Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

— Мяяяя…мррооо… — отозвался кот и начал тереться о мою ногу, оставляя на брюках белоснежные волоски.  Я продолжал внимательно смотреть на кота. Да, этого не могло быть, но это точно был Бетховен. Тёмное пятнышко на розовом носике, похожее на крохотную капельку и чуть более тёмный «носочек» на левой задней лапке… Ну не могло быть в разных мирах двух одинаковых котов! Или могло?

Я поднял кота на руки, тот продолжал мурчать, пристально глядя мне в глаза.

— Как же ты попал сюда, Бетховен? — прошептал я. И тут произошло совершенно невероятное. Кот моргнул, виски прострелило болью, и я услышал в голове тихий шёпот:

«Я пришёл за тобой, хозяин. Ты теперь маг. И я буду с тобой».

— Как? — поразился я.

«К чему задавать вопросы, ответы на которые тебе не нужны? — сощурился Бетховен. — Я твой фамильяр. Я буду с тобой. Я найду тебя везде.  Это моё умение. Я служу тебе, хозяин».

— Офигеть! — вырвалось у меня, но я решил не мучить зря голодное животное, а быстренько потащил его в ванную. К помывке Бетховен отнёсся с одобрением, и я окончательно уверился, что это он. Обычно кошки воду терпеть не могут, либо просто терпят. А Бетховен входил в тот крошечный процент домашних кошек, которые от купания просто балдели. И сейчас он с удовольствием насладился этой процедурой, а потом я его высушил не заклинанием, а большим полотенцем и наложил полную миску мясных обрезков, а в другую налил молока.

Бетховен всё это слопал, раздулся в пушистый шар и устроился у окна на чистом полу. Выглянуло солнце,  и он лежал прямо в квадрате солнечного света, и выглядело это очень красиво и как-то уютно.

— Ах! — раздался голос Эйлин. — Где ты взял такого красавца, сынок? Похоже, что это не кот, а полукниззл…

— Он сам пришёл, мама, — ответил я. — Видимо на запах.

Эйлин рассмеялась и согласилась, что пахнет и впрямь вкусно. И что кот красивый и вполне возможно, что он может стать моим фамильяром, раз уж сам прибился ко мне.

— Ты можешь его оставить, сынок, — сказала она. — Но я надеюсь, что этот кот настолько умён, чтобы не попадаться на глаза Тобиасу.

— Бетховен очень умный, мама, — сказал я. — Давай пообедаем — нам ещё второй этаж в порядок приводить.

И мы поели — и супа и жаркого, и чаю попили с булочками… Эйлин хвалила мои кулинарные таланты и вздыхала:

— Как ты быстро этому научился, Северус.

— Сам удивляюсь, — невозмутимо ответил я. — Как будто я это всё умел когда-то, а сейчас просто вспомнил.

Эйлин напряжённо задумалась и сказала:

— Знаешь, а такое возможно. Когда передаётся Родовая память…

— Но разве Родовая память не касается только магических умений? — удивился я.

— По большей части — да, — согласилась Эйлин. — Но не только. Возьмём, например Гербологию. Пять шестых умений и навыков Мастера-Герболога совершенно не магические. Почти так же и Мастер-зельевар — важны способы нарезки, сочетание тех или иных ингредиентов, знание материалов, из которых делается инструментарий… Но это не магические навыки, а наследоваться могут.

— Но навыки кулинарии? — удивился я.

— Почему бы и нет? — ответила Эйлин. — Есть Роды, которые превратили кулинарию в высокое искусство. Практически в настоящее волшебство. Например, Род Фортескью. Они владеют самым известным кафе в Магической Британии. Есть и другие… Кстати, насколько я помню, Аделин Фортескью была супругой Максимуса Принца, моего дедушки. Так что всё возможно. Увы, мне это умение недоступно.

Ага. Вот  почему Эйлин не особо удивилась моим внезапно проснувшимся навыкам… Обожаю магический мир — всё можно объяснить Волей Магии и Родовой памятью.

— Мама, ты зря так говоришь, — начал я обрабатывать Эйлин. — Ты ведь варишь зелья,  и у тебя получается…

— Это так, — согласилась Эйлин. — И многие зельевары прекрасно владеют кулинарными навыками. Но есть и другие — их зелья превосходны и отменного  качества, но они совершенно не способны даже чай правильно заварить. Я, увы из таких.

Из таких вроде как был канонный Снейп. Или это его в фанфиках таким изображали?

Впрочем, ему и впрямь негде было научиться хорошо готовить. Но Эйлин я смогу научить… ну хотя бы десятка полтора-два простейших блюд у неё будут получаться, вряд ли Тоби потребует ресторанной готовки. Готовить, носить бельё в прачечную и забирать… Уборка… Вот с этим сложнее, но придётся. Или есть ещё вариант — попросить Тобиаса освободить  Эйлин от клятвы не колдовать. Кстати, не колдовать где? Вообще? В этом доме? В конкретном месте? И почему клятва, данная магглу, стала неразрушимой? Или старина Тоби никакой не маггл, а сквиб, да ещё древнего Рода, как пишут в некоторых фанфиках? 

По мне, так никаким древним Родом тут и не пахнет, пролетарское происхождение Тобиаса буквально на лице написано, но мало ли что в жизни бывает? Впрочем, может быть расспросить саму Эйлин — как её вообще так угораздило?

И я спросил:

— Матушка, а как так получилось, что ты вообще оказалась в обычном мире и стала женой простого маггла? Ты же рассказывала мне, что происходишь из знатного Рода…

Не знаю, рассказывала ли, но вполне могла. И я не ошибся.

— Да, Северус, — кивнул Эйлин. — Мои родители принадлежат к знатному магическому Роду Принц. Я училась в Хогвартсе — помнишь, я рассказывала тебе о Хогвартсе?

Я кивнул, и Эйлин продолжила:

— Обычно  девушки знатных Родов выходят замуж рано. К третьему-четвёртому курсу большинство из них просватано, а замуж они выходят сразу после школы. Такая же судьба ждала и меня. Мои родители нашли мне жениха… Он был старше меня, вдовец, но мне он понравился, и я не собиралась идти против воли отца. Мы встречались, совершали совместные  прогулки, он присылал мне цветы и пирожные… мы готовились к свадьбе… Матушка заказала мне потрясающее свадебное платье у «Твилфитт и Таттинг», была назначена дата…

— Но что же случилось? — удивился я. Ладно, если бы Эйлин была бунтаркой, но здесь — послушная дочь.

— Ах, милый, я сама не знаю, — вздохнула Эйлин.  — У меня в памяти провал. Дыра, которую ничем не заполнить. Вечером накануне свадьбы я ложусь в свою постель в отчем доме и моя личная домовушка Сисси укрывает меня одеялом… а просыпаюсь я от крика отца… в этом доме. Я в спальне и рядом со мной лежит Тоби… Отец… он смотрел на меня с таким презрением… Он кричал, что я предательница, что я опозорила Род, и что он изгоняет меня. А я застыла. Я не понимала, что происходит. Не могла сказать ни слова… А Тобиас не шевелился, не открывал глаз… Отец наложил на него какое-то заклятье… и проклял меня…

А потом он апарировал, и тут Тобиас очнулся. Он сказал, что я его жена, что вчера мы обвенчались в маггловской церкви. И ещё он сказал, что знает, что я ведьма, и что я должна дать ему клятву перестать колдовать... И я дала эту клятву.

— Но почему ты не ушла? Не вернулась в магический мир? — спросил я.

— Куда? — горько усмехнулась Эйлин. — Моя семья отреклась от меня. Моя не состоявшаяся свадьба стала скандалом. Что я могла делать в магическом мире с такой репутацией? К тому же… На свет появился ты. Я сразу поняла, что ты будешь сильным и талантливым волшебником. Знаешь, я пробовала связаться с отцом.

— Зачем? — спросил я. — Он же тебя от Рода отрезал.

— Я надеялась, что он… что он заберёт тебя. Примет в Род.  Признает, что ты Принц. Ты же сильный маг, мой Северус…

— Надежда оказалась напрасной? — хмыкнул я. Конечно да. Моё мнение об отце Эйлин, как о мадам Вонлярлярской, только мужского пола, окончательно укрепилось.

Эйлин кивнула. И больше ничего не  сказала. Только в глазах её заплескалась такая боль…

— Мама, — сказал я. — Не переживай. — Я поступлю в Хогвартс. Я буду хорошим учеником. И смогу стать Мастером в своём деле. Обо мне узнает магический мир. Я буду заботиться о тебе. Всё будет хорошо. И твой отец ещё пожалеет о том, что сделал.

Эйлин кивнула и обняла меня.

— Расти быстрее, сынок…

Что-то мне подсказывает, что времени у меня совсем немного. В каноне Эйлин умерла, когда Северус ещё не окончил Хогвартс. У меня есть год для того, чтобы получить более или менее благоприятный результат.

«Эта женщина проклята, хозяин», — это уже Бетховен подключился. Он, хитрюга, стал ласкаться к Эйлин, а та, смеясь, наглаживала его и чесала за ушком.

«Мне нужно с этим разобраться», — мысленно отозвался я.

«У неё осталось мало магии, а та, что есть — заперта внутри неё. Это разрушает её. Ей обязательно нужно колдовать — хоть немного, но каждый день», — высказался мой  резко поумневший котик.

Ага… Оказывается опрометчивая клятва Эйлин усугубляла проклятье… И да, в каноне она вроде бы так и не начала колдовать. Возможно, потому и умерла так рано. Значит, мне нужно поговорить с Тобиасом сегодня же — трезвый и сытый он вполне вменяем. А с возможностью колдовать Эйлин и порядок в доме будет легче поддерживать, и с готовкой будет меньше проблем. И проклятие не будет так интенсивно подтачивать её магическое ядро. Инстинктивно я понял, что магия не должна застаиваться в теле волшебника — это всё равно как кровь начнёт приливать какой-либо части тела и застаиваться там. Ничего хорошего.

И вообще — вся эта история со знакомством Эйлин и Тобиаса очень дурно пахнет. И прямо-таки вопиёт о том, что дело тут нечисто и нуждается в хорошем расследовании. Но я пока ничего с этим сделать не могу. По крайней мере — до Хогвартса. Я хорошо помню древнеримский принцип: «Сделал тот, кому выгодно». А кому было выгодно, чтобы Род Принц стал выморочным? Ладно, не буду сейчас слишком напирать на Эйлин. От неё я узнал достаточно… пока. Позже выясню имя жениха. Наверняка эта мутная история и его как-то затронула. Не могла не затронуть. И нет, я не собираюсь навязываться. Но  Эйлин… Эйлин заслуживает справедливости. Её сейчас обидеть — всё равно, что котёнка пнуть. Нехорошо.

«Я помогу, хозяин», — высказался Бетховен, и мы, все вместе, отправились заниматься вторым этажом. Там дело пошло побыстрее, потому что более или менее были обставлены только две комнаты из четырёх — спальня Тобиаса и Эйлин и моя комната. В двух других небольших комнатках — видимо, гостевых — меблировка была весьма скудная, там имелись только старомодные кровати с никелированными шариками и пружинными сетками и довольно убого выглядевшие прикроватные столики. Впрочем, после того, как я восстановил изначальный вид мебели, обоев и штор, даже эти две комнатки не смотрелись так убого.

В спальне Эйлин и Тобиаса оказались очень красивые обои с цветочным рисунком, шкаф сыто засверкал гладкими бочками красного дерева, зеркало в полированной раме очистилось и стало выглядеть новым и дорогим, грязная одежда у кровати стала практически новой и чистой, и аккуратно сложилась в шкаф, повинуясь заклинанию Пэк. Шторы оказались плотного и тяжёлого шёлка… и были явно дорогими. Более того, их цветочный рисунок сочетался с рисунком на обоях. А картина на стене? Я не большой знаток живописи,  но после лёгкого подновления на ней проступили две фигуры — девушка в топике и шальварах, сидящая на ковре, и протягивающая ей кальян чернокожая служанка. Матерь Божья! Да это Энгр⁽¹⁾! Или кто-то из его подражателей… Откуда я это знал? Так одна из официанток в моём ресторане, там, в прошлой жизни, училась на отделении истории искусств заочно и просто обожала этого живописца. Откуда такая ценная картина в доме простого работяги?

Кто обставлял этот дом? Родители Тобиаса? А ведь у них явно были средства — мебель красного дерева и даже копия картины Энгра стоят недёшево. Всё интереснее и интереснее.

Моя спальня выглядела поскромнее, но кровать оказалась светлого дерева, а бельё приобрело приятный синий цвет в белую полоску. Я восстановил полосатые же обои с корабликами и рыбками и полотняные шторы. Полка на стене и небольшая этажерка тоже оказались светлого дерева — прямо в тон к кровати. То есть из угрюмой берлоги моя комната приобрела вполне себе нормальный вид. Правда, с одеждой была беда… в том плане, что её было очень мало. И у Тобиаса и у Эйлин гардероб был поразнообразнее. А у меня — пара рубашек, три футболки, заношенные до состояния половой тряпки, два свитера с продранными и неумело зашитыми локтями и две пары брюк, на которые не польстился бы и бомж, ночующий под мостом. Про бельё и носки я просто молчу — их описание слишком трагично, чтобы нормальная человеческая психика могла его вынести. Да, конечно, мне удалось кое-что восстановить… но носки и трусы были так заношены, что их не брало даже Репаро. М-даа… Придётся ещё и над этим думать.

Эйлин, видя мои отчаянные попытки сделать конфетку из г…а, опустила голову и покраснела. Но несколько вещей мне удалось привести в более или менее приемлемый вид… а вот всё остальное придётся покупать. Репаро, оказывается, тоже не вечное. Кстати, вещи родителей были в более приличном состоянии — почему? Тобиас жалел денег на сына? Или маггл (сквиб) Тобиас и не колдующая ведьма  Эйлин не оказывали на одежду такого вредного воздействия, как Северус, в котором буквально бушевала «сырая» магия? Эйлин подтвердила мои мысли, грустно сказав:

— Прости, сынок, но маггловская одежда изнашивается на тебе слишком быстро, Тобиаса это сердило. Если бы у меня была возможность купить тебе одежду у мадам Малкин… Волшебная одежда носилась бы гораздо дольше, она бы несколько раз могла увеличиться в размере.

— Не расстраивайся, мама — ответил я искренне. — Разберёмся.

Эйлин покивала и вроде как приободрилась. Мутная всё-таки история с её странным замужеством… А Тобиас? Как он оказался втянут в эту историю? Зачем ему жена-магичка?

Мужик он рукастый и работящий… и даже особо не пьющий…  Если судить по сумме, которую Тобиас мне отжалел,  он не имеет привычки пропивать последнюю рубаху. То есть, для любой девчонки из рабочих кварталов — не жених, а золото. А ему вдруг понадобилась ведьма из чистокровных? Ой, что-то слабо в это верится, Тобиас не показался мне мечтателем, витающим в облаках. Да и к магии он относится отрицательно.

И на что это смахивает больше всего? А на подставу  это смахивает, господа-товарищи! Что-то мне кажется, что если Тобиас решит со мной пооткровенничать, то и он ничего толком не вспомнит. И напоминает это воздействие мага-менталиста… С другой стороны — ладно, сквиб Тобиас… Но Эйлин-то в магическом мире выросла! И родители её наверняка в курсе подобных кунштюков, тем более, что в Роду Принц рождались менталисты… Они что, не озаботились защитой разума дочери? С третьей стороны — в Хогвартсе имеется достаточно сильный менталист — наш дорогой товарищ и Светоч А. П. В. Б. Дамблдор. Мог он с какими-то своими целями воздействовать на глупую девчонку? Мог! И в итоге получился я — сильный полукровка, выросший вне мира Магии. Между прочим, начало очень сильно напоминает судьбу Гарри Поттера.

А что? Мы оба полукровки. У него мать — магглорожденная волшебница, у меня — отец-сквиб… Мы оба по линии чистокровных родителей принадлежим к древним Родам с мощными Родовыми Дарами. И мы оба надёжно отрезаны до Хогвартса от Магического мира. Правда, Гарри родителей потерял, а я, слава Богу — нет, но если вспомнить канонных Эйлин и Тобиаса… то психику пацану они покоцали капитально.

И если рассуждать в порядке бреда — я что, репетиция Избранного? Бред и есть.

* * *

Мы сумели не только привести в порядок второй этаж, но и начать инспектировать чердак. И это было хорошей идеей, так как там мы нашли немало хорошей мебели, которая легко поддавалась Репаро. Так что гостевые комнаты обзавелись дополнительными стульями и полками, спальня Эйлин и Тобаса красивой этажеркой и туалетным столиком, а в моей комнате появились платяной шкаф и стол со стулом. Где до этого делал уроки школьник Северус Снейп, я так и не понял. Но в школу он ходил, хоть и не особо преуспевал. Да и притравливали его наверняка… Впрочем, теперь всё будет по-другому. Так что мы с Эйлин с восторгом  полюбовались на дело рук своих. Кстати, на втором этаже обнаружилась ещё одна ванная комната, побольше… и тоже ужасно запущенная. Но горячая вода была и там. А кроме ванны там обнаружился ещё и отдельный душ — ну красота же. По британским меркам рабочего района — просто верх комфорта. И да, Тобиас всё меньше и меньше походил на голодранца…

Пока мы занимались уборкой и восстановлением второго этажа, мне удалось разговорить Эйлин. Она весело  рассказывала мне истории из периода её учёбы, а потом перешла на рассказ о любимом предмете — зельеварении. И тут я понял, в кого пошёл канонный Снейп. На любимую тему Эйлин разливалась соловьём, её лицо разрумянилось, она выглядела почти красавицей… А ведь реально могла бы стать Мастером… кто ж ей так крылья-то подрезал?

— Жаль, — вздохнула Эйлин, — что из-за клятвы я могу варить только простейшие зелья.

— А если от клятвы удастся избавиться? — поинтересовался я.

— Я слишком долго живу вне мира Магии и без подпитки Рода, — печально сказала Эйлин. — И от этого я навсегда останусь слабой… Только простейшие зелья и Бытовые чары. И даже с таким уровнем я чувствовала бы себя куда лучше. Но за простейшие зелья много не выручишь…

— Послушай, мама, — сказал я, — ты ведь сама варишь шампунь и мыло. И крем ведь сможешь сварить…

— Конечно, — ответила Эйлин. — Но на Косой аллее на этом много не заработаешь.

— А зачем продавать это на Косой аллее? — спросил я. — Давай продавать твои шампуни и мыло здесь!

— Магглам? — удивилась Эйлин.

— У магглов есть деньги, которые можно обменять в банке Гринготтс, — заметил я. — Почему бы не попробовать? Конечно, люди в Коукворте небогатые, но можно ведь что-нибудь придумать.

Глаза Эйлин загорелись. Похоже, мысль о таком способе заработка ей и в голову не приходила.

— А ведь верно, Северус, — воскликнула она. — И почему я сама об этом не подумала? А деньги можно откладывать тебе на Хогвартс! Чтобы купить нужное к школе!

— А плата за обучение? — спросил я.

— Обучение оплачено, — нахмурилась Эйлин. — Когда ты родился, я написала отцу. Он не ответил, но сова принесла мне уведомление из банка Гринготтс, о том, что моему ребёнку превентивно оплачено пять лет обучения в Хогвартсе.

— Пять? Не семь? — спросил я.

Эйлин грустно кивнула:

— Лорд Принц очень разочарован во мне.

— Мама, не расстраивайся! — тут же напористо сказал я. — Главное, нам не нужно думать об оплате обучения целых пять лет! А уж за это время я найду способ оплатить полное обучение, если понадобится. Или пойду в Ученики к Мастеру — а это куда лучше семи курсов Хогвартса. Мы ещё покажем себя, мама!

— Какой ты у меня сильный, Северус, — смахнула слезу Эйлин.

— Всё будет хорошо, — сказал я и огляделся. Таак… всё более или менее ценное мы с чердака спустили, разве что вон та японская ширма с сакурой и журавлями… можно её поставить в спальню Эйлин и Тобиаса…

И я подошёл поближе и осторожно потянул ширму на себя. Она послушно сложилась, и в углу, который она загораживала, я увидел сундук. Крепкий, хорошо сохранившийся сундук с окованными медью уголками и красивой резьбой, складывающейся в рунические знаки.

— Ах! — всплеснула руками Эйлин. — Это же мой школьный сундук! Откуда он здесь взялся? И я же несколько раз поднималась на чердак. Искала оде… В общем, его здесь не было. А сейчас — откуда?

Вот и мне интересно — откуда?

Бетховен, увязавшийся за нами на чердак, фыркнул, привлекая моё внимание:

«Это появилось здесь недавно, Хозяин. Пыли нет».

И правда — все прочие предметы на чердаке выглядели изрядно запылёнными, а сундук словно специально протёрли — ни пылинки, ни соринки. Умница, Бетховен. Прямо не кот у меня, а Шерлок Холмс.

«И ещё, — продолжил Бетховен. — Смотри, хозяин. Следы».

И точно. В пыли виднелись следы крошечных ножек. Как у новорождëнных.

— Мама, смотри! — показал я Эйлин на следы. Она взглянула, побледнела и снова всплеснула руками:

— Северус, милый, это следы домовых эльфов….

— Точно? А не лилипутов из цирка Барнума?

— У домовиков по четыре пальца на ногах, — пояснила Эйлин. — Видишь?

Точно, ножки непонятных существ были четырёхпалыми. Но зачем эльфы подкинули сундук Эйлин? И кто их послал?

— Мама, а где оставался твой сундук? Ты помнишь?

— Либо дома… либо я не успела забрать его из Хогвартса после экзаменов… ой! — вскрикнула Эйлин и схватилась за виски. — Голова…

— Всё-всё, не волнуйся, мама, — быстро сказал я. Ой, что-то мне всё это нравится меньше и меньше. И как в это разобраться?

1) Жан Огюст Доминик Энгр (фр. Jean Auguste Dominique Ingres) (1780-1867)— французский живописец и график, общепризнанный лидер европейского академизма XIX века. Известен, в том числе, целой серией картин из гаремной жизни («Восточная красавица», «Бассейн в гареме», «Одалиска и рабыня» и т.д.).

Вернуться к тексту