Подопытные кролики целителя Поттера (джен)

Гарри Поттер осмотрелся в купе, занятом пятью любителями Поездок и Удовольствий, а также Икс-переменных, удовлетворенно вздохнул и вытряхнул из мешочка енота, тут же во время вылета оного из расширенного пространства метаморфированного в джарви.

— Здарова, бляди! — проверещал джарви, и на этой жизнерадостной ноте его жизнь в облике зверушки закончилась на текущие сутки.

Гарри, что про себя ржал как лошадь, быстренько превратил джарви в тетрадь, и ту ровеновская полка тотчас же уволокла.

* * *

Первый час все в купе, перебивая друг друга, рассказывали, как провели летние каникулы, а Гарри сливал воспоминание о метаморфозе енота в джарви, отгородившись мантией-невидимкой от приятелей — он успел заметить молниеобразную полоску, точь-в-точь копирующую его шрам на "маске" енота, белую проплешину на черном меху.

Просмотреть воспоминание можно будет в "тазике", что стоит в их штаб-квартире — с помощью Гермионы Грейнджер он его соорудил еще на первом курсе, и каждый раз восхищался своим и её гением. Состряпанный буквально коленке из оловянного котла для варки зелий, что они вдвоём сперли на одной из отработок у Снейпа, он работал гораздо лучше самого разрекламированного Омута памяти — он был своего рода вирт-очками, имел много ступеней замедления и быстрой перемотки, а самое главное — "тазик" выглядел без серебристой ленточки воспоминаний как оловянный котел номер два, и ничьего внимания не привлекал. Потом они каждому Кампаньону сделали по "тазику", но прототип хранился на видном месте, чтобы подогревать самолюбие Артефактора и Трансфигуратора каждый раз, когда они его видят.

Профессор Флитвик, как ответственный декан, к ним в штаб-квартиру наведывался под Дезиллюминационными Чарами в прошлом году как по расписанию, как и старосты Хиллиард и Кристалл. Об их присутствии Икс-переменные узнавали по воплям Луны — она начинала распевать Песнь Берсерка сразу с припева:

— Я перегрызу твою тонкую шею!

— Я сломаю тебе обе ноги, будешь на жопе ползти от меня!

— Я сделаю из твоих ребер орла, чтобы все видели твое гнилое сердце!

— Из твоего черепа сделаю себе чашу для вина!

Вообще-то это был гимн факультета Хаффлпафф, но всем очень нравилось сочетание чистого голоска Луны с текстом песни, это только припев Орут, а так вполне спокойная баллада...

Луна видела не только невидимое, но видимое под покровом ЛЮБОЙ невидимости, поэтому Гарри сразу шел к ней предупреждать, если собирался куда-нибудь в мантии-невидимке, чтобы Луна невзначай не поинтересовалась у пустоты, куда это он собрался, и без неё! Так бывало пару раз, и пока на факультете не привыкли к чудачествам Луны, они её слова всерьёз не воспринимали.

Но вот когда все школьники, прокатившиеся в Понедельник или Среду или Пятницу, поняли, что Луна полноправный член Кампании Перевозок и Удовольствий, то перестали отмахиваться от Полоумной Луны, да к тому же Джинни особо назойливым обзывателям подруги неоднократно ставила фингалы и выдёргивала космы, чем и приучила помалкивать про странности Луны в присутствии её и Луны. Что поделать, как бы мама не старалась, но жизнь с братьями научила Джинни драться и использовать в драках грязные приемчики...

А так да, кроме декана Флитвика и старост-семикурсников, неоднократно слышавших чудесную песенку, исполняемую чудесным голоском, что теперь вздрагивали при взгляде на Луну, остальные на факультете считали её миленькой чудачкой.

— Луна, ты мне писала, что первого сентября перед приездом в Хогсмид нас посетят Сосатели в поезде, и чтобы я приготовился — когда наконец первое возбуждение от встречи улеглось, Гарри решил выяснить, что имела в виду их Кампаньонка.

Все притихли в ожидании ответа Луны, особенно Гермиона Грейнджер, что поверила в провидческий дар Луны в конце года, когда впала в кому на целую неделю из-за того, что самонадеянно не надела зеркальные очки при кормежке василиска. Хорошо еще, что при падении она как следует приложилась лбом о рельс, и мадам Помфри, когда они приволокли всезнайку, сочла кому следствием ушиба мозга. Пришлось срочно заказывать зелье из корня мандрагоры аж в Греции, а ведь еще в декабре Луна открытым текстом попросила Гермиону не смотреть незащищенными глазами в глаза Окаменителю. И это тогда, когда о Ссахешше знал только Гарри!

Потом еще было несколько историй, в частности Луна предупредила о приходе Дамблдора в мае на аттракционную "Платформу 9 и 3\4", и они успели вместо Ссахешши поставить заранее трансфигурированный из чугунной ванны паровозик, поэтому теперь Луну внимательно слушали все Икс-переменные Кампаньоны и Кампаньонки.

Но Луна сказала, что всё в порядке, Гарри готов к встрече, только надо один процент перевести на пятьдесят восемь, а потом, вечером, кролики будут его с нетерпением ждать в пещере за Озером... Кролики хотят глазки... Чтобы читать книжки... Кролики хотят быть летучими мышками...

Тут глаза Луны замерцали и она вяло прилегла на диванчик, а Гермиона заботливо укрыла ее пледом.

— Ну тебе виднее — проговорил Гарри, глядя на засопевшую Луну, и выскользнул в коридор, чтобы в одиночестве перенастроить поражающую силу Взломщика на пятьдесят восемь сущностей — если Луна называла точное число, то она ЗНАЛА, скольких сущностей нужно будет Взломать.

Но пятьдесят восемь Баньши — это перебор... Может все-таки звуконепроницаемые наушники всем сделать? Но Луна сказала, что все будет в порядке, значит все и будет в порядке.

После того, как Гарри вернулся в купе, все выслушали душераздирающий рассказ Джинни о том, как ей приходилось каждую! ночь глотать безоар и метаморфировать нос, и постановили, что она героиня — противостоять родной матери, потому что та лучше знает, как дочке нужно выглядеть и как вести себя, чтобы завоевать Героя.

Зелье изменения цвета глаз с голубого, очень красивого оттенка, на мутно-зеленый, "ой, совсем как у Лили Эванс получилось", изобразила очень похоже Джинни голос мамы, само по себе не особо вредное, но в сочетании с ежедневной промывкой мозга давало неожиданный эффект — Джинни порой забывала принимать безоар и метаморфировать нос. Но тут всегда прилетал филин Луны и вручал ей письмо, за что она очень благодарна, и Джинни поправила думку под головой спящей подруги.

Хорошо еще, что на пару недель они уехали в Египет, а там при старшем сыне Молли Уизли не рисковала давать ни зелья, ни рекомендации по охмурению Гарри Поттера, потому что тот работал Разрушителем проклятий и всякие чары, в том числе и ментальные, просекал быстро. В общем, заключила Джинни, она прокачала носовой метаморфизм и готова к следующему шагу — пусть Гарри распишет ей метаморфизм глаз, чтобы самой менять летом цвет глаз на так нужный маме.

* * *

Внезапное похолодание подсказало Гарри, что атака Баньши-Сосателей началась, и он врубил Взломщика на заранее рассчитанное число потусторонних сущностей, чтобы запрограммировать тех следовать в пещеру за Озером, ту самую, где они тестировали "тазики".

Не в кабинете же торчать с надетыми на голову оловянными котлами номер два, особенно зная про любителя подглядывать, мелкого декана. Гермиона называла "тазики" шлемами виртуальной реальности, Джинни — "любимым размером моей матушки", сам Гарри называл их "тазиками", а Луна и Терри Бут — "кинотеатрами", потому что Гермиона специально для них закачивала туда самые лучшие фильмы

Ну да, её память позволяла двухсерийный фильм умещать в серебристые ленточки, да ещё и копировать их. Особенно Терри впечатлил "Терминатор", а Луну "Телохранитель" с Уитни Хьюстон, собственно, чьим голосом она и пела печальную балладу про вспоротые животы и выпущенные затоптанные кишки.

Гарри замурлыкал первый куплет баллады, когда понял, что Взломщик сработал — холод отступил, небо очистилось, и начавшийся ливень закончился.

* * *

В Министерстве Магии началась форменная паника — не слушаясь Аластора Грюма с его Амулетом подчинения, все пятьдесят восемь дементоров журавлиным клином устремились на север, но в Азкабан не прибыли. И теперь Министр Фадж слал панические письма Дамблдору — куда они делись? Скольких магов они высосут? А если нападут на магглов, конец тогда Статуту!

* * *

Карета, запряженная парой свиней, дотащилась до ворот Хогвартса последней. Гарри, в компании Кампаньонов, уже проголодался как следует, но взять у Гермионы Грейнджер парочку толстенных талмудов "для легкого чтения", не забыл. Книги были немагические, потому легко уменьшились и влезли в карман джинсов.

После Распределительного Пира времени сделать это не будет, так как следует выслушать речи старост и деканов в гостиных, и Гермиона уйдет с львицами к себе, а потом ей надо будет повосторгаться локонами Лаванды, очередным золотым колье Парвати, выслушать от Софи длиииинный рассказ, какие именно цветы ей особенно удались этим летом, дать Фэй взятку в виде молочного шоколада, чтобы не глазела нее слишком пристально (слово сглаз произошло от способности Потомков кое-кого насылать проклятия одним пристальным взглядом) — словом, выполнить минимум для того, чтобы поддерживать добрососедские отношения в спальне девочек теперь уже третьего курса.

Гермиона, натренированная на Потомке Благого Двора, давно спросила совета у Луны, как Потомка противоположного народа нейтрализовывать, и Фэй принимала взятку, не моргнув глазом.

У них на сегодняшнюю ночь есть поэтапный план, прикинутый Гермионой и Луной начерно, и Гарри с собой нужно будет, кроме этих книг, взять еды, воды и свечей.

Кампаньоны за двумя столами начали сбор продуктов, а Гарри воровал свечи, летающие над головами. Вдруг Баньши едят вкусняшки, да и вообще гостинец никак не помешает. Хотя Гермиона уверяла, что потусторонние сущности питаются не как люди, не, ну а вдруг?

После собрания в гостиной Равенкло Терри Бут протянул Гарри плотно набитый кожаный рюкзак, помог его надеть и попрощался, заразительно зевнув.

Гарри и сам бы сейчас завалился на боковую, но дело надо доделать — и под мантией-невидимкой он побежал вокруг замка и теплиц туда, где его ждут с нетерпением пятьдесят восемь Баньши.

* * *

Дамблдор до начала Пира не получил уведомления от Фаджа, что дементоры вернулись в Азкабан, но и у замка их тоже не было, так что речь про существ, видящих даже под мантией-невидимкой, не произнес. Надо отследить реакцию воришки, если он из числа преподавателей, на школьников и не подумалось — все-таки горгулья не пропустит никого без его разрешения. А постоянные допуски в "предбанник", который все считали кабинетом директора, имели только деканы, и только через их камины возможен и второй способ попасть к директору вечером и посреди ночи, потому что такие ограничения он сам когда-то ввел.

А то лет двадцать назад повадились посторонние вечерами и ночами приходить, особенно наглой была Молли, тогда ещё Прюэтт. Она отчего-то решила, что он к ней неравнодушен, так извратилась в её странном разуме установка полюбить Артурчика Уизли, его племянника (Аберфорт согрешил, а он разгребай), и Молли пользовалась на каникулах камином тетушки Мюриэль. Приходилось Обливиэйтить и так скорбную умом, но потенциально сильную ведьмочку, способную выносить и родить много волшебников...

Дамблдор встрепенулся, что-то он мыслями уехал куда-то в сторону, и додумал перед традиционной речью на Пиру, что надо бы показаться Сметвику, рассеянность тот лечил удивительно хорошо.

Он успеет всех предупредить, если Амулет Подчинения, сейчас изучаемый в Отделе Тайн, починят и стражей вернут, и просто предложил всем есть.

* * *

Возле пещеры, на противоположной стороне Озера от Хогвартса, Гарри Поттер впервые воочию увидел тех, кого он ошибочно до сих пор именовал Баньши.

Существа выстроились в несколько шеренг под проливным дождём перед высоким арочным входом в пещеру, и мальчик предложил всем поговорить в более уютной обстановке.

Он первым прошёл в пещеру, а за ним строем в две колонны потянулись Некты (по терминологии джарви — НЁХи) в черных дырявых балахонах.

* * *

Спустя три дня директор Дамблдор с удовольствием увидел на Большом Ковре, как, стараясь остаться незамеченным, Гарри Поттер сразу после ужина, нагруженный явно тяжелой сумкой, что оттопыривала полу мантии-невидимки, тем самым нарушая ее скрытность для следящего Артефакта, перебежками устремляется ко входу в пещеру.

Значит план удался — пойманный накануне на помойке за Тремя метлами Сириус Блэк получил нужное внушение бросить побираться и пойти в пещеру, наверняка где-то познакомился с Гарри и очаровал мальчика своей непосредственной манерой общения. Вон как в виде собаки охраняет мальчика, что не будь Коврик включенным, нипочём бы не догадался, что эти две пары следов, подписанные с ошибками у мальчика и безошибочно написанным именем Сириуса Ориона Блэка, знакомы.

Даже не понадобилось подбрасывать записку, мальчик сам справился — кровь сказалась, мародёрская шилопопая кровушка своё взяла.

Мальчик читался как ...ри ...тер. А ведь раньше, при Диппете, пергаментно-тканая Карта умела и назад отматывать, показывая с указанием времени и даты всех посетителей замка и окрестных земель, но периодически именно на мальчике сбоила — ничто не вечно. А может древний Артефакт, что соткала-сшила-вышила Хельга Хаффлпафф, перенесенный им лично при вступлении в должность из Тайной комнаты Хаффлпаффа в свою спальню, и украшавший теперь противоположную от кровати стену, ограничил функционал именно из-за этого? Или так действует Дар Артефактора на Артефакт?

Надо будет как-нибудь летом дать отпуск клушке Спраут да попробовать вернуть Коврик на прежнее место — может и восстановятся функции в полном объёме.

Ну что же, можно выключить следящий Артефакт, даже ему не силам держать его постоянно включенным. Надо будет аккуратно через недельку-другую прочитать Сириуса, которому такими сумками носят еду, да скорректировать, если что он наговорил не по плану. Дамблдор прижмурился и с удовольствием потянулся на пышной перине, откуда он и следил за происходящими на другой стороне Озера событиями.

* * *

Гарри наконец донес оттягивающие руки сумку до пещеры, и насторожился — сзади мягко ступали по хвое, толстым слоем усыпавшей каменные плиты у входа, чьи-то лапы. Он резко бросил на землю сумку, там все равно только книги — Гермиона их получила от родителей Специальной Курьерской доставкой, что предоставлял магазин Илопса магглорожденным ученикам и их родителям, а дементоры те две гермионины книги "для легкого чтения"уже прочитали и передали через Взломщика, что готовы к новым открытиям, и срочно хотят обсудить прочитанные ими трехтомник "Властелина Колец" и "Кодекс Бусидо".

Выхваченная палочка была им стыдливо засунута в кобуру, потому что его преследовал такой дружелюбный пёс, что Гарри расплылся в улыбке. Гарри умел читать собачьи виляния хвостом и выражение морды — раньше, пока не научился Злыдня окаменять, тетушка Мардж была постоянным гостем, а теперь летом к ним ни ногой, а тогда только наблюдательность и спасала от внезапных атак бульдога.

* * *

Гарри скинул мантию-невидимку, входя в пещеру и пригласительно махнул черному псу рукой. Собака зашла и вдруг ощетинилась, метнулась к Гарри, оттеснила того в угол и прикрыла его собой, скалясь и угрожающе рыча.

— Ты чего, это друзья! Сейчас увидишь, какие они милашки! — Гарри выдал площадный импульс метаморфического заклинания "Истинного Облика", рассчитанной Гермионой трансфигурационной формулы с привязкой к Взломщику, и обомлел.

Нет, не оттого, что с потолка пещеры посыпалась куча летучих мышей, в полете метаморфирующихся в существ в длинных балахонах и с одинаково сияющими зелеными глазами под капюшонами, а оттого, что вместо черной собаки перед ним очутился оборванец с копной спутанных кудряшек.

Взрослый. Анимаг. Сириус Блэк. Предатель его родителей, приведший Волдеморта к ним домой.

* * *

А Сириус Блэк в шоке смотрел на пятьдесят восемь одинаковых лиц, точь-в-точь копирующих его крестника, и если бы не рост последнего, то он бы только по запаху смог бы найти Гарри. Дементоры не пахли ничем.

Сириус Блэк, перед тем как потерять сознание, в наступившей тишине прошептал: "Сколько Сохатиков..."

Гарри грубо и сильно плеснул на предателя ледяной воды из палочки, и прошипел прямо в лицо тому: "Ну что, предатель, попался?"

* * *

Рассказ Сириуса Гарри сначала слушал с каменным сердцем и не менее каменным лицом, но Кхамул, старший у этой группы дементоров, и единственный имевший имя, подтверждал каждое слово — дементоры, как уже знал Гарри, чуют малейшую ложь.

Решение созрело быстро — уже под утро Джинни Уизли принесла усыпленного Напитком Живой Смерти Питера Петтигрю в их кабинет, где его забрал Гарри и отнес в антимагической клетке в пещеру.

Гарри поизгалялся в метаморфировании настоящего предателя в облик Сириуса Блэка, используя те методики, которые никогда не использовал на друзьях, но которые позволяли закреплять новый облик так надолго, что обратный метаморфоз, и уж тем более анимагия, становились почти невозможными без знания ключа-активатора.

Он влил в рот Питеру Петтигрю еще одну дозу Напитка Живой Смерти, рассчитанную на сутки, и хмуро вышел в предрассветный туман. Его друзья ждали у входа в пещеру, молча и понимающе глядя. А Гарри смотрел на светлеющее небо и думал, что после ночи всегда наступает рассвет.

И только когда Джинни сказала, что он в своем первоначальном облике, Гарри прошел метаморфоз в ангелочка, чем произвел на Сириуса Блэка такое отрицательное впечатление, что тот начал орать, что Сохатик не Лютик, а потом в истерике кататься по земле.

* * *

"Сохатики" посоветовали мальчику хорошую ментальную клинику в Швейцарии, они много чего узнали из "высосанных" ими душ, и пообещали доставить туда Сириуса быстро, ну а лечение оплатить из галеонов, которых много еще есть у них, папа Дементор был богат и всё завещал своим "мальчикам". Гарри согласился — если умеющие читать эмоции дементоры считают, что крестного надо пролечить, пусть устраивают как надо. Гермиона, которая колдовала для трехметровых дементоров новые мантии из старых штор, быстро четыре перекрасила в лимонный цвет, и санитары были готовы. Лысые, со сверкающими зелеными глазами, наряженные в целительские мантии наверняка произведут фурор у швейцарцев, подумал Гарри и засмеялся.

Со смехом выходило напряжение сегодняшней ночи, и пятерка Кампаньонов отправилась завтракать.

* * *

К слову, около пещеры всегда шёл дождь и была слегка неуютная атмосфера для Хагрида и страшная для всех остальных обитателей Запретного Леса и Хогсмида, так что днями, когда дементоры просвещались, читая по очереди вслух своими сипящими голосами очередной том Профессора, никто к пещере не приближался.

Дементоры, прочитав сочинения Профессора, от Хоббита до Сильмариллиона, осознали себя Назгул, которых после Битвы у Ворот (она же Битва при Моранноне) и пробуждения Ородруина сожгло вулканическим огнем и их астрально-ментальные проекции выбросило на Изнанку. А оттуда их выманил некий маг по фамилии Дементор и по имени Экриздис, вселил их в големов, и усыновил всех девятерых бывших Назгул, а потом клонировал заклинанием Джеминио, но что-то пошло не так и в процессе клонирования близнецы в количестве восьмидесяти одного дементора потеряли память. Но не способности.

Как только они себя осознали, проснулась их самурайская сущность, и они решили попрощаться с Этим Миром, слетав предварительно за оставшимися в Азкабане двадцатью тремя братьями.

Они решили прорываться на Изнанку, чтобы оттуда искать Арду и своего владыку Саурона. Они не верят в то, что величайший из айнур может просто взять и исчезнуть.

Гарри, который перед чтением дементорами Трилогии и Камушков, принес им Кодекс Бусидо в числе книг "для легкого чтива" из возимой с собой библиотечки Грейнджер, почесал в затылке и признался, что сможет к лету соорудить Пробойник на Изнанку.

А до той поры дементорам следует вернуться в Азкабан и там читать в свое удовольствие, пока он им не подаст знак, что всё готово.

Гарри при метаморфозе Питера Петтигрю заметил некую татушку на руке псевдо-Сириуса. Татушка магической природы, потому что перешла с руки Петтигрю на метаморфированный облик, и Гарри поизвращался в ее изменениях перед отправкой того в Азкабан — то змейку во все радужные цвета раскрасит, то к черепушке добавит большеберцовые скрещенные кости. И от этих издевательств над ее темнейшей природой, сопровождаемых отборными ругательствами на парселтанге, татушка с каждым разом все больше уменьшалась в настоящем виде, и вскоре исчезла.

* * *

Оставшиеся двадцать три безглазые дементора прибывали по трое во мраке ночиииии!!!

Гарри уже по отработанной методике быстренько метаморфировал очередную тройню в свои копии, и спустя неделю остались два последних, и среди них и обнаружился бывший Король-Чародей. Он тоже приобрел великолепные зеленые глаза, но, в отличие от остальных, у него прорезалась черная щетина на голове. Которая подросла и сформировалась в подобие волосяной короны.

Довольный ангмарец покрутился перед зеркалом и рассказал, что в Азкабане дементоры манкируют своими обязанностями, теперь предпочитая проводить время за чтением. Они собрали такую библиотеку, такууую библиотечечкуууу...

Восторги ангмарца разделяла только Гермиона Грейнджер, а остальные подленько хихикали, смотря как с жаром два любителя литературы обсуждают очередной, ими даже не слыханный, не что не виданный, роман какого-то Стивена Короля, и вскоре обиженные на них книголюбцы стали отрываться от коллектива, проводя дискуссии в бывшей резиденции Арагога, сына Арагога.

Ссахешша уже съел всех акромантулов и впал в спячку, так что Кампания объявила о приостановке деятельности по причине утраты движителя.

На всякий случай продырявили все чугунные ванны и унитазы, и вход в туалет плаксы Миртл так и остался запечатанным на долгие годы.

Дементоры по очереди летали за добавкой к Грейнджерам домой — и бедные родители Гермионы каждое воскресенье таскаются в Гринготтс, чтобы обменять очередную кучу галеонов, принесенных дементорами, на фунты, и потом купить пару центнеров фантастической и детективной литературы.

* * *

У Петтигрю, который получил прежнюю камеру Сириуса, при посещении Дамблдора произошел нервный срыв. Он, под влиянием метаморфированного разума, осознал всю неприглядную сущность Великого Светлого Мага Дамблдора, как осознал до этого сущность Великого Тёмного Мага Волдеморта (после удаления Метки верность как-то подозрительно быстро иссякла, не, не самурай Питер оказался), и бросился на Дамблдора. В результате внезапного нападения Бузинная Палочка перешла к Питеру, и он ее... сломал через колено, выбросив обломки в окно, где их подхватило ветром и унесло в море.

* * *

Дамблдор вначале опешил, а потом кааак осознал, что бешеный пёс натворил, да и приголубил Питера хуком и величественно отбыл, под явное хихикание дементора, сопровождающего посетителя.

— Не, показалось, — подумал Дамблдор про хиханьки дементора, огорченный как потерей палочки, так и своей несостоятельностью, как взломщика разума.

Он впервые не сумел отлегиллементить метаморфированный мозг последнего из Блэков. Пусть посидит, раз сорвал этап Плана, а потом он ещё посмотрит, стоит ли его освобождать. Конечно, терять особняк на Гриммо, который теперь закрылся полностью, а он ведь не поленился и после посещения "Сириуса" в Азкабане проверил, но даже увидеть не сумел, не хочется, но ведь есть и другие особняки — Хепзибы Смит, например...

Так что будет где устроить штаб-квартиру Ордена Феникса, а полоумному псу надо посидеть и подумать над своим недоверием к Силам Света.

Пять месяцев шли параллельно этим событиям лихорадочные работы по постройке Пробойника, потом еще три месяца его отлаживали, к тому же Гарри приходилось отвлекаться на дополнительные занятия у Римуса Люпина, виртуозно владевшего заклинанием Патронус, а у Гарри же гештальт не закрыт...

Так что к концу мая, когда из швейцарской клиники пришли известия, что Сириусу Блэку предстоит еще год лечения, Гарри даже не огорчился, подумаешь, какие-то Дурсли, ничего, поживет и в Литл-Уингинге. Но с помощью родителей Гермионы ему удалось снять на три летних месяца особнячок на окраине их городка, вся прелесть которого заключалась в огромном камине, и то, что через подсказанных дементорами неких любителей взяток в Отделе Магического Транспорта, смог анонимно подключить его к Сети, теперь решало проблемы с доступом в Магический мир.

Горячие юношеские сердца, впечатлившись пронесенной через миры и века верностью Назгул своему сюзерену, дали Клятву, чтобы никто и никогда от них пятерых не узнал правды о дементорах.

* * *

Дамблдор на обедах поверхностно просматривал разум Гермионы, метаморфирующей по несколько раз за день ногти на ногах, и потому ничего кроме того, что она хотела показать, не усматривал. Да и кто бы мог подумать, что вместо изучения мозголомной окклюменции достаточно то выращивать когти выдры, то менять их на ногти, причем делать это именно для лучшей работы мозга по поиску очередного решения очередной головоломной нумерологической задачи для Пробойника, вот и Дамблдор пребывал в полной уверенности, что эта Кампания что-то вроде Мародеров.

Филиус рассказывал, как Лавгуд (тьфу-тьфу, не к ночи будь помянута) очень голосисто распевает драпу Хельги, а всем известно, какие там слова, у якобы мирных травников-цветоводов, а остальные ей подпевают. Да и Кампания эта, существовавшая весь прошлый год, тоже отличается известным авантюризмом — эх, какое прекрасное время молодость.

Вот и в этом году Пятерка тоже чем-то занята — глаза горят, руки дрожат, то есть на лицо все признаки чего-то не совсем законного. Ну да на этот случай есть он — он и прикроет в случае чего, но вот времени вникать совсем нет...

И Дамблдор вновь углубился в Трактат по высшей нумерологии.

А что делать, если он у Гаррика Олливандера самую крепкую палочку из железного дерева спалил обычным Люмосом, контролировать снова придется учиться себя, но ведь прошло почти пятьдесят лет, как он взял в руки Бузинную палочку, и только наращивал Силу, и та сама контролировала. Ну Сириус, ну сучонок, как подвел со своим гриффиндором головного мозга, а теперь приходится списываться и с Грегоровичем, и Геллерту писать, и Олливандеру заказывать вычисленные сердцевины, и каждый день медитировать по пять-шесть часов. А время где на это вот всё взять?

Как там пишет Геллерт — сделать убер-палку нетрудно, трудно заставить ее работать за тебя. Ну да ничего, к следующему году сделаю, как раз чтобы Героя начать наставлять. А не сделать ли его участником какого-нибудь мероприятия, чтобы тот к нему прибежал сам, вот тогда Филиус ничего сделать не сможет...

Письма к директорам Шармбаттона и Дурштранга улетели в конце мая.

* * *

Возвращение с Северного полюса порталом было немного затянутым, да только как следует Пробойник может работать лишь на полюсах, но до Антарктиды Гермиона наотрез отказалась считать. Ну что же, у них получилось держать Пробой целых два мига, так что Рой близнецов улетел, и обещал постараться как-нибудь дать знак, что они нашли путь домой.

Четвертого июня на берегу озера стояли пятеро подростков, соревнуясь в метании блинчиков по лунной дорожке.

Из леса раздался волчий вой, и они дружно повернулись лицом к вою.

На берег выскочил огромный серебристый волк, перекувыркнулся, и к окончанию переворота перешел в человеческую форму.

— Давай, давай, волчина уёбищная, обратно перекидывайся! — сидевший на плече преподавателя ЗОТИ джарви верещал, вцепившись в волосы на его виске — Мне блядьпиздец как трудно удерживаться!

Хмурая Джинни проворчала:

— Все ему неймется, Римусу твоему, а у нас, между прочим, трагедия, мы друзей неизвестно куда запулили...

— Оставь, подруга, тебе его не понять, каково это, всю жизнь считать себя темной тварью, и обнаружить, что ты можешь стать анимагом. — в голосе Луны непривычно прозвучала грусть.

— А ты что, его понимаешь? — с вызовом спросила Джинни подругу. — Думаешь, раз ты из Потомков Непоминаемых, то мы тебя сможем предать? Или что мы и тебя считаем темной тварью?

Она надеялась, что это заставит Луну повеселеть или разозлиться, только не грустить, и не ошиблась — та рассмеялась своим переливчатым смехом, а потом резко запела припев гимна Хаффлпаффа.

Где-то в башне Равенкло вздрогнули декан Флитвик и Майкл Белби, сменивший на посту старосты Роджера Дэвиса, которого в качестве утешения назначили капитаном квиддичной команды факультета.

* * *

— Ты как, в виде енота опять спать на всё лето завалишься? Или здесь останешься?

— Ну его нахуй! Я такой сон ебал! Я там ваще Волдеморт охуевший! Ты чё мне не писал весь год, а то я щас забыл, как тебя младенца уебал Авадой! Я хотел тебе рассказать про сон енота-задрота, да забыл! Ещё Римус-примус керосиновый гандон меня кэээк башкой об дерево переебашил, я тут помню, тут не помню нихуя! Становь меня на полку, надо мозги в кучу-ебучу собрать! Осенью сразу мне напиши, чё как там на воле! Покеда, уебан!