Хрустальная память (гет)

В холле меня ждал неприятный сюрприз. Тетя Петуния стояла у телефона, прижав трубку к уху, и вела оживленную беседу.

— Да? О, правда? И что она сказала?.. Да… — тараторила она с какой-то своей подругой, обсуждая последние сплетни.

Черт. Это плохо. Очень плохо. Вдруг Гермиона позвонит, услышит, что занято, и решит не перезванивать? В голове пронесся миллион тревожных мыслей. Мне оставалось только одно — ждать. Я замер у подножия лестницы, стараясь выглядеть как можно незаметнее, словно предмет мебели.

Но видимо, само мое присутствие было тяжелым испытанием для тети. Она бросила на меня раздраженный взгляд, что-то быстро пробормотала в трубку и повесила её с громким стуком.

— Что? — холодно спросила она, разворачиваясь ко мне. Её цепкий взгляд окинул меня с головы до ног, выискивая, к чему бы придраться. Но сегодня я, сам того не осознавая, подготовился. После утренней уборки я по наитию надел самые опрятные вещи, которые у меня были — не слишком мешковатые джинсы и старую, но ещё целую футболку.

Но придраться было не к чему, она лишь недовольно поджала губы.

— Наконец-то оделся как нормальный человек, — пробормотала она себе под нос и уже собиралась уйти на кухню.

И в этот момент раздался спасительный, оглушительный звон телефона.

Сердце подпрыгнуло к горлу и застучало так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. Это она. Гермиона.

Тетя Петуния, будучи ближе, рефлекторно сняла трубку.

— Петуния Дурсль у аппарата, — произнесла она своим самым манерным тоном. Секундная пауза. — Кто? Кого?..

Её лицо вытянулось. На секунду я был уверен, что она сейчас бросит трубку и запретит мне подходить к телефону на всю оставшуюся жизнь. Я затаил дыхание.

Но, видимо, судьба решила смилостивиться. Может, её поразило само предположение, что у меня могут быть друзья, способные позвонить. А может, в голосе на том конце провода не было ничего, что её инстинкт неприятия магии мог бы распознать.

— Тебе, — процедила она с нескрываемым удивлением, протягивая мне трубку так, будто та была ядовитой. — Какая-то Гермиона.

Я выхватил трубку, пока она не передумала.

— Алло, Гермиона?

— Привет, Гарри! — раздался на том конце провода её взволнованный, но такой знакомый голос.

О, этот звук. Он был как пение птицы после долгой, глухой зимы. Может, я влюблен? — пронеслось в голове. — Нет. Не может быть. Соберись.

— Гарри? Ты там? — в её голосе послышалось беспокойство.

— Да, я тут, — я заставил себя говорить ровно и четко. — Слушай, мне нужна консультация. Со мной кое-что произошло. Можно сказать, озарение. И это не телефонный разговор.

На том конце повисла пауза.

— Гарри, я не знаю… Нам же сказали сидеть тихо, не привлекать внимания… — вот и она туда же. Инструкции Дамблдора.

— Именно поэтому, Гермиона, — настойчиво сказал я. — Я могу подъехать в Лондон. В самый центр. Среди миллионов магглов, без использования магии, никакой Волан-де-Морт нас не найдет. Они ждут сов, ждут магию. Они не ждут парня в метро.

— М-м-м… Это рискованно, — пробормотала она, но я уже слышал в её голосе не отказ, а работу мысли. Она анализировала.

— Но в этом есть логика, верно?

— Ладно, — сдалась она. — Ты прав. Это безумно, но… в этом есть логика. Записывай адрес.

Я схватил огрызок карандаша и нацарапал адрес на отрывном листке блокнота, лежавшего у телефона.

— Записал. Буду примерно через час, — быстро сказал я и повесил трубку, не давая ей шанса передумать.

— Девушка? — с неожиданным, почти нормальным любопытством спросила тетя. Она смотрела на меня как-то по-новому, словно впервые видела не проблему, а обычного племянника.

— Подруга, — коротко отрезал я.

— Ну-ну, — ухмыльнулась она, и в этой ухмылке не было привычной злобы.

— Я пошел, — бросил я, отрывая листок с адресом.

Я взбежал по лестнице в свою комнату, чтобы захватить самое необходимое: палочку, свой блокнот с планами и книгу Уоффлинга. Почитаю в дороге.

И замер на пороге комнаты.

В центре, точно в том месте, где я пытался сотворить глиф, висел в воздухе маленький, тускло мерцающий светлячок.

Значит, получилось. Моя последняя попытка все-таки сработала, но с огромной задержкой. Я осторожно подошел ближе. Светлячок не был похож на обычный Люмос. Он не исходил от палочки. Он просто… был. Самодостаточный, стабильный сгусток света. Значит, теория верна. Просто построение в слабом магическом фоне требует времени на стабилизацию.

Нужно было от него избавиться, пока его не заметили. Провозившись несколько минут и поняв, что просто так он не исчезнет, я нашел решение. Направив на него палочку и сосредоточившись, я мысленно «подтолкнул» его. Светлячок послушно сместился к столу. Ещё одно усилие — и он влетел в ящик. Я резко задвинул его, и полоска света под ним погасла. Надеюсь, он там сам затухнет.

Схватив старую дорожную сумку Дадли, куда я засунул книгу, палочку во внутренний карман, а блокнот и листок с адресом — в джинсы, я вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Свобода пьянила, но за ней по пятам следовала паранойя. Добрался я без проблем. Почти. В гулкой суете лондонского метро, среди тысяч безликих пассажиров, меня не покидало мерзкое, липкое чувство, будто за мной наблюдают. Не конкретный взгляд, а общее ощущение направленного на меня внимания, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Поднявшись из подземки, я намеренно пошел в противоположную сторону. И тут мой взгляд зацепился за аляповатую витрину магазина под названием «Маскарад». Магазин карнавальных костюмов.

Идея родилась мгновенно, холодная и ясная. Они ищут Гарри Поттера. Худого черноволосого подростка в очках и мешковатой одежде. Нужно сломать этот образ. С собой у меня было почти сто фунтов — вся маггловская наличка, что была у меня, в основном менял беднягам что вышли за лимит Министерства. Был такой для маглорожденных.

Это не просто магазин. Это арсенал.

Зайдя внутрь, я быстро просканировал полки. Мне не нужен был сложный костюм. Мне нужна была маскировка. Летняя куртка-дождевик с капюшоном, достаточно длинная, чтобы скрыть фигуру, и… рыжий парик — то что над. Это была полная противоположность моим знаменитым черным волосам. Никто не ищет рыжего Гарри Поттера.

Заплатив на кассе, в ближайший общественный туалет, быстро натянул куртку и, кое-как водрузил на голову рыжую копну. Взглянув в замызганное зеркало, я едва узнал себя. Это был не я. Это был какой-то другой, слегка придурковатый парень. Идеально.

После пары кварталов я понял, что навязчивое ощущение чужого взгляда исчезло. То ли это была просто паранойя, то ли маскировка и вправду сработала.

Кафе, адрес которого дала Гермиона, оказалось тихим и неприметным заведением вдали от туристических маршрутов. Едва нашел его. И это было не просто кафе — это была библиотека. Стеллажи с книгами, уютные столики, а в глубине — кабинки со шторами, где можно было спрятаться от всего мира. Я увидел её через витрину. Она сидела за столиком у окна, углубившись в толстенную книгу, и нервно теребила край страницы.

Моя Гермиона.

Черт, только бы не сказать это вслух.

Собравшись с духом, я толкнул дверь и подошел к её столику.

— Простите, здесь не занято? — спросил я, намеренно изменив голос на тон ниже.

Она подняла глаза от книги, готовая вежливо отказать, и замерла. Её зрачки расширились от шока, когда она узнала меня под дурацким париком.

— Гарри?! Что у тебя с волосами?! — воскликнула она, заставив пару за соседним столиком обернуться.

Я мысленно застонал. Первый урок новой жизни: даже самый гениальный план может быть разрушен искренним удивлением твоего лучшего друга.

— Т-ш-ш! — прошипел я, быстро садясь на стул напротив и наклоняясь через стол. — Я тут вроде как маскируюсь.

Её щеки мгновенно вспыхнули, но ум сработал быстрее эмоций.

— Если так, то нам лучше пересесть, — быстро проговорила она, кивком указывая в дальний угол зала, где виднелась уютная кабинка с плотными шторками. — Туда.

Не говоря ни слова, мы взяли свои вещи и быстро переместились. Задернув плотную штору, мы оказались в уютном полумраке, отрезанные от остального зала. Наконец-то.

Я с облегчением сорвал с головы дурацкий парик и скинул куртку, взъерошив свои собственные, настоящие волосы.

— Тебе не жарко? — спросил я, заметив, что на ней плотное, совершенно не летнее худи. — На улице же пекло.

Она хитро улыбнулась и чуть оттянула воротник толстовки.

— У меня свои методы борьбы с жарой.

Взгляд упал на внутреннюю сторону её воротника, где на долю секунды мелькнул едва заметный, вышитый голубой нитью символ.

И тут в моей голове всё сложилось. Книга Уоффлинга. Построения низкого насыщения. Невидимые схемы, которые можно вплетать в предметы. Постоянный, слабый эффект, который почти невозможно отследить.

— Руны? — вырвалось у меня скорее как утверждение, чем вопрос.

На её лице отразилась целая гамма эмоций: сначала шок, потом легкая паника, и наконец — плохо скрываемая гордость.

— Да! То есть, как ты?.. — затараторила она, понизив голос до шепота. — Я просто подумала, что если использовать простейшую руну охлаждения, Иса, и вплести её в ткань, то она не требует много энергии и Надзор не должен её заметить! Это же не полноценное заклинание, а скорее постоянный фоновый эффект…

Я поднял руку, останавливая этот поток слов.

— Гермиона. Это гениально.

Она замолчала, удивленно моргнув. Похоже, она ждала лекции о нарушении правил, а не похвалы.

— Но это не главная причина, по которой я здесь, — продолжил я, доставая из сумки свой блокнот. — Нам нужно поговорить. Обо всём. О Дамблдоре, о Волан-де-Морте, о моем шраме. И о том, что я, кажется, нашел способ колдовать летом так, что Министерство ничего не узнает.

Я достал блокнот подвинул его к ней.

Судя по тому, как загорелись её глаза, я пришел по адресу. Она начала со сладкого.

Полчаса пролетели как одна минута. Она полностью погрузилась в мои записи и выдержки из книги Уоффлинга. Её пальцы скользили по наброскам глифов, губы беззвучно шевелились, а временами она бормотала что-то о нумерологических константах и артефакторике. Она не просто читала — она анализировала, дополняла, видела потенциал, о котором я даже не догадывался.

Когда она наконец подняла на меня глаза, полные научного восторга, я перевернул страницу.

Пора вкусить горькую правду. Она сама выбрала этот путь.

Там, на чистом листе, было всего два слова: «Крестраж» и «Дамблдор».

— Что это? — спросила она, смешно надув губы, как делала всегда, когда сталкивалась с незнакомым термином.

— Подожди, — ответил я и достал палочку. Её глаза расширились от ужаса.

— Гарри, нет! Надзор! Тебя исключат!

Я проигнорировал её шипение. В книге я нашел глиф для конфиденциальности, нечто вроде более сложного и стабильного аналога Муффлиато. Закрыв глаза, я воссоздал в уме невидимую схему в пространстве нашей кабинки, а затем, едва заметным движением палочки, «сшил» две ключевые точки построения. Воздух в кабинке едва заметно дрогнул и уплотнился.

— Один момент. Проверка, — сказал я, не обращая внимания на её ошеломленное лицо. — Когда я выйду, скажи что-нибудь громко.

Я вышел из-за шторки. И почти ничего не услышал. Из-за плотной ткани до меня донесся лишь едва различимый комариный писк её голоса. Ясно. Значит, Уоффлинг был прав. Мы сидим прямо на одной из «драконьих жил», что пронизывают старый Лондон. Глиф мгновенно набрал энергию из лей-линии.

— Но… Гарри? Как? — это было первое, что она смогла выговорить, когда я вернулся. Её глаза были размером с галеоны. — Это… это было невербально? И беззвучно? И без вспышки? Ты обошел Надзор? Нам ждать совы?

— Я оставлю тебе книгу, — кивнул я на свою сумку. — Там всё есть. А сейчас… переверни страницу.

Восторг в её глазах сменился шоком, а затем — упрямым недоверием.

— Но… Гарри, это невозможно. Дамблдор не мог так поступить. Он же… он Глава Визенгамота, Верховный чародей, кавалер ордена Мерлина первой степени! Он величайший волшебник со времен…

Сердце неприятно сжалось от разочарования. Я так надеялся на её острый, непредвзятый ум, а она в ответ выдала набор регалий из «Истории современной магии». Она цеплялась за образ, за авторитет.

— Гермиона! — я резко прервал её, мой голос прозвучал жестче, чем я хотел. — Вспомни первый курс. Хэллоуин.

Она вздрогнула.

— Если бы не мы с Роном… тебя бы уже не было. Ты бы стала обедом для горного тролля.

Я видел, как ей больно от этих слов, но я должен был пробиться через стену её восхищения директором.

— А кто притащил этого тролля в школу, полную детей? Кто поставил его охранять философский камень в коридоре, куда запрещено ходить? Дамблдор. Он использовал нас всех как часть своей полосы препятствий. Ты ведь с этим согласна?

Да, я был жесток. Я целился в самое больное, в её собственную травму, в тот день, когда она чуть не погибла и когда мы по-настоящему стали друзьями. Но иначе было нельзя.

Её лицо побелело. Губы дрогнули, она хотела что-то возразить, найти оправдание, но не смогла. Логика, её главный бог, была против неё.

Губы дрогнули, но она кивнула.

Но я не мог остановиться. Я должен был убедиться, что она поняла до конца.

— А дальше? — я не дал ей опомниться, продолжая безжалостно. — Василиск. Гигантская змея, ползающая по трубам в школе. Если бы у тебя тогда случайно не оказалось с собой зеркальца… если бы ты не была самой умной ведьмой в Хогвартсе и не догадалась обо всём сама… что тогда, Гермиона?

Кажется я добился своего. Стена рухнула. Её плечи затряслись, и она закрыла лицо руками. Тихие, сдавленные всхлипы были громче любого крика в тесной кабинке.

Отлично, Поттер. Ты теперь великий негодяй, заставляющий плакать своего единственного настоящего друга. Мне самому хотелось выть от всего этого, от несправедливости, от лжи, от украденного детства, но сейчас нужно было быть сильным. За нас обоих.

Я неловко протянул руку и коснулся её плеча.

— Не плачь, Гермиона… пожалуйста. Ты же здесь. Ты жива. Это главное.

Она медленно подняла голову. Слёзы всё ещё блестели на щеках, но взгляд стал другим — острым, сфокусированным и ледяным.

— Ты прав, — произнесла Гермиона тихим, но твёрдым голосом, всё ещё всхлипывая. — Ты абсолютно прав. Я… я только что вспомнила.

Я замер.

— Что вспомнила?

— Ту страницу. О василиске. Из той древней книги, — её голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я не сама её нашла, Гарри. Я тогда думала, что это просто удача… Но это был не я. Её только что вернул на полку Дамблдор. Прямо передо мной. Он смотрел мне в глаза, когда ставил её обратно. Он хотел, чтобы я её нашла.

Нас пронзила одна и та же ледяная мысль.

— Он знал, — закончила она шёпотом, и в этом шепоте не было ни капли прежнего восхищения, только пустота и горькое осознание. — Он всё знал. И ждал, пока ребенок разберется с этим сам.

И в этот самый момент плотная штора нашей кабинки резко отдернулась.

В проеме стояла молодая женщина с короткими волосами ядовито-розового цвета и в какой-то маггловской одежде в стиле панк. В её руке была палочка, нацеленная прямо мне в грудь.

Моя рука молниеносно метнулась во внутренний карман куртки, пальцы сомкнулись на рукояти собственной палочки. Я не был больше беззащитным мальчиком.

Но женщина не атаковала. Её глаза расширились от удивления, когда она узнала меня. Она тут же опустила палочку.

— Ой, черт! Простите! — выпалила она. Оглянулась и, убедившись что никто не заметил, нырнула в кабинку к нам.

— Тонкс! Что ты здесь делаешь?! — воскликнула Гермиона, вскакивая на ноги.

Холод, сковавший меня от откровений о Дамблдоре, начал таять, уступая место совершенно другому, более острому ощущению. Паранойя. Так это было не напрасно.

— Я… я за тобой пошла, — пробормотала Тонкс, неловко переминаясь с ноги на ногу и обращаясь к Гермионе. — Ты утром была такая таинственная, когда получила письмо, я просто не удержалась! А сейчас ты плакала. И вот я подумала…

— То есть, это не ты за мной следила? — переспросил я её, моя рука всё ещё лежала на палочке.

Она перевела взгляд на меня.

— За тобой? Нет. Сегодня очередь Мундунгуса, он… Черт, тебе не положено этого знать! — она осеклась и виновато огляделась по сторонам. — Парик? Неудивительно, что я не увидела тут Флетчера под мантией-невидимкой или заклинанием. Он бы тебя точно не узнал. Хотя он, скорее всего, где-то опять тырит…

— Что? — я не выдержал. — За мной следит вор?

Вот откуда это липкое, неприятное ощущение в метро. Оно исходило от какого-то жулика, который наверняка всю дорогу прикидывал, что бы такое у меня стащить.

— Ну, кто есть, тот есть, — развела руками Тонкс. — Сегодня его дежурство. Слушай, ты ему хоть покажись потом, хорошо? Когда будешь возвращаться? А то он получит нагоняй, если выяснится, что он тебя упустил. Я ему Патронуса пошлю, предупрежу.

Я кивнул, уже принимая решение. Разговор окончен. Свидетелей стало слишком много.

— Хорошо. — Я посмотрел на Гермиону, которая выглядела совершенно расстроенной и сбитой с толку этим вторжением. — Гермиона, как насчет завтра, здесь же, в это же время?

Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Я встал, натянул свою куртку и снова водрузил на голову нелепый парик. Не прощаясь, я вышел из кабинки и направился к выходу из кафе, оставив их вдвоем. Чувствую, Тонкс ещё долго будет донимать Гермиону своими шуточками и расспросами. Ведь уходя, я расслышал: «Вы давно встречаетесь?»