Жизненный заложник (джен)

Игорь Андреев не блистал умом. В школьные годы он был троечником и хулиганом. После девятого класса поступил в местный техникум на механика. Ему всегда нравилось копаться в транспортной технике. На четырнадцатилетие отец подарил ему б/у мопед по дешёвке — тот даже толком ездить не мог. Но Игорю удалось разобраться в его устройстве. Всё лето он провёл в гараже, пыхтя над мопедом, а все карманные деньги уходили на новые детали — и вот наконец мопед стал ездить, причём очень быстро. Правда, где‑то через месяц во время погони от ДПСников мопед был разбит вдребезги. Сам же Игорь чудом отделался лишь парой ссадин. Однако этот инцидент и суровое наказание от отца не отбили в мальчике любви ко всему, что на колёсах и с двигателем. Поэтому после окончания девятого класса сомнений в дальнейшем выборе у него не было.

К двадцати годам Игорь уже работал в автомастерской механиком. Он мечтал открыть собственное СТО, чтобы работать на себя, а не на дядю, который к тому же вечно урезал зарплату. В целом парня устраивала его жизнь. Но однажды случилось то, что изменило его — наверное, в лучшую сторону. Это была любовь. Он полюбил — и это была не влюблённость, а самая настоящая, искренняя любовь, в которую в современном мире многие не верят, считая, что она существует лишь в сериалах и романах. Но Игоря она всё же настигла и не была безответной. Всё было как в сказке. Но, к сожалению, не у каждой сказки счастливый конец.

Игорь сидел в автомастерской в ожидании клиента. И вот к его гаражику подъезжает тюнингованная, разукрашенная «семёрка» — словно на последнем издыхании, молящая дать ей уже спокойно умереть, а не вот это всё. Из выхлопной трубы шёл сизый дым. «Гонщик или дрифтер», — подумал он. Но каково было его удивление, когда из этой машины вышла невысокая девушка‑блондинка лет восемнадцати на вид. Она была одета в чёрные спортивные штаны и зелёную олимпийку «Apivas»:

— Здравствуйте, а я к вам. Я в «телеге» вам утром писала.

— Добрый день. Сможете объяснить проблему? А то, как я понял, это машина парня. Лучше бы, конечно, он сам приехал, а то…

— Не, это моя малышка. Ей, конечно, уже давно на ремонт пора, у меня всё времени на это не было. Я полагаю, что износились кольца или цилиндры — или и то, и другое, потому что машинка вообще не тянет: разгон вялый, на подъёмах еле едет, а на холодную вообще не заводится. Ну и дёргается на холостом ходу. А ещё…

Игорь был поражён. В его окружении никогда не было таких девушек. Все, кого он знал, — типичные курочки, у которых только три интереса: ноготочки, косметика и обсуждение бывших. А если они что‑то и знали о машинах, то лишь то, что у их парней самая крутая (полугнилая «Лада Гранта»). А эта даже накрашена не была. Будь это любая другая девушка, ему бы это совсем не понравилось — возможно, он даже высказал бы своё мнение, что‑то вроде: «Подруга, ну ты совсем за собой не следишь! Ты почему не красишься? Конечно, у тебя машина будет разъёбана, потому что сама страшила и ничего с этим не делаешь. Я не буду тебя обслуживать. Сначала за собой научись ухаживать, а потом я буду ухаживать за твоей машиной». Но конкретно этой девушке у него бы язык не повернулся такое сказать. В её случае косметика, казалось, наоборот, лишь скрыла бы её красоту. И вообще она уникум: таких девушек просто не существует, она единственная в своём роде. Игорь почувствовал, как его сердце стало биться сильнее. «Неужели вот она — та самая?»

— Эй, вы меня вообще слушаете?

— Да‑да, я вас услышал, проблема мне ясна.

— За сколько примерно почините?

— Думаю, примерно за… — «Месяц», — хотел сказать Игорь, учитывая состояние автомобиля, — неделю. Да, думаю, за неделю управлюсь.

— Как будто тут работы минимум на две недели. Я бы и сама всё сделала, но у меня просто мало свободного времени.

— Не беспокойтесь — неделя, и тачка заживёт новой жизнью.

— А как вас зовут?

— Игорь.

— О, отлично. Мне ваш сервис друг посоветовал, говорит, у мастера Игоря золотые руки. Так что рассчитываю на вас. И будьте, пожалуйста, с ней нежней — она мне очень дорога, эта машина мне от уже покойного отца досталась.

— Не переживайте, я максимально вложу в неё душу. — Игорь зашёл в гараж, нашёл клочок бумажки, написал там свой личный номер телефона, отдал девушке. — Вот, можете в любое время писать, звонить — буду держать в курсе по машине.

— Ой, спасибо. Меня, если что, Алиса зовут. Ладно, я пошла, до свидания.

— Подождите, может, я вас подвезу? Куда вам надо?

После этого вопроса лицо Алисы резко переменилось с беззаботного на тревожное:

— Н‑нет, не стоит, думаю, в этом нет необходимости. До свидания, — и быстрым шагом ушла прочь.

«Наверное, стеснительная. Хотя сразу мне так не показалось. Что ж, приятно познакомиться, Алиса».

Днями и ночами Игорь проводил в мастерской, и ему всё‑таки удалось починить машину в срок — ровно за неделю.

— Алло, Алиса? Это я, механик Игорь.

— Ха‑ха, вы буквально у меня в телефоне так и записаны: «Механик Игорь».

— Рад сообщить вам, что ваша машина готова!

— Ого, прямо в срок! Я думала, что, как обычно, назовут один срок, а потом: «Ой, нужные детали ещё не приехали», «Ой, у нас много заказов, не успеваем в срок» — и прочее, прочее.

— Я с детства привык держать своё слово.

— Молодец, механик Игорь. Надеюсь, скорость не повлияла на качество. Я где‑то через полтора часа буду у вас.

Как и было обещано, Алиса прибыла к мастерской через полтора часа. Она выглядела нервной и взволнованной. Но Игорь не придал этому значения, решив, что она просто переживает из‑за машины. Девушка зашла внутрь.

— Сколько с меня?

— Нисколько.

— В смысле?

— Считайте, что это комплимент от шефа.

— От механика. Вы всё‑таки её доломали, да?!

— Нет, всё отлично работает, ревёт, как бывшая в посте… — Игорь осёкся, осознав, что перед ним всё‑таки девушка стоит.

— Ли. Не очень удачная аналогия.

— …

— У меня будет одна наглая просьба…

— Слушаю.

— Ну это… В общем, можно я полчасика посижу у вас в мастерской?

— Э‑э‑э… Странная просьба, но ладно, можно.

— И можете, пожалуйста, закрыть эту дверцу гаража, чтоб машину не было видно снаружи?

— Прячетесь от кого‑то?

— Нет! Извините… Просто сделайте, как прошу… Ну или не делайте — ваше дело.

Игорь выполнил её просьбу.

— Спасибо большое.

— Может, чаю?

— Было бы славно.

— Только у меня сахара нет.

— Он мне и не нужен.

— Слушай… Слушайте, может, перейдём на «ты»?

— Ну давай на «ты».

— А чем ты занимаешься? А то я смотрю, тачка твоя вся тюнингованная, раскрашенная, да и такой сильный износ поршневой группы явно не от обычной езды.

— Дрифтом. За городом есть хороший пустырь — с ребятами там на выходных собираемся. Ну и изредка ночью по городу гоняем, но я редко на это соглашаюсь: мне не нужны проблемы с законом.

— И что, прям нравится?

— Да‑а‑а‑а‑а, очень! Рёв мотора, запах жжёной резины, адреналин от резких заносов — это так меня завораживает! На пустыре я прям забываю обо всех проблемах и заботах, просто отдаюсь эмоциям. Попробуй как‑нибудь! Если хочешь, я нау… Хотя нет, если надо, сам научишься — это не сложно.

— Как‑то странно ты себя ведёшь… Если тебе некомфортно рядом со мной, я тебя не держу здесь.

— Нет, всё нормально, тебе кажется.

— Ладно. Так от кого ты всё‑таки прячешься?

— Ни от кого я не прячусь!

— Ну ты же очевидно прячешься. Может, тебе помощь нужна? Или от полиции? По городу недавно дрифтила, и теперь тебя ищут?

— Та нет, нормально всё.

— Тогда от кого прячешься?

— Слишком ты любопытный, мужчине это не к лицу! От сестры я прячусь. Она не одобряет моё увлечение дрифтом, говорит, это опасно и вообще пустая трата времени. Вот и не хочу, чтоб она видела, как я ошиваюсь рядом с автомастерской, а то потом опять мозг мне будет делать. Доволен?!

— Та ладно, не злись, я же просто интересовался.

— Извини, я в последнее время очень вспыльчивая. Не стоит мне на тебе вымещать — ты и так для меня много сделал: и машину бесплатно починил, и сейчас помогаешь. Я даже и не знаю, как тебя отблагодарить…

— Не стоит. Я, как уважающий себя мужчина, не могу не помочь девушке, когда ей это необходимо — воспитан так.

— Спасибо…

Ещё некоторое время они посидели в мастерской. Алиса очень заинтересовалась инструментами, много спрашивала о них. В целом поговорили о жизни и оказалось, что, помимо увлечения автомобилями, у них ещё очень много общего. Допив чай, Алиса уже собралась уходить:

— Думаю, сестры уже нет поблизости. Я поехала. Пока.

Вечер. Игорь закрывал мастерскую. Какой‑то парень стремительным шагом направлялся в его сторону. Когда молодой человек подошёл, Игорь сказал ему:

— Если вы ко мне, то я уже вас не приму — мы закрываемся.

— Слыш!

— Слышу.

— Чё у тебя Алиса в мастерской делала?

— Машину чинила.

— Сегодня чё она у тебя делала? Она перед тем, как машину у тебя забрать, вы закрылись и долго сидели внутри. Чё вы там делали?

— Чай пили.

— Ты, бля, меня за долбаёба держишь? — Парень прижал Игоря к стене. — Я тут не шутки шучу! Ещё раз спрашиваю: что вы делали вдвоём?

— Ещё раз отвечаю — чай пили, — Игорь был невозмутим. — А ты вообще кто, друг?

— Не друг я тебе! Я её парень. Если узнаю, что у вас что‑то было, — ты не жилец! Понял меня?!

— Блять, больно нужна мне твоя Алиса! Вы там сами между собой свои любовные интриги решайте, меня в это впутывать не надо, ладно?

— Тебя никто ни во что впутывать не будет, если сам не будешь впутываться. Ещё раз я тебя с ней увижу… Я надеюсь, ты меня услышал и понял. — После этих слов он харкнул в сторону и ушёл, сунув руки в карманы.

На следующий день Игорь позвонил Алисе:

— Алло, привет, не отвлекаю?

— Пока нет. Всё‑таки передумал и решил взять с меня оплату за починку?

— Нет. Нужно срочно встретиться.

— Что‑то случилось?

— Нет… Точнее, да. Я нашёл гайку от твоей машины, похоже, я что‑то забыл закрутить.

— А ты уверен, что от моей машины? Она вроде нормально ездит, и никаких посторонних шумов я не слышу, всё идеально.

— Да, уверен. Слушай, я не хочу, чтоб ты пострадала из‑за моей ошибки. Пожалуйста, приедь ко мне как можно скорее.

— Ладно, скоро буду…

Через некоторое время перед мастерской стояла та самая «семёрка», из которой вышла Алиса со словами:

— Знаешь, мне кажется, ты всё‑таки зря панику поднял. Я на сто процентов уверена, что у меня всё в порядке. У тебя, скажу тебе, золотые руки — не зря знакомый посоветовал именно тебя.

— Извини, но я тебе соврал. Иначе ты бы не приехала. Важный вопрос: у тебя есть парень?

— То есть ты меня выдернул только ради того, чтобы… подкатить ко мне? Я правильно тебя понимаю?!

— Нет, говорю же, очень важный вопрос. Так есть или нет?

— Нет у меня парня! Но вот с такими приколами можешь даже не претендовать на его роль!

— Ещё раз повторяю: не подкатываю я к тебе! Вчера, когда закрывал мастерскую, какой‑то тип ко мне подошёл, начал угрожать. Говорит — парень твой. Угрожал, мол, ещё раз нас вместе увидит, то плохо мне будет, и так далее, по накатанной.

— Блин… Извини… Это бывший мой… Пожалуйста, только не лезь в это. Обещаю, больше он тебе не доставит хлопот. Пока. — Девушка спешно села в машину и уехала.

«Нет уж, я это дело так просто не оставлю», — тут же подумал Игорь. Он начал прикидывать, как бы узнать, кто бывший парень Алисы, и вычислить его адрес. И тут Игорь вспомнил их первый разговор с Алисой: «Мне ваш сервис друг посоветовал, говорит, у мастера Игоря золотые руки».

«Друг Алисы был у меня. И остался доволен. Скорее всего, тоже дрифтер. Вспоминай, Игорь, вспоминай…»

И тут он вспомнил. Примерно полгода назад к нему заезжал парень с проблемами, очень похожими на те, что были у Алисы. Это была «девятка» — тоже тюнингованная и раскрашенная.

«Как же его звали?..»

Игорь достал телефон и судорожно принялся искать переписки полугодичной давности. Наконец на чьей‑то аватарке он увидел знакомую машину.

«Да, та самая „девятка“», — подумал он, открыл аватарку на весь экран и приблизил фон. — «И это точно друг Алисы: её машина стоит на фоне».

— Добрый день. Узнали меня?

— Мастер Игорь?

— Да.

— Что‑то хотел?

— Во‑первых, хочу поблагодарить за то, что рекомендуете меня своим друзьям…

— Та говно вопрос, я ж тебе сразу сказал, что о твоих золотых руках должен знать весь город. Конечно, всех в городе я не знаю, хах, но, как минимум, в моих кругах о тебе знают все, так что к тебе ещё не раз будут заезжать мои ребята.

— Вот как раз о твоих ребятах я и хотел поговорить.

— Что? Кто‑то что‑то натворил?

— Ну, я не уверен, что это ваш… В общем, не мог бы подъехать ненадолго ко мне, к мастерской?

— Да, конечно, жди.

Через три часа приехала «девятка», из которой вышел молодой человек и пожал Игорю руку:

— Так что случилось?

— Алиса же из вашей тусовки?

— Алиса? Да, крутая девчонка.

— Да, вот ремонтировалась у меня…

— О, всё‑таки в мастерскую отдала машину. А то я ей советовал, а она: «Нет, я сама могу сделать». А чё сама, если там уже всё слишком плохо было?

— Да, так вот… У неё есть парень?

— Нет. А что? Понравилась что ли?

— Та не в этом дело. Бывший от неё всё никак не может отстать. Знаешь его?

— А, Артём? Та он чепух. Раньше с нами дрифтил, но оказался крысой. Однажды ночью пацаны выехали в город подрифтить, ну за ними депасы погнались. Артёма поймали, так он всех и выдал, с кем гонял в эту ночь. В итоге пацаны из‑за него на год без прав остались. Алиска, как об этом узнала, сразу бросила его. А прикинь, что мы потом выяснили. Оказывается, пока он с Алисой мутил, ещё и к другой бабе шары катил. Ну, знаешь, крыса — она по натуре крыса: и с корешами крыса, и в отношениях крыса. А баба та его как отшила с концами, он к Алисе на пустырь стал частенько приезжать, извинялся, просил дать ему второй шанс. Но если человек с первого раза не понимает слова «нет», мы, недолго думая, захуярили его толпой, чтоб от Алисы отстал. И больше на пустырь он не заявлялся.

— Ну, как видишь, не отстал, продолжает донимать. Я вчера, когда с работы уходил, до меня доебался, стоял, мне тут угрожал, говорит — парень её.

— Вот падла! А я‑то думаю, чё Алиска такая нервная в последнее время и третью неделю уже на пустыре не появляется. А оно вон оно чё. Ну ты не переживай, мы с ним разберёмся, больше ты его не увидишь. Сорян, что пришлось втянуться в наши разборки.

— Вот именно по этому поводу я тебя и позвал. Хочу попросить, чтоб вы не лезли, я сам разберусь.

— Та не, не надо, брат, нечего тебе руки о крысу марать.

— Нет, эта крыса посмела касаться меня и угрожать, я должен лично отстоять свою честь.

— А‑а‑а‑а‑а, всё‑таки запал ты на Алиску нашу, хочешь по‑геройствовать для неё. Ну ладно, вижу, ты пацан ровный, ничего против не имею. Но, если что, звони — я своих ребят подтяну. Можешь даже не сомневаться в нас, мы друг за друга стеной.

— Да, спасибо, звякну, если что. Черкани мне адресок этого Артёма.

— Ага. — Он достал телефон и написал Игорю адрес Артёма.

— Благодарю. Тебя как хоть звать‑то? А то вылетело из головы.

— Димон.

— Приятно.

Они пожали друг другу руки, и Дима уехал. Игорь тем временем пошёл звонить своему напарнику:

— Здарова, Лёх. Понимаю, что у тебя ещё четыре дня отпуска, но не мог бы ты завтра меня подменить? Дело просто срочное. А я в долгу не останусь.

— Окей, без б.

— Спасибо большое.

На следующий вечер Игорь поджидал Артёма у его подъезда. Дождавшись, он подскочил и преградил парню проход к подъезду:

— Где был? Снова за Алисой следил?

— Слыш, дружочек, а ты не охуел?

Игорь дал ему леща:

— Ты со мной так не общайся, дружочек.

— Пизда тебе.

Завязалась драка, в которой Игорь без труда одержал верх. Он сел на корточки перед лежащим с разбитым лицом Артёмом, взял его за волосы и резко потянул голову вверх:

— Значит так. На этот раз я тебе скажу это. Ещё раз увижу тебя с Алисой или что ты следишь за ней, хоть раз из её уст я о тебе что‑то услышу — ты не жилец. Единственное, что тебя спасёт, — переезд из нашего города.

— Это тебе надо теперь ходить оглядываться! Я своих пацанов соберу, они и тебя захуярют, и мастерскую твою поганую сожгут нахуй, и ничë им за это не будет!

— Боюсь, если мастерскую сожжёте, то вам придётся иметь дело не со мной, а с моим начальником, а он человек очень серьёзный. Настолько серьёзный, насколько серьёзен твой пиздёж. Каких пацанов ты собрался собирать, а? Все ж знают, что ты крыса мусорская. Даже я, обычный механик, слышал эту историю, когда она произошла. Так что не надо мне тут чесать. Пацанов он соберёт… Та ни один нормальный пацан в одно поле с тобой срать не сядет. С тобой, если кто и общается, то только такие же зашкваренные, как ты.

— Да пошёл ты нахуй! Посмотрим, что ты скажешь, когда тебя на колени передо мной ставить будут!

Игорь ударил кулаком по его лицу:

— Ещё раз повторю: со мной ты так криво базарить не можешь. Ты мне вообще благодарен должен быть. Диму дрифтера знаешь? Конечно, знаешь. Он, когда узнал, что ты до сих пор от Алисы не отстал, ты не представляешь, как он разозлился. Тут же начал обзванивать своих ребят, готов был буквально убивать тебя, а я ему говорю: «Димон, братан, остынь, давай я сам с ним разберусь, к чему кипиш поднимать». В общем, еле уговорил его. Так что, братан, ты ещё малой кровью отделался. Но если ты продолжишь переходить грани, я ведь в любой момент могу ему позвонить. Так что не надо лишний раз лезть на рожон. Отстань от Алисы, не приставай ко мне — и всё у тебя по жизни будет хорошо. Понял?

Он встал, пнул Артёма напоследок и ушёл.

На следующий день к мастерской подъехала до боли знакомая «семёрка». Алиса вышла из машины. Её эмоции было сложно считать: как будто она испытывала всё и сразу.

— Привет…

— Привет.

— Сегодня мне бывший звонил, извинялся за своё поведение и пообещал, что я больше его не увижу, и вообще он планирует переезд в другой город… Короче… Скажи честно, ты постарался?

— Я.

— Знаешь… Я должна злиться на тебя, ведь просила не лезть в это дело… Но… не знаю почему… видимо, в глубине души я хотела, чтоб ты мне помог… возможно, чтоб только ты и никто другой… В общем… Спасибо.

Она его обняла.

— Знаешь, я привыкла рассчитывать лишь на свои силы, с самого подросткового возраста. Когда мне было шестнадцать, не стало отца. Мать не смогла этого нормально перенести: начала пить, потом стала других мужиков водить в дом. А ты представь, насколько мне было мерзко и неприятно: я лишилась папы, которого любила, который, кстати, и привил мне любовь к тачкам, многому меня научил. И вот он умер, а мать стала шлюхой. Уже все на районе знали, что если трубы горят, то можно смело идти к моей матери — за бутылку водки любого «обрадует». В школе надо мной начали издеваться, но я уже умела постоять за себя, и эту проблему я решила. Сама. Потом я решила сама решить проблему пьющей и всем дающей матери. Когда она в очередной раз привела домой мужика, я его выпроводила и решила серьёзно поговорить с ней. Но разговор не удался: она сразу начала на меня кидаться, и в результате я ей сломала челюсть. Приезжала скорая, полиция — в итоге её лишили родительских прав, а опеку надо мной взяла бабушка. Бабушка хорошая, добрая, но она на тот момент уже вся больная была, ей самой уход нужен был. И я ухаживала: покупала ей лекарства, водила к врачам — всё сама. А к моим девятнадцати годам не стало бабушки. Квартиру забрала мать. И я чуть ли не с голой жопой зарабатывала себе на жизнь: листовки раздавала, даже грузчиком успела поработать. И мне никто не помогал. Один раз только судьба меня пожалела: через полгода после смерти бабушки сдохла и мать, и так решился жилищный вопрос. И я просто не привыкла полагаться на чужую помощь. Извини, что я на тебя это всё вываливаю, не знаю, что на меня нашло…

— Ничего, всё нормально. Излить душу — это полезно.

— Просто знаешь, вот мои ребята — они очень классные. Но они не относятся ко мне как к девушке, они относятся ко мне как к корешу. И мне это правда нравится. Нравится, что они считают меня равной им, что нет ко мне какого‑то особого отношения только из‑за того, что я девочка. Но порой мне не хватает именно мужского внимания и заботы — не как к другу, а как к ранимой и хрупкой девушке. Могла ли я у них попросить помощи с Артёмом? Конечно, мы друг за друга стоим горой. Но они такие суетные — боюсь, что от их помощи у меня бы только больше проблем появилось. И у них. Та и проблема не настолько серьёзная, чтоб беспокоить по этому поводу ребят. И уж тем более мне не хотелось втягивать в это малознакомого механика. Я вообще приехала сюда, чтоб отругать тебя, но когда снова увидела… Услышала твой, как обычно, спокойный голос… Извиняюсь, что так прямо и неожиданно это говорю… Возможно, я ещё пожалею об этом, но… Похоже, я в тебя влюбилась…

С той истории прошло четыре года. Много воды за это время утекло. Игорь учил Алису тонкостям своей специальности, а она, в свою очередь, научила его дрифтить. Он даже вошёл во вкус и успел сдружиться с друзьями девушки. На их свадьбу, к сожалению, не смог попасть один человек из компании дрифтеров: он погиб в аварии за день до торжества. Поэтому свадьба прошла в мрачной атмосфере. Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. В их случае получилось иначе: как бракосочетание начнёшь, так его и закончишь. Всё завершилось куда мрачнее, чем началось. Но пока рано об этом говорить. Со дня свадьбы прошло чуть больше года. Жизнь только начинается, и пара размышляет о будущем:

— Знаешь, Алис, я ведь ещё со времён колледжа мечтал открыть своё СТО. А у нас в городе в этом плане ловить нечего. А ведь под боком Москва — сколько там, километров сто пятьдесят от Рязани до Москвы? Я вот что думаю: надо переезжать. Сначала где‑нибудь за МКАДом поживём, буду нарабатывать капитал, а там, когда своя СТОшка будет, переберёмся уже и поближе к центру. Как тебе такая идея?

— Наконец‑то ты пришёл к этому! Я очень давно хочу переехать. Я чувствую, как деградирую здесь. Да и делать уже у нас нечего: компания наша распалась. Да и если бы не распалась, ну лично я уже не смогла бы продолжать собираться на пустыре. После смерти Ильи во время ночного заезда мне просто за руль садиться не по себе, не то что поехать и как ни в чём не бывало дрифтить с пацанами. Да и пацаны давно не пацаны: у кого семьи, у кого работы, а после свадьбы так вообще…

— Да, даже на улице мимо кого‑то из компашки просто пройти уже некомфортно… Сразу вспоминается наша унылая свадьба, Илюха…

— Ладно, давай не будем об этом. Лично я ни о чём не жалею.

— Да, наша молодость прошла на славу.

Алиса резко залилась смехом.

— Эй! Ты чего?

— Просто так говоришь, как будто мы уже дед с бабкой, сидим на креслах‑качалках, любуясь своим огородом, и такие: «Ох, хорошо было в молодости». «Да‑а‑а‑а, и не говори, хорошо, не то что сейчас — нынче и спина болит, и ноги не ходят».

— Ладно, Алис, хватит дурачиться. Нам надо продумать наш бюджет, посмотреть цены на жильё.

— Да, давай.

Весь вечер и полночи они провели в подсчётах. Наконец Алиса с чувством выполненного долга достала календарь и обвела красным фломастером дату переезда. Через два года, семь месяцев и двенадцать дней молодая семья отправится покорять столицу.

* * *

Примерно за полгода Игорь нашёл работу в автосервисе. На самом деле, от его гаражика в Рязани он мало чем отличался — разве что был чуть больше и чище внутри. Да и цены для клиентов здесь брали в три раза выше, ну и с начальником в конце смены не выпьешь. Но этот год был ознаменован не только переездом. Случилось чудесное, хоть и не запланированное событие: Алиса забеременела. Они пока не планировали детей из‑за неустойчивого финансового положения, но в один ответственный момент порвался презерватив — и этого единственного казуса оказалось достаточно.

«Значит, это судьба», — решили они, узнав о беременности. Когда пара узнала пол ребёнка, сомнений в выборе имени не возникло: мальчика назвали в честь отца Алисы — Александром.

Саша родился — и жизнь стала тяжелее, но не несчастнее, а скорее наоборот. Ребёнок превратился в смысл жизни для обоих. Первое слово, первый шаг, первая мечта, первая радость, первая грусть — сын рос и развивался, а вместе с ним росли и его родители. Игорь так и не смог открыть свою СТО, но устроился в более престижный автосервис. Там он уже был не простым механиком, а руководителем. Тем не менее он нередко сам брался за починку машин, показывая пример подчинённым, которые его искренне уважали. Алиса нашла себя в кулинарии: она стала делать на заказ красивые и вкусные торты. Поскольку она работала дома, когда пришло время отдавать сына в детский сад, пара долго размышляла, стоит ли это делать. В итоге решили, что это будет полезно для его социализации. Так как Игорь работал, отводила и забирала ребёнка из сада всегда Алиса.

Это был обычный вечер четверга. Саше к этому моменту исполнилось шесть лет — чуть меньше чем через год он должен был пойти в школу. На улице стояла противная пасмурная погода, моросил дождь. Игорь вернулся домой и крайне удивился, обнаружив, что дверь квартиры заперта: обычно к его приходу Алиса уже возвращалась с сыном из садика.

«Может, её попросили с чем‑то помочь — шторы там повесить? Или она снова даёт мастер‑класс детям по тортам? Вроде не предупреждала… Но, может, у меня из головы вылетело. Ладно, подождём».

Он вошёл в квартиру, разделся, помылся. Дома по‑прежнему никого не было. Игорь решил позвонить Алисе, но сухой роботизированный голос сообщил, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

«Да, точно ещё в садике — там связь плохая», — подумал он.

Зашёл на кухню: ужин уже был готов. Игорь наложил себе еду, поел, прошёл в зал, лёг на диван и уснул.

Его разбудил телефонный звонок. Звонил неизвестный номер, но спросонья мужчина не придал этому значения.

— Алло. Ты, Алис?

— Здравствуйте, вы супруг Алисы Андреевой? — ответил суровый мужской голос.

— Да, а ты кто вообще? — Игорь всё ещё был сонным и не до конца понимал, что происходит.

— С прискорбием сообщаем вам… Ваша жена и ребёнок… Они мертвы.

Пеший путь от детского сада до дома занимал около пятнадцати минут. По дороге проходила автомагистраль. Именно там и произошла трагедия. Алиса с ребёнком переходила дорогу на зелёный свет. На первой полосе остановился автобус, из‑за которого девушка не заметила мчащийся на полной скорости «Ламборгини». Алиса и Саша отлетели от пешеходного перехода на несколько метров, а машина помчалась дальше, будто ничего не произошло. Через пару секунд даже рёв её мотора уже не был слышен. Девушка погибла сразу: во время столкновения с автомобилем у неё сломалась шея. Её сыну повезло меньше. После удара мальчик ещё был жив, несмотря на множественные переломы. Его голень почти полностью оторвалась — висела буквально на ниточке. После приземления между ним и мамой оказалось около четырёх метров. И он пополз к ней, оставляя за собой кровавый след. Из‑за переломов мальчик не мог поднять голову, поэтому, когда полз в сторону тела Алисы, у него ещё сдиралась кожа на лице об асфальт. Он кричал и плакал, но продолжал ползти в надежде, что мама жива и поможет ему. Машины начали останавливаться, оттуда выходили люди. Одна женщина бросилась в сторону ребёнка, чтобы помочь, но её остановил муж:

— Стой, не трогай. Посмотри на его тело — как оно неестественно вывернуто. У него много переломов. Если тронешь его, может стать только хуже.

Людей становилось больше, но никто не знал, что делать, чтобы помочь мальчику. Кого‑то стошнило, кто‑то звонил в полицию и скорую. Один подросток достал телефон и начал снимать, как Саша ползёт к Алисе. К нему подошёл мужчина, выбил из рук телефон и растоптал:

— Совсем совести нет, а?!

— Урод, ты мне телефон сломал! Я на тебя заяву напишу — будешь платить!

— Ты как со старшими общаешься, молокосос!

Мужчина «дал леща» подростку. Тот начал рыться в кармане, чтобы достать перцовый баллончик. Мужчина, испугавшись, что подросток лезет за ножом или пистолетом, со всей силы пнул его ногой в живот — от удара тот упал и начал задыхаться.

Тут же подскочила мать подростка. Она закричала:

—Не трогай моего сына, тварь! Ты вообще в своëм уме?! — Тут же по лицу мужчины прилетел кулак — удар от мужа этой женщины. Вмиг завязалась массовая перепалка, и все ненадолго забыли про умирающего ребёнка. А Саша тем временем всё полз и полз к телу матери. Но силы уже покидали его — и в конце концов он умер, так и не сумев в последний раз прикоснуться к маме.

Утром на этом месте уже стоял Игорь. Кровавый след, оставленный сыном, ещё не отмыли — и мужчина примерно мог представить, через что пришлось пройти Саше. Он упал на колени перед бордовой полосой и зарыдал во весь голос. Из‑за того, что асфальт был сырой, полоса эта медленно становилась шире — как и боль в душе Игоря. Но тускнела — так же, как и его жизнь.

— Обещаю вам, эта тварь за всё ответит. До конца жизни будет драить парашу своим языком на зоне! — шёпотом, сквозь слёзы, проговорил Игорь.

Вскоре выяснилось: Алису с Сашей сбил Антон Ключевский — сын известного и влиятельного бизнесмена Михаила Ключевского, владельца нескольких нефтяных компаний. Однажды группа журналистов провела расследование. В ходе работы они выяснили: Михаил Ключевский тесно связан с несколькими депутатами. Нефтяные компании он получил почти бесплатно — благодаря этим знакомствам. Кроме того, его подозревали в связях с наркобизнесом. После публикации расследования все журналисты, работавшие над материалом, один за другим погибли при обстоятельствах, официально признанных несчастными случаями. Издание, опубликовавшее статью, обанкротилось и закрылось после пожара — в нём погиб и главный редактор. Этот случай вызвал общественный резонанс, но ни к чему не привёл. Даже небольшие протесты жёстко подавлялись. И что мог сделать обычный механик против такого человека?

Следствие длилось больше года. В процессе: все записи с камер видеонаблюдения магическим образом исчезли; любые новости (в том числе в мелких телеграм‑каналах), где упоминалось происшествие, были удалены; водитель автобуса, который всё видел, сначала утверждал, что девушку с ребёнком сбил оранжевый «Ламборгини» на полной скорости. Но на следующих допросах он заявлял уже иное: якобы Алиса с сыном переходили дорогу на красный свет, далеко от пешеходного перехода, а автомобиль ехал не быстрее шестидесяти километров в час. По его словам, водитель тут же вышел из машины, чтобы помочь, но другие люди на него накинулись — и ему пришлось покинуть место происшествия. Потасовку подтвердили множество свидетелей; кое‑кто даже предоставил видеодоказательства — правда, Антона Ключевского на кадрах не было, но кого это волновало.

Суд полностью оправдал водителя «Ламборгини». А на следующий день в квартиру Игоря вломилась полиция и забрала его в участок. Дело в том, что экспертиза обнаружила в крови Алисы и Саши запредельное количество алкоголя — эквивалентное примерно двум бутылкам водки у каждого. Теперь рабочая версия следствия звучала так: Игорь насильно напоил жену и сына водкой и отправил их гулять по автомагистрали.

— Ну что ж, Игорь Алексеевич, рассказывай, зачем жену и сына водкой напоил? — в допросной сидело три следователя; тот, что обращался к «подозреваемому», стоял перед столом, крутя в руках дубинку.

— Я не поил никого водкой!

— Ну, не обязательно водкой. Самогонкой, может быть, коньячком, вискариком…

— Ни капли алкоголя ни моей женой, ни уж тем более моим сыном выпито не было! Вы вообще в своём уме? Как, по‑вашему, ребёнок мог выпить две бутылки водки? Да он бы на месте умер!

— Ну, поздравляю, папаша, твой сын оказался крепкий малый! — следователи рассмеялись.

— Вы! Продажные твари! Сволочи! Да чтоб с вашими детьми произошло то же самое!

Следователь с дубинкой в руках резко стал серьёзным. Он обошёл стол, наклонился к Игорю, указал дубинкой на камеру в углу потолка и тихо произнёс:

— Видишь камеру? Когда она работает, горит красный огонёк. Видишь его? И я нет.

Полицейский выбил из‑под Игоря стул, но тот успел опереться на стол и удержался на ногах. Когда Игорь выпрямился, по его животу тут же пришёлся сильнейший удар дубинкой. Мужчину скрутило, он закашлялся. Полицейский начал расхаживать вокруг Игоря, периодически постукивая его дубинкой:

— Гражданин Андреев Игорь Алексеевич во время проведения оперативно‑розыскных мероприятий по месту жительства оказывал сопротивление, а также проявлял агрессию, из‑за чего сотрудникам полиции пришлось применить силу.

После этих слов двое других следователей засучили рукава рубашек и все трое жестоко избили Игоря. Били руками, ногами и всем, что попадало под руку. Но действовали грамотно: избегали серьëзных травм, угрожающих жизни.

Игорь лежал в луже собственной крови с кучей ушибов, раскрашенным лицом, едва способный пошевелиться. Дыхание вырывалось хрипло, с присвистом. Каждый вдох отдавался острой болью в рёбрах. Над ним наклонился полицейский с дубинкой. Холодный взгляд скользнул по избитому телу, на лице ни тени сочувствия:

— В ходе допроса следствие выяснило, что в последние годы брака супруги постоянно ссорились. В один из моментов, во время очередной ссоры, гражданка Андреева Алиса Александровна, желая досадить супругу, напоила сына водкой, после чего сама употребила спиртное и выбежала на проезжую часть. Там их случайно слегка сбил гражданин Ключевский Антон Михайлович. В результате проведённого расследования все обвинения с гражданина Андреева Игоря Алексеевича сняты. Однако, Ключевскому Михаилу был нанесëн сильнейший моральный ущерб, ведь честь его ни в чëм неповинного сына пытались опорочить, и он хотел бы извинений на коленях.

Полицейские заставили Игоря извиняться на коленях — всё это снимали на камеру.

— Благодари Ключевского за милосердие, — процедил полицейский с дубинкой. — Будешь рыпаться — так просто не отделаешься.

С этими словами он ударил Игоря дубинкой по лицу и мужчина потерял сознание. Трое полицейских отволокли его на стоянку, запихнули в багажник служебной машины, отвезли к дому, скинули у подъезда и уехали.

С тех пор прошло почти три месяца. Игорь уволился и спился. Он лежал в своей комнате на полу, среди кучи пустых бутылок. Кожа стала бледной, под глазами залегли тёмные круги, тело исхудало, а на лице ещё виднелись следы от побоев после «допроса». В дверь позвонили. Сначала Игорь не обратил внимания, но звонки становились всё настойчивее, что начало раздражать. В конце концов он с трудом поднялся и побрёл к двери. За порогом стоял его давний рязанский друг — Дима.

* * *

Дима никогда не отличался умом и дальновидностью, но его любили за простоту и верность. И кто бы мог подумать, что этот простачок в итоге поднимется.

После того как развалилась компания дрифтеров, молодой человек взялся за ум. Денег было не так много, поэтому он был вынужден продать свою машину. Благодаря собственным улучшениям и необычному внешнему виду автомобиля продать его удалось гораздо дороже, чем обычно отдают за «девятку». Тогда у парня возникла идея: покупать недорогие машины, улучшать их и продавать дороже. Провернув такую схему с тремя автомобилями, он осознал недостатки своей бизнес‑идеи: слишком много времени уходило на улучшения, а итоговый заработок не сильно превышал затраты. Однако Дима не бросил это дело, а лишь скорректировал исполнение. В общем, основным заработком Димы стала перепродажа автомобилей. Он договаривался с людьми, ездил по всей стране, пару раз даже отправлялся за границу, чтобы забрать машину для перепродажи. Постепенно к делу стали подключаться другие люди — к собственному удивлению, Дима проявил отличные навыки руководителя. Уже через несколько лет Дмитрий практически стал миллионером. Чтобы оптимизировать бизнес‑процессы, он выкупил автомастерскую, где работал Игорь до переезда. Так появился дополнительный заработок, и удалось сэкономить время и деньги на починку автомобилей для перепродажи.

Узнав о смерти Алисы, Дима одним из первых среди её знакомых приехал в Москву, чтобы проститься. Он дал больше всех денег на похороны и помогал Игорю финансово в ходе суда. После того как суд был проигран, Диму стало пугать то, что Игорь перестал выходить на связь. При этом он знал, что против Игоря началось следствие, и не торопился приезжать к нему, чтобы случайно ничего не испортить. Потом по работе ему пришлось на некоторое время уехать в Америку. Когда Дима вернулся в Рязань, следствие уже завершилось, а Игорь по‑прежнему не выходил на связь. Тогда он понял, что что‑то не так. Закончив все дела, Дима отправился в Москву. Больше всего он боялся, что, зайдя в квартиру, увидит повешенное тело Игоря или что‑то в этом роде. Но то, что он увидел, когда открылась дверь, расстроило его не меньше. Перед ним стоял не Игорь, а полностью разбитый — и морально, и физически — пропитый алкаш.

* * *

Дима и Игорь сидели на кухне. В квартире стояла вонь и духота.

— Извини, угостить тебя нечем, — хриплым тихим голосом проговорил Игорь.

— Ничего страшного.

— Хотя...

Игорь встал из‑за стола, открыл холодильник и достал оттуда бутылку водки. Дима тут же подскочил, отнял её и вылил содержимое в раковину.

— Так, Игорь, пора брать себя в руки!

— Брать в руки? Смысл?

— В смысле?

— Я потерял всё. Моя семья была для меня ценнее самой жизни. А я не смог их ни защитить, ни даже восстановить для них справедливость, а сам был унижен продажными псами и их хозяевами.

— М‑да, Игорь, ты меня разочаровываешь. Игорь, которого я знал, умел решать любые проблемы, это был смелый и сильный человек. Но сейчас я разговариваю с трусом, который при первой же неудаче, поджав хвост, спрятался в своей вонючей конуре и догрызает последние кости в ожидании смерти.

— А что мне делать?! Снова идти судиться?! Да я чуть рыпнусь, меня тут же либо завалят, либо посадят!

— И поэтому лучше сидеть дома и бухать днями напролёт?!

— Да.

— Ясно. Что ж, не буду тебе давать советы и уж тем более не буду заставлять что‑то делать. Твоя жизнь — тебе решать, что с ней делать. Но хочу задать тебе один вопрос. Как думаешь, если бы Алиса с сыном увидели тебя сейчас, были бы они рады?

— Замолчи...

— Ты всё твердишь о том, как сильно их любил, что они были твоим смыслом жизни. Но это лишь слова, ведь прямо сейчас ты вытираешь ноги о свой «смысл жизни». Говоришь, тебя унизили продажные псы? Не знаю, что они с тобой сделали, но я уверен, что они и на десятую долю процента не унизили твою честь так, как ты прямо сейчас унижаешь честь своей семьи.

— Пошёл вон!

— Я уйду. Но прежде хочу дать тебе пищу для размышлений. Когда к Алисе приставал бывший, узнав об этом, я готов был пойти на всё, чтобы защитить её от него. Я даже был готов убить его, если бы не осталось других способов. Я ни на что не намекаю, но...

— Вон, я сказал!

— Ладно‑ладно, только подумай о том, что я сейчас сказал, если, конечно, мозг твой окончательно не пропился.

Игорь выпроводил Диму, после чего открутил звонок, чтобы впредь его не беспокоили непрошеные гости. Затем он лёг на диван, пытаясь заснуть. Слова Димы не выходили у него из головы. Особенно засела фраза о том, что Дима готов был убить бывшего Алисы при необходимости. «Убить. Может, мне тоже стоит убить всех, кто повинен в смерти моей семьи? Нет‑нет‑нет, это неправильно, это, как минимум, незаконно, — он встал с дивана, пошёл на кухню, достал бутылку водки из холодильника, хотел открыть, но задумчиво посмотрел на неё. — Да, убийство — это плохо и незаконно. Незаконно. Только вот Алису с Сашей закон не защитил. Не защитил и меня. Единственный, кого защитил закон, — ублюдка, что убил мою семью. И почему тогда я должен соблюдать закон?!» Игорь открыл окно и выкинул в него бутылку водки. Она разбилась вдребезги, после чего раздался возмущённый крик бабки с улицы:

— Кто это сделал?! А если бы по голове прилетело! Урод!

«Хватит скулить, пора всё брать в свои руки! Если закон не смог восстановить справедливость, это сделаю я. Система — сломанная машина, а я по жизни механик, моя задача — устранять поломки. Да, Дима, ты прав: пробухивая свою жизнь в конуре, я порочу честь своей семьи. А эти свиньи сейчас где‑то пируют, и им неважно, сколько семей они уже убили и убьют в будущем. Я восстановлю нашу честь, а свиней отправлю туда, где им самое место — на скотобойню. Я заставлю их жалеть. Сыночка я убью, а папашу его поставлю на колени — он будет верещать, как и полагается свинье, будет молить меня о пощаде. А я лишь буду смеяться ему в лицо».

Игорь начал восстанавливать форму: бросил пить и занялся спортом. Когда тело пришло в порядок, он решил очистить душу от грядущего греха и направился в церковь.

— Грешен, батюшка. Собираюсь совершить ужасный грех.

— Если ты это понимаешь, почему же собираешься совершить его?

— Потому что так будет правильно. Я совершаю этот грех, потому что мир наш грешен, он наполнен грешными людьми, что сделали грех нормой и избегают покаяния. Скажите, батюшка, я ведь прав? Простит ли меня Бог за убийство грешника? Простит ли Он меня за издевательства над отцом грешника?

— Не знаю, простит ли тебя Бог, но могу с уверенностью сказать, что ты прав, — ответил священник после долгой паузы. — Однако я прошу тебя, сын мой, не торопись свершать свой суд над грешниками.

— Не останавливайте меня, батюшка. Я уже всё решил, и нет дороги назад.

— Нет, сын мой, ты не так меня понял. Я тебя не останавливаю, я предлагаю тебе помощь.

— Помощь?

— Да, сын мой. Я не знаю, есть ли Бог и простит ли Он тебя. Но даже если Он и есть, то никак тебе не поможет. Ты абсолютно прав: лишь ты можешь наказать грешников, восстановить утраченную справедливость. И я — тот, кто тебе в этом поможет. Ровно через час жди меня во дворе храма.

Была солнечная ясная погода. Игорь сидел на лавочке. Наконец к нему подошёл тот самый священник:

— Я очень рад и благодарен, что ты всё же дождался меня. Как тебя зовут?

— Игорь.

— Я отец Архип. Расскажи подробнее про грех, о котором говорил на причещении.

— Мою семью убили: пьяный мажорчик на «Ламборгини» сбил моих жену и сына, когда они переходили дорогу.

— Дай угадаю: мажор не получил наказания, ведь он якобы ехал нормально, а твои близкие сами прыгнули ему под колёса, и, естественно, все записи с камер пропали.

— Да. А потом ещё и меня грозились посадить, что я якобы напоил их водкой, из‑за чего они и попали под машину.

— И не обошлось без «профилактической беседы» от полицейских, верно?

— Да, всё так.

— Ты говорил, что наш мир грешен. Это так. Но нельзя надеяться на то, что Бог накажет всех грешников. И уж тем более нельзя надеяться, что это сделает государство. Лишь люди могут наказать грешников. А государство — это паразит, что отравляет жизни обычных людей: оно уничтожает малогрешных, заставляет грешить, ведь иначе в нём не выжить. Государство идёт против естества человека и создано самыми грешными людьми, которых только носила и носит земля; такими же грешниками оно и управляется. Я в своей практике наблюдал множество покалеченных этой отвратительной системой душ. Совесть — вот что должно стоять во главе всего, а не государство и любая другая система. Человечество должно вернуться к нулевому порядку, к тому порядку, где сами люди будут определять закон.

У священника был приятный низкий голос — его хотелось слушать бесконечно. Кроме того, он обладал определённой притягательной силой: за ним хотелось идти. Игорь слушал его, буквально раскрыв рот.

— Игорь, я очень благодарен, что ты был честен со мной и не испугался раскрыть свои намерения, поэтому и я раскрою тебе одну свою тайну. Слышал ли ты про организацию «Нулевой порядок»?

— Нет.

— Неудивительно. Я только недавно её основал, и пока мы не успели навести шума. Но у нас уже есть первые достижения. Слышал о теракте в банке «Сила вклада»?

— Да. После этого ещё владелец банка прыгнул из окна своей квартиры и не выжил. Хотя есть версии, что его столкнули.

— Это всё наших рук дело. Владелец банка был тесно связан с государством, благодаря чему его банк мог обманывать вкладчиков, не получая за это никакого наказания. Теракт в одном из самых крупных филиалов позволил нам выманить этого человека для разговора с глазу на глаз. Я разговаривал с ним лично, после чего он осознал всю тяжесть своих грехов и сам себя наказал. Поверь мне, это лишь начало. Очень скоро все услышат о «Нулевом порядке», наших последователей станет ещё больше, и рано или поздно страна станет нашей. Мы перепишем порядок, а затем сделаем это во всём мире. Мир «Нулевого порядка» — это мир, где будет царить справедливость; мир, где невозможна ситуация, чтобы пьяный мажор сбил на машине людей и ушёл от наказания; мир, где сами люди определяют систему, а не система управляет жизнями людей. Присоединяйся к нам, и ты сможешь восстановить справедливость, отомстить за свою семью, встать у основания создания нового мира.

Священник раскинул руки. Солнце светило на золотой купол храма, и с ракурса Игоря выглядело так, словно над головой священника засветился нимб.