А это точно курорт (джен)

Часть 1: Брюссель. Начало пути в суете терминала

Все происходящее имело точку отсчета в Бельгии. Хмурый брюссельский день встретил группу друзей струями осеннего дождя, бьющими в стеклянный фасад аэропорта «Завентем». Внутри царил хаос, знакомый любому, кто хоть раз вылетал в сезон. Алм, Дерву, Тхаг, Ден, Фаз, Хок, Нот и Саинс, сгрудившись у входа, оценили масштаб бедствия: бесконечные живые коридоры из людей и чемоданов, упиравшиеся в стойки регистрации и пункты безопасности.

— Ну, тут ничего такого, согласись, Алм, — сказал Дерву, пытаясь звучать обнадеживающе, хотя сам с тоской смотрел на очередь, теряющуюся где-то в глубине зала. Он поправил рюкзак, набитый электроникой, чувствуя его непривычную тяжесть.

Алм, стоявший чуть поодаль и молча наблюдавший за движением толпы, обернулся. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было сосредоточенным, а взгляд — расфокусированным, будто он просчитывал траектории в пространстве, а не искал конец очереди.

— Ну да, — произнес он тихо, почти про себя. — Кто же пронесет оружие на самолет.

Его слова прозвучали не как констатация факта, а как риторический вопрос, в котором крылась тень иронии. Дерву на секунду встревожился, но отмахнулся — Алм всегда был немного странным.

Часть 2: Досмотр. Испытание на прочность и ловкость

Продвигаясь со скоростью источающего скуку ледника, они наконец добрались до зоны безопасности. Здесь царила иная, более нервная атмосфера. Роботизированный голос из динамиков чередовал французский, нидерландский и английский, призывая снимать ремни, часы и выкладывать электронику. Один из работников аэропорта, мужчина с усталым, выцветшим лицом, монотонно, как мантру, повторял:

— Проверка. Положите сюда вещи в лотки. Ноутбуки и планшеты — отдельно.

Первым был Тхаг. Его огромная спортивная сумка, пахнущая свежестью и резиной, вызвала лишь вежливый интерес. Охранник покопался среди упаковок протеиновых батончиков, пары мокрых от дождя кроссовок и гарнитуры виртуальной реальности. Ничего запрещенного. Тхаг кивнул и прошел к выходу, собирая свои пожитки.

Затем подошел Ден. Его поношенный рюкзак с множеством карманов сразу привлек внимание. На рентгене внутри, среди клубков проводов и металлических коробочек, обнаружился предмет неясного назначения — прямоугольный блок с таймером и парой торчащих контактов. На мониторе он светился угрожающим оранжевым цветом. Минута — и вокруг Дена сомкнулись двое серьезных мужчин в униформе.

— Что это? — спросил старший, указывая на экран.

— Эм… усилитель сигнала для полевых исследований? Собственной конструкции, — попытался объяснить Ден, но его технический жаргон только усилил подозрения.

Потребовалось десять напряженных минут, чтобы вынуть, осмотреть и запустить устройство. Оно жужжало, мигало синим светом, но не взрывалось. Оказался гиперспецифичный пауэрбанк для зарядки метеорологических зондов. Охранники, бормоча извинения, пропустили Дена, но его имя, кажется, было мысленно внесено в какой-то список.

Фаз нес в ручной клади старый кожаный саквояж. При досмотре из него извлекли потрепанный фолиант в кожаном переплете с застежками — «De Re Metallica et Alchimia» — и небольшой деревянный ящичек. Внутри, аккуратно уложенные в бархатные гнезда, лежали странные ингредиенты: засушенный корень мандрагоры, несколько сверкающих кристаллов серы, герметичные пробирки с разноцветными порошками.

— Для… личного исследования, — пробормотал Фаз, избегая зрительного контакта. — Алхимия. Это хобби.

Охранник, пожилой мужчина, долго смотрел то на книгу, то на Фаза.

— Это нельзя, — наконец сказал он, не без сожаления. — Растения, порошки. Невозможно идентифицировать. Либо сдавайте в багаж, либо оставляете здесь.

Фазу пришлось с тяжелым сердцем отнести саквояж к стойке oversized-багажа, чувствуя, как часть его души остается в аэропорту Брюсселя.

Хок прошел без проблем. Его сумка была образцом порядка: сложенная форма, боксерские перчатки, туалетные принадлежности. Ничего, что могло бы пикнуть на сканере.

Зато история Нота заставила понервничать всех. Когда его дорожный кейс поехал по ленте, оператор у монитора замер, затем резко жестом подозвал коллегу. На экране, среди аккуратно уложенных вещей, четко вырисовывались силуэты разобранного пистолета — рамка, затвор, магазин. Двое охранников подошли к Ноту.

Нота окружили моментально. Их движения были отработаны до автоматизма: один занял позицию слева, другой справа, блокируя пути к отступлению.

— Объясните, что это и откуда, — потребовал старший, его голос был низким и не терпящим возражений.

Нот, не выражая ни малейшего испуга, молча опустил кейс на пол, расстегнул внутренний карман своей кожаной куртки и достал сложенную вчетверо папку. Он протянул документы. Охранник, не отводя от него взгляда, принял папку. Внутри лежали: бельгийская лицензия на хранение и ношение огнестрельного оружия, международное разрешение на транспортировку разобранного оружия в запертом контейнере (кейс как раз им и был), справка о членстве в стрелковом клубе «Леопольд» и даже письмо-приглашение на чемпионат по практической стрельбе в Канаде. Бумаги были в идеальном порядке, с печатями и свежими датами. Охранник пробежался глазами по документам, кивнул напарнику, и напряжение спало.

— Всё в порядке. Приятного полета, — сухо сказал он, возвращая папку. Нот так же молча собрал свой кейс и прошел дальше.

Саинс и Дерву миновали контроль, не вызвав ни единого вопроса. Их вещи — ноутбук, книги, смена одежды — были образцом благополучия и прозрачности намерений. Собравшись по ту сторону сканеров, они стали ждать последнего — Алма. И вот тут у Дерву ёкнуло внутри. Он видел, как напряглись плечи Алма, как тот стал чуть медленнее, расчетливее.

Алм действительно беспокоился. В глубоком кармане его практичной походной куртки лежал нож. Не простой складник, а фиксированный клинок в кожаных ножнах — инструмент выживальщика, подарок от отца, с которым он ни за что не хотел расставаться. Сдать в багаж было нельзя — багаж уже улетел на конвейере. Оставался один вариант.

Проверка его чемодана прошла гладко. Затем охранник попросил его подойти для личного досмотра.

— Пожалуйста, выверните карманы. Поднимите руки.

В этот момент Алм совершил серию движений, которые позже Дерву в своих воспоминаниях назвал бы «невозможными». Правой рукой он начал медленно выворачивать карман, отвлекая внимание инспектора на левую сторону. Левой же рукой, скрытой от прямого взгляда телом охранника, он быстрым, плавным движением извлек нож из правого кармана. Не опуская рук, он легким кистевым броском, работая только пальцами, перебросил нож через свое плечо. Тот описал короткую дугу и мягко упал ему за спину, на уровень поясницы, где задержался, зацепившись ножнами за ремень.

— Теперь развернитесь, пожалуйста.

Алм повернулся спиной к охраннику. В тот же миг он слегка подпрыгнул, сделал едва заметное движение бедром, и нож, будто живой, соскользнул вниз. Падая, он коснулся голенища его высокого ботинка. Алм, продолжая поворот, сделал шаг к рамке металлодетектора, и его нога с почти незаметным щелчком подбросила нож в воздух. Тот перелетел через сканер в идеальной синхронности с шагом Алма. Не сбавляя темпа, Алм сделал еще один шаг — уже по ту стороны рамки — и поймал падающий нож, моментально опустив его во внешний карман свободных брюк. Все движение заняло меньше трех секунд. Металлодетектор молчал. Охранник, закончив осмотр спины, кивнул.

— Свободны.

Алм присоединился к группе, его дыхание было ровным, на лице — привычная маска безразличия. Только Дерву заметил, как на секунду дрогнул угол его рта.

Часть 3: Зона вылета и призрак задержки

Выдохнув с облегчением, вся компания двинулась дальше, в стерильное пространство duty-free и залов ожидания. По документам, оформленным загадочным образом кем-то из них (подозрения пали на Саинса), у них был доступ в лаунж бизнес-класса. Там, в кожаных креслах, за столиками из темного дерева, они окончательно оформили посадочные талоны, еще раз предъявили паспорта — ни одной просроченной визы, — и получили приглашение ждать. До объявления посадки оставалось около получаса.

Время убивали кто как мог. Сдали оставшуюся ручную кладь, не нужную в полете. Прошли дополнительный, уже чисто формальный досмотр у выхода к гейту. Наконец, томимые голодом, набрели на небольшую, но уютную пиццерию с дровяной печью. Аромат томленых томатов, моцареллы и базилика был непреодолим. Заказали две большие пиццы «Четыре сыра» и «Диабола», расхватали их за минуты, обжигая пальцы и нёбо. Разговоры вертелись вокруг пережитого: «Ден, ты нас чуть не взорвал!», «Фаз, что ты вообще везешь?», «Нот, покажи-ка справку!».

Взглянув на часы, они увидели, что время уже 11:30. И тут, словно по заказу, из динамиков раздался знакомый, слегка шипящий голос:

— Всем здравствуйте! Пассажиры рейса 34X568, следующий в… пройдите… на посадку… самолёта… и… и… и… и…

Голос замкнулся в статике, превратившись в механическое заикание, а затем и вовсе умолк, оставив в зале недоуменное молчание. Через секунду его сменил другой, более официальный и жесткий, звучавший уже из общей системы оповещения:

— Внимание всем пассажирам. Сообщаем о существенной задержке ряда трансатлантических рейсов, следующих через воздушное пространство Соединённых Штатов Америки. Причина — экстремальные метеоусловия в Атлантическом океане и действия властей по контролю за эпидемиологической обстановкой. Просим отнестись с пониманием.

В зале прокатился вздох разочарования, но наши герои лишь переглянулись. Их ждало нечто большее, чем просто задержка.

Часть 4: Над облаками: музыка, новости и пророческий сон

Спустя еще час их все же пригласили на посадку. Усталые, но довольные, что наконец движутся, они прошли по трапу в салон лайнера. Пространство бизнес-класса встретило их тишиной, полумраком и широкими креслами, превращающимися в кровати. Каждый устроился по-своему.

Ден, едва пристегнувшись, откинул спинку, надел маску на глаза и, казалось, провалился в сон мгновенно. Хок занял место у иллюминатора, не отрывая взгляда от удаляющейся земли.

— О, как красиво выглядит Бельгия с высоты, — бормотал Ден уже сквозь сон. — Вон, кажется, наш район… И мой сад… Хотя нет, это не он… Вот наверное… Тоже нет…

Его бормотание перекрыл резкий, слишком громкий звук с планшета пассажира через проход. Тот смотрел новостной ролик без наушников. Ден нахмурился, достал из кармана впереди сиденья массивные шумоподавляющие наушники, подключил их к своему плееру и погрузился в мир альтернативного рока, отрезав себя от внешнего мира. А из планшета соседа доносился сдавленный, взволнованный голос диктора:

— …передаём экстренные новости. Серия ураганов невиданной силы формируется в южной Атлантике. Около побережья Бразилии зафиксирован циклон, который метеорологи уже окрестили «Левиафан». По расчетам, энергия, выделяемая им за сутки, сопоставима с… с годовым энергопотреблением небольшой европейской страны. Сейчас «Левиафан» движется в открытый океан, его дальнейшая траектория непредсказуема… И переходим к другой тревожной теме. В Соединенных Штатах продолжает бушевать новый, крайне агрессивный штамм вируса, получивший в документах ВОЗ обозначение «ГРИП-7». Симптомы выходят за рамки обычного респираторного заболевания: зафиксированы случаи крайней агрессии и неконтролируемой силы у зараженных. Основной путь передачи, по неподтвержденным данным, — через прямые телесные жидкости, включая укусы. Ряд американских штатов фактически изолирован. Официальные лица избегают слова «апокалипсис», но в социальных сетях оно звучит всё чаще. По последним, вероятно, заниженным данным, число инфицированных перевалило за десять миллионов…

Ни Алм, разглядывавший схему самолета в журнале, ни Тхаг, листавший меню, ни тем более спящий Ден не услышали этих слов. Только Саинс, сидевший ближе к проходу, на мгновение отвлекся от своего ноутбука, уловив обрывки фраз. Он нахмурился, но, не расслышав сути, снова уткнулся в экран, где бежали строки сложного кода.

— Стеюардесса! Мохито, пожалуйста, — весело позвал Тхаг, поймав взгляд проходившей мимо бортпроводницы.

Алм, оторвавшись от журнала, почесал затылок.

— А мне… этот, как его… ну, хлебный напиток… А, точно, квас! Квас, пожалуйста, если есть.

— Конечно, сейчас всё принесу, — улыбнулась стюардесса и скрылась за шторкой, ведущей на кухню.

Тем временем Фаз, измученный переживаниями и сытной пиццей, уже крепко спал. Ему снился сон, яркий, почти осязаемый, но лишенный всякой логики.

«Ох… Я наконец-то… проснулся? Как же круто… А где мы? Кругом только вода… Океан? И мы… мы на лодке? Что? Мы плывём… И они тут… все… но какие-то другие… Подожди, это же я? Там, на корме? Как так… Подожди, что происходит…»

Картина начала расплываться, превращаясь в абстрактное месиво из ощущения сырости, воя ветра и чувства глубокой, экзистенциальной потерянности. Сон оборвался на самом странном месте.

— А-а-а-а-а! Ах! Что? Что случилось?! — Фаз дернулся всем телом, как от удара током, и резко сел, широко раскрыв глаза. Сердце бешено колотилось, ладони были влажными. Он с трудом осознал, что находится в кресле самолета, пристегнутый, а за окном — кромешная тьма ночи и редкие огни далекого судна внизу.

— Фаз, всё нормально? Ты чего так резко вскочил? — спросил Хок, наблюдавший за этим внезапным пробуждением с научным интересом.

— Да… Нет… Всё нормально… Просто сон… — Фаз сглотнул, вытирая лоб. Он посмотрел на встроенные в спинку кресла часы. — Сейчас одиннадцать? Как? Мы же вылетели в одиннадцать утра! Мы летим уже несколько часов!

Хок смотрел на него с легким недоумением и снисходительностью старшего брата.

— Ты забыл, что существуют часовые пояса? Мы летим на запад. Здесь, над Атлантикой, время уже другое. Ты проспал всего пару часов.

— А… Да, точно, — Фаз медленно кивнул, снова чувствуя усталость. Он прильнул к холодному стеклу иллюминатора. Внизу, в непроглядной черноте, угадывалась лишь бескрайняя, равнодушная гладь океана, поглощающая слабый отблеск луны. — Мы сейчас летим над океаном… Всё хорошо, — пробормотал он скорее для самоуспокоения.

Интерлюдия: Сцена из другого времени. Лаборатория.

Несколькими неделями ранее, в месте, не имевшем координат на обычных картах, произошла стычка, эхо которой сейчас, само того не ведая, настигало их самолет.

Это была не лаборатория в классическом понимании, а скорее ангар, наполненный тихим гулом серверов и мерцанием голографических интерфейсов, проецирующих на стены сложнейшие молекулярные модели и цепочки ДНК. Двое мужчин — один в белом, почти хирургическом халате (Вирусолог), другой в строгом темном костюме, не оставляющем складок даже в движении (Архитектор) — стояли друг против друга. Между ними на полу дымился, искря, уничтоженный терминальный блок.

— Ты играешь с жизнью, как с конструктором, — шипел Вирусолог, его глаза горели фанатичным огнем. — Ты видишь в ней ошибки, которые нужно исправить. Я же вижу потенциал! «ГРИП-7» — это не оружие. Это… эволюционный скачок. Переход на новый уровень!

— Твой «скачок» уничтожит порядок, — холодно парировал Архитектор. — Ты выпустишь джинна из бутылки, не имея контроля. Мой протокол подразумевает селекцию. Выживут сильнейшие. Сильнейшие разумом.

— Сильнейшие по твоим меркам! — крикнул Вирусолог и рванулся к главному консольному блоку.

Архитектор был быстрее. Он не стал его останавливать физически. Вместо этого он активировал устройство на своем запястье — портативный генератор локализованного пространственного разлома. Позади Вирусолога воздух заколебался, засветился синевой, начал закручиваться в спираль, создавая тягу. Это был не портал бегства, а ловушка, призванная схлопнуть и уничтожить всё в радиусе метра.

Вирусолог, понимая, что проиграл, в последнем отчаянном движении не стал бросаться в сторону. Он рванулся вперед, к консоли, и с силой вонзил в ее защищенный слот не флешку, а миниатюрный инъектор. С хрипом он выдавил: «Принимай… дозу… эволюции…». И бросился не в разворачивающийся портал, а под него, на пол.

Синеватая спираль схлопнулась с резким хлопком, поглотив часть консоли и кресло. Но импульс от ее коллапса, искаженный вирусной атакой на энергетические цепи самого устройства, был катапультирован не в никуда. Он, словно снаряд, ушел по цифровому следу, оставленному инъектором, в сеть. А оттуда — в один из тысяч подключенных к глобальной системе мониторинга транспондеров… возможно, даже в систему управления воздушным движением.

Архитектор подошел к консоли. Она мигала аварийными индикаторами. Данные о «ГРИП-7» были не украдены и не уничтожены. Они были активированы и выпущены в дикую сеть, словно цифровой вирус, несущий в себе инструкции по созданию вируса реального. Он смотрел на это, и в его глазах, лишенных эмоций, мелькнуло нечто похожее на холодное любопытство ученого, наблюдающего начало непредсказуемого эксперимента.

— Что ж, — прошептал он. — Посмотрим, что из этого выйдет. Со стороны.

Часть 5: Прибытие и новая неизвестность

— Фаз, просыпайся окончательно! Мы заходим на посадку, пристегнись покрепче, — голос Хока вырвал его из полудремы.

Самолет уже снижался, пробивая толстый слой облаков. За окном открылась панорама ночного мегаполиса — бесчисленные нити огней, прямоугольники кварталов, яркие магистрали.

— О, правда что ли? Наконец-то! — оживился Фаз. — И города уже другие видно… Совсем не похоже на Брюссель.

— Где-то там, среди этих огней, и наш пятизвездочный приют, — сказал Саинс, уже собрав свои вещи. — Договоренность есть, трансфер должен ждать.

Самолет с мягким шином коснулся посадочной полосы чужого аэропорта. После руления и открытия люков раздалось долгожданное: «Всем можно расстегнуть ремни. Просим выходить».

Герои вышли, прошли паспортный контроль, где их документы изучили чуть пристальнее, чем в Брюсселе, но всё же пропустили. На багажной карусели они, к облегчению Фаза, обнаружили и его саквояж. Забрав чемоданы, они вышли в зону прибытия, наполненную шумом, разноязычной речью и табличками с именами.

— Вон! — первым заметил Дерву, указывая на человека в темной униформе с электронным планшетом. На экране планшета светилась надпись: «SAINT-PARTY».

Это была они. Их псевдоним, имя их странной, неофициальной команды. Подойдя, они обменялись кивками с водителем — молчаливым типом, который лишь проверил их лица по списку на планшете. Чемоданы погрузили в черный микроавтобус с тонированными стеклами. Двери закрылись с мягким шипением, отрезав шум аэропорта.

Машина тронулась, выехала на ночное шоссе и растворилась в потоке фар, увозя их от места прибытия вглубь незнакомого города, к месту временного отдыха перед тем, что должно было случиться. Они не знали, что вирус, о котором говорилось в новостях, уже не просто болезнь, а начало чего-то большего. И что их путь, начавшийся с очереди в брюссельском аэропорту и ловкого фокуса Алма, пересекся с траекторией этого «чего-то» в самой неожиданной точке. Но это станет ясно позже. А пока — только дорога, огни города за стеклом и тихое жужжание двигателя, уносящее их вперед, навстречу новой, еще не написанной главе.