Грани хаоса (джен)

Они сидели на крыше заброшенной башни — Оксана с кружкой чая, ХГастер с закрытым томом древних записей. Ветер играл с его плащом, но сам он будто не замечал холода.

— Опять копаешься в этих… формулах? — Оксана кивнула на книгу. — Думаешь, там ответ на всё?

— Не на всё, — он не поднял взгляда. — Но на многое.

Она фыркнула, сделала глоток. Чай был горьким — как и настроение.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты просто боишься не знать.

ХГастер замер. Потом медленно закрыл книгу.

— А ты боишься знать, — ответил он. — Потому и прячешься за сарказмом.

Тишина. Где‑то вдали — гул аномалий, будто пульс искажённого мира.

— Ладно, — Оксана поставила кружку. — Давай честно. Ты ведь не просто «ищешь ответы». Ты что‑то скрываешь.

Он посмотрел на неё — впервые за час. В его глазах — не холод, а усталость.

— Скрываю? — тихо спросил он. — Или… защищаю?

— От чего? От меня?

— От себя. — Он опустил взгляд на свои руки. — От того, кем я должен быть.

Оксана нахмурилась:

— Ты о своём «совершенстве»? О том, что ты — архитектор, хранитель порядка?

— Да. — Он сжал пальцы. На коже проступили едва заметные линии — словно трещины в фарфоре. — Но это… не моё.

— Что значит «не твоё»? — Оксана подалась вперёд. — Ты же сам говорил, что порядок — твоя суть. Что хаос — это болезнь, которую нужно лечить.

— Говорил. — Он закрыл глаза. — Потому что так надо. Потому что если я не буду верить в это, всё развалится.

— Всё? Или только ты?

ХГастер рассмеялся — коротко, горько:

— И то, и другое. Понимаешь, Оксана… Я не родился таким. Я стал.

Она замерла:

— Как?

— Меня… создали. — Он провёл рукой по лицу, будто стирая маску. — Не родители. Не случай. А система. Мультивселенная нуждалась в хранителе, и она выбрала меня. Переписала.

— Переписала? — Оксана почувствовала, как внутри что‑то сжалось. — Ты хочешь сказать… ты не человек?

— Человек. Но не совсем. — Он поднял руку — на мгновение его пальцы стали полупрозрачными, будто из стекла. — Это иллюзия. Совершенство — это… оболочка.

Оксана молчала. Ветер усилился, принося запах озона и далёких сражений.

— Почему ты мне это говоришь? — наконец спросила она.

— Потому что ты видишь. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты всегда видела, что я… не цельный. Что за порядком — трещина.

— Я думала, это просто твой характер.

— Это больше, чем характер. — Он достал из кармана маленький кристалл — внутри него кружились узоры, напоминающие лабиринт. — Это моя «карта». Она показывает, где я… неполный. Где я — не я.

Оксана осторожно коснулась кристалла. В тот же миг перед ней вспыхнули образы:

— ребёнок с бледной кожей, сидящий в комнате без окон;

— голос, холодный и ровный: «Ты должен быть идеальным»;

— руки, тянущиеся к нему, но не дотягивающиеся;

— и наконец — он сам, взрослый, с холодным взглядом и плащом, как броней.

— Это… твоё детство? — прошептала она.

— Моё «создание», — он убрал кристалл. — Меня учили быть совершенным. Уничтожать хаос. Не чувствовать. А потом… я поверил.

— Но ты ведь чувствуешь, — сказала Оксана тихо. — Я вижу. Ты злишься, когда я шучу. Беспокоишься, когда я в опасности. Даже сейчас — ты дрожишь.

ХГастер опустил голову:

— Это слабость.

— Нет. Это ты. — Она коснулась его плеча. — Тот, кто ты на самом деле.

— А кто я? — его голос дрогнул. — Если я не архитектор? Если я не идеальный?

— Просто человек. — Она улыбнулась. — Который боится, что без «совершенства» он — ничто.

Молчание. Где‑то внизу — крик птицы, похожей на ворону.

— Может, ты права, — прошептал он. — Но если я перестану быть архитектором… что останется?

— То, что ты спрятал. — Оксана взяла его руку. — То, что ты боялся показать.

В этот момент кристалл в его кармане вспыхнул. Узоры внутри него изменились — лабиринт стал… мягче. Линии сгладились, превращаясь в волны.

— Что это? — Оксана прищурилась.

— Он… реагирует. — ХГастер достал кристалл. — Когда ты коснулась его, он… изменился.

— Значит, ты можешь измениться? — она улыбнулась. — Без разрушения, без хаоса. Просто… быть.

Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри что‑то трескается. Не стекло — а лёд.

— Я не знаю, как, — признался он. — Я никогда не пробовал.

— Тогда начнём с малого. — Она встала, протянув ему руку. — Не будь архитектором. Будь ХГастером.

Он посмотрел на её ладонь. Потом — на кристалл. Потом — снова на неё.

И взял её руку.

Когда они спустились с башни, мир вокруг казался… другим. Не менее опасным, но — менее холодным.

— Куда теперь? — спросила Оксана.

— Искать второе зеркало, — ответил ХГастер. — Но теперь… я не буду пытаться его подчинить. Я хочу понять.

— Звучит как начало, — она подмигнула. — А не как конец.

Где‑то вдали — смех Найтмера. Или это просто ветер?

Неважно.

Игра меняется.