Там, где Путь стал вечностью (джен)

Битва за Трост

Кто бы мог подумать, что счастье столь хрупко и быстротечно.

Этот день походил на затянувшийся кошмар — будто кто-то снова и снова прокручивал забытую плёнку фильма ужасов: брешь в стене-крепости, паника, крики, удушающий запах крови и серы, растекающийся по каменным улицам. Каждый вдох жёг горло, взгляд то и дело натыкался на смерть.

Подобное уже случалось ране, но в этот раз всё немного иначе.

Эрен Йегер - человек-титан и надежда человечества — сдвигает огромный валун, чтобы закрыть брешь в воротах Троста. Земля дрожит, а алое солнце окрашивает пар от его тела в цвет раскалённого железа.

* * *

— Я не могу его вытащить! Он всё ещё связан с титаном! — в отчаянии кричал Армин, вцепившись обеими руками в затылок исполина, где под слоем мяса был скрыт его друг.

Микаса металась рядом, глаза её были полны ужаса — самое дорогое в её жизни буквально висело на волоске от смерти.

— Надо резать, — холодно произнесла Рико — девушка из гарнизона с твёрдым, решительным лицом.

Стёкла её очков вспыхнули в лучах заката, когда она подняла клинок.

Сверкнув, лезвие с сухим звуком вонзилось в титаническую плоть, отделяя человека от монстра. Пар обжигал кожу, но времени нет — титаны не дремлют. Они затаились в ожидании, пока добыча не ослабнет, не повернёт голову… Пока не станет слишком поздно. И тогда в небе звенит металл. Словно тени, первые разведчики стремительно спускались вниз. Их клинки рассекали воздух и плоть с одинаковой точностью. Один за другим падали титаны, их тела валилилсь на землю с глухими ударами.

Капитан появился внезапно — молнией, вихрем, и одним махом повалил громилу на колени. Он поморщился, отмахнувшись от едкого тумана, и произнёс коротко, почти раздражённо:

— Эй, малышня… что тут, к чёрту, происходит?

Ханджи нависала над происходящим, удерживаемая гарпунами, глубоко вонзившимися в стену. Якоря крепко держали её в воздухе, позволяя зависнуть на тросах — свободно, словно парящая птица. Её окружали клубы пара от сгорающей титанической плоти. Какое завораживающее зрелище — пустой, зияющий загривок, из которого вырывались горячие испарения, тающие в вечернем свете.

В сознании будто щелкнуло. Зоэ спохватилась, соскользнула по стене вниз и устремилась вдаль. Никто из отряда не понял, что у неё на уме.

Она рвалась вперёд сквозь толпы гигантов, всё ещё заполнявших улицы Троста. Майор в одиночку рассекала загривки, пересекая черепичные крыши, лишь бы быстрее добраться до штаба. И вот, наконец, после нескольких минут безумной гонки, городские пейзажи исчезли. Дальше оставался лишь путь к штабу — на УПМ, цепляясь гарпунами за стволы деревьев. Ветви царапали лицо, а ветер свистел в ушах. Зоэ совершала манёвр, раскручиваясь на тросах. Это давало ей преимущество в скорости, но лишало проворности и контроля. Газ в баллонах подходил к концу: из сопел вырвались белые облачка, после чего баллоны полностью опустели. Девушка стремительно спикировала в траву, скользя по земле. Это было рискованно — одно неверное движение, и всё закончилось бы плачевно, но Ханджи стояла уверенно, срывая с себя лишнее снаряжение, мешавшее движению. В руках у неё остался лишь один клинок — острый, готовый к любому вызову. Она рванула вперёд изо всех сил, кожаными ботинками рассекая влажную зелёную траву.

Всё было как в тумане. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось. Перед глазами плясали тени, темнота наползала на сознание, но Зоэ не останавливалась. Добравшись до штаба, она на миг замерла. Всё вокруг выглядело так же, как и вчера — тихо, почти по-домашнему. Война и смерть остались где-то далеко за Стенами, но тишина этого места усиливала тревогу, звенела в ушах, будто издевалась. Не теряя ни секунды, Ханджи метнулась к подопытному, укрытому толстым полотном. Ударом ноги она сбила железные штыри, вбитые в камень, и ткань тяжело сползла на землю.

В её глазах полыхало безумие — смесь усталости, одержимости и неукротимого желания докопаться до правды. Майор подошла к титану сзади. Клинок в руке Ханджи блеснул алым в лучах заката и с влажным звуком вонзился в плоть гиганта. Из раны брызнула густая парящая кровь — капли мгновенно осели на лице и рубашке Зоэ. Она углубила лезвие ещё немного — не больше, чем на метр — и, сделав глубокий вертикальный разрез, аккуратно вытянула клинок. Всё происходящее напоминало импровизированную операцию под открытым небом, где вместо стерильных инструментов — оружие, а вместо операционной лампы — закатное солнце. Ханджи без колебаний погрузила руки в тёплую вязкую плоть, шаря внутри, выискивая нечто человеческое — то, что, как она знала, непременно должно было там быть. Когда пальцы нащупали среди эластичной ткань титанического мяса нечто иное — кожу, обожжённую, но холодную и почти безжизненную, сердце Зоэ дрогнуло.

— Есть… — выдохнула она.

Ханджи дрожащими руками потянула тело наружу. Мясо титана разошлось, выпуская крохотную фигуру. Мгновение — и из разреза показалась человеческая рука в тонких бордовых прожилках. Потом — лицо. Безмятежное, будто спящее, но слишком бледное, чтобы быть живым. Пар клубился вокруг, обволакивая обе фигуры — живую и почти мёртвую. 

Девочка, сотканная из лунного света, безвольно скользнула в объятия майора. Она была крошечной — лет одиннадцати, не больше. Белоснежные, спутанные локоны прилипли к щекам, перемазанным кровью. Кожа — полупрозрачная, почти светящаяся, словно у призрака. Белые ресницы отбрасывали слабую тень на веки, а приоткрытые светло-голубые глаза были похожи на маленькие льдинки. Ханджи прижала её к себе крепко, всем телом. Дыхание девочки было едва ощутимо, как ветерок перед рассветом, а тело — почти невесомое и пугающе исхудавшее.

— Всё… всё хорошо, — выдохнула Ханджи, не зная, к кому обращается — к девчонке или к самой себе.

Она сидела на мокрой земле, сжимая Мари так, как мать прижимает к груди новорождённое дитя.