Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Ещё до того, как я скопировал причуду Всемогущего и стал достаточно силён, чтобы претендовать на карьеру героя, ещё когда одноклассники смеялись над слабостью моей причуды, я был твёрдо убеждён: в моей причуде скрыт огромный потенциал. Существует удивительно много причуд, которые даже в виде слабой копии остаются весьма полезными. До инцидента в Татуине у меня была привычка выискивать такие причуды, и некоторые урезанные версии, что у меня получились отыскать, были настолько удобны, что я ни за что не променял бы их даже на причуды уровня про-героев. В конце концов, со ста восемью доступными слотами держать пару «бытовых» причуд про запас для меня никакая не проблема.

Помимо причуды, гарантировавшей мне крепкий сон, у меня было «эффективное пищеварение» — урезанная версия способности «ешь что угодно», — урезанная версия «телескопического зрения», полезная по... кхм... невинным причинам, и причуда радиовещания, которая в скопированном виде могла излучать лишь инфракрасные волны, что было бесполезно для передачи данных на расстояние, зато бесценно, чтобы переключать каналы на телевизоре через всю комнату.

Сейчас я пользовался причудой, разогревающей кожу докрасна.Такая причуда была полезна как в атаке, так и в защите, что превращало её носителя в крайне неудобного соперника в ближнем бою. При 1/108 от исходной силы она в бою ни на что не годилась, подогревая кожу всего на пару градусов. Иными словами, идеально, чтобы притвориться больным.

Родители той ночью не стали сомневаться в моей внезапной «болезни». Да и с чего бы им? Вполне естественно хотеть верить в лучшее, когда речь о близких. Какими бы ни были недостатки моих родителей, в одном я никогда не сомневался: они меня любят. Факт в том, что если дать людям удобный повод не думать о неприятном, девять из десяти им воспользуются. Стоило им усомниться в моей искренности, и пришлось бы отказаться от всех тех сияющих радужных мыслей о том, какой у них успешный сын. Вот они и не усомнились, что было эгоистично и предсказуемо. Так же предсказуемо Комачи пару раз заглядывала вечером, молча стоя в дверном проёме и глядя на меня. Каждый раз я почти открывал рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов лишь зажмуривался и отворачивался, а потом и вовсе злоупотребил причудой, заставив себя уснуть.

Наутро я проснулся с ясной головой, и в пустом доме. Родители ушли на работу, сестра — в школу. Наконец-то я мог сесть и попытаться понять, какого чёрта мне делать дальше. Уведомление о зачислении угрюмо смотрело на меня с журнального столика. Родители заботливо сложили официальные бумаги аккуратной стопкой под... этой штуковиной с видеосообщением, которая прижимала их, словно пресс-папье. Вот оно, чёрным по белому.

Имя: Хикигая Хачиман. Причуда: 108 Навыков. Очки за злодеев: 7. Очки за спасение: 28. Всего очков: 35. Рейтинг на практическом экзамене: 36-й. Письменный экзамен: 319/400.

Статус: ПРИНЯТ.

А-а-а-а-а, что мне теперь делать?! С немалым драматизмом рухнув на диван, я закрыл лицо руками и едва сдержался, чтобы не заорать в подушку. Так прошли несколько секунд интенсивной жалости к себе, и я немного пришёл в чувство.

Так, Хачиман, спокойно, говорил я себе, думай логически. Какие у меня варианты? Отказаться от зачисления и пойти в Собу? Бр-р. Родители взбесятся, Комачи расстроится, а списки зачисленных в Юэй вообще общедоступная информация. Это значит, что к концу первой недели я почти наверняка стану «тем парнем, что отказался от поступления в Юэй». Ни за что. Разве что выбора не останется.

Пойти в Юэй и попытаться стать профи...? Пффф-аха-ха-ха, нет. Я же провалил вступительный экзамен. Сломал ногу, спасая какую-то тупую собаку. Меня протащили только потому, что пара девчонок из жалости решила оказать мне услугу. Нет, даже я — особенно я — понимаю, что герой из меня выйдет паршивый.

Тогда что? Пойти в Юэй, но попросить о переводе на общеобразовательный курс? Хмм. Это... может сработать. Уверен, я не единственный ученик, который в процессе учёбы осознаёт, что карьера героя ему не по зубам. Даже Всемогущий сказал, что поначалу они не были уверены, гожусь ли я в герои... хотя, стоп. Почему это сказал именно Всемогущий, а не, скажем, какой-нибудь преподаватель Юэй? Неужели просто потому, что он популярный выпускник, и его попросили записать послания ради фансервиса?

Может, об этом говорится в самом видео, подумал я и снова включил голографическую штуковину. Я с содроганием прослушал чересчур приторное послание, но с утра пораньше, да ещё и будучи готовым, оно показалось не таким ужасным, как вчера. К моему удивлению, запись продолжилась после того момента, на котором я её остановил.

«Добро пожаловать на геройский курс Юэй! Программа номер один по подготовке профессиональных героев в стране! Здесь ты получишь образование мирового уровня как по классическим предметам, так и по искусству героизма, и при всём при этом от целого созвездия про-героев. А ещё, впервые в этом году, от меня лично, ВСЕМОГУЩЕГО! Да-да, всё верно: я тоже буду одним из твоих преподавателей! С нетерпением жду нашей встречи, юноша, так что учись усердно. Увидимся в апреле!»

Что.

Почему Всемогущий, герой номер один в Японии, человек, чей фан-клуб отслеживает каждое его появление от Хоккайдо до Кюсю, вдруг решил осесть в Юэй и преподавать? Уж не из-за меня ли это? Нет, глупости. Если самый могущественный человек в Японии захочет что-то предпринять из-за того, что я украл его причуду, у него найдётся масса способов, не требующих для этого становиться школьным учителем.

«Твоё сочинение о геройской мотивации заставило нас призадуматься», снова крутилось у меня в голове, и я нахмурился. Такое обычно в подобных сообщениях не говорят, верно?

«Онии-чан, что ты там, блин, такого написал?»

Ну, посмотрим... Я утверждал, что общество обкрадывает героев, что как бы, да, вполне себе повод для беспокойства, когда такое пишет будущий герой. Я заметил, что Всемогущий, будь он военачальником, заработал бы больше, чем в роли героя — что тоже не совсем то, что обычно говорит юный идеалист. Я назвал большинство героев одержимыми славой знаменитостями, притом чем сильнее герой, тем сильнее одержимость. А учитывая, что проверять должны были герои — в частности, самый могущественный герой Японии, — это звучит как личное оскорбление. Ну так откуда же мне было знать, что это будет читать Всемогущий! А ещё я...

Я же шутил насчёт того, что можно даровать людям причуды, не так ли?

А причуду Всемогущего гипотетически можно использовать, чтобы передать её кому-то, не так ли?

И детали причуды Всемогущего это секрет, не так ли?

И сразу после того, как я мимоходом намекнул, будто знаю его секрет, я ещё и дал понять, что отчаянно жажду славы и денег... Звучит как раз как то, из-за чего знаменитость с тайнами может впасть в паранойю.

Я что, случайно шантажировал Всемогущего, чтобы меня взяли в Юэй? Что он там сказал: «наши судьи голосовали, давать ли тебе очки и сколько»? Звучит как то, что нетрудно подтасовать, если у тебя по какой-то причине есть на то желание. И на бумаге значилось, что я занял тридцать шестое место. Из скольких?

Почти в панике я схватился за ноутбук и открыл официальную страницу с результатами Юэй. И точно: моё имя в списке на тридцать шестой строчке — ПРИНЯТ. А сразу подо мной, на тридцать седьмом месте был какой-то парень по имени Минору Минета с тридцатью четырьмя очками, на одно меньше, чем у меня. И рядом с его именем стояло: НЕ ПРИНЯТ.

Из сорока учащихся, принятых в этом году, четверо прошли по рекомендациям, а тридцать шесть — по результатам практики. То есть я был на последнем месте. И, возможно, отнял это место у Минору Минеты — у того, кто, вероятно, действительно хотел стать героем. И всё потому, что я шантажировал человека, который спас мне жизнь.

Что было в том сообщении? «Этих поступков было более чем достаточно, чтобы развеять наши сомнения насчёт твоего характера»? Это значит, его всё устраивает, но лишь потому, что я выглядел как тот, кто так сильно хочет стать героем, что готов на всё? То есть, стоит мне перестать изображать рвение, и он поднимет шумиху?

С другой стороны, может, всё в порядке, и он не счёл мои намёки шантажом, а сказал всё это исключительно из-за вполне обоснованного беспокойства по поводу моего дурацкого сочинения. Возможно, существует абсолютно логичное объяснение тому, почему Всемогущий преподаёт в Юэй, и оно никак не связано ни с желанием держать меня под колпаком, ни с проверкой, действительно ли я «достаточно герой», чтобы хранить его секрет. Боже, до чего же я параноик и эгоцентрик.

Как бы то ни было, я решил притворяться героем, пока не выясню всё окончательно. Просто на всякий случай. Перевестись на общеобразовательный курс я всегда успею.

Следующие несколько недель прошли в неприятном тумане двусмысленных поздравлений и озадаченных взглядов. Никто вокруг не понимал, как перестроить свои ожидания от «позорного неудачника» до «парня из топ-0,5% абитуриентов Юэй». Не скрою, видеть их лица было... приятно. Правда, утереть нос Оримото, как я планировал, у меня не вышло: каким-то образом она тоже поступила. Но я всё же получил отличный утешительный приз.

Подростки — народ по натуре завистливый, так что кто-то сопоставил моё давнее и довольно публичное признание Оримото с тем фактом, что мы оба осенью будем учиться в Юэй, и состряпал слух, будто мы некая «предназначенная друг другу пара», поклявшаяся поступить вместе, и прочую чепуху. Я, конечно, слухи отрицал, но вместо того чтобы прямо заявить, что она мне больше не интересна, я почему-то краснел и прятал глаза. И это, по какой-то причине, все сочли подтверждением. Мелочно с моей стороны? Пожалуй. Ладно, это откровенно мелочно. Но до выпуска оставалось всего две недели, а я из-за неё почти год был объектом шуток и сплетен — так что, поразмыслив, особой вины я не почувствовал.

В остальном мой быт почти не изменился. Популярнее я не стал, Оримото в меня волшебным образом не влюбилась (хотя и перешла от тайных презрительных усмешек в коридоре к натянутым улыбкам), и меня по-прежнему в основном оставляли в покое. Поступление в Юэй должно было как-то на всё повлиять, но до конца учёбы оставалось около двух недель, на одной из которых шли выпускные экзамены, от которых меня освободили, так как я уже сдал письменную часть в Юэй — так что, в общем и целом, никто не был настроен заводить новых друзей. Вся та работа, которую я проделал, чтобы доказать полезность своей причуды, принесла мне в средней школе лишь один ощутимый бонус: когда мой обычный напарник по физкультуре прогулял урок, кто-то действительно встал со мной в пару для упражнения, а не оставил неловко пасовать мяч в стенку, как обычно.

Так и закончилась моя средняя школа, оставив меня таким же непопулярным, каким я её и начинал. Как сказала бы Комачи, лучше бы я вложил всё это время и силы в развитие личности. Ну да неважно. Через пару недель я уже буду в Юэй, где, надеюсь, мне не придётся терпеть подростковые драмы и мелочные разборки.

Ха.

Ну да, ну да, ни единого шанса. Но помечтать всё равно приятно.

После той аварии во время моей первой поездки на велосипеде в Юэй, в первый учебный день я выехал с большим запасом времени. На этот раз велосипед был новенький — этакий поздравительный подарок от родителей, на который они, скорее всего, потратили слишком много денег. Лёгкая композитная рама и усиленная трансмиссия, рассчитанная на ездоков со сверхчеловеческой силой. В общем, я чувствовал себя так, словно летел по дороге. Зимой или в плохую погоду я бы, наверное, поехал на поезде, но в такой погожий денёк получасовая поездка была мне совсем не в тягость.

Однако чем ближе я подъезжал к Юэй, тем сильнее нервничал. Я переживал из-за Всемогущего, из-за того, справлюсь ли я с занятиями на геройском курсе, сойдусь ли с одноклассниками. Но больше всего я надеялся, что они, как и на вступительных экзаменах, распределят выпускников одной школы по разным классам, потому что мне очень не хотелось оказаться в одном классе с Оримото Каори.

И вот, подойдя к громадной двери класса 1-А, я глубоко вдохнул, скрестил пальцы и потянул за ручку, мысленно молясь о том, чтобы знакомство с новыми одноклассниками прошло без привкуса школьных слухов и драм. Ответ на мои молитвы был... неоднозначным. Хотя с Оримото я в один класс не попал, зато здесь было подозрительно много знакомых лиц.

— А! Это ты!!!

Первой, кого я заметил, была девушка, которая сейчас кричала и смотрела прямо на меня. У неё были рыжие волосы, собранные в пучок сбоку, искрящиеся бордовые глаза и удивлённая улыбка, которая стала ещё шире, когда я на неё посмотрел. Сам не зная почему, я почувствовал, как начинаю краснеть.

— Блин, ну надо же, сказал бы, что тоже сдаёшь геройский экзамен! Мама бы тебя точно подвезла! Я так виновато себя чувствовала, когда поняла, что ты приехал из Фунабаши на велике, да ещё и после того, как тебя сбила машина!

Я смущённо почесал затылок.

— Э-э, ну... — А-а-а! Красивая девушка со мной разговаривает! Моя жизнь закоренелого одиночки к такому меня не готовила! — Спасибо, что сказала тогда учителям. Это помогло. Правда.

— Ого, чувак, тебя в день экзамена сбила машина, а ты всё равно пошёл его сдавать? — спросил парень с красными, торчащими во все стороны волосами и мускулистым телосложением. — Ну мужик!

— Он прыгнул прямо под несущуюся машину и спас мою собаку, — с энтузиазмом подхватила рыжая. — Ногу тогда сломал и всё такое. Если бы у него не было причуды регенерации... ну, слава богу, что она была! — она снова лучезарно мне улыбнулась. — Мне так жаль, знала бы я, что ты тут будешь, принесла бы шоколадок или печенья... ах! Я же даже имени твоего не узнала!

— Да всё нормально, — сказал я. — Правда. Ты же рассказала учителям ещё до того, как узнала, поступила ты или нет, так что... ты мне ничего не должна.

Внезапно я оказался в центре внимания всего класса, и мне стало от этого крайне не по себе. Вокруг нас с рыжей сгрудилось немало народу, некоторых я узнавал: кажется, во время экзамена я помогал и розовокожей девушке, и блондинке с локонами; наверняка видел там и парня с птичьей головой, и высокого блондина. Но два самых узнаваемых человека в комнате сидели. В последнем ряду сидела длинноволосая красавица в традиционном японском стиле, спасшая меня от Нулевого робота, а во втором ряду от начала, закинув ноги на парту, сидел светловолосый, с колючей причёской урод, которого злодей-псих со слизевой причудой использовал вместе со мной в качестве живого щита.

Да уж, мир тесен, подумал я.

— Хикигая Хачиман, — представился я. — Рад снова встретиться.

— Юигахама Юи, — ответила она. — Я тоже рада.

Это словно прорвало плотину, и на меня обрушился шквал имён: Киришима Эйджиро, Миура Юмико, Хаяма Хаято, Тобе Какеру, Тору Хагакуре, Мина Ашидо... Мне было неловко от осознания, что я забуду их всех через пару минут, но такая популярность была далеко за гранью моего опыта. Удивительно, но некоторые из тех, кого я узнал с экзамена, тоже меня узнали, и после того, как я ответил на неизбежные вопросы в духе: «Регенерация? А я думал, у тебя причуда гиганта! Нет, по-моему, у него была водная?», они, кажется, даже впечатлились универсальностью моей причуды. Это, конечно, ненадолго, но на несколько минут... признаю, было классно.

Естественно, нашёлся тот, кто решил всё испортить.

— Ты сказал, тебя зовут Хикигая, так?

Я обернулся и увидел того самого блондина с колючими волосами. Он гадко ухмыльнулся, и я внутренне напрягся.

— Он самый, — осторожно ответил я. — А ты...

— Бакуго Кацуки, — самодовольно ухмыльнулся он. — Первое место на экзамене. А раз ты Хикигая, значит, ты... на последнем месте.

Серьёзно? Ты специально запомнил, кто занял последнее место, чтобы было кого унизить? И ты помнишь имя последнего в списке, но не лицо парня, которого вместе с тобой захватил злодей? Мне пришлось подавить несколько ответов, которые так и рвались, и в итоге лишь пожал плечами.

— Значит, мне есть куда расти, — сказал я.

— Хмф, — он самодовольно усмехнулся и снова развалился на стуле. — Расти можно и на выход из школы. Сколько там у меня? Очков за злодеев в одиннадцать раз больше, чем у тебя? С такими баллами ты вообще имеешь право называть себя героем?

Высокий блондин... Хаяма? Саяма? Сайтама? Нет, вряд ли, он же не лысый, в общем этот шагнул вперёд, чтобы вмешаться.

— Эй-эй, ребята, спокойно. Давайте без ссор в первый же день, а?

Знаете что? Похер. Хватит изображать паиньку. Я поднял руку, отмахиваясь от Хаямы.

— Всё нормально, — сказал я, и на моём лице сама собой появилась презрительная усмешка. — Эй, Бакуго, кстати о «праве называться героем»... ты всё ещё отжимаешь у детишек карманные деньги в игровом зале Татуина?

— Что... — Бакуго опешил от такого поворота. — Нет! Я больше этой детской херотой не занимаюсь!

— Потому что в резюме будущего про-героя это плохо смотрится, да? — уточнил я, наслаждаясь тем, как эта самодовольная сволочь растерялась. — А не потому, что ты внезапно решил стать лучше.

Класс тут же наполнился знакомым звуком — шёпотом, приглушённым осуждением, гулом социального отторжения. И впервые в жизни он был направлен не в мою сторону!

— Ты обо мне ни хера не знаешь, — процедил Бакуго. — Так что завали хлебало, пока я не разнёс тебя на хуй!

— Ай-ай-ай. Угрозы насилием, очень по-геройски, — протянул я. — Если учесть это и историю мелких правонарушений, то, похоже, больше всего проблем с карьерой профи будет... именно у тебя, да?

Бакуго нахмурился ещё сильнее и уже готов был огрызнуться, как вмешался третий голос.

— Ты не прав!

Мы оба обернулись к дверям и увидели невысокого зеленоволосого паренька, которого я сразу узнал — третий из той «троицы Татуина», тот самый, что думал спасти нас, швырнув в злодея рюкзаком.

— Ка-чан... К-к-кацуки немного... резковат, н-но однажды он точно станет великим героем!

— Заткнись нахер, Деку! Я тебя о помощи не просил! — заорал Бакуго, повернувшись к зеленоволосому с удвоенной злостью.

Пользуясь моментом, пока он отвлёкся на своего приятеля, я прошмыгнул к своему месту и сгрузил рюкзак. Оставить за собой последнее слово в споре куда легче, если просто уйти на середине! Место мне досталось неплохое: предпоследний ряд у стены. Не совсем «место главного героя аниме» у окна, но всяко лучше, чем в центре событий. Неудивительно, что многие, кто до этого смотрел на меня из-за рассказа Юигахамы, всё ещё косились в мою сторону, но теперь уже с ещё большим любопытством. Я неловко поёжился под их взглядами.

Едва я уселся, как спереди раздался суровый голос:

— Если вы пришли сюда пустозвонить, то вам на выход. Это геройский курс.

Класс стих почти мгновенно. Из-за двери в класс впрыгнул человек в спальном мешке, а затем начал из него выбираться... то есть, вернее, стаскивать мешок с плеч.

Это наш учитель? Да он же на бомжа похож! Постепенно все разговоры в классе затихли при виде этой фигуры — высокого, небритого мужика в чёрной одежде и с длинным белым шарфом.

— Вам понадобилось десять секунд, чтобы замолчать, — сказал он с лёгким недовольством на лице. — Первое правило профи: время это ценный ресурс, не тратьте его на пустую болтовню. Я Айдзава Сёта, ваш классный руководитель. Все, переодевайтесь в спортивную форму и на улицу.

— А как же вступительная церемония? Или общее собрание? — спросила девушка с румяными щёчками и каштановыми волосами.

— Пустая трата времени, — ну, это-то все знали, но я впервые видел, чтобы к этой проблеме отнеслись с должной серьёзностью! — Спортивная форма, на улицу, у вас десять минут. Кто опоздает, тот пойдёт домой. Будем проводить тест на оценку причуд.

Тест на оценку причуд, значит? Похоже, новыми причудами для копирования я разживусь раньше, чем рассчитывал.