Сказки 2 (джен)

Кстати, хочу заметить, что идея не моя. Что-то такое я читал, где-то и когда-то. Просто попробовал изложить историю со свокй точки зрения.

* * *

Эта история случилась во вторник. Точнее первого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Действия её развернулись рядом с домом номер четыре расположенного на улице Прайвет Драйв, в городке Литтл Уингинг, одном из пригородов Лондона. В котором проживала совершенно обычная семья, по фамилии Дарсли.

Когда мистер и миссис Дарсли проснулись этим скучным и серым утром, ничто не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. И, что они, наряду с другими, могли бы оказаться в них втянутыми. Но, к счастью для них, они так и остались в неведение о происходящем и продолжили свою обычную жизнь простых обывателей. Такую же, какая была у них до этого.

Например, сегодня мистер Вернон Дарсли что-то напевал себе под нос, завязывая один из своих галстуков, собираясь на работу. А миссис Петуния Дарсли, его жена и мать их сына, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала последние сплетни. Дадли был их сыном, которому на тот момент исполнился год с небольшим, поэтому сплетни, разумеется, она пересказывала мужу, а не сыну. Тот был пока ещё слишком мал, чтобы их слушать

Вот такой была их жизнь и менять её на какую либо другую у них не было никакого желания.

Дальше, в половине девятого мистер Дарсли взял свой портфель и отправился на работу. Выйдя из дома он сел в машину и выехал со двора. Всё было как обычно и только доехав до угла улицы он заметил, что происходит что-то странное. На тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней... карту. Причём совсем не игральную, а географическую. В первую секунду мистер Дарсли даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав её, затормозил и резко оглянулся. На углу Прайвет Драйв действительно находилась полосатая кошка, но никакой карты видно уже не было.

«И привидится же такое!», — буркнул он.

После чего выбросил увиденное из головы и поехал дальше. В конце концов у него была работа. Куда ему и нужно было добраться, желательно без происшествий. А кошка разглядывающая карту... ну, чего только в жизни не привидится. И он сосредоточился на дороге и крупном заказе, который рассчитывал сегодня получить.

Заказ кстати, он получил. И казалось бы, живи да радуйся, но всё хорошее, случившееся с мистером Дарсли в этот день, испортили несколько моментов.

Во-первых, когда утром он попал в небольшую автомобильную пробку, то заметил что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. В мантии. А людей одетых в такие нелепые одежды он не переносил. Ну, просто органически.

Во-вторых, сегодня в воздухе было просто засилье сов. Причём, среди бела дня. Птиц, которые, как было всем известно, вели ночной образ жизни. Но, не это взбесило мистера Дарсли. А то, что совы, как и голуби, гадили где ни попадя и, что его автомобиль тоже от этого пострадал.

В-третьих, когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, то случайно столкнулся с маленьким старикашкой. И всё бы ничего, ну подумаешь, с кем не бывает, ситуация-то житейская. Вот только одет был старичок в фиолетовую мантию. И это понизило настроение мистера Дарсли ещё немного.

И, в четвёртых, когда он доехал до своего дома и уже свернул на подъездную дорожку, то сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. Чем-то она ему не понравилась и он попробовал её прогнать. «Брысь!», — громко произнёс мистер Дарсли.

Но, кошка не шелохнулась. А Вернон подумал и решил что, пожалуй, будет лучше если он оставит всё случившиеся с ним странности за порогом своего дома. И вошёл в него. Закрывая за собой дверь и отрезая, тем самым себя и свою семью от последовавших событий.

Они же, события, в которые семья Дарсли могла бы оказаться втянута, против их воли, случились несколько позднее. Тогда, когда долгожданный сон уже давно принял в свои объятия и мистера Вернона Дарсли, и его жену, миссис Петунию Дарсли, и их маленького сына Дадли. А именно в полночь.

И кошка, неподвижно просидевшая на заборе, всё это время, сыграла в них ключевую роль.

Вообще-то, в том что кошка сидела абсолютно неподвижно, было что-то неестественное. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и совершенно не обращала никакого внимания на сов. Ну, когда они проносились прямо над её головой. Как так-то? Кошка, и вдруг совершенно не обращает внимания на птиц. Да разве настоящие кошки себя так ведут? Нет, конечно. И в чём же, спрашивается, было дело?

А всё дело было в том, что кошка была не совсем кошкой, точнее совсем не кошкой. Она только выглядела как обычная полосатая мурлыка. На самом деле это была волшебница которая умела принимать кошачий вид, полностью сохраняя при этом свой, человеческий разум. Звали её Минерва Макгонагалл.

Назывались такие волшебники анимагами. И их анимагическая форма, в первую очередь, отражала их внутреннюю сущность. Например, сама Минерва, как и любая кошка была любопытна, независима и, порой, весьма воинственна.

И, невольно возникал вопрос, а какого..., собственно, она весь день просидела на заборе? У неё что, дел больше никаких не было, кроме как на заборе сидеть?

А если ещё учесть, что Минерва не была простой, обычной домохозяйкой, а учительницей в школе чародейства и волшебства Хогвартс, то вопрос этот становился весьма актуальным. Тем более, что помимо преподавания, она ещё была деканом факультета Гиффиндор и заместителем директора этой самой школы.

И что такой, весьма занятой человек как она мог делать сидя на заборе?

А занималась она наблюдениями. За обитателями дома номер четыре, того самого возле которого развернулись дальнейшие события. И ей решительно не нравилось то что она увидела. Особенно ей не понравился ребёнок живущей тут парочки. Она наблюдала как он пинал ногами свою маму, когда та пыталась усадить его в коляску. И слышала как он орал на всю улицу: «Хаччу», — требуя, чтобы ему купили конфету. Ну, и так, по мелочи.

И делала она это не просто так. А потому, что Петуния, мама этого самого ребёнка который кричал: «Хаччу», была родной сестрой Лили Поттер, одной из любимейших учениц Минервы. Тут следует ещё добавить, что Лили была не просто ученицей Минервы. Так вышло, что между двумя женщинами возникло даже нечто вроде дружбы. Ну, насколько это было возможно, конечно, потому что, слишком уж была между ними велика разница. Одна молодая, другая в возрасте. Одна замужняя и мать ребёнка, а другая — старая дева. Да и выросли они в разное время и в разных условиях, что не могло не наложить свой отпечаток на каждую из них. Но, тем не менее, отношения у них сложились тёплые и доверительные. Поэтому именно к Минерве обратилась с просьбой Лили, в случае чего, присмотреть за её сыном Гарри. И сделать всё, чтобы их с Джеймсом сын, Гарри, не попал на воспитание в семью её сестры.

Вот поэтому Минерва и провела весь день в Литтл Уингинге. Ну, и из-за Альбуса Дамблдора, конечно. Точнее, не из-за самого Альбуса, а того что тот мог... отчебучить. По другому и не скажешь. Потому что он-то, как раз и мог додуматься поместить Гарри в эту семью. Ума на это у него хватило бы.

Вообще-то, Альбус был волшебником уважаемым. Победитель Гриндевальда в тысяча девятьсот сорок пятом, Глава МКМ и Верховный чародей Визенгамота. Директор Хогвартса и кавалер ордена Мерлина первой степени. Вот только, Альбус, со временем, проникся собственным величием. Ну, скорее всего. Ведь не зря же говорят, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Вот Альбус и выдавал, порой, решения которые выглядели совершенно абсурдно и вели к каким-то понятным только ему целям.

Нет, особых проблем бы не было, если бы Альбус разъяснял своим сотрудникам что, к чему, и для чего. Но, делиться информацией Альбус не любил совершенно, а Минерве, в свою очередь, не нравилось когда её держат в темноте и кормят дерьмом. Как шампиньон. Да и не только ей одной.

Поэтому, в школе, она нашла единомышленников и объединилась с ними. Таковыми явились деканы двух других школьных факультетов. Филиус Флитвик, декан Рейвенкло и Помона Спраут, декан Хаффлпаффа. А ещё Батшеда Бабблинг, Септима Вектор и Роланда Хуч, которые преподавали древние руны, арифмантику и полёты на мётлах. Ну, и разумеется, в число её единомышленников входила школьная медведьма Поппи Помфри.

А вот с деканом четвёртого факультета, Слизерина, ей найти общий язык так и не удалось. Да и не только ей. Вообще, ей было непонятно, зачем Альбус взял его на работу, потому что, человека менее желающего выполнять работу преподавателя и декана, чем Северус Снэйп, она в своей жизни не встречала. Да и особое отношение к нему Альбуса, тоже не способствовало налаживанию отношений. А на все вопросы касательно Снэйпа Альбус отвечал: «Я полностью доверяю Северусу».

В общем, ситуация складывалась следующим образом. Альбус, с возрастом, всё больше и больше впадал в... эксцентричность. А Минерва и остальные старались, по мере возможности, нивелировать последствия самых абсурдных его решений.

И, хотя в школе они не могли сделать много чего, из-за своего преподавательского контракта, то вот за пределами школы у Минервы, что называется, руки были развязаны.

А началось, сегодня, всё со слухов. Когда она проснулась, то перед ней появилась школьная домовушка и сообщила Минерве последние сплетни.

Домовики, кстати, были магическими слугами. И, как и обычные слуги, были они существами незаметными. Ну, помимо того, что они действительно могли становиться невидимыми, так ещё и относились к ним, как к чему-то вроде говорящей мебели. Вот и не стеснялись волшебники обсуждать при домовиках всё что угодно. Поэтому домовики были в курсе всего, что творилось в школе. А Минерва, во всю этим пользовалась. Ещё с тех пор, как будучи сама, ученицей она случайно познакомилась с этими существами и поняла насколько они могут быть полезны.

Поэтому, Минерва не удивилась, когда Бинки, её персональная школьная домовушка, поделилась с ней сплетнями. Так начиналось каждое её утро. Только в этот раз насторожило её их содержание. Вот, какого спрашивается лысого Мерлина, Альбусу среди ночи понадобилось вызывать к себе школьного лесника Рубеуса Хагрида и отправлять его с поручением? И не куда-нибудь, а в Годрикову Впадину, в то самое место, где прятались под Фиделиусом Поттеры. Лили, Джеймс и их сын Гарри. И почему, выходя за пределы зоны в которой нельзя было аппарировать, Хагрид бормотал себе под нос что-то вроде: «Ах бедные Джеймс, Лили и Гарри»? И, что это был за предмет у Хагрида за пазухой, когда он вернулся? Причём, предмет этот шевелился и пищал.

В общем, подумав о том что ей сообщила домовушка, Минерва попросила Бинки спросить у профессоров Флитвика и Спраут не могут ли они с ней встретиться. Прямо сейчас. А ещё пригласить на их встречу мадам Помфри.

Во время их встречи выяснилось, что все уже в курсе произошедшего. И, посовещавшись они решили, что, пожалуй приведут в готовность те планы, которые они перед этим разработали. То есть, мадам Помфри свяжется с госпитале Святого Мунго и напомнит Главному целителю Сметвику о прдварительной договорённости насчёт его услуг. Потому как всё наталкивало на мысль, что предметом, который притащил Хагрид, может оказаться ребёнок. И не какой-нибудь, а сын Лили и Джеймса. А если это окажется действительно так, то и медицинская помощь будет совсем не лишней. Филиус свяжется со своими сородичами из банка Гринготтс и те оповестят одну молодую семья, которая, в ближайшее время, собралась покинуть магическую Британию и согласилась прихватить с собой Гарри, чтобы взять на себя его воспитание. Ведь для этого будут нужны деньги, а они, как известно, хранятся в банке.

И, заодно, Филиус и Помона прикроют саму Минерву перед Альбусом. А так же они решили вопрос с подменой её на занятиях. Их-то, занятия, никто не отменял. А она сама отправилась в Литтл Уингинг, чтобы понаблюдать за Петунией и предпринять, в случае чего, нужные шаги. Уж если Лили сама просила оградить её сына от семьи своей сестры, то почему бы и не пойти ей на встречу. А ещё Помона и Филиус порекомендовали ей взять с собой домовика, тщательно его проинструктировать и разместить так чтобы его нельзя было обнаружить. Но, чтобы сам он всё видел и слышал. Ну, и напоследок Помона Спраут снабдила её одним хитрым цветком. Магия которого по своим параметрам очень походил на магию волшебного ребёнка. Чтобы, на несколько дней, пока не выдохнется его магия, можно было бы обмануть Альбуса. Ну, если бы он надумал как проверить, дистанционно, находится ли Гарри в доме у Петунии.

Так что, цели были определены и задачи поставлены, планы разработаны. Люди и нелюди задействованы. И если же Альбус в своей безграничной, в кавычках, мудрости всё-таки додумается поместить Гарри в семью его тётки, то... пусть ищет, потом. Глядишь чего и обрящет... на свою старую задницу.

Дальше Минерва потихоньку отправилась в Литтл Уингинг и заняла свой наблюдательный пост. Время, правда, тянулось медленно. И она не раз, и не два материлась про себя. И на Альбуса, и на саму себя, и на проходящих мимо магглов, да и просто так, чтобы скрасить ожидание. Бывали моменты, когда ей хотелось всё бросить и отправиться обратно в школу. Но, что-то не давало ей это сделать. И вот, наконец, её терпение было вознаграждено. Как раз, когда вот-вот должна была наступить полночь, в дальнем конце улицы появился человек. Неожиданно и бесшумно. При этом кошкин хвост дёрнулся из стороны в сторону, а глаза её сузились.

«Ну, вот наконец-то и ты, голубчик, — подумалось ей в этот момент. — Долго же мне пришлось тебя ожидать».

Звали этого человека Альбус Дамблдор и, разумеется, Минерва сразу его узнала. Он, кстати, в этот момент вроде бы не обращая ни на что внимания, рылся в карманах своей мантии, что-то отыскивая. Но, внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы.

«Вот ведь... вычислил зараза, — подумала Минерва. — А ещё говорят, что ночью все кошки серы. Н-да. Придётся сдаваться».

Наконец Альбус нашёл что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. Которой он начал щёлкать. И чем дольше он щёлкал, тем больше вокруг гасло фонарей. Наконец, когда работающими остались только два из них, самых дальних, Дамблдор прекратил щёлкать, положил этот «щелкунчик» в карман и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на неё, сказал:

— Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Интересно, что вы здесь делаете, в то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.

Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла, потому что Минерва вернулась в свой человеческий облик. И разозлённо фыркнула ему в ответ.

— Праздновать? — спросила она его, прошипев свой вопрос как рассерженная кошка. — Что, мать его, я по вашему должна праздновать? Гибель, по слухам, своих любимых учеников и друзей? Или то, что их сын остался сиротой? Опять же, по тем же слухам. О, да, действительно, это, конечно, нужно отпраздновать. Да ещё и так, чтобы магглы тоже это заметили. Стаи сов... падающие звезды... Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом.

— Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья.

— Знаю! — В голосе Макгонагалл больше не чувствовалась злость, а только раздражение. — Но, это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно, они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как магглы.

Она остановилась, чтобы перевести дух, и продолжила. Главное было не давать Альбусу опомниться и начать выяснять, а что она собственно здесь делает. На самом деле.

— Что же в действительности случилось, Альбус, что все ударились в празднование? Что, неужели Сам-Знаете-Кто наконец исчез? Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор?

— Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что, это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку?

— Что?! — вопрос Альбуса чуть не сбил Минерву с толку. — Нет, не хочу. Да и вы сами знаете, что я их не ем. Лучше скажите, что, Вы-Знаете-Кто действительно исчез? А то ваше «Вполне очевидно» выглядит довольно двусмысленно.

Альбус немного помолчал занятый тем что отделял одну лимонную дольку от другой и наконец ответил.

— Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто... Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волдеморт. На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто. Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волдеморта.

— Ну да, конечно, — раздражение никуда не делось из голоса Минервы. — Только не нужно путать тёплое с мягким, Альбус. То вы, а то простые обыватели. И, кстати, ответьте наконец, что же произошло на самом деле. Знаете ли, мне до сих не вполне верится, что Джеймса и Лили больше нет. И что дальше будет с их сыном?

Профессор Макгонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило её больше всего, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Кстати, Минерва была одной из немногих, которые не боялись смотреть в глаза Альбусу, несмотря на то, что Альбус был легилиментом, то есть умел забираться в мысли своего собеседника. Потому что на анимагов и оборотней она не действовала.

Однако Дамблдор, увлёкшийся лимонными дольками, с ответом не торопился.

— Так что же случилось на самом деле, Альбус? — настойчиво продолжила профессор Макгонагалл.

— Ну, по имеющимся у меня сведения, — ответил наконец Дамблдор, — Волдеморт явился в дом Поттеров и убил Лили и Джеймса. А ещё он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но, не смог. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Только, когда Волдеморт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли и он исчез.

Они немного помолчали и Минерва продолжила расспросы, более похожие на допрос.

— Понятно, — сказала она. — Ну, насчёт Джеймса и Лили. А с Гарри-то что теперь будет?

Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Потом он засунул их обратно в карман и произнёс:

— Хагрид задерживается.

— Он-то что тут забыл? — уточнила Минерва.

— Он привезёт Гарри, — пояснил Дамблдор. — А я собираюсь отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались.

— А вот тут ты, говоря мягко, искажаешь истину, — подумала Минерва и продолжила вслух. — Что?! — воскликнула она. — Неужели вы... Неужели вы имеете в виду тех, кто живёт в этом доме?!

Минерва поняла, что её худшие опасения подтвердились. Так же она знала что Альбуса невозможно переубедить. Поэтому возмущение она только разыгрывала. Впрочем не особо стараясь притворяться. Но, крохотная надежда, что Альбус может одуматься, в последний момент, у неё оставалась. Поэтому, вскочив на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре, она зашипела:

— Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?!

— Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор и надежда Минервы на этом скончалась. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут всё ему рассказать. Я написал им письмо.

— Письмо? — очень тихо переспросила профессор Макгонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри!

— Ну, не всё так страшно, — сказал Дамблдор, очень серьёзно глядя на неё поверх своих затемнённых очков. — Здесь он будет вдали от славы. А после сегодняшней ночи он непременно прославится. Так что, в любом другом месте, кроме этого слава вскружит ему голову. Ну, как же. Стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой?

Минерва поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание.

— Ну, — подумалось ей, — в этом ты конечно прав. Но, оставлять ребёнка здесь, это — тоже не выход. Ты, Альбус, не учитываешь, что это за люди. Ведь может быть и так что к моменту когда Гарри пойдёт в Хогвартс, он превратится в очередного Волдеморта или зашуганное существо, боящееся собственной тени. Так что, хрен тебе, а не Дарсли. Кстати, а чего это Альбус на небо поглядывает? — Она тоже посмотрела в небо, но ничего кроме звёзд не увидела и спросила.

— А попадёт-то мальчик сюда как, Альбус?

— Его привезёт Хагрид.

— Вы думаете, это... разумно, доверить Хагриду столь ответственное задание?

— Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор.

— Блин, Альбус! — вновь разозлилась Минерва. — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он... — договорить он не успела.

Ночную тишину, вдруг, нарушили отдалённые раскаты грома. Которые стали постепенно приближаться. А потом сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мотоцикл, приземлившись прямо перед ними. На котором восседал этот самый Хагрид, о котором только что шла речь.

Смотрелся он, при этом, как взрослый на детском трёхколёсном велосипедике. Потому что был он почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в три раз шире. И к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли чёрных волос практически полностью скрывали его лицо.

— Ну наконец-то, Хагрид, — в голосе Дамблдора явственно послышалось облегчение. — А где ты взял этот... ?

— Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно вставая с мотоцикла. — У молодого Сириуса Блэка. А насчёт ребёнка — я привёз его, сэр.

— Все прошло спокойно?

— Да, профессор. А Гарри заснул, когда мы летели над Бристолем.

Дамблдор и Макгонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в той куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу которого, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию.

— Не самое красивое украшение, — прошептала Макгонагалл.

— Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь.

— Но, ты же можешь что-то с этим сделать, Альбус?

— Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу.

Минерва вновь раздражённо посмотрела на Альбуса.

— Говоришь, хорошую службу? — пронеслось у неё в голове. — Значит опять ты что-то затеял, старый ты козёл. И говорить никому ничего не собираешься. Ну, да ничего. Обломаешься ты со с своими планами. Ох, обломаешься.

Тем временем Дамблдор решил, что пора заканчивать.

— Ну, Хагрид, давай ребёнка сюда, — он взял Гарри на руки и повернулся к дому Дарсли.

— Могу я... Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребёнка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака.

— Тс-с-с! — прошипела профессор Макгонагалл. — Ты разбудишь магглов!

— П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у магглов...

— Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала Минерва.

А Дамблдор, меж тем, перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток. Плечи Хагрида сотрясались, сама Минерва яростно моргала глазами, и даже сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло.

— Что ж, — произнёс на прощанье Дамблдор. — Вот и всё. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим.

— Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это... я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мотоцикл. Доброй ночи вам, профессор Макгонагалл, и вам, профессор Дамблдор.

Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид аккуратно присел в седло мотоцикла, резким движением завёл мотор, с рёвом поднялся в небо и исчез в ночи.

— Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор Макгонагалл, — произнёс Дамблдор, с намёком, и пошёл вниз по улице.

А на углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Затем щёлкнул ею всего один раз, и фонари снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Прайвет Драйв вновь осветилась. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома номер четыре.

— Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией.

А Минерва, удостоверившись, что Альбус исчез, позвала свою домовушку.

— Давай, Бинки, — ухмыльнувшись сказала она. — Ты знаешь что делать.