Когда молчат свои: история Гарри Поттера (джен)

Изменения не были резкими — именно это пугало больше всего. Гарри по-прежнему посещал уроки, отвечал профессорам, даже иногда улыбался. Но эта улыбка не доходила до глаз. Он стал спокойнее. Слишком спокойнее.

Гермиона замечала это первой. Она видела, как он больше не вздрагивает от боли в шраме, как перестал спорить с голосами в голове — словно принял их. Это было не примирение. Это было согласие.

— Он закрывается, — сказала она Рону поздно вечером в пустом классе. — Совсем.

Рон провёл рукой по лицу.

— Это мы его туда загнали, да?

Она не ответила. Потому что ответ был очевиден.

Гарри начал исчезать по ночам. Не из спальни — из самого себя. Он сидел у окна в заброшенной аудитории, где никто не мешал, и слушал.

Ты не обязан быть слабым, говорил голос.

Ты не обязан прощать.

Гарри смотрел на свои ладони. Он думал о том, как часто его использовали — как оружие, как символ, как надежду. Никогда — как человека.

— Я не хочу быть один, — прошептал он в пустоту.

Ты не будешь, ответил голос. Я рядом.

И Гарри впервые не оттолкнул это присутствие.

Заклинание родилось само — опасное, древнее, найденное не в книге, а во сне. Он знал, что не должен его использовать. Знал, что Гермиона назвала бы это безумием. Но теперь он не собирался ни с кем советоваться.

Кольцо света сомкнулось вокруг него, сознание словно разорвалось — и мир стал яснее. Чётче. Холоднее.

Связь усилилась.

Гарри упал на колени, задыхаясь, но улыбаясь сквозь боль.

— Вот значит как… — прошептал он.

Гермиона почувствовала это сразу. Волна магии прокатилась по Хогвартсу, заставив свечи дрогнуть, а портреты замолчать.

— Это он, — сказала она, вскакивая. — Рон, это Гарри.

Они нашли его на Астрономической башне. Ветер трепал его плащ, лицо было бледным, но спокойным. Он обернулся, словно ждал их.

— Пришли остановить меня? — спросил он тихо.

— Гарри, пожалуйста, — начала Гермиона. — Ты не понимаешь, с чем играешь.

— Нет, — ответил он. — Это вы не понимаете, чем уже сыграли.

Рон шагнул вперёд.

— Мы ошиблись. Мы признаём. Но это не повод всё разрушать.

— Разрушать? — Гарри усмехнулся. — Я впервые что-то строю. Себя.

— Это не ты, — прошептала Гермиона. — Это он.

Гарри посмотрел на неё долго, внимательно.

— А если я скажу, что он слушает меня больше, чем вы когда-либо слушали?

Её лицо побледнело.

— Тогда… тогда мы уже тебя теряем.

В его глазах мелькнула боль — настоящая, живая. На мгновение он снова стал тем мальчиком, который боялся темноты под лестницей.

Но мгновение прошло.

— Вы уже потеряли меня, — сказал он. — В тот день, когда решили, что я — угроза.

Магия вокруг сгущалась.

— Я не позволю ему забрать тебя! — крикнул Рон.

— Ты не можешь мне приказывать, — холодно ответил Гарри.

И заклинание сорвалось.

Рон отлетел к стене, ударившись так, что вскрикнула Гермиона.

— Рон! — закричала она.

Гарри замер. Его дыхание сбилось.

— Я не хотел…

Голос в голове стал настойчивым.

Они мешают. Ты знаешь, что делать.

Гермиона поднялась, шатаясь.

— Посмотри на меня, Гарри, — сказала она дрожащим голосом. — Это всё ещё я. Твоя подруга. Та, кто верила в тебя, даже когда боялась.

Он смотрел. И в этом взгляде было слишком много всего: любовь, боль, усталость.

— Я не знаю, как вернуться, — прошептал он.

— Тогда мы пойдём за тобой, — ответила она. — Даже если ты нас оттолкнёшь.

Слёзы потекли по его лицу. Магия дрогнула.

Но связь уже была слишком глубокой.

Гарри сделал шаг назад — и шаг в пустоту.

Тьма сомкнулась.