Хронология падения (гет)

…Условие висит в промерзлом воздухе вместе с запахом полыни и исцеляющих зелий, а маг самодовольно следит за тем, как зрачки ведьмы расширяются не то от шока, не то от гнева. Малфою со школы нравится дразнить ее, с удовольствием наблюдая, как темные брови сводятся к переносице. И пусть плененным сейчас был он, в ловушку угодила Гермиона.

— Не подавитель и не эти дурацкие наручники, — металл грубо звякает.

На языке крутится до боли нуждающийся в ответе вопрос. Почемупочемупочему…

Она не решается его озвучить.

— Я помню, как ты допоздна засиживалась в библиотеке, оправдывая это жаждой знаний и отказываясь ото сна. — к чему он клонит? — Можешь считать мои слова комплиментом, и я даже не буду от них отказываться, ведь… Ты одна из немногих, кто не просто зубрит заклинания, а понимает, как они сшиты.

Взгляд мужчины становится пристальным, почти клиническим.

— Верно же, целитель Грейнджер?

Гермиона насильно возвращает контроль над ситуацией. Или ей так кажется.

— Лейстрейндж?

Шрам призывно ноет и чешется, тогда как волшебник морщится от неприязни.

— Сразу подумала о ней, да? О моей дорогой тетушке, — чересчур много презрения. — Удобная версия. Все знают, какая она… Щедрая на подарки, — неужели угадала? — Но нет, на этот раз ты ошиблась.

Внутри нет часов, но кажется, что по меньшей мере прошло минут тридцать. Слизеринец не особо желает спешить, очевидно наслаждаясь компанией Гермионы и просто смотря на нее. Как некстати возникает мысль, что за потерянные минуты ей точно влетит.

Драко объясняет скупо, будто нехотя:

— Оно для того, чтобы я не сбежал и чтобы… Не забыл: кто я и какой. Чтобы всегда чувствовать тяжесть выбора, который сделал, — «или который сделали за меня» вовремя прикусывает язык. — Так что, любишь головоломки? Вот самая сложная.

Ведьма теряется в домыслах, пока в голове крутится с десяток вопросов и столько же имен. Что успело произойти за то время, когда она отсутствовала? Или то, о чем говорит Малфой, случилось раньше? Или его слова — обман и...

— Грейнджер, пожалуйста, думай тише. Ты как открытая книга, ей богу!

— Пусть! — она раздражается; дело чертовски идет не как надо. — Будут другие пожелания, мистер Малфой?

— Узнаешь, увидев само заклятье. Поймешь, чья это работа, — получишь способ нейтрализовать чары, что убили Финнигана. Черное и белое, Грейнджер. Информация в обмен на… Понимание.

Какое-то время они просто молчат, и от этой тишины Гермиона внутренне сжимается; она так и не отошла от двери.

— Быть целителем для врага?

— Исследовать, Гермиона, как артефакт, — как усталый родитель, исправляет Драко и переводит тему. — Как насчет координат первой лаборатории в качестве аванса? Как раз проверишь, что я не лгу.

Разум колдуньи глухо кричит: «Остановись: предложение похоже на мышеловку — и скорее уходи!»

Вентиляционная вытяжка шумит в такт мыслям, и рука тянется к реликвии, как она одергивает себя.

— В чем подвох?

Драко на мгновение замирает, а после раздражается приступом неконтролируемого смеха. Рубашка, выданная тому Орденом, сотрясается от рваных движений грудной клетки, и периодически оголяет покрытую заживающими шрамами кожу.

— Всегда знал, что ты забавная! Не сегодня, Грейнджер, никакого подвоха — полная прозрачность. Сделаешь шаг к разгадке моего… недуга — получишь следующую порцию.

— Справедливо, не находишь?

Артефакт, выданный на случай крайних обстоятельств, обжигает сквозь карман.

— Я тебе не верю, Драко, — шепчет она потрескавшимися губами и украдкой замечает, как мужское лицо искажается в непонятном чувстве. Боясь оборвать хрупкое доверие, Гермиона спохватывается и тянет время. — Нет, нет, стой! Мне нужно посоветоваться — ладно?

Его предложение — точно выгравировано на камне, циничное и безупречно логичное.

— Конечно, Грейнджер, только знай, что у всего ограничен срок годности.

Гермиона молчит и ищет глазами упавшую палочку. Сейчас она слишком не собранная и растерянная для той, от чьего решения зависит черт возьми сколько всего.

— Принеси ответ, как надумаешь, но помни: я не люблю долго ждать.

Где-то над ними во всю ругается охранники. Судя по их хаотичным движениям и неспособности снять колдовство, — а волшебница нутром чувствует: Бруствер раздражен ее выходкой не меньше — дело пахнет жареным. Та встряхивает головой, ловит усмешку Драко, и выпрямляет спину — потом разберется. Сейчас есть он, она и появившаяся на горизонте проблема, из-за которой придется перетасовывать карты.

Шум оглушает, невзирая на магию. Она выходит, не проронив больше ни слова и запретив себе оборачиваться.

Сопровождающий ловит выбежавшую Гермиону на лестнице. Маг, немногим старше ее самой, что-то тараторит про нарушение правил и превышение полномочий, а ведьме до нелепого смешно.

Как они не заметили, как сами же оказались в собственной мышеловке? Хотя, с другой стороны, пленный — какое грубое слово — мог говорить правду, тогда…

— Мисс Грейнджер, пожалуйста, ради Мэрлина и всего святого, просто подождите, — в спину. — Вы же не знаете, куда идти!

Волшебник едва не сбивает ее с ног, извиняется, и через час оба сидят за широким дубовым столом.

На этот раз Шеклболт не один: по правую руку от него располагаются Нимфадора Тонкс и Артур Уизли, теперь отвечающие за логистику и контроль продовольствия. Внутри все так же пахнет дешевым пергаментом и дождливой сыростью, а в центре стола, чтобы каждый мог прочитать, лежит огромная грифельная доска с именами погибших за месяц.

— Противоподслушивающие чары. Объясните, мисс Грейнджер.

Колдунья не торопится отвечать, поскольку не знает, что правильнее говорить, но виноватой себя не считает. Ее молчание длится одну, две, три минуты… Черт. После подбадривающего кивка Артура в бункере звучит рапорт:

— Актив отказывался говорить под наблюдением, и это было условием для установления контакта, — заминка. — Я оценила, что потенциальная ценность информации перевешивает возможный риск, и готова принять последствия, если вы со мной не согласны.

Главнокомандующий не поднимает глаз от разложенной карты, тогда как у Нимфадоры заметно расширяются зрачки.

— «Актив»… — задумчивость. — Мы сейчас о Малфое, Гермиона. О мальчике, некогда спутавшем карты в начале войны, что не может завершиться до сих пор, — давление. — И сейчас мы тратим силы, чтобы ему было удобнее говорить?

И опять тяжелое, давящее молчание. На этот раз пять, шесть с половиной…

— Так точно.

Старший Уизли по-отечески сжимает ладонь Гермионы под столом. На душе разливается тепло и становится на унцию спокойнее. Ей до дрожи в голосе хочется спросить, как там Гарри и Рональд — они не виделись больше двух недель, — но сначала — дело. Догонит Артура после, когда никого не будет рядом.

— Информация о лабораториях в обмен на исследование личного проклятия. Я… Буду рада содействовать и… Работать с ним.

Рассматривая имя Финнигана в самом низу доски, Тонкс хмыкает.

— Стандартная тактика: затягивание времени и попытка получить доступ к целителю для саботажа. Мы не можем позволить себе отвлекать нашего колдомедика на игру в доктора с ним.

Артур смотрит на ведьму с явным неодобрением, и после кивка Кингсли Грейнджер накрывает магический купол. Она не может понять, о чем перешептываются члены Ордена, отрезанная от разговора, однако, видя, как мистер Уизли то и дело обращает внимание на часы покойного сына и как часто меняется цвет волос у мракоборки, понимает: на чаше весов правда многое.

После — Кингсли Бруствер отдает приказ.

— Мистер Уизли!

Девушка выбегает из кабинета сразу, как получает инструкции. Ноги, словно по инерции, огибают поворот и деревянную лестницу, спотыкаются на дверном пороге и буквально врываются в одну из комнат. Ботинки замирают над порогом и, лишь поняв, что их владелица не ошиблась, переступают выступ, захлопывая дверь.

— Мистер Уизли!

На какой-то миг волшебник замирает и стоит, будто не узнавая ее, а потом на покрытом морщинами лице вспыхивает что-то живое и доброе.

— Мистер Уизли!

Гермиона в последний раз окликивает его, точно вырывая из лап рассеянности, и набирает в легкие воздух. У нее нескончаемое количество вопросов, а времени до смешного недостаточно.

— Ах, Гермиона, это ты… Целый день тебя не было видно. Наверное, дела? У всех сейчас так много дел…

— Здравствуйте! Как вы… Молли, Джин, остальные? Никто не ранен?

Грейнджер не ждет ответа сразу и не уверена, что изначально планировала узнать именно это, но, чувствуя, как Артур подзывает ту к себе, даря короткое объятие и проведя рукой по кудрявым волосам, не сдерживает всхлипа. Семейство Уизли стало для нее семьей, несмотря на отсутствие родственных связей.

Они стоят так недолго; когда рвущаяся из колдуньи магия перестает циркулировать по пространству, мужчина вынуждает ту приподнять подбородок и вновь собрать волю в кулак, будто говоря: «Нужно быть сильными, невзирая ни на что».

— Перси пробует наладить поставки из отдела магических катастроф, Джинни с отрядом патрулирует сектор семь, — и следом: рефлекторный взмах рукой — жест, означающий «держимся», но больше звучащий как «не спрашивай».

За стенами крохотной гостиной с оборванными обоями и кроватью- раскладушкой слышится гул генераторов.

— А как Гарри и Рон? Вы не слышали… — Гермиона тревожно озирается по сторонам на источник звука и затихает. В углу прячется обычная домовая крыса.

— Все хорошо, не переживай.

— От них есть новости?

— Да, конечно. Думаю, до тебя ещё просто не дошло письмо.

Голос Артура звучит слегка взвинченно, а такое происходит, когда тот чуть-чуть лжет.

— Рональд… Рон передает, что на днях они возвращаются, и особенно просит, чтобы мы не волновались понапрасну. А Гарри почему-то спрашивает, дочитала ли ты книгу по рунам, и постоянно рассказывает о том, что проиграл тебе пять сиклей в прошлом году, — губы Гермионы трогает мягкая улыбка. — Кажется, это личное?

— Он потрясающе поддавался, чтобы я помогала мальчикам с домашним заданием.

Получив новости, ведьма чувствует, как к горлу подступает комок. Разговор об их с Гарри пари — мирной жизни — напоминает о том, как важно не сдаваться.

— Надеюсь, что удовлетворил твое любопытство. Я не советую, но поговори с ними сама, как выдастся минутка.

Гермиона нервно заправляет за ухо прядь волос и соглашается. Позади, за дверью, мелькает макушка Дерека, и волшебница, ощущая вину, отступает.

— Да, да, спасибо! Передайте мальчиками… — вдох. — Передайте, что книга почти дочитана. До свидания, Артур, берегите себя и семью.

Спустя несколько суток Гермиона уже ненавидит скрип половиц в доме Лавгудов. С одной стороны, жизнь вроде бы возвращается в прежнее русло, обретает серость и становится такой же изолированной, как и около месяца назад, однако… В этом есть что-то неправильное, начиная со второй чашки на столе и заканчивая ежедневными отчетами, которые она будет вынуждена передавать Кингсли. А еще напоминаниями о том, что рядом с Малфоем нельзя расслабляться.

В первую ночь Грейнджер спит особенно плохо и часто просыпается, слыша шаги на первом этаже. Нет, на Драко по-прежнему найдены блокаторы, скорее… В этом есть что-то личное. Фальшивая безопасность, обветшалая, явно познавшая жизнь мебель и чай как единственное, что напоминает о мирном времени. И теперь среди всего этого хаоса также находится он — Драко Малфой — как пятно от чернил на чистой странице.

По-настоящему они встречаются, когда Гермиона спускается на кухню, чтобы поставить чайник. За окном моросит мелкий дождь, грозящий перейти в ливень, а ее новоиспеченный сосед рассматривает маггловские сказки для детей, расставленные вместе с рецептами для зелий. Они пересекаются взглядами, но никто не произносит и слова, как та поднимается наверх.

Правило первое: говорить по делу и не допускать излишнего сближения.

Следующим утром ничего не меняется: молчаливый завтрак, диагностика на предмет воздействия магии, и каждый занимается своими делами. Хотя Гермиона замечает, что, не имея возможности колдовать, Драко чаще задерживается на кухне и внизу что-то гремит. В целом, она не против: все опасные предметы предварительно убираются перед его заездом. Больше волнуют невезение подполья и заканчивающиеся припасы.

Правило второе: частный медосмотр и запрет на покидание территории без ведома Ордена или сопровождения целителя.

Подобный формат общения Грейнджер вполне устраивает. С появлением мужчины к ней пока не доставляют раненых и можно заняться отварами. Девушка покидает лабораторию, чтобы перекусить, и, когда звенит будильник на семь, встает над котлом, параллельно делая заметки. Малфой ведет себя сдержанно, не как в их встречу в «переговорной», но чай, заваренный для нее, или вторая порция ужина напоминают о том, что… Неважно. Это ведьма уже надумала. Он — ее задание.

Правило третье: знать — все имеет конец.

К выходным Гермиону накрывает новый приступ. Она по привычке выпивает сон без сновидений, откидывается на подушку и подрывается от кошмара. Сегодня к ней приходят однокурсницы, погибшие по вине Мракса, когда она — чудом спаслась.

«Где же ты, маленькая ведьма?»

«Милорд будет рад, получив тебя!»

«Выходи, и я не буду применять силу».

Та вздрагивает, поправляет ночную сорочку и опять пробует закрыть глаза, как слышит скрип половиц внизу. Рука тянется к палочке, а слуха касается приглушенный стон. Не сумев уснуть, Гермиона злится и через час покидает комнату.

И единственное, чего не ожидает увидеть, это неспящего Драко, гипнотизирующего трещину на зеркале. Там же, в отражении на стекле, их взгляды пересекаются.

На Малфое надета синяя маггловская пижама. Его волосы слегка растрепаны, а на лицо, огибая заживший порез на скуле, падает лунный свет. Гермиона в который раз собирается починить занавески, обнимает себя руками и, как приведение, стоит в паре метров от волшебника. Совмещение кухни и гостевой было не лучшим ее решением.

— Тоже не можешь спать, когда тихо?

Он не спрашивает — утверждает, и внутри залегает мысль, как они похожи. Под пристальным взглядом Грейнджер чувствует себя скованно, будто раздета.

— Кажется, что дом находится под муффиато, — ни единого лишнего звука.

Девушка не отвечает и, недолго погремев посудой, протягивает магу горячее молоко и пару тостов, получая благодарный кивок. Голос подводит, не слушаясь.

— Поставь в раковину, как поешь. Завтра моя очередь дежурить на кухне.

— Как скажешь.

Поняв, что надумала лишнего, Гермиона с минуту стоит в гостиной, разглядывая аристократичные черты его лица, и не может поверить, что Драко способен вести себя по-человечески и не язвить. Она же играет в молчанку, но это — другой вопрос. Бросив «спокойной ночи» и поймав встречное «взаимно, Грейнджер», ведьма поднимается наверх и не показывается до полудня.