Фракма и месть сампира (джен)

— Дай свой тэвокс, — сказал Фабий, выходя из кафе и надевая кепку. — Я запишу тебе номер. Позвонишь, если передумаешь.

Хирами передал устройство и укрылся капюшоном от моросящего дождя.

— А где мы встретимся? — спросил он. — Куда мне приехать?

— Сегодня к восьми часам буду ждать тебя возле Идейного маньяка. — Фабий быстро набрал номер и вернул ему тэвокс. — Не опаздывай.

Затем сампир ушел, даже не попрощавшись.

Глядя тогда на его широкую спину, защищенную жилетом, Хирами мысленно удивлялся, почему Фабий назначил встречу именно в таком месте. Но теперь, когда автобус остановился возле заброшенных домов старинной постройки, стало понятно: кроме него и сампира возле памятника больше никого не окажется. Ни других сампиров, ни посторонних людей — только он и Фабий. А это значит, что никто не помешает им выполнить условия сделки.

Однако как сампир «обратит» его? Как это произойдет?

Охваченный предвкушением, Хирами проверил внутренний карман куртки, где в кожаных ножнах все так же теплился важный для него кинжал, и двинулся в сторону памятника.

Дорога оказалась неблизкой. А все из-за того, что возле морского порта Витмор перекрыли проезд, и пришлось выйти из автобуса раньше. Чтобы хоть как-то сократить путь, Хирами свернул в заброшенный район. В отличие от остальной части их небольшого города, дома здесь стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки.

Такие узкие переулки вгоняли Хирами в панику: хотелось обернуться, посмотреть назад, удостовериться, что за ним никто не следует. И чем дальше он проходил вглубь, тем отчетливее ощущал, как по затылку словно скользит маленькая холодная змея. Под ногами хрустели разбитые цветочные горшки с засохшей землей, а порывы ветра приносили едва уловимый запах сырой штукатурки и гнили.

Поежившись, Хирами застегнул куртку под горло и посмотрел на часы, где стрелка медленно подкрадывалась к семи. К счастью, в запасе оставался почти час. Лучше прийти раньше, чем опоздать, подумал он и вдруг заметил краем глаза, как по обшарпанной стене справа стекает темно-красная жижа.

Взгляд скользнул вверх — к открытому окну второго этажа, и он увидел, как внутри, в темной заброшенной комнате, на потолке, подобно пауку, затаилась фракма. Одна из ее когтистых лап чуть высовывалась из окна, а выпученные глаза уставились прямо на него.

Судорожно вдохнув, Хирами попятился, ударился спиной о стену противоположного дома и бросился бежать.

Мчась по переулкам, как подстреленный заяц, Хирами лихорадочно шарил взглядом по фасадам, заросшим колючим бурьяном.

— Он должен быть здесь… Должен…

Дикий стук сердца отдавался в ушах. Бежит ли фракма за ним? Насколько она близко? Но обернуться не хватало смелости. Снова увидеть в ее глазах безумное желание поймать, порвать и растерзать…

Нет-нет, не хотелось!

— Да где же он?!

— Смотри, Хирами, — сказал однажды папа, подводя его к каменной изгороди возле дороги, где висело незнакомое устройство ярко-желтого цвета. — Если вдруг ты когда-нибудь встретишь фракму, всегда делай так.

Папа схватил ручку устройства и резко опустил ее вниз.

— Это Спасательный рычаг, — добавил он. — Если сделать так, сампиры сразу же придут на помощь и поймают фракму...

Задыхаясь, Хирами ворвался в узкую арку и вылетел на небольшую площадь.

Миновав полуразрушенные деревянные заборы, он вскоре затормозил возле высокого фонарного столба, на котором висело знакомое устройство. Хоть желтая краска давно слезла, а сам механизм покрылся ржавчиной и толстым слоем пыли, рукоять все еще держалась на месте.

Вцепившись в нее, Хирами с силой потянул вниз.

Раздался скрип, затем глухой щелчок. А потом… ничего. Повисла звенящая тишина: ни вибрации, исходящей от фракмы, ни рычания. Лишь где-то в кустах стрекотали ночные цикады.

Все еще вцепившись дрожащими руками в рычаг, Хирами осторожно осмотрелся: переулок позади пустовал.

— Почему фракма не погналась за мной…? — тяжело выдохнул он.

Холодный, липкий пот струился по спине. Ткань майки прилипала к телу. Но, простояв пару минут в оцепенении, Хирами не услышал ни подозрительных звуков, ни признаков погони.

Неужели он не был ее целью? Неужели она решила подкараулить другую жертву?

Даже если и так, хорошо, что получилось найти Спасательный рычаг, подумал он. По крайней мере, сампиры поймают ее, и по той стене больше не хлынет свежая кровь.

Та кровь…

В груди затянулся узел.

С трудом дыша через нос, Хирами проверил карман и, убедившись, что кинжал на месте, поспешно нырнул в очередной переулок. А что, если фракма вернется или появится новая…

Появится?

Хирами моргнул.

А почему она вообще должна появиться? Всех жителей выселили из этого района еще двадцать лет назад! Здесь не должно быть людей…

Но тогда откуда здесь фракма?

Постой, а ведь такое уже случалось…

Продолжая идти, Хирами осматрелся. Такие же полуразрушенные каменные дома, заросшие мхом и бурьяном, такие же деревянные двери, погребенные под слоем пыли, и точно такие же крошечные балконы… Неужели он в том самом месте? Или они похожи? Но, как бы там ни было, все это напоминало ему о дне, когда он впервые в жизни увидел фракму.

Кажется, это произошло спустя год после рождения Савины. Ему тогда исполнилось лет пять. И в то время из-за того, что папа постоянно пропадал на работе, а мама не выходила из комнаты, ему ничего не оставалось, как оставаться под присмотром Тэо. Чему он, конечно же, был рад. Ведь каждый раз, когда они отправлялись в торговый квартал на окраине города, то он мог выпрашивать все, что захочется. И Тэо никогда ему не отказывал.

Вот и в тот день, бегая по таким же узким переулкам и радуясь новой игрушке, Хирами завернул за угол и замер: на стене двухэтажного дома висело нечто, очень похожее на большого паука. Существо, не замечая его, увлеченно грызло перила маленького балкона, увитого диким виноградом.

Не зная тогда, что перед ним фракма, Хирами ничуть не испугался. Наоборот, он заинтересовался. Ее чешуя колыхалась, как легкая рябь на воде, а сама фракма двигалась медленно и плавно, словно никуда не торопилась — лишь воздух вокруг отзывался слабой вибрацией.

Задрав голову, Хирами подходил все ближе и ближе: хотелось рассмотреть необычного зверя получше. Вот только Тэо, шагавший позади, внезапно схватил его за руку и потянул за собой.

— Не смотри туда, Хирами, — строго сказал он, перекидывая сумку с продуктами на другое плечо.

Хирами же не мог не смотреть: он обернулся. И прежде чем фракма скрылась из виду, его взгляд успел скользнуть вниз.

— Тэо, а что там на земле? Это краска?

— Нет. — Тэо крепче сжал его руку и ускорил шаг. — Кровь.

— Кровь? — Хирами в недоумении моргнул, едва поспевая за ним. — А почему ее так много?

Едва он задал этот вопрос, как в памяти всплыло то, чему он сразу не придал значения: по темной чешуе существа струилось что-то похожее на кровь.

— Тот зверь ранен?

Лицо Тэо скрывал капюшон, поэтому слова звучали приглушенно и отдаленно, словно их уносил сам ветер:

— Нет, не ранен. Тот зверь — не зверь вовсе, Хирами. Ты видел фракму. А фракму невозможно ранить, поэтому кровью она не истекает.

— Фракма… не истекает? Тогда откуда там…? Там кровь человека?

Тэо вдруг остановился и обернулся. В его глазах промелькнула боль.

— Да, человека.

— Он умер?

— К сожалению, да.

— Но ты ведь говорил, что здесь уже пять лет никто не живет!

— Это не значит, что люди здесь не ходят.

Хирами крепко прижал мягкую игрушку-зайчика к груди.

Да, верно, подумал он, они ведь тоже здесь проходили… Наверное, и тот человек спешил домой, но внезапно умер. Папа говорил, что такое иногда происходит: фракма, сидящая в теле человека, в свое время выходит наружу.

Как же много после появления она оставляет крови…

Крепче сжав руку Тэо, Хирами спросил:

— А ему было больно?

Тэо, поправляя развевающийся на ветру капюшон, посмотрел в сторону уже пройденного переулка и задумчиво прищурился:

— Думаю, да…

— Тэо, я не хочу становиться фракмой!

Тэо растерялся:

— О чем ты?

— Ну… — Хирами посмотрел на свои ноги. — Папа говорил, что когда человек умирает, он становится фракмой… — Он повернулся и указал пальцем в ту сторону, откуда они пришли. — А там, на земле, столько крови! И ты сказал, что ему было больно! Я не хочу становиться фракмой! Я, когда коленку порезал, сильно плакал. Очень болело! Кровь шла! А если я умру и стану фракмой, то…

Заметив, как Тэо с трудом подавляет усмешку, Хирами недовольно насупился:

— Что смешного?

— Послушай, Хирами, — Тэо опустился на корточки. — Тебе не о чем волноваться. Фракма — это отдельное существо, которое живет в нашем теле. — Он провел пальцем по его груди от живота и выше, рисуя прямую линию. — Оно живет, развивается, а после выходит наружу. И когда это происходит, человек, насколько я знаю, не истекает кровью. Фракма не разрывает тело и не ранит его, а словно окутывает. Поэтому боли, скорее всего, тоже нет.

Хирами непонимающе свел брови:

— Нет? Когда появляется фракма, боли нет?

— Нет.

— И крови тоже?

Тэо мотнул головой, и Хирами непонимающе продолжил:

— А откуда тогда на земле…? Там кровь другого человека?

Тэо с трудом кивнул:

— Ты быстро соображаешь.

— Фракма его…?

— Да, она его съела.

Хирами снова моргнул. По спине пробежали мурашки.

— Именно поэтому я и сказал, что ему было больно, — произнес Тэо, накрывая его руки своими теплыми ладонями. — Иногда мы становимся их добычей. Атака фракмы чем-то похожа на нападение диких животных — к примеру, медведей или леопардов. Вот только от зверя у человека еще есть шанс спастись, а от фракмы — нет. Особенно, если он стал ее целью.

Услышав это, Хирами невольно придвинулся ближе: захотелось укрыться, почувствовать себя в безопасности. И Тэо понял это.

— Все хорошо, — сказал он, крепко обнимая его. — Фракма за нами не погонится. К счастью, мы ей не интересны. Но даже если нападет, я защищу тебя.

— Потому что ты наш эрри?

— М? Не только поэтому. Да, я, конечно, поклялся твоим родителям позаботиться о тебе и Савине, если вдруг с ними что-то случится, но, думаю, я и без всяких клятв не смог бы вас оставить. Вы для меня как семья. Можешь всегда на меня положиться.

Положиться?

Хирами хмыкнул, петляя по лабиринтам улиц и наклоняясь, когда перед глазами возникали натянутые между домами веревки.

Ну да, как же, язвительно подумал он. Кто же уверял, что не сможет их оставить? Что будет рядом? Где же этот человек?

Ах да, его нет.

Тот, которому он так сильно доверял, которого считал семьей, в итоге не оказался рядом в самый тяжелый момент жизни. Какой из него защитник, если последнее, что он оставил после себя, — это боль? Крепкие объятия возле морга оказались обманчивы. Помимо них Хирами помнил лишь объятия его пальцев на своей шее: крепкие и удушающие.

На каменную изгородь тихо приземлилась сова. Раздалось глухое уханье. Хирами поднял голову и встретился с ее оранжевыми выразительными глазами, а затем услышал чьи-то отдаленные голоса.

В этот же момент из-за угла дальнего дома вышли двое сампиров — парень и девушка, которые держались за руки, как влюбленная парочка.

Хирами сбавил шаг, слегка приподняв брови.

— Снова фракма в заброшенном месте… — проворчал парень, глядя на браслет на руке.

— И не говори. Не могут же это быть внезапные смерти? Несколько человек за такой короткий срок… Стой, там кто-то идет!

Увидев Хирами, они резко остановились и торопливо расцепили пальцы. На их лицах смешались испуг и удивление, словно они совершенно не ожидали встретить здесь постороннего, а затем оба залились легким румянцем и растерянно замялись.

— Т-ты, случайно, не заблудился, парень? — спросил сампир. — Все в порядке?

Хирами ответил не сразу. Его внимание привлекла нати — зверь, чем-то напоминавший льва в человеческий рост, послушно следовавший за сампирами.

— Все хорошо, — ответил Хирами, делая осторожный шаг в сторону, чтобы обогнуть парочку и рассмотреть нати, заинтересованно выглянувшую из-за их спин, как любопытный котенок. — Я просто… иду на встречу.

Видимо, решив, что Хирами боится нати, сампир помахал рукой, и та, как преданный питомец, тут же оказалась рядом, подставляя довольную морду под ладонь.

Хирами затаил дыхание. На самом деле ему нравились нати. Даже очень. Таких питомцев разводили и дрессировали только сампиры, чтобы те помогали им ловить фракм. Вот только вместе они появлялись на людях крайне редко. Встретить нати вживую оказалось приятной неожиданностью!

Хирами на секунду позволил себе увлечься, рассматривая ее мощные лапы и густую гриву.

— Это, случайно, не ты подал сигнал? — спросил сампир, не переставая гладить нати по голове.

— А да. Я.

— Ты не ранен? — вдруг обеспокоенно спросила девушка и шагнула было в его сторону, но напарник остановил ее. — А? Что?

Тот лишь мотнул головой.

— Ах да-а, забыла, прости…

— Я не ранен, — сказал Хирами, считая, что девушка должна об этом знать. — Все в порядке. Спасибо.

— Ну хорошо, — кивнул парень, а затем взял девушку за руку и повел за собой, на прощание добавив: — Будь осторожен.

Хирами кивнул в ответ:

— Вы тоже. — И, покосившись им вслед, нахмурился.

Ему показалось, или они не сильно торопились? Он подал сигнал уже довольно давно. Сампиры, по сути, должны были прибыть на помощь через несколько минут после вызова. А тут… Если бы фракма погналась за ним и загнала в тупик, выжить в одиночку он не смог бы. Сампиры не спасли бы его.

От этой мысли бросило в жар — сильнее, чем от бега. Хирами расстегнул куртку наполовину и, сжав челюсти, двинулся дальше.

И чем дольше он шел, тем тревожнее становилось. Разговор сампиров о том, что в этом районе умерло несколько человек, никак не выходил из головы. Почему это напоминало о случае из детства?

Фракма в переулке… Такая же смерть… Даже несколько.

Возможно ли, что из-за медлительности сампиров та фракма, которую он видел, съедала всех, кто проходил мимо нее?

Но она-то его не тронула!

Хирами покачал головой:

— Нет, здесь что-то не так.

Папа говорил, что сампиры всегда знают, где появляется новая фракма. Для этого у них есть специальные браслеты. Поэтому в любом случае они поймали бы ее. К тому же эти двое вроде не говорили, что фракма снова напала на людей. Они сказали, что она снова в заброшенном месте, то есть снова появилась. Значит, та фракма, которую он видел, оказалась не единственной. До нее появлялись и другие…

И все это произошло за короткий промежуток времени?

Девушка упомянула, что это похоже на…

— Внезапные смерти… — прошептал Хирами, проведя рукой по волосам.

После того случая из детства, когда он впервые в жизни увидел фракму, Тэо рассказал, что в том переулке и правда умер человек. Внезапно. Просто шел, ему стало плохо, и фракма вырвалась наружу.

Но, насколько Хирами знал, люди умирали таким образом крайне редко, особенно на улице или в общественных местах — вспомнить ту же фракму в парке. За этим всегда следил Дом Предсмертных или те же сампиры. Вот только когда такое случается несколько раз, да еще и подряд, это уже не походило на внезапность. Складывалось ощущение, что люди умирали здесь по чужой прихоти…

Но кому это надо? Кто убивал людей, зная, что в их телах живут хищные, опасные монстры?

Зачем кому-то рисковать собственной жизнью?

Хирами так сосредоточился на размышлениях, что с криком подпрыгнул, когда из угла выскочил человек. Мужчина чуть не сбил его с ног и сразу же поймал за руку, не дав упасть.

— Ой, прошу прощения!

Хирами дернулся было, пытаясь вырваться, но, услышав голос, остолбенел, уставившись на того, кого вообще не ожидал здесь увидеть. Карие глаза, горевшие раньше огнем, теперь казались потухшими. На лице проступила жесткая щетина, а из-под капюшона торчали темно-красные волосы, все так же напоминавшие кровь. Тэо медленно разомкнул крепкую хватку и, озадаченный внезапной встречей, отступил на несколько шагов.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

И его голос, смешанный с шуршанием старой, потрепанной куртки и далеким скрипом деревянных ставен, окутал Хирами ощущением какой-то вязкости. Воздух казался настолько тягучим и тяжелым, что закружилась голова. Захотелось сесть, подумать, понять, что вообще происходит. Тэо не должно быть в городе. Он же уехал…

Вот только он здесь. Прямо перед ним.

Тэо неподвижно стоял и, прищурившись, внимательно рассматривал Хирами, будто пытался во всем разобраться сам, не дождавшись ответа.

Поймав этот изучающий взгляд, Хирами ответил на него тяжелым осуждением.

А он сам-то что тут делает? Когда вернулся? Почему ничего не сказал? Почему…? Почему оставил их? Где он вообще пропадал все это время?!

Но слова шерстяным комком застряли в горле.

— Что ты задумал? — спросил Тэо, не переставая щуриться.

Тело дрожало. Почему так холодно? Застегивая куртку онемевшими пальцами, Хирами горько усмехнулся.

— А какая разница? — произнес он надломленным голосом, а затем заметил, как Тэо задержал пристальный взгляд на кармане куртки.

Осознание словно ударило под дых. Пришло четкое ощущение: Тэо неизвестно как, но знает, что кинжал при нем. Такое уже происходило в детстве.

А если он заберет его…

Хирами попятился и ударился спиной о холодную стену. Рядом скрипнула оконная ставня. Он вздрогнул, и, когда Тэо сделал шаг к нему, сорвался с места.

Но Тэо не побежал следом.

Не сбавляя темпа, Хирами наконец выскочил из беспросветного лабиринта на просторную улицу, остановился и судорожно выдохнул. Холодный морской воздух остудил жгучий жар в легких.

Встреча с Тэо казалась какой-то шуткой.

Действительно ли он видел Тэо или все это померещилось? Вдруг разум настолько помутнел, что решил подшутить и показать то, что повергнет в еще большее замешательство?

Но, кажется, Тэо и правда был там. Его взгляд, голос, — все оказалось реальным. Что он там делал? Когда вернулся? Неужели вернулся ради кинжала?

Тяжело дыша, Хирами сунул руку во внутренний карман куртки, нащупал мягкие ножны и сжал их так крепко, словно боялся, что они выпрыгнут и убегут к хозяину.

Хочет Тэо или нет, а с кинжалом придется расстаться.

Сам виноват, что оставил его.

Перейдя через проезжую часть, Хирами увидел перед собой широкую аллею. Она уходила в низину и утопала в деревьях, кустарниках и ярких цветах. Ее мраморная дорожка вела прямиком к памятнику Идейному маньяку, который одиноко высился в море, словно каменный гигант.

Статуя вздымалась на двадцать локтей — выше любого здания в городе, а очертаниями напоминала фигуру, облаченную в накидку с высоким остроконечным колпаком: острие тянулось ввысь, к серому небу, и, казалось, доставало до самых облаков.

Едва заметные лучи заходящего солнца падали ему на спину, делая и без того величественный силуэт еще более пугающим. Порой представлялось, что гигант вот-вот оживет и шагнет по аллее, словно по расстеленной перед ним белой дорожке. Он медленно разожмет сомкнутые на горле пальцы, опустит руки вдоль тела и устремит на всех взгляд сквозь прорези каменной вуали, скрывающей его лицо.

Интересно, а каково это — смотреть на всех сверху? — задумался Хирами, направляясь к памятнику. Насколько маленьким и ничтожным выглядит человек в его глазах?

— Пап, а почему Идейный маньяк держит себя за горло? — однажды спросил он, когда они всей семьей отдыхали на просторной зеленой поляне возле памятника.

Папа, доставая из рюкзака еду и напитки, ненадолго задумался, а затем ответил, указывая пальцем на свою шею:

— Видишь, то, что на мне, называют торкмой. Идейный маньяк создал ее, чтобы защитить нас от внутренней фракмы. Она сдерживает ее, не дает выбраться наружу раньше времени. Поэтому ее ни в коем случае нельзя снимать. И, кстати… если вдруг она начнет натирать или сдавливать горло, сразу говори мне, хорошо? Мы ее поменяем.

Именно поэтому с наступлением весны весь город отмечал праздник в честь Идейного маньяка. Ведь он, благодаря торкме, почти четыре сотни лет назад спас весь мир от вымирания.

Вот почему, шагая к памятнику, Хирами встречал по пути длинные деревянные, но ныне опустевшие столы, которые месяц назад ломились от еды и напитков. На ветру шелестели белые ленты, привязанные к деревьям в знак благодарности, а под ногами блестели только что начищенные мраморные плиты.

Подойдя ближе, Хирами заметил, что подножие гиганта усыпано цветами и морскими ракушками, а в самом центре теплился крошечный огонек в стеклянном куполе, защищенный от морского ветра. Вокруг каменного тела ввысь поднималась винтовая лестница. Она вела на обзорную площадку прямо на плечах гиганта. И там находились пару работников.

Скорее всего, они пробудут тут до восьми часов, подумал Хирами. Примерно в это время все расходились по домам. И Фабий, очевидно, учел это.

Подойдя к самому краю каменного причала, Хирами засмотрелся на огромные волны. Одна за другой они накатывали и исчезали в темноте под настилом, с глухим гулом разбиваясь о скрытые опоры. Залюбовавшись морем, он даже не заметил, как спустились двое работников. Хирами кивнул им, здороваясь. Те ответили тем же, быстро собрали вещи и ушли домой.

Ожидание затягивалось. Прошло полчаса, а вскоре набежал и целый час. Уже полностью стемнело, и город озарился огнями, а Фабия все еще не было. В душе появилось липкое сомнение. Придет ли он вообще? Что, если Фабий попросту забыл о встрече? Или, что еще хуже, намеренно обманул его? Но ведь тот сам предложил встретиться, да к тому же оставил свой номер…

Может, что случилось?

Не выдержав, Хирами достал тэвокс. Пальцы слегка подрагивали от тревоги. Он набрал номер раз, затем тут же второй. Но длинные гудки растворялись в шуме прибоя.

Все ли в порядке?

Не успев отключить очередной звонок, Хирами заметил краем глаза какое-то движение. По аллее, освещенной глубоким янтарным светом фонарей, шла женщина с двумя детьми. Одного она держала на руках, а старшая дочка семенила следом.

Хирами невольно напрягся. Женщина выглядела чем-то обеспокоенной. По ее щекам текли слезы. Когда она подошла ближе к памятнику, и опустила перед ним малыша, и тот развернулся, Хирами понял, в чем дело.

Лицо мальчика оказалось искажено.

Всем известно, что фракма появлялась лишь тогда, когда умирал человек. А смерть приходила по разным причинам, но в основном из-за несчастного случая, болезни или старости. И часто фракма сильнее всего влияла именно на последнее. Порой случалось, что внутри она развивалась слишком быстро, поглощала все жизненно важные силы и стремительно приближала старость.

Вот и с мальчиком случилось то же самое.

Его лицо походило на лицо старика.

А значит, ему осталось недолго…

Женщина отвела дочку в сторону, усадила на скамейку и, похоже, попросила посидеть и подождать. Девочка выглядела растерянной и напуганной. Она подалась вперед, словно хотела возразить или попросить никуда не уходить, но в итоге лишь молча кивнула, сжав губы. Женщина улыбнулась, поцеловала ее в лоб и вернулась к младшему сыну.

Хирами не двигался. И, может, именно поэтому женщина его до сих пор не заметила.

Сначала он подумал, что она пришла к Идейному маньяку, чтобы помолиться и попросить о помощи. Но она пришла не за этим. Она встала на колени перед ребенком и, рыдая, несколько минут что-то говорила ему, обнимала и снова и снова целовала. Ее слова и рыдания растворялись в шуме волн, но по ее движениям все читалось без слов.

Она прощалась с ним.

У Хирами сжималось сердце. Но эту боль, как липкой паутиной, окутывал настоящий страх.

Она же не собирается…?

Ее руки потянулись к шее ребенка. Один рывок — и торкма слетела.

Воздух сотряс низкий, утробный рык, и земля под ногами задрожала.

Продолжение следует…