — Хигучи всё с тем же беспокойством взглянула на Акутагаву, когда они уже ехали по трассе. Не считая инцидента с мусорником, Хигучи водила весьма… Неплохо.

— Обойдусь, — отмахнулся Акутагава и через несколько минут провалился в беспокойный сон.

Рюноске сидел на полу в маленьком домике в традиционном стиле и через немного приоткрытые сёдзи (*двери (также выполняют функцию окон и перегородок) в традиционных японских домах, представляют собой деревяные рамы с натянутой на них рисовой бумагой). умиротворенно наблюдал за разбушевавшейся снаружи метели. Размашистые хлопья снега кружились, увлекаемые ветром, принимая причудливые формы. Они походили на танцующих ледяных духов, которых пригласила на этот балет сама зима.

На улице холод пробирал до костей, но внутри домика повсюду витал приятный запах трав, выпечки и уюта.

Кошка на коленях с любопытством потянулась к чашке чая, которую Рюноске держал в руках. Напиток похоже оказался ей не интересен, так что она улеглась обратно, свернувшись клубочком. Парень погладил кошку за ушком и она тут же принялась благодарно мурчать.

Рюноске снова выглянул в небольшую щель между панелями: причудливые снежные силуэты всё так же кружились на фоне гор и замёрзшего озера. Но внезапно один из духов танцующих на озере принял знакомые черты: длинные чёрные волосы, припорошенные снегом ресницы из-под которых смотрит серебристая дымка, лёгкое белоснежное платье, окутывало её изящную фигуру, словно ткань была соткана из снежинок. То самое платье, которое подарила ей Ёсано-сан.

— Гин! — Рюноске подскочил с места. Чашка упала на пол, забрызгав чаем возмущенную кошку, которая с шипением распушив хвост, бросилась в глубь дома. Он резко дёрнул сёдзи, чуть не сломав бамбуковые рамы и выскочил на улицу.

— Гин! — крикнул он, бросившись к танцующему на озере силуэту.

Она же босая… В лёгком платье… Совсем замёрзнет дурочка!

Летающие в воздухе снежинки вмиг перестали завораживать — теперь они до боли царапали щёки, липли на ресницы и волосы, норовили заслепить глаза, лезли в нос и рот. Он попытался закрыть лицо рукавом хаори (*традиционный японский «жакет», который одевают поверх кимоно), но оно не защищало от летящих в лицо ледяных порывов ветра.

Он с трудом переставлял ноги пробираясь через сугробы, но ветер, похоже, утягивал его назад к дому. Или это Гин отдалялась? Что-то больно ударило его по ногам, посмотрев вниз, он увидел кошку. Ему казалось, или, когда он гладил её в доме, она была меньше? Сейчас животное распушило чёрную шерсть и достигало ему почти до колен. Кошка подняла голову и протяжно мяукнула, но звук поглотил шум метели.

— Иди в дом, — Рюноске шикнул на кошку, но она только снова мяукнула и потерлась о его ноги. Её глаза горели яркими огнями на фоне белизны снега.

— Гин!!! — снова закричал парень, пытаясь перекричать метель. Гин не слышала его, продолжала танцевать на льду. Ветер играл с её юбкой и рукавами, а волосы почти побелели от снега.

— Гин, пойдём домой! — Он с усилием сделал ещё несколько шагов через снег. Ветер нещадно хлестал по лицу, и, взглянув назад, он уже едва различал контуры дома. Всё вокруг казалось сплошным белым цветом.

Что-то коснулось его колена, и, опустив глаза, Рюноске увидел кошку. Ещё одну кошку, потому что та из дома, стояла сзади. Эта была ещё крупнее и глаза её, казалось, горели ярче. Она махнула хвостом, оплетая его ноги. Глаза парня распахнулись от удивления, потому что кончик хвоста кошки оказался раздвоенным (*Нэкомата — в японской мифологии — кошка с раздвоенным хвостом. Её магические способности варьируются в разных источниках, наиболее распространённые: умение дышать огнём, управлять мёртвыми. Вообще интересные твари, рекомендую отдельно про них почитать, а то я сейчас увлекусь и напишу про них сноску на десять страниц).

— Ты ёкай…я (*общее название демонов/духов и прочей сверхъестественной нечисти в японской мифологии) — ошарашенно пробормотал Рюноске, всматриваясь в бездонные янтарные глаза. Она встала и упёрлась передними лапами в его колени, словно толкая назад.

Первая кошка, тем временем, побежала к дому, метель перед ней расступалась, образуя узкую дорожку. Она повернулась, посмотрев на Рюноске и мяукнула, словно зазывая «Пойдём домой».

— Я не могу, я должен забрать Гин, — с трудом проговорил Рюноске, перекрикивая бурю и сделал шаг вперёд, отталкивая двухвостую кошку.

Но через секунду он почувствовал, как кошка-ёкай вцепилась зубами в его штанину и упрямо тянула его назад к дому.

— Я не могу её там оставить! — крикнул Рюноске, пытаясь стряхнуть с себя кошку, но она мертвой хваткой вцепилась в штанину. — Отпусти! — Парень резко рванул вперёд и кошка упала в снег с куском ткани во рту.

Рюноске выдохнул, изо рта вырвалось облачко белого пара, он уже едва различал силуэт сестры — она всё также танцевала на озере, превратившись в полностью белую фигуру, подобную зимнему духу. Если он не поспешит, то совсем потеряет её в метели. Парень продолжил упрямо идти сквозь снег, когда вдруг почувствовал резкую боль в плече, повернув голову, он увидел морду вцепившегося в его руку ёкая, кот каким-то образом увеличился до размеров крупного тигра.

— Отпусти! — крикнул Рюноске, пытаясь вырваться, но клыки только сильнее вгрызались в плоть, удерживая его на месте.

— Отпусти! Там моя сестра!

Теплая кровь упала на снег, оставляя алые пятна.

— Что тебе нужно?

Ёкай поднял глаза и Рюноске встретился с бездонными янтарными сферами, напоминавшие полные луны. Теперь эти луны отливали красным, словно отражая капающую на снег кровь.

— Кто ты? — тихо проронил Рюноске, не в силах отвести взгляд от демона.

«Кто ты», — эхом пропела метель, а ёкай сильнее сжал его плечо, раздирая плоть и ломая кости. Парень взвыл от боли, его колени подогнулись и он упал в снег. Холод тут же обжёг ладони, лицо, ногу в том месте, где штанина была порвана, забрался под хаори, заставляя дрожать всем телом. Белая земля вокруг него моментально окрасилась в алый, а огромный кот, всё ещё не отпускал его.

— За что? — взвыл Рюноске, обращаясь к ёкаю. — Я ничего тебе не сделал, я только хочу спасти сестру.

Ёкай, продолжая смотреть на него этим странным, бездонным взглядом, наконец-то отпустил его плечо. Из рваной раны хлынул новый поток крови. Рюноске, шипя, попытался зажать рану, но она была слишком большой. Горячая кровь неприятно ощущалась на холодных пальцах.

Чудовищный кот отступил назад, но только для того чтобы снова броситься вперёд, сомкнув зубы на шее Рюноске.

С губ парня сорвался хрип, а капельки крови окрасили его белые, как снег, губы.

Из последних сил Рюноске заставил себя посмотреть в сторону озера.

Гин больше не танцевала на льду.

Акутагава резко распахнул глаза и встретился взглядом с Хигучи, которая легонько трясла его за плечо.

— Акутагава-сенпай, просыпаетесь. Мы на месте. Это парковка возле порта.

Акутагава тут же мысленно отругал себя: как он умудрился настолько крепко заснуть, что даже не заметил, как машина остановилась? С ним никогда такого не было, Рюноске спал чутко и просыпался от малейшего шороха и колыхания воздуха. Неужели действительно настолько сильно устал, что все его защитные рефлексы отрубились?

Времени на самобичевание, однако, не было, так что он быстро выскользнул из машины и подошел к багажнику, чтобы вытащить заранее приготовленный чемодан. Всё-таки им нужно было притвориться обычными пассажирами, а отправляться без поклажи в месячный круиз было бы подозрительно. Для правдоподобности он даже закинул в чемодан несколько пар рубашек и брюк.

— Мы оставим машину здесь? — поинтересовалась Хигучи, когда они вышли с парковки.

— Она принадлежит организации, кто нибудь её заберёт.

Варианта, что они будут возвращаться тем же путем, он не предусматривал.

Акутагава с Хигучи быстро прошли к порту, хоть им и пришлось проталкиваться через толпу людей, они без труда нашли причал с которого отправлялось их судно.

Акутагава на секунду остановился и с отвращением посмотрел на корабль. В Йокогаме ему часто приходилось выполнять работу на кораблях, пирсах, доках и складах в порту, так что у него быстро появилось отвращение ко всему связанному с кораблями, к тому же Акутагава с детства терпеть не мог пробирающую до костей влагу и раздражающий носоглотку соленый морской воздух.

Пусть даже представший перед ним корабль колоссально отличался от грузовых судов, с которыми чаще всего приходилось работать — новый, блестящие-белоснежный лайнер, так и скандировал о своем величии и дороговизне, начиная от бархатных шторок в окнах кают, заканчивая золотыми буквами «Rising Sun» на борту, но он всё равно оставался просто кораблём, как бы красиво он не выглядел. Тут Акутагава задумался: а не ошиблись ли случайно информаторы Мори или не перепутал ли билеты неразумный сотрудник? Если Дазай хотел бежать из страны, зачем выбрал такой помпезный транспорт? На элитном круизном лайнере служба безопасности и проверок намного тщательнее, чем на дешёвых судёнышках, которые курсируют между островом и материком. Акутагава никогда не мог постичь помысли бывшего наставника.

— Акутагава — сенпай, пойдёмте, посадка уже началась, — отозвалась стоящая рядом Хигучи. Ей приходилось придерживать рукой шляпу, чтобы ту не сорвал гуляющий в порту ветер.

Акутагава задумчиво кивнул и пошёл к трапу, где уже толпились другие пассажиры.

* * *

Ацуши открыл глаза, от того что по лицу плясали теплые солнечные лучи, проникающие через окно. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что он спит не на жёстком футоне в приюте, а на просторном диване в квартире в Нагое. Вчера его усыновили. Вот так просто и внезапно. Он прикрыл глаза, думая, что вот он откроет их снова и окажется в ненавистном приюте. Но нет — когда он снова открыл глаза, то по прежнему лежал на диване.

Мальчик встал с постели, зашёл в ванную умыться, а затем, всё ещё сонный, приполз в кухню, где уже сидел господин Нимен с утренним выпуском газеты и пил кофе.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — отозвался мужчина, отглотнув кофе. Ацуши заметил разноцветный пластырь на пальце господина Нимен, которого не было вчера; интересно, когда он успел прорезаться?

— Там в пакете отядзукэ и рамен, — мужчина кивнул в сторону пакета, который стоял возле микроволновки.

— Мы обычно не готовим сами, но обещаю скоро научиться, нельзя же тебя постоянно кормить фаст-фудом, — госпожа Нимен вошла в кухню. Ацуши невольно залюбовался: он знал что это безумно невежливо вот так пялиться, но госпожа Нимен была такой красивой! Сегодня на ней было простенькое, но от этого не менее красивое, чёрное платье, а прекрасные волосы цвета вороньего крыла госпожа собрала в пучок, заколов золотистыми шпильками.

— Ацуши, перестань смотреть на неё так, словно только что увидел божество, — хмыкнул господин Нимен.

Ацуши тут же покраснел до кончиков ушей и сбивчиво выпалил:

— Простите, пожалуйста, госпожа Нимен! Я совсем не хотел… Пялиться… Просто… Вы действительно похожи на прекрасную богиню…

Женщина засмеялась:

— Лестно это слышать.

Ацуши, покраснев ещё больше (если только это было возможно), стыдливо уставился в миску с отядзукэ.

Госпожа Нимен, тем временем, долго изучала пытливым взглядом растрёпанные волосы Ацуши:

— Интересная у вас в приюте была мода.

Щеки Ацуши, с которых понемногу начал сходить румянец, снова вспыхнули. В приюте их, естественно, не водили к парикмахеру, младших детей стригли воспитатели, а вот старшие должны были заботиться о своем внешнем виде самостоятельно. Ацуши с усердием проводил время перед небольшим мутным зеркалом в общей ванной, но ножницы были тупыми, а пальцы недостаточно ловкие в парикмахерском деле. В итоге волосы торчали в разные стороны, как колючки у ежа, а челка с правой стороны получилась намного длиннее, чем с левой.

— Ты не против, если я подровняю тебе челку? — предложила госпожа Нимен.

— Не против, — тут же согласился Ацуши, конечно было немного неудобно, что госпожа Нимен будет лично его стричь, но и дальше иметь неопрятный вид было бы ещё большим неприличием.

— Пошли в ванную, — женщина поднялась из-за стола, подошла к одному из кухонных шкафчиков и вытащила из ящика ножницы. В ванной комнате она попросила Ацуши сесть на табурет и внимательным взглядом осмотрела его прическу.

— Что ж, попробую что-нибудь сделать, — пробормотала госпожа Нимен, скрупулезно орудуя ножницами.

— По-моему, стало лучше, — через какое-то время женщина сделала шаг назад, оценивая свою работу. — Посмотри в зеркало.

Ацуши послушно вскочил, задев ногой табурет, так что тот с грохотом упал на кафель. Пролепетав извинения, он подошёл к зеркалу. Челка теперь ровными прядями опускалась на лоб.

— Госпожа Нимен, это великолепно! — воскликнул мальчик, осматривая свои волосы, они ещё никогда не выглядели так аккуратно. — Вы раньше работали парикмахером?

— Нет, — улыбнулась женщина, — просто уже натренировалась — Тадаси невозможно затащить в парикмахерскую. Прими душ и, после того, как закончишь завтрак, пойдём в магазин за одеждой.

Госпожа Нимен забрала ножницы и вышла из ванной комнаты.

Когда Ацуши вернулся из душевой на кухню, господин Нимен уже закончил читать газету и пить кофе, а госпожа Нимен задумчиво размешивала сахар в чашке с черным чаем.

— Ты вернулся? Отлично. Есть серьезный разговор. Вчера мы не хотели вываливать на тебя всю информацию сразу, ты и так, наверное, немного в шоке, — сказал господин Нимен. — Ты раньше был в Европе?

— Нет, — ответил Ацуши не очень понимая суть вопроса и сел за стол. — Я не бывал за пределами приюта.

— Значит самое время побывать, — широко улыбнулся господин Нимен. — Я бы сказал «Пакуй чемоданы», но у тебя их пока нет, так что поедем налегке.

— Тадаси предложили работу в городке на севере Испании. Мы должны были выехать ещё месяц назад, но нас задержало оформление твоих бумаг, — пояснила госпожа Нимен.

Ацуши промолчал, переваривая услышанное. Он ещё не свыкся с фактом, что его усыновили, как ему говорят, что он поедет… В Европу? Европа для него все эти годы была лишь далёким пятном на карте из учебников по географии. Он никогда не думал, что побывает там, ведь на картинках в учебниках старые европейские города выглядели такими величественными и дорогими, что там делать мальчику из приюта? Ацуши задумчиво закусил губу. Былые переживания и тревоги снова зашевелились в груди. Госпожа Нимен сказала, что её мужу предложили работу… Неужели преподаватели китайского настолько востребованы в Европе?

— Я плохо знаю английский и совсем не знаю испанского, — наконец сказал Ацуши. — Я не смогу ходить там в школу и…

— Ты быстро научишься, ты очень смышленый мальчик и детям легко даются новые языки. Тем более, мы не заставим тебя с первого дня ходить в испанскую школу, у тебя будет время, чтобы освоить азы языка.

— Знаешь что-то про Испанию? — спросил господин Нимен.

— Там вроде как тепло. А ещё в средние века там ведьм сжигали. Инквизиция, кажется, называлось, — сказал Ацуши припоминая уроки географии и истории.

— Ну, ведьм там уже не сжигают. Хотя в прошлом в Испании действительно преследовали одарённых, а сейчас их там осталось настолько мало, что в их правительстве даже нету отдела по делам одаренных, потому что таких дел просто нет, — флегматично сказал господин Нимен. — Вы, кажется, собирались в магазин?

— Да-да, Ацуши, ты уже доел?

* * *

— Разве мы не поедем на машине? — спросил Ацуши, когда вопреки его ожиданиям, госпожа Нимен прошла мимо паркинга. Господин Нимен наотрез отказался идти с ними и остался в квартире, аргументируя это тем, что терпеть не может ходить по магазинам.

— Торговый центр в квартале отсюда, быстрее будет пешком, — улыбнулась женщина.

Ацуши кивнул и уставился себе под ноги на серый асфальт и одинокие пожелтевшие листья, которые уже понемногу начали опадать с деревьев.

— Госпожа Нимен, а когда именно мы поедем в Европу? — осмелился через какое-то время поинтересоваться Ацуши.

— Сегодня вечером нам нужно быть в порту.

— Сегодня? — опешил мальчик. — Вы, конечно, сказали скоро… Но я не думал, что настолько скоро…

— Мы же сказали, что у нас всё было готово, мы ждали только тебя, — госпожа Нимен улыбнулась так искренне, но у Ацуши внутри что-то беспокойно зашевелилось. Что-то здесь не так… Определённо не так…

— А документы… — робко начал Ацуши, пусть он и вырос в изоляции в приюте, но понимал, что нельзя просто так сесть на самолёт или корабль в другую страну.

— С этим всё в порядке, не переживай, — заверила его женщина, от чего у Ацуши появилось ещё больше подозрений.

— Вы сказали, что поедем в порт, разве в Европу не проще добраться на самолёте?

— Мы сядем на самолёт в Корее, а туда придется добираться на судне.

Ацуши задумчиво притих, прислушиваясь к собственным шагам. Пусть господа Нимен и казались, скажем так, подозрительными, но возвращается в приют совершенно не хотелось. Но на поселившуюся внутри тревожность этот аргумент не действовал.

«Они ведь добры ко мне…», — попытался заверить себя мальчик. — «Если они что-то и скрывают то ради моего блага. Да. Ради моего блага».

Ацуши прошел вслед за госпожой Нимен через крутящиеся стеклянные двери торгового центра. В те редкие «экскурсии» в город, что бывали у детей из приюта их никогда не водили в магазины. Зачем искушать детишек дорогими вещами, которые они никогда не смогут себе позволить? В глазах у мальчика зарябило от ярких витрин с товарами, такими привычными для остальных людей и такими диковинными для Ацуши. Его тревоги разом исчезли, и он во все глаза разглядывал изящные манекены, которые демонстрировали самые новые коллекции одежды и полки с блестящими украшениями, которые стоили столько, что Ацуши даже вообразить не мог, что кто-то владеет такими суммами. С витрин магазинов игрушек на него смотрели мягкие плюшевые мишки, мини копии гоночных автомобилей и большеглазые куклы в платьях с рюшами. Магазины с электроникой хвастались новыми моделями телефонов и телевизоров. С островков кафе доносился пряно-сладкий запах выпечки и шоколада, кружа голову.

Госпожа Нимен зашла в один из магазинов с одеждой и, приветливо кивнув продавцам, повела Ацуши к вешалкам с белыми рубашками и черными брюками. Женщина явно была поклонницей официального стиля, но несчастный вид Ацуши, примеряющего всё это убранство, вскоре заставил её смиловаться и отпустить его в ряды с разноцветными футболками и джинсами.

Ацуши выбрал белую толстовку, несколько футболок и две пары джинс: черные и синие. В обувном магазине мальчик остановил свой выбор на красных кедах и теперь постоянно спотыкался о слишком длинные шнурки, которые постоянно развязывались.

На последок, госпожа Нимен привела его в небольшую уютную кофейню с предложением перекусить.

— Что ты будешь? — поинтересовалась она, когда Ацуши с открытым ртом разглядывал ароматные эклеры, фруктовые корзинки и кексики со сливочным кремом.

— Я… Э-э-э… — запнулся Ацуши, совсем потерявшись в выборе сладостей. В приюте самое большое, что перепадало из сладкого — дешёвые ириски и кубики сахара, о тортах с кремом и нежных пирожных можно было только грезить.

— На ваше усмотрение, — наконец выдавил мальчик, покраснев.

Госпожа Нимен улыбнулась и попросила у девушки за стойкой крепкий кофе, горячий шоколад и несколько разных пирожных.

— Я принесу ваш заказ, — улыбнулась продавщица, протягивая госпоже Нимен чек, та поблагодарила и направилась к ближайшему столику. Через минуту милая продавщица поставила на него две чашки и три блюдца с пирожными, пожелав приятного аппетита.

— Это всё тебе, я не очень люблю сладкое, — сказала госпожа Нимен, кивнув на сладости, встретившись с потерянным взглядом Ацуши. — Тебя редко баловали подобным, верно?

— Д-да… Спасибо большое, — Ацуши в очередной раз покраснел. Когда-то он обязательно избавится от этой дурацкой привычки.

* * *

Ацуши широко раскрыв глаза смотрел на огромный корабль. Он в очередной раз ущипнул себя за руку — там уже появился небольшой синяк, потому что в последние два дня он слишком часто пытался проверить, реальность это или очень правдоподобный сон. Он тут же почувствовал укол боли — всё-таки реальность. Во снах, даже очень реалистичных, боль так не ощущается. Он действительно стоял на пристани перед круизным лайнером.

— Ну как? — с ухмылкой поинтересовался господин Нимен.

— Он… Гигантский, — выдохнул Ацуши. — Но это ведь круизный лайнер, разве мы не должны были плыть в Корею, чтобы сесть там на самолёт?

— Мы и плывем в Корею, но я люблю путешествовать с комфортом, — хмыкнул господин Нимен. — Пойдёмте, посадка уже давно началась.

Ацуши посмотрел на золотистые буквы на борту корабля, его скудных знаний английского хватило, чтобы прочитать название «Rising Sun» — «Восходящее Солнце».

«Люди забираются в скорые поезда,

но они сами не понимают,

чего они ищут, поэтому они не знают покоя,

бросаются то в одну сторону, то в другую…

И все напрасно… Глаза слепы. Искать надо сердцем.»

Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький Принц»

Акутагава нетерпеливо гипнотизировал светофор, на котором упрямо не загорался зелёный свет. Можно было, конечно, наплевать на правила и промчаться на красный… В голове прозвучал задорный голос Накахары, который учил Рюноске водить:

— Если тебя надо ехать — пофиг какой там цвет! Главное — не сбей никого, а то лишние проблемы потом выгребать.

Накахара действительно мчал на бешеной скорости на всех светофорах, каким-то неведомым образом ловко лавируя между автомобилями и людьми. Акутагава же после крышесносительных поездок с «учителем вождения» обычно оставлял свой завтрак под ближайшим деревом и остаток дня приходил в себя.

Акутагава прищурился. Осеннее солнце нещадно палило через лобовое стекло, делая и без того отвратительное состояние парня ещё хуже. Его тошнило от количества выпитого кофе, но веки всё равно так и норовили сомкнуться. Ко всему прочему всё тело ломило от усталости, а приступы кашля у него случились уже трижды за это злосчастное утро.

Сквозь полуприкрытые веки Акутагава заметил, что на светофоре наконец-то загорелся зелёный и нажал на газ.

Но через секунду автомобиль взвыл, резко затормозив.

— Смотри куда прёшь! — гаркнул Акутагава, застывшему буквально в двадцати сантиметрах от бампера школьнику.

Мальчишка побледнел, как полотно — не ясно, от того, что едва не угодил под машину, или от черного взгляда Акутагавы, и поспешил удрать.

Акутагава, выругавшись себе под нос, снова нажал на газ. Потревоженная Смерть сонно заворочалась на его плече: сегодня она оказалась не при делах.

Нужно отдать должное: после этого инцидента сонливость на некоторое время исчезла и Акутагава смог спокойно проехать несколько кварталов, а после ловко втиснуть старенький тёмно-синий автомобиль в свободное место между двумя машинами на обочине улицы.

Акутагава достал из кармана мобильник — несколько минут тщетно всматривался в него в ожидании сообщений, которые так и не появились на тусклом экране.

Гин вчера так и не пришла домой, наверное, осталась ночевать в штабе или у Тачихары. На сообщения сестра тоже упорно не отвечала. Конечно, Гин и до этого не отличалась разговорчивостью, как и сам Рюноске, но неужели было так трудно написать короткое «Всё в порядке»?

— Потому что не в порядке… — тихо пробормотал Акутагава, устало прислонившись лбом к рулю. Его очень гложила размолвка с сестрой, а главное — он не мог понять её причину. Что он сделал не так? Воспринимал реальность такой, какая она на самом деле? Холодной, жестокой и пустой. Гин же упорно пыталась найти в ней тепло. Он лишь хотел не дать сестре разочароваться, ведь нельзя найти то, чего попросту нет. А если пытаться искать — найдёшь лишь дорожку в могилу. Если войдёшь в ледяную реку, вообразив, что она теплая — всё равно окоченеешь.

В памяти невольно всплыли ехидная улыбка Тачихары, напевавшего песню, глупые россказни Накахары о кошках и тихие слова Гин:

— Почему у тебя такая нелюбовь к рыжим?

— Потому что…

— Ты хочешь сказать, потому что они проводят со мной время?

«Потому что они проводят с тобой время, а я — нет. Потому что какие-то рыжие паршивцы для тебя стали роднее меня».

В памяти, словно круги на воде, блестели воспоминания о вечерах в лазарете. В них звучал давно забытый звонкий смех, и Гин кружилась в новом платье, которое ей подарила Ёсано-сан.

«Потому что боюсь, что тебя предадут. Боюсь, что тебе сделают больно. Боюсь, что ты, как и я, будешь лелеять в памяти улыбки чужих людей, которым, как в итоге окажется, нет до тебя никакого дела».

Рюноске так хотелось защитить сестру от всего на свете, только вот в итоге чаще она его защищала. Перевязывала его раны в трущобах. Вытащила из перестрелки с контрабандистами. Пыталась утешить, когда Дазай и Ёсано сбежали из мафии. Только он всегда отталкивал её. Твердил, что ему не нужны её сочувствие и забота.

«Нужны», — выл брошенный щенок где-то в глубине его души, только вот Акутагава всегда старательно затыкал ему рот.

Парень взглянул на часы. Он ждал Хигучи уже пятнадцать минут и если она не появится в течение следующих пяти секунд он просто поедет на задание один. На всякий случай он оглянулся по сторонам: утром он выслал Хигучи точные координаты места встречи, но улица вокруг была пустынна, только какая-то блондинка в нелепой шляпе вот уже минут десять топталась у фонарного столба.

Стоп. А что если.?

Акутагава открыл окно:

— Хигучи?

Девушка в шляпе повернулась в его сторону, секунду в её огромных карих глазах было удивление, которое тут же сменилось радостными искорками и лёгкой улыбкой на губах. Через мгновенье она уже сидела рядом с Акутагавой и воодушевленно щебетала:

— Я совсем не заметила вашей машины! И я думала, что мы поедем в Нагою на поезде, вы ведь назначали встречу недалеко от вокзала…

— Хигучи, зачем ты так вырядилась?

Девушка затихла на полуслове и уставилась на свой наряд, словно сама его впервые увидела: легкое ситцевое платье, нежно-голубые туфли лодочки, дамская сумочка и нелепая соломенная шляпа с ленточкой.

— Ну я… Попыталась выглядеть как дама, которая отправляется в круиз. У нас ведь задание под прикрытием, — улыбнулась Хигучи.

— Глупости. Под прикрытием или нет, тебе будет очень неудобно драться или убегать в таком виде.

— Вы недооцениваете меня, — заговорчески улыбнулась Хигучи. — И если говорить об удобствах в битве, то вы лучше галстук снимите. Я читала о нескольких случаях, когда люди в спешке сами себя задушили, зацепившись за что-то галстуком.

Акутагава пробормотал что-то невнятное, о том что он всегда носит галстук и с этим не было никаких проблем и выудил из бардачка солнцезащитные очки, чтобы хоть немного прикрыть глубокие синяки под глазами.

Но следы от недосыпа на его лице, похоже, всё равно были чересчур явными, потому что Хигучи с беспокойством спросила:

— Вы устали?

— Просто не выспался.

— Хотите я сяду за руль?

— Знаешь дорогу до Нагои? У меня нет навигатора.

— Справлюсь.

Акутагава кивнул и пересел на пассажирское сиденье, уступая Хигучи место водителя. В другой ситуации, парень бы никогда не доверил ей вести машину, но он действительно ужасно устал: не хватало ещё из-за того, что он задремает за рулём, попасть в аварию. Оставалось надеяться, что Хигучи сносно водит.

Надежда не оправдалась, потому что уже на выезде из улочки машина задела мусорный бак.

— Хигучи!

— Простите! — пискнула девушка, стыдливо покраснев и, всё-таки, вывернула на дорогу.

* * *

— Нам ехать не меньше трёх часов — поспите пока что, — Хигучи всё с тем же беспокойством взглянула на Акутагаву, когда они уже ехали по трассе. Не считая инцидента с мусорником, Хигучи водила весьма… Неплохо.

— Обойдусь, — отмахнулся Акутагава и через несколько минут провалился в беспокойный сон.

Рюноске сидел на полу в маленьком домике в традиционном стиле и через немного приоткрытые сёдзи (*двери (также выполняют функцию окон и перегородок) в традиционных японских домах, представляют собой деревяные рамы с натянутой на них рисовой бумагой). умиротворенно наблюдал за разбушевавшейся снаружи метели. Размашистые хлопья снега кружились, увлекаемые ветром, принимая причудливые формы. Они походили на танцующих ледяных духов, которых пригласила на этот балет сама зима.

На улице холод пробирал до костей, но внутри домика повсюду витал приятный запах трав, выпечки и уюта.

Кошка на коленях с любопытством потянулась к чашке чая, которую Рюноске держал в руках. Напиток похоже оказался ей не интересен, так что она улеглась обратно, свернувшись клубочком. Парень погладил кошку за ушком и она тут же принялась благодарно мурчать.

Рюноске снова выглянул в небольшую щель между панелями: причудливые снежные силуэты всё так же кружились на фоне гор и замёрзшего озера. Но внезапно один из духов танцующих на озере принял знакомые черты: длинные чёрные волосы, припорошенные снегом ресницы из-под которых смотрит серебристая дымка, лёгкое белоснежное платье, окутывало её изящную фигуру, словно ткань была соткана из снежинок. То самое платье, которое подарила ей Ёсано-сан.

— Гин! — Рюноске подскочил с места. Чашка упала на пол, забрызгав чаем возмущенную кошку, которая с шипением распушив хвост, бросилась в глубь дома. Он резко дёрнул сёдзи, чуть не сломав бамбуковые рамы и выскочил на улицу.

— Гин! — крикнул он, бросившись к танцующему на озере силуэту.

Она же босая… В лёгком платье… Совсем замёрзнет дурочка!

Летающие в воздухе снежинки вмиг перестали завораживать — теперь они до боли царапали щёки, липли на ресницы и волосы, норовили заслепить глаза, лезли в нос и рот. Он попытался закрыть лицо рукавом хаори (*традиционный японский «жакет», который одевают поверх кимоно), но оно не защищало от летящих в лицо ледяных порывов ветра.

Он с трудом переставлял ноги пробираясь через сугробы, но ветер, похоже, утягивал его назад к дому. Или это Гин отдалялась? Что-то больно ударило его по ногам, посмотрев вниз, он увидел кошку. Ему казалось, или, когда он гладил её в доме, она была меньше? Сейчас животное распушило чёрную шерсть и достигало ему почти до колен. Кошка подняла голову и протяжно мяукнула, но звук поглотил шум метели.

— Иди в дом, — Рюноске шикнул на кошку, но она только снова мяукнула и потерлась о его ноги. Её глаза горели яркими огнями на фоне белизны снега.

— Гин!!! — снова закричал парень, пытаясь перекричать метель. Гин не слышала его, продолжала танцевать на льду. Ветер играл с её юбкой и рукавами, а волосы почти побелели от снега.

— Гин, пойдём домой! — Он с усилием сделал ещё несколько шагов через снег. Ветер нещадно хлестал по лицу, и, взглянув назад, он уже едва различал контуры дома. Всё вокруг казалось сплошным белым цветом.

Что-то коснулось его колена, и, опустив глаза, Рюноске увидел кошку. Ещё одну кошку, потому что та из дома, стояла сзади. Эта была ещё крупнее и глаза её, казалось, горели ярче. Она махнула хвостом, оплетая его ноги. Глаза парня распахнулись от удивления, потому что кончик хвоста кошки оказался раздвоенным (*Нэкомата — в японской мифологии — кошка с раздвоенным хвостом. Её магические способности варьируются в разных источниках, наиболее распространённые: умение дышать огнём, управлять мёртвыми. Вообще интересные твари, рекомендую отдельно про них почитать, а то я сейчас увлекусь и напишу про них сноску на десять страниц).

— Ты ёкай…я (*общее название демонов/духов и прочей сверхъестественной нечисти в японской мифологии) — ошарашенно пробормотал Рюноске, всматриваясь в бездонные янтарные глаза. Она встала и упёрлась передними лапами в его колени, словно толкая назад.

Первая кошка, тем временем, побежала к дому, метель перед ней расступалась, образуя узкую дорожку. Она повернулась, посмотрев на Рюноске и мяукнула, словно зазывая «Пойдём домой».

— Я не могу, я должен забрать Гин, — с трудом проговорил Рюноске, перекрикивая бурю и сделал шаг вперёд, отталкивая двухвостую кошку.

Но через секунду он почувствовал, как кошка-ёкай вцепилась зубами в его штанину и упрямо тянула его назад к дому.

— Я не могу её там оставить! — крикнул Рюноске, пытаясь стряхнуть с себя кошку, но она мертвой хваткой вцепилась в штанину. — Отпусти! — Парень резко рванул вперёд и кошка упала в снег с куском ткани во рту.

Рюноске выдохнул, изо рта вырвалось облачко белого пара, он уже едва различал силуэт сестры — она всё также танцевала на озере, превратившись в полностью белую фигуру, подобную зимнему духу. Если он не поспешит, то совсем потеряет её в метели. Парень продолжил упрямо идти сквозь снег, когда вдруг почувствовал резкую боль в плече, повернув голову, он увидел морду вцепившегося в его руку ёкая, кот каким-то образом увеличился до размеров крупного тигра.

— Отпусти! — крикнул Рюноске, пытаясь вырваться, но клыки только сильнее вгрызались в плоть, удерживая его на месте.

— Отпусти! Там моя сестра!

Теплая кровь упала на снег, оставляя алые пятна.

— Что тебе нужно?

Ёкай поднял глаза и Рюноске встретился с бездонными янтарными сферами, напоминавшие полные луны. Теперь эти луны отливали красным, словно отражая капающую на снег кровь.

— Кто ты? — тихо проронил Рюноске, не в силах отвести взгляд от демона.

«Кто ты», — эхом пропела метель, а ёкай сильнее сжал его плечо, раздирая плоть и ломая кости. Парень взвыл от боли, его колени подогнулись и он упал в снег. Холод тут же обжёг ладони, лицо, ногу в том месте, где штанина была порвана, забрался под хаори, заставляя дрожать всем телом. Белая земля вокруг него моментально окрасилась в алый, а огромный кот, всё ещё не отпускал его.

— За что? — взвыл Рюноске, обращаясь к ёкаю. — Я ничего тебе не сделал, я только хочу спасти сестру.

Ёкай, продолжая смотреть на него этим странным, бездонным взглядом, наконец-то отпустил его плечо. Из рваной раны хлынул новый поток крови. Рюноске, шипя, попытался зажать рану, но она была слишком большой. Горячая кровь неприятно ощущалась на холодных пальцах.

Чудовищный кот отступил назад, но только для того чтобы снова броситься вперёд, сомкнув зубы на шее Рюноске.

С губ парня сорвался хрип, а капельки крови окрасили его белые, как снег, губы.

Из последних сил Рюноске заставил себя посмотреть в сторону озера.

Гин больше не танцевала на льду.

Акутагава резко распахнул глаза и встретился взглядом с Хигучи, которая легонько трясла его за плечо.

— Акутагава-сенпай, просыпаетесь. Мы на месте. Это парковка возле порта.

Акутагава тут же мысленно отругал себя: как он умудрился настолько крепко заснуть, что даже не заметил, как машина остановилась? С ним никогда такого не было, Рюноске спал чутко и просыпался от малейшего шороха и колыхания воздуха. Неужели действительно настолько сильно устал, что все его защитные рефлексы отрубились?

Времени на самобичевание, однако, не было, так что он быстро выскользнул из машины и подошел к багажнику, чтобы вытащить заранее приготовленный чемодан. Всё-таки им нужно было притвориться обычными пассажирами, а отправляться без поклажи в месячный круиз было бы подозрительно. Для правдоподобности он даже закинул в чемодан несколько пар рубашек и брюк.

— Мы оставим машину здесь? — поинтересовалась Хигучи, когда они вышли с парковки.

— Она принадлежит организации, кто нибудь её заберёт.

Варианта, что они будут возвращаться тем же путем, он не предусматривал.

Акутагава с Хигучи быстро прошли к порту, хоть им и пришлось проталкиваться через толпу людей, они без труда нашли причал с которого отправлялось их судно.

Акутагава на секунду остановился и с отвращением посмотрел на корабль. В Йокогаме ему часто приходилось выполнять работу на кораблях, пирсах, доках и складах в порту, так что у него быстро появилось отвращение ко всему связанному с кораблями, к тому же Акутагава с детства терпеть не мог пробирающую до костей влагу и раздражающий носоглотку соленый морской воздух.

Пусть даже представший перед ним корабль колоссально отличался от грузовых судов, с которыми чаще всего приходилось работать — новый, блестящие-белоснежный лайнер, так и скандировал о своем величии и дороговизне, начиная от бархатных шторок в окнах кают, заканчивая золотыми буквами «Rising Sun» на борту, но он всё равно оставался просто кораблём, как бы красиво он не выглядел. Тут Акутагава задумался: а не ошиблись ли случайно информаторы Мори или не перепутал ли билеты неразумный сотрудник? Если Дазай хотел бежать из страны, зачем выбрал такой помпезный транспорт? На элитном круизном лайнере служба безопасности и проверок намного тщательнее, чем на дешёвых судёнышках, которые курсируют между островом и материком. Акутагава никогда не мог постичь помысли бывшего наставника.

— Акутагава — сенпай, пойдёмте, посадка уже началась, — отозвалась стоящая рядом Хигучи. Ей приходилось придерживать рукой шляпу, чтобы ту не сорвал гуляющий в порту ветер.

Акутагава задумчиво кивнул и пошёл к трапу, где уже толпились другие пассажиры.

* * *

Ацуши открыл глаза, от того что по лицу плясали теплые солнечные лучи, проникающие через окно. Ему понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что он спит не на жёстком футоне в приюте, а на просторном диване в квартире в Нагое. Вчера его усыновили. Вот так просто и внезапно. Он прикрыл глаза, думая, что вот он откроет их снова и окажется в ненавистном приюте. Но нет — когда он снова открыл глаза, то по прежнему лежал на диване.

Мальчик встал с постели, зашёл в ванную умыться, а затем, всё ещё сонный, приполз в кухню, где уже сидел господин Нимен с утренним выпуском газеты и пил кофе.

— Доброе утро.

— Доброе утро, — отозвался мужчина, отглотнув кофе. Ацуши заметил разноцветный пластырь на пальце господина Нимен, которого не было вчера; интересно, когда он успел прорезаться?

— Там в пакете отядзукэ и рамен, — мужчина кивнул в сторону пакета, который стоял возле микроволновки.

— Мы обычно не готовим сами, но обещаю скоро научиться, нельзя же тебя постоянно кормить фаст-фудом, — госпожа Нимен вошла в кухню. Ацуши невольно залюбовался: он знал что это безумно невежливо вот так пялиться, но госпожа Нимен была такой красивой! Сегодня на ней было простенькое, но от этого не менее красивое, чёрное платье, а прекрасные волосы цвета вороньего крыла госпожа собрала в пучок, заколов золотистыми шпильками.

— Ацуши, перестань смотреть на неё так, словно только что увидел божество, — хмыкнул господин Нимен.

Ацуши тут же покраснел до кончиков ушей и сбивчиво выпалил:

— Простите, пожалуйста, госпожа Нимен! Я совсем не хотел… Пялиться… Просто… Вы действительно похожи на прекрасную богиню…

Женщина засмеялась:

— Лестно это слышать.

Ацуши, покраснев ещё больше (если только это было возможно), стыдливо уставился в миску с отядзукэ.

Госпожа Нимен, тем временем, долго изучала пытливым взглядом растрёпанные волосы Ацуши:

— Интересная у вас в приюте была мода.

Щеки Ацуши, с которых понемногу начал сходить румянец, снова вспыхнули. В приюте их, естественно, не водили к парикмахеру, младших детей стригли воспитатели, а вот старшие должны были заботиться о своем внешнем виде самостоятельно. Ацуши с усердием проводил время перед небольшим мутным зеркалом в общей ванной, но ножницы были тупыми, а пальцы недостаточно ловкие в парикмахерском деле. В итоге волосы торчали в разные стороны, как колючки у ежа, а челка с правой стороны получилась намного длиннее, чем с левой.

— Ты не против, если я подровняю тебе челку? — предложила госпожа Нимен.

— Не против, — тут же согласился Ацуши, конечно было немного неудобно, что госпожа Нимен будет лично его стричь, но и дальше иметь неопрятный вид было бы ещё большим неприличием.

— Пошли в ванную, — женщина поднялась из-за стола, подошла к одному из кухонных шкафчиков и вытащила из ящика ножницы. В ванной комнате она попросила Ацуши сесть на табурет и внимательным взглядом осмотрела его прическу.

— Что ж, попробую что-нибудь сделать, — пробормотала госпожа Нимен, скрупулезно орудуя ножницами.

— По-моему, стало лучше, — через какое-то время женщина сделала шаг назад, оценивая свою работу. — Посмотри в зеркало.

Ацуши послушно вскочил, задев ногой табурет, так что тот с грохотом упал на кафель. Пролепетав извинения, он подошёл к зеркалу. Челка теперь ровными прядями опускалась на лоб.

— Госпожа Нимен, это великолепно! — воскликнул мальчик, осматривая свои волосы, они ещё никогда не выглядели так аккуратно. — Вы раньше работали парикмахером?

— Нет, — улыбнулась женщина, — просто уже натренировалась — Тадаси невозможно затащить в парикмахерскую. Прими душ и, после того, как закончишь завтрак, пойдём в магазин за одеждой.

Госпожа Нимен забрала ножницы и вышла из ванной комнаты.

Когда Ацуши вернулся из душевой на кухню, господин Нимен уже закончил читать газету и пить кофе, а госпожа Нимен задумчиво размешивала сахар в чашке с черным чаем.

— Ты вернулся? Отлично. Есть серьезный разговор. Вчера мы не хотели вываливать на тебя всю информацию сразу, ты и так, наверное, немного в шоке, — сказал господин Нимен. — Ты раньше был в Европе?

— Нет, — ответил Ацуши не очень понимая суть вопроса и сел за стол. — Я не бывал за пределами приюта.

— Значит самое время побывать, — широко улыбнулся господин Нимен. — Я бы сказал «Пакуй чемоданы», но у тебя их пока нет, так что поедем налегке.

— Тадаси предложили работу в городке на севере Испании. Мы должны были выехать ещё месяц назад, но нас задержало оформление твоих бумаг, — пояснила госпожа Нимен.

Ацуши промолчал, переваривая услышанное. Он ещё не свыкся с фактом, что его усыновили, как ему говорят, что он поедет… В Европу? Европа для него все эти годы была лишь далёким пятном на карте из учебников по географии. Он никогда не думал, что побывает там, ведь на картинках в учебниках старые европейские города выглядели такими величественными и дорогими, что там делать мальчику из приюта? Ацуши задумчиво закусил губу. Былые переживания и тревоги снова зашевелились в груди. Госпожа Нимен сказала, что её мужу предложили работу… Неужели преподаватели китайского настолько востребованы в Европе?

— Я плохо знаю английский и совсем не знаю испанского, — наконец сказал Ацуши. — Я не смогу ходить там в школу и…

— Ты быстро научишься, ты очень смышленый мальчик и детям легко даются новые языки. Тем более, мы не заставим тебя с первого дня ходить в испанскую школу, у тебя будет время, чтобы освоить азы языка.

— Знаешь что-то про Испанию? — спросил господин Нимен.

— Там вроде как тепло. А ещё в средние века там ведьм сжигали. Инквизиция, кажется, называлось, — сказал Ацуши припоминая уроки географии и истории.

— Ну, ведьм там уже не сжигают. Хотя в прошлом в Испании действительно преследовали одарённых, а сейчас их там осталось настолько мало, что в их правительстве даже нету отдела по делам одаренных, потому что таких дел просто нет, — флегматично сказал господин Нимен. — Вы, кажется, собирались в магазин?

— Да-да, Ацуши, ты уже доел?

* * *

— Разве мы не поедем на машине? — спросил Ацуши, когда вопреки его ожиданиям, госпожа Нимен прошла мимо паркинга. Господин Нимен наотрез отказался идти с ними и остался в квартире, аргументируя это тем, что терпеть не может ходить по магазинам.

— Торговый центр в квартале отсюда, быстрее будет пешком, — улыбнулась женщина.

Ацуши кивнул и уставился себе под ноги на серый асфальт и одинокие пожелтевшие листья, которые уже понемногу начали опадать с деревьев.

— Госпожа Нимен, а когда именно мы поедем в Европу? — осмелился через какое-то время поинтересоваться Ацуши.

— Сегодня вечером нам нужно быть в порту.

— Сегодня? — опешил мальчик. — Вы, конечно, сказали скоро… Но я не думал, что настолько скоро…

— Мы же сказали, что у нас всё было готово, мы ждали только тебя, — госпожа Нимен улыбнулась так искренне, но у Ацуши внутри что-то беспокойно зашевелилось. Что-то здесь не так… Определённо не так…

— А документы… — робко начал Ацуши, пусть он и вырос в изоляции в приюте, но понимал, что нельзя просто так сесть на самолёт или корабль в другую страну.

— С этим всё в порядке, не переживай, — заверила его женщина, от чего у Ацуши появилось ещё больше подозрений.

— Вы сказали, что поедем в порт, разве в Европу не проще добраться на самолёте?

— Мы сядем на самолёт в Корее, а туда придется добираться на судне.

Ацуши задумчиво притих, прислушиваясь к собственным шагам. Пусть господа Нимен и казались, скажем так, подозрительными, но возвращается в приют совершенно не хотелось. Но на поселившуюся внутри тревожность этот аргумент не действовал.

«Они ведь добры ко мне…», — попытался заверить себя мальчик. — «Если они что-то и скрывают то ради моего блага. Да. Ради моего блага».

Ацуши прошел вслед за госпожой Нимен через крутящиеся стеклянные двери торгового центра. В те редкие «экскурсии» в город, что бывали у детей из приюта их никогда не водили в магазины. Зачем искушать детишек дорогими вещами, которые они никогда не смогут себе позволить? В глазах у мальчика зарябило от ярких витрин с товарами, такими привычными для остальных людей и такими диковинными для Ацуши. Его тревоги разом исчезли, и он во все глаза разглядывал изящные манекены, которые демонстрировали самые новые коллекции одежды и полки с блестящими украшениями, которые стоили столько, что Ацуши даже вообразить не мог, что кто-то владеет такими суммами. С витрин магазинов игрушек на него смотрели мягкие плюшевые мишки, мини копии гоночных автомобилей и большеглазые куклы в платьях с рюшами. Магазины с электроникой хвастались новыми моделями телефонов и телевизоров. С островков кафе доносился пряно-сладкий запах выпечки и шоколада, кружа голову.

Госпожа Нимен зашла в один из магазинов с одеждой и, приветливо кивнув продавцам, повела Ацуши к вешалкам с белыми рубашками и черными брюками. Женщина явно была поклонницей официального стиля, но несчастный вид Ацуши, примеряющего всё это убранство, вскоре заставил её смиловаться и отпустить его в ряды с разноцветными футболками и джинсами.

Ацуши выбрал белую толстовку, несколько футболок и две пары джинс: черные и синие. В обувном магазине мальчик остановил свой выбор на красных кедах и теперь постоянно спотыкался о слишком длинные шнурки, которые постоянно развязывались.

На последок, госпожа Нимен привела его в небольшую уютную кофейню с предложением перекусить.

— Что ты будешь? — поинтересовалась она, когда Ацуши с открытым ртом разглядывал ароматные эклеры, фруктовые корзинки и кексики со сливочным кремом.

— Я… Э-э-э… — запнулся Ацуши, совсем потерявшись в выборе сладостей. В приюте самое большое, что перепадало из сладкого — дешёвые ириски и кубики сахара, о тортах с кремом и нежных пирожных можно было только грезить.

— На ваше усмотрение, — наконец выдавил мальчик, покраснев.

Госпожа Нимен улыбнулась и попросила у девушки за стойкой крепкий кофе, горячий шоколад и несколько разных пирожных.

— Я принесу ваш заказ, — улыбнулась продавщица, протягивая госпоже Нимен чек, та поблагодарила и направилась к ближайшему столику. Через минуту милая продавщица поставила на него две чашки и три блюдца с пирожными, пожелав приятного аппетита.

— Это всё тебе, я не очень люблю сладкое, — сказала госпожа Нимен, кивнув на сладости, встретившись с потерянным взглядом Ацуши. — Тебя редко баловали подобным, верно?

— Д-да… Спасибо большое, — Ацуши в очередной раз покраснел. Когда-то он обязательно избавится от этой дурацкой привычки.

* * *

Ацуши широко раскрыв глаза смотрел на огромный корабль. Он в очередной раз ущипнул себя за руку — там уже появился небольшой синяк, потому что в последние два дня он слишком часто пытался проверить, реальность это или очень правдоподобный сон. Он тут же почувствовал укол боли — всё-таки реальность. Во снах, даже очень реалистичных, боль так не ощущается. Он действительно стоял на пристани перед круизным лайнером.

— Ну как? — с ухмылкой поинтересовался господин Нимен.

— Он… Гигантский, — выдохнул Ацуши. — Но это ведь круизный лайнер, разве мы не должны были плыть в Корею, чтобы сесть там на самолёт?

— Мы и плывем в Корею, но я люблю путешествовать с комфортом, — хмыкнул господин Нимен. — Пойдёмте, посадка уже давно началась.

Ацуши посмотрел на золотистые буквы на борту корабля, его скудных знаний английского хватило, чтобы прочитать название «Rising Sun» — «Восходящее Солнце».