В тихом омуте черти водятся (гет)

«Он так никогда и не узнал, кто он и откуда. Это был человек без прошлого, его будущее обрывалось близкой могилой, а в настоящем его сжигала горячка жизни»

Дж. Лондон, книга «Мартин Иден.

— Осталась лишь волшебная палочка, — проинформировал Генри Макгонагалл, когда вышли из книжного и вновь шли по извилистой улице Косого переулка спустя четверть часа от похода к Мадам Малкин, — Если палочка стоит семь галлеонов, у меня останется восемь. К тому же у меня есть фунта четыре. В итоге десять галлеонов. Я могу зайти в зверинец?

— Конечно можете, мистер Паркер. Но сначала к Олливандеру.

Втроём они подошли к обветшалой у маленькому магазинчику на вывеске котором значилось:

«Олливандеры. Производство палочек с 1638 года.»

Генри улыбнулся и открыл дверь. Внутри обстановка была мрачная и крайне убогая. На потолке виднелась паутина, сбоку от письменного стола стояли шкафы сверху до низу наполненные футлярами, внутри которых по всей видимости дожидались своих владельцев волшебные палочки. Паркер засмотрелся и не сразу услышал тихий загадочный голос владельца лавки.

— Добрый вечер.

Всё вздрогнули. Мистер Олливандер был человеком среднего возраста с седыми и нерасчесанными волосами. Вылитый Энштейн. От сравнения этих обоих у мальчишки по лицу распозлась кривая улыбка. Олливандер, глагольствующий в это время о волшебной палочке Макгонагалл, замолчал и устремил свои выпуклые выцветшие глаза на мальчика, подойдя к нему почти вплотную.

— Вас что-то рассмешило молодой человек? — потусторонним голосом спросил он. В этом голосе не было ни раздражения, ни упрека, лишь любопытство.

— Я просто рад, сэр, что еду в Хогвартс, — Генри ни чуть не соврал. Он и правда радовался этому.

— О, конечно-конечно. Хогвартс — чудесное место! Знаете, мне вы напомнили одну девчушку, которая приходила сюда за волшебной палочкой около двадцати лет назад... М-да...У вас очень похожи черты лица и глаза.... — произнёс Олливандер. Генри навострил уши и начал жадно впитывать информацию. Вдруг его родители были волшебниками? А если нет, то можно будет притвориться фамилией этой девушки. Будет ее каким-нибудь племянником или троюродным сыном. Весело же. Олливандер тем временем далеко ушёл из реальности, бормотал себе под нос. — Да... Десять дюймов с четвертью, элегантная, гибкая, сделанная из ивы. Прекрасная палочка для волшебницы... — вдруг Олливандер резко замолчал и вскинул голову вверх. Его взгляд начал рыскать по каждому дюйму загорелого мальчишечьего лба, за русой чёлкой которого таился зигзагообразный шрам в виде молнии. Он взглянул в зелёные глаза мальчишки с тихим удивлением и толикой благовения. Тот же непонятливо моргнул.

— Как вы сказали вас зовут? — прошептал Олливандер, хотя уже знал ответ.

— Я не говорил. — ухмыльнулся Паркер, а потом добавил, — Генри. Генри Паркером.

Олливандер уставился на Генри своим самым странным взором, тот, не моргая, уставился на него в ответ. Несколько минут они провели, играя в гляделки, пока старик не сдался, отведя взгляд.

— Гм, ну что ж, Генри значит. Дайте мне подумать. — пробормотал он, и его голос странно дрогнул. Потом вытащив из кармана длинную линейку с серебряными делениями, спросил, — Какой рукой вы держите палочку?

Генри на мгновение опешил, а потом опомнился.

— Я левша.

Олливандер на это только кивнул и принялся измерять мальчишку. Сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, от колена до подмышки, и еще зачем-то окружность головы.

— Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мистер… Паркер, — пояснял тем временем он, не прерываясь. — Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будете пользоваться чужой палочкой.

Мистер Олливандер внезапно двинулся куда-то вглубь магазина, продолжая бормотать что-то о конечностях Паркера. Линейка тем временем безъустанно продолжала измерять Генри.

— Достаточно, — сказал мистер Олливандер, выйдя из-за стелажа, держа в руках коробочку. Линейка упала на пол. — Что ж, мистер... Паркер, для начала попробуем эту. Бук и сердце дракона. Девять дюймов. Очень красивая и удобная. Возьмите ее и взмахните.

Генри рассек ей воздух и огромный напор невидимой силы разбил стеклянную вазочку с цветами на столе у Олливандера. Макгонагалл ахнула, но владелец магазина казалось не капельки не расстроился и тут же ушёл куда-то вглубь магазина.

Прошло четверть часа, но ни одна палочка не подошла Паркеру.

Прошёл час. Гора отвергнутых с каждой минутой увеличивалась. Олливандер на это только сильнее радовался и приговаривал:

— Покупатель с запросами, верно? Но не переживайте, где-то здесь лежит ваша единственная.

И так и вышло. Олливандер аккуратно вытащил красный чехольчик и задумчиво подошёл к Генри.

— Почему бы и нет, конечно, сочетание очень необычное — остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая прекрасная палочка, — поговаривал Олливандер и бережно положил ее на ладони Паркеру. Как только он ей коснулся по кончикам пальцев разлилось тепло, будто бы сама деревяшка узнала своего хозяина. Казалось, будто палочка была вылита специально для Генри, она чувствовалась продолжением его руки. Мальчик взмахнул ей и из кончика вылетели маленькие алые искорки. Эйфорию и радость Паркера прервал задумчивый хриплый голос.

— Любопытно... Очень любопытно...

— Но что любопытно, сэр? — настороженно поинтересовался Паркер. Он привык, что все необычное заканчивается плохо

— Видите ли, мистер...Паркер, я помню каждую палочку, которую продал. Все до единой. Внутри вашей палочки — перо феникса, я вам уже сказал. Так вот, обычно феникс отдает только одно перо из своего хвоста, но в вашем случае он отдал два. Поэтому мне представляется весьма любопытная, ибо владелец ее сестры... — Олливандер взглянул на Генри своими выцветшим глазами и шёпотом продолжил, — Что ж зачем скрывать. Является Тем-чье-имя-нельзя-называть.

Для Генри, в отличии от Макгонагалл эти слова не произвели ни малейшего впечатления. Профессор же вдохнула воздух и так и застыла, забыв выдохнуть. В ее глазах выражался шок и ужас.

— Да, тринадцать дюймов с четвертью, тис. Я ведь вам говорил, что палочка выбирает волшебника, а не наоборот? Так что думаю, что мы должны ждать от вас больших свершений, мистер... Паркер. Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих.

Элизабет палочку выбрали достаточно быстро и все трое они покинули магазин в достаточно задумчивом расположении духа. Когда входная стеклянная дверь закрылась, Олливандер выдохнул.

— Удачи тебе, Гарри Поттер.

* * *

Макгонагалл думала о походе у Олливандеру, но из размышлений не вырвал ломающийся мальчишечьий голос.

— Профессор, а кто такой Тот-чье-имя-нельзя-называть?

Макгонагалл вздрогнула и не смотря на Паркера заговорила.

— Тридцать лет назад появился ужасный тёмный волшебник. Он набирал сторонников, совершал страшные деяния, убивал всех, кто вставал на его пути, будь те детьми или взрослыми, — она с болью закрыла глаза и выдохнула. — Почти каждая волшебная семья в Магической Британии пострадала от его рук.

— А что с ним случилось? — с широко распахнутыми глазами шепотом спросил Генри.

— В 1981 году, тринадцать лет назад в Хеллоуин он пробрался в дом к людям, ведущим с ним борьбу. К Джеймсу и Лили Поттер. Те храбро сражались с ним, но погибли в бою. Когда Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть совершил нападения на их сына, то смертельное заклятие отскочило. В ту ночь Гарри Поттер чудом выжил и победил Его, отделавшись лишь шрамом на лбу.

Генри рассеянно потёр свой зигзагообразный шрам на лбу, надёжно спрятанный за густой русой чёлкой и спросил:

— А где этот мальчик сейчас?

— Никто не знает. Вскоре он пропал.

В голове Минервы невольно всплыли воспоминания о встречи с Дурслями, и она еле удержалась от того чтобы не скривиться.

* * *

Макгонагалл отпустила Генри и Элизу в зверинец, а сама осталась ждать их на лавочке снаружи. Спустя десять минут из зоомагазина вышла девочка с белоснежной старухой в клетке и Генри Паркер с своей cамой довольной физиономией и держа в руках огромного британского серого кота с лунными глазами. Тот мурлыкал от удовольствия и радости, воссоединившись со своим новым хозяином.

— Профессор, как зовут нашего министра Магии? — спросил Паркер. Макгонагалл недоверчиво сощурилась, а потом медленно ответила.

— Корнелиус Фадж.

Генри тихонько пробормотал. «Фадж? Фадж? Фадж?». А потом обратившись к коту уже довольно громко спросил.

— Фадж?

Кот недовольно заурчал. Макгонагал задрала брови

— Паркер, вы что, собираетесь назвать кота именем министра?

— Уже нет. Министр? — обратился Генри к британцу, и тот на этот раз замяукал.

— Министр! — гордо объявил мальчишка, поднимая вверх на руках своего Министра и заглядывая ему в милую мордочку.

* * *

Элизабет передали из рук в руки ее родителям-магглам, ждавшим свою дочь у кафе Фортексью с тремя рожками пломбира.

Генри стало не по себе, он заволновался, зная, что Макгонагалл не из тех людей, что безответственно оставляет детей посреди города. По обратному походу к дырявому котлу они оба пребывали в своих мыслях, а Министр дремал на руках хозяина, скребя подушечками лапок по его белой рубашке. И вот они подошли ко входу в заведение и Минерва предложила ему присесть.

— Мистер Паркер, как вам косая Аллея?

Ожидавший расспросов Генри сначала нахмурился, а потом его глаза загорелись маниакальным восторгом. Кот, учуяв радостное настроение хозяина, довольно заурчал.

— О! Прекрасно, мэм! Я никогда такого раньше не видел! Хотя я даже раньше не знал, что магия существует... Но это просто было потрясно, мэм.

— Потрясно... Я рада, мистер Паркер, что вам понравилось. Поверьте, в нашем мире ещё огромное множество вещей, в существование которых сложно поверить. Всё это вы сможете узнать в Хогвартсе через книги, лекции поили от профессоров. — Минерва невольно улыбнулась, а потом вмиг посерьезнела и обратила пристальный взгляд на мальчика, — Но я хочу вас предупредить. Во первых, в мире волшебников есть также очень плохие и нехорошие маги.

— Злые колдуны? Прямо как в сказках? — с сомнением переспросил Генри.

— Здесь всё гораздо сложнее, чем в сказках, мистер Паркер. Я лишь хочу сказать вам, чтобы вы не позволяли им манипулировать собой и не водили с ними связи. Это никогда ничем хорошим не заканчивалось.

— Но... Как понять, кто плохой, а кто нет?

— Слушайте свое сердце. Оно никогда не ошибётся, — туманно ответила ведьма, и Генри впервые, с того момента как они встретились, она показалась чудоковатой. Невзирая на скептически поднятую Паркеровскую бровь, Макгонагалл продолжила, — И ещё одно. Вы приедете в Хогвартс на третий курс, с вами будут учиться ребята уже знающие магию и давно изучающие ее. Я советую вам, почитать учебник и дополнительные книги которые, вы взяли, чтобы не очень сильно отстать от ровесников.

— Разумеется, мэм. — встрепенулся Паркер и его личико зажглось нетерпением, — Я буду стараться!

— Я рада вашему настрою. Теперь я должна отвести вас в приют.

Генри задёргался. В маггловском мире он уже как три года считается мёртвым, и этот статус его вполне устраивал. Мёртвых не ищут, мёртвым не надоедают. Конечно Паркер не упал чужой труп сам и не был причастен к этой противоречащей моральным принципам идее. За него всё решили сами. Никакие бунты и яростный поток всевозможной ругани из его детского рта не могли помочь ему сохранить этого мальчишку. И его участь Генри держал на своей совести, и почти каждую ночь молился за его душу.

Пришла мысль убежать. Но что он потом ей скажет при следующей встрече?

Сказать правду? Обойдётся. Ещё начнёт копаться в этом деле и без суда и показаний сдаст в полицейский участок.

— Мистер Паркер, у вас кровь из носа течёт. Все хорошо?

«Очевидно, что не хорошо» — мысленно закатил глаза Генри, а в ответ лишь только кивнул и тыльной стороной ладони вытер кровь со своего лица. В этом не было ничего необычного. В приюте медсестра сказала, что это он это перерастет, но прошло три года, а предсказание так и не сбылось.

В голове мальчишки блуждали самые фантастические идеи. Что делать? Сбежать нельзя. Спрятаться? Нет. Солгать? Примечательно... Назвать адрес какого-нибудь давно выпущенного одноприюца? Генри задумался, и вспомнил Калленса, который выпустился из приюта, когда Паркеру было семь. Эдвард всегда говорил, что на него можно положиться.Теперь можно было проверить, было ли это жалким набиванием себе самооценки и гордости в глазах других, или нет. Адрес Генри знал. Калленсу выдали, как ребенку из приюта квартиру на окраине городе, а дома для сирот находились в одном единственном районе, в одном единственном квартале и на одной улице.

Генри улыбнулся встревоженной Макгонагалл, поправил подмышкой кота, чтобы было удобней и радостно сообщил, сверкая изумрудными глазами:

— Лондон. Район Шордич. Олд-стрит, 12⁽¹⁾

Макгонагалл схватила Генри за плечо, и они трансгрессировали с Косой Аллеи.

* * *

Генри почувствовал сильный толчок в районе пупка. Только они были на косой Аллее, а теперь уже в обыкновенном сером маггловском районе, ничем не отличающимся от других и совершенно ничем не примечательным. Генри резко вспомнил о Министре и испугался. Выжил ли его короткошёрстный друг? Он взглянул на шерстяной комок, растянувшийся у него на руках и облегчённо выдохнул. Спина кота ритмично поднималась вверх в зависимости от дыхания. Макгонагалл же тем временем критично осматривала мальчишку на предмет недомогания. Убедившись, что ребенок не свалиться в обморок без чувств, она с явным сомнением заозиралась по сторонам и подняв левую бровь недоверчиво спросила.

— Где ваш приют?

— Тут живёт мой взрослый старший брат. Я живу у него.

— Вы говорили, что сирота и без денег, — Минерва начала тихо закипать.

— Так и есть, мэм, — повинно склонив голову начал Генри, — Но я до этого дня жил у моего дедушки Рубеуса. Тот был огромным, как леший, много пил и немного переборщив выгнал меня из дома, — и глазом не моргнув бессовестно соврал Паркер. Историю про огромного мужчину по имени Рубеус он взял из своих снов. Ему часто снился этот человек верхом на летающем мотоцикле... Макгонагалл прищурилась и судя по виду поверила этой лжи. Она пообещала всем дьяволам, что если это был Хагрид, то она его разом четвертует. Хотя кто ж ещё? Много ли на свете огромных полувеликанов Рубеусов любящих погнать самогон? Не мог же мальчик всё это так ловко выдумать?

— Паркер, ваш брат совершеннолетний и сможет о вас позаботиться? — с сомнением смотря на Генри и дом, возле которого они стояли. Это был один из самых трущебных и преступных районов Лондона, так что было логично, что Минерва напряглась.

— Ему около двадцати трёх, — выдумал Паркер,не зная на самом деле сколько его так называемому «брату». — А позаботиться он обо мне сможет. У него у самого пятеро детей и седые волосы на голове.

— Хорошо, — с каким-то странным выражением разглядывая Генри, ответила ему Макгонагалл. Мальчик же про себя молился всем богам, чтобы «брат» узнал его, быстро всё понял и подыграл.

Они зашли в самый нищий и обветшалой на вид подъезд, стены которого были исписаны разными неприличными выражениями. Внутри пахло перегаром, света не было. На третьем этаже чья-то дверь была открыта, изрезана и исцарапана. Генри взглянул на заднюю панель, где значились цифры: «394».

Вот она. Здесь, в этом убогом месте и жил Эдвард. Покосившись на Макгонагалл, Паркер не без огорчения заметил на ее лице гамму эмоций. Но все они были разновидностью ужаса и отвращения. Для приличия мальчик постучал в уже открытую дверь и стал ждать.

В квартире было темно.

Вдруг послышались чьи-то яростные замысловатые восклицания, поливавшие нежданных гостей. Генри даже пожалел, что не взял блокнот, чтобы записать их, а потом собственноручно испробовать на будущих однокурсниках. Из размышлений его вырвал жуткий грохот, противный, режущий ухо, плач ребенка и высокая фигурка, стремительно приближающаяся к ним и запахивающая свой хлопчатый красный халатик. Спустя мгновение возникла, облокотившись на дверной проем, высокая худая девушка. У нее был неопрятный вид, спутанные волосы и продолговатое лицо с впавшими глазами под которыми виднелись тесные круги. Она смотрела на гостей с нескрываемым равнодушием и вместо приветсвия лишь прогнусавила:

— Чё?

Генри набрал полную грудь воздуха и выпалил.

— Я пришёл к Эдварду

— Если ты его ещё один «случайный» ребенок, то знай, наследства ты не получишь. — с явной ностальгией в голосе раздражённо прогнусавила девушка.

— Я его брат.

— У него нет братьев. Так что проваливай.

— Я его брат по несчастью.

— Ооо. Так то лучше. — она маниакально улыбнулась, схватила Генри за шиворот и грубо затащила к себе в квартиру. Тот успел крикнуть профессору прощание и уже не сопротивляясь последовал за ней. Девушка впечатала его в стенку и нависая потребовала ответа.

— Где ты был, чёрт тебя подбери!

— Гулял! Ты не имеешь права так со мной обращаться! Ты мне... Никто.

— Никто? — женщина нервно рассмеялась, всё больше напоминая безумную. — Значит перед той бабой я тебе Кто. А когда отчитываю тебя за гулянки, то я Никто! Катись-ка...

— Что здесь происходит? — послышался сонный мужской голос. В коридоре показался новый участник событий. Красивый мужчина лет двадцати пяти. С волосами под горшок и ухмылкой на тонких губах.

— Кого я вижу? — иронично протянул он, — Печально знаменитый на весь район мертвый Генри Паркер собственной персоной... Прости, друг, но я ещё не готов.

— К чему не готов? — раскрыв рот переспросил Генри. Он вглядывался в такое знакомое лицо и совершенно его не узнавая. Жизнь или возраст так изменили Эдварда Калленса? Обычно смуглая кожа была мертвенно бледной, вечный, азартный огонь в серых глазах потух. Они казались совершенно пустыми, как два тоннеля.

— Умирать. — задрав брови протянул Калленс с таким самодовольным видом, которому только индюк да Генри могли позавидовать.

1) В 90е Шордич был районом депрессивным, построенным на заброшенных фабриках и заводах. Этот район всегда ассоциировался с проституцией, преступностью и беднотой. По одной из версий само название «Шордич» происходит от sewer ditch, то есть «сточная канава». Смачные описания трущоб Шордича можно встретить еще у Чарльза Диккенса, который называл их не иначе как «пустошь Дьявола». А Энгельс и вовсе описывал здешние улицы как «скотные дворы для людей»

Вернуться к тексту